День, когда это случилось
12 октября 2016 г., 04:42
***
Спала я беспокойно. Мне всю ночь снились прежние ледяные глаза Алека. Он смотрел на меня холодно. Ненавистно. И … до боли знакомо. Подсознание, в целях наверняка вынужденной самозащиты, пыталось напомнить мне о том Алеке, который не подпускал меня к себе. Об Алеке, который стремился увеличить между нами дистанцию. Неудивительно, что встала я в скверном расположении духа и совсем не настроенная на ту авантюру, в которой должна участвовать вечером. Я надеялась, что Алек отменит нашу тренировку, но он уже ждал меня в тренировочном зале с выражением лица из моего сна. Конечно, я ведь заставила себя ждать. Первые минуты нашей тренировки я заметно напрягалась, озадачивая парня. Я-то ждала с его стороны очередного игнора или ненавистного ледяного укора. Но он этого не было. И это все сильно озадачивало меня. — Да, что с тобой, Клэри? — воскликнул Алек, одернув меня на себя. Я, испуганно моргая, пыталась оправдаться тем, что плохо спала, но Алек картинно закатил глаза. — Ради всего святого, Фрей, выкинь из своей рыжей головы все дурные мысли, — Алек ткнул пальцем мне в лоб, хмурясь как мальчишка. — Хоть ты можешь вести себя как прежде? Мне не хочется сегодня воевать и с тобой. Ох. Я мысленно ликую, что Алек из сна все-таки не появился в реальности. Поэтому, облегченно вздохнув, киваю. — Ты просто был таким мрачным. Алек выгибает бровь. — И? Сглотнув отвожу глаза в пол. — Клэри, в чем дело? — уже вздыхает парень, как-то беспокойно коснувшись моего плеча. — Вчера ведь все было нормально. Что поменялось за эту ночь? Я снова поражаюсь тому, как изменилось общение между нами. И не только с моей стороны. Алек тоже вел себя … как-то иначе. Поэтому я решаюсь на ответный шаг и, вперив глаза в пол, вымученно вздыхаю. — Иногда я словно подсознательно жду нашей ссоры. Ну, знаешь, как это было раньше. Поэтому, когда ты такой хмурый, я стараюсь не напрягать тебя, чтобы избежать конфликта. Снова сглатываю и переплетаю свои пальцы, под тяжелым взглядом стоящего вплотную ко мне Алека . Напряжение между нами буквально трещит. — Потому что я тоже не хочу с тобой воевать, Алек… Около минуты мы стоим в тишине. Он смотрит на меня, а я разглядываю пол под ногами. Я жду чего угодно, кроме того, что он возьмет меня за руку. — Я рад, что мы хотим одного и того же. И, будь я проклята, но Алек улыбается мне. Так же, как вчера! Искренне и мягко, так как улыбался, когда был с Иззи. С Магнусом. И теперь … со мной. И я была счастлива в этот момент. — Изабель, ради всего святого, найди мне что-нибудь менее обтягивающее! Девушка только фыркает и закатывает глаза, глядя на мои мучения. Я провела в ее комнате уже около часа, и еще не могла выбрать в чем мне идти. Половина ее платьев были чересчур сексуальными и открытыми, мне в этом было не комфортно, хотя на Иззи все эти наряды, конечно, смотрелись уместно. Может потому что она умела их носить? — Ты как монашка. Я раздраженно взмахнула руками. — О, не начинай! Иззи, посмеиваясь над моими попытками втиснуться в атласное алое платье, все-таки сжалилась надо мной, когда достала вечерний костюм насыщенного изумрудного цвета. — Может это? Я так и не надела его после того как купила, не угадала с размером. Тебе он должен быть как раз, да и цвет хорошо сочетается с твоей огненной шевелюрой. Я, разве что не хлопая в ладоши, облачилась в узкие брюки из дорого шелка, которые идеально обтянули мои ноги. — Неплохо! — присвистнула Изабель, протянув мне короткий черный топ. — Не смотри так, Клэри, но это вечерний костюм, а не деловой. Просто доверься мне. Подавив свое нежелание, я все же взяла этот черный топ, и вскоре уже извинялась перед Изабель. Топ идеально смотрелся на мне: открывал красивую линию декольте, оголял широкую полоску плоского живота, и в купе с приталенным пиджаком такого же изумрудного цвета, как брюки, делал образ завершенным. Это было красиво, стильно, дорого, и, что самое важное, комфортно. Туфли я выбирала сама, потому что ломать ноги на предлагаемых Изабель мне шпильках, я не хотела. В отчаянье остановилась на обычных лодочках из черной замши, довольно изящно обрамляющих ногу. И это были единственные туфли с каблуком толще проволки и высотой менее 12 см. Сама Изабель облачилась в роскошное черное кружевное платье с открытым верхом и нескромным разрезом у бедра. Мне о такой уверенности в таких платья можно было только мечтать. Я бы уже через секунду нервно одернула край юбки, а не подняла его как сделала Изабель. Свои длинные черные волосы девушка уложила в модную прическу, выпустив пару прядок у лица. На протянутую ею мне алую помаду я посмотрела довольно скептически, поэтому Изабель вскоре принесла мне почти нейтральный розовый блеск. Свои рыжие волосы я уложила красивыми волнами, приподнимая их у корней. Иззи одобрила, и этого было достаточно, чтобы я на пару минут расслабилась в кресле. — Нужно просто выдержать этот вечер. Изабель, улыбнувшись, оглянулась ко мне. — Хочешь дам совет? Я, насупившись, повернулась к ней, не ожидая ничего действительно важного. — Возьми от сегодняшней ситуации максимум. И дерзко подмигнула мне, снова отвернувшись к разложенным на полу туфлям. Я сложила руки на груди, желая защитить себя от этой иронии. — Не понимаю о чем ты. Девушка тихо рассмеялась, и, взяв ослепительные шпильки, подошла ко мне с хитрой улыбкой. — Ты вольна делать с Алеком все, что хочешь, потому что в любой момент можешь сослаться на наше «спецзадание». — Это не смешно, Иззи. Я поднимаюсь, но девушка встает вслед за мной. Она перехватывает мое запястье и теперь в ее лице нет и ни капли иронии. Девушка, тяжело вздохнув, встает напротив меня. — Клэри, просто на один вечер выбрось все из головы и позволь себе насладиться тем, о чем ты тайно желала все это время. Я пытаюсь отступить назад, будучи в ужасе от того, что Изабель докопалась до причины моего поведения, но девушка мягко успокаивает меня, когда я начинаю спорить и брыкаться, возвращая мою задницу на стул. — Клэри, перестань. Я не собираюсь рассказывать это Алеку. Я просто хочу помочь тебе, потому что теперь понимаю, что тебя так мучило все это время. Я от стыда просто закрываю руками лицо, и девушка обнимает меня за плечи, с мягкой улыбкой. — Тяжело бороться с тем, что по твоему мнению не правильно, да? Ее ласковый тон вызывает у меня ком в горле, поэтому я просто обреченно киваю. — Ты поняла это после того, как мы спасли Алека, верно? Ох, Иззи. Я отстраняюсь с тоской во взгляде. — Я поняла это в тот же день, — тихо бормочу я, вспоминая, как это было тяжело. — Когда думала, что мы не успели спасти его. Все произошло полгода назад. Когда на нас напали демоны, мы не успели среагировать вовремя. Институт не ожидал этого. Как и мы. Тогда все были в Идрисе, на праздновании выборов нового члена конклава. Меня, Изабель, Алека, и других некоторых охотников, оставили в институте, и мы занимались изучением очередного артефакта, поэтому нам пришлось тяжело. Нас было мало. Мы с Изабель первые попали под удар, но еще как-то успели отразить их нападение. Потом, конечно, стало туго. Я мало чем могла помочь, но будучи под адреналином, довольно хорошо орудовала клинком и подстраховывала Изабель. Джейс и Ходж были внизу, а Алек встретил нежданных гостей в одиночестве, там, где хранились самые важные для сумеречных охотников книги и артефакты. Он разнес всех ворвавшихся туда демонов в одиночку. После этого сразу поспешил к нам, понимая, что мне с Изабель приходится хуже, чем остальным. И когда он нашел нас, мы, мягко говоря, не справлялись. Обе были ранены, и я из последних сил орудовала клинком, пытаясь отбить от нас с Изабель, которая уже теряла сознание, последних демонов, и Алек спас нас. Он подставился под удар, защищая собой меня и Иззи. Потом все усложнилось тем, что демоны были снабжены оружием, которое уничтожало охотников своим ядом. Наши раны не затягивались, и только Магнус своей магией смог вернуть нам здоровый вид, потратив на нас всю свою магию. Алек … Алека никто не мог вернуть. Он мучился от своих ран, и все понимали, что яд, содержащийся на лезвии мечей, достался ему во всем объёме. Никто не знал, как его спасти, потому что яд был глубоко внутри него, с каждым днем подбираясь все ближе к его сердцу. Магнус сказал, что у нас тридцать дней, чтобы успеть спасти Алека. И все это время пока яд протекает к его сердцу, Алек будет находиться в бреду, переживая худшие ощущения. Он будет страдать от этой боли. Хотя внешне будет казаться, что он в коме. Тогда всеми двигало отчаянье. Все искали выход. Джейс и Магнус перевернули весь Бруклин в попытке найти противоядие. Изабель оставили под присмотром Ходжа, чтобы она не наделала глупостей, пытаясь безрассудно спасти брата. Ее держали в одной комнате с ним, и я слышала ее отчаянные крики. Которые полностью отражали мои. Все в тот день для меня перевернулось. Поэтому, на следующий день после того, как это случилось, я дождалась, когда все уедут искать противоядие в Бруклин и Идрис, зашла в комнату, где лежал Алек и находилась Иззабель под присмотром Ходжа, и вколола не ожидавшему от меня этого Ходжу какое-то сонное лекарство после чего он сразу же вырубился. Тогда я сказала ей собираться. Мы должны были спасти Алека. У Изабель было много друзей среди нечисти, с которой охотники предпочитали не иметь дело, а я, будучи ребенком Валентина, имела непосредственный авторитет в этом мире. Тогда между мной и Изабель пролегла еще более прочная связь. Долгую минуту мы стояли, склонившись над смертельно бледным Алеком. Изабель отчаянно обещала ему, что мы спасем его, хотя вряд ли он нас слышал. Я же просто держала его за руку. У меня не было такой уверенности, но я знала, что мы должны что-то сделать. Чувствовала, что у нас с Изабель больше шансов. И уже в тот момент я понимала, что не переживу его потерю. Когда Алек рухнул у моих ног, прикрыв нас с Изабель и уничтожив последних демонов, я чувствовала огромную потерю. Держа его на своих руках и моля его открыть глаза, прикрывая дрожащей рукой его рану, я понимала, что не смогу без него. Мы с ней собрали необходимое оружие, украли пару кулонов, которые могли создавать порталы, и другие необходимые вещи. Через пару дней мы выбили у одного фейри имя мага, который скрывается в Лондоне и знает кое-что об этом яде. Мы отправились в Лондон, и смогли найти этого мага. Для того, чтобы узнать эту информацию, нам пришлось навестить нескольких вампиров, портивших ему жизнь, и мы убили всех, кто мешал нам и стоял на грани между Алеком и его спасением. После этого мы отправились в Рим, где нашли другого старого фейри, и, отплатив ему одним не очень ценным для сумеречных охотников, но очень ценным для фейри артефактом, узнали, где найти перо для нанесения редчайшей руны, способной выкачать этот яд. Пару раз нам пришлось несладко и мы почти что были на грани смерти, но нам удалось выстоять. Нами двигало ярое желание спасти Алека, и оно перекрывало боль. Мы двигались дальше. В итоге, нам удалось добраться до храма, где хранилось это перо, и, разгадав несколько загадок, мы нашли его. Мы уложились ровно в 29 дней. Когда мы вернулись в Институт, Изабель была истощена и опустошена, ведь в последний момент именно ей пришлось тратить все свои жизненные силы, впитав в себя магию, чтобы я смогла взять перо. И когда мы через портал вернулись в комнату Алека, безжизненно лежащего на кровати, я чувствовала, что внутри меня что-то сломалось. Все без него для меня меркло. Я не понимала раньше, как много он для меня значит. Как я жду от него признания, как становлюсь лучше из-за желания доказать ему, что я не так слаба, как он думает. Вся его холодность, сарказм, скрытая нелюбовь ко мне, каждое неосторожное слово в мой адрес … все это было мне дорого. Каждый следующий день без этого, просто ничтожен. И я поняла, что за чувство было внутри меня все это время, умело маскирующееся под обиду или злость. Я уважала его. Хотела быть на него похожей, такой же рассудительной, сильной, ответственной. Не признавала, но понимала. И я считала его родным человеком. Мы через многое прошли вместе и он всегда был рядом. Пусть я и не держала его за руку, как Джейса, но он всегда был рядом. Моя жизнь без него резко потеряла смысл. Это испугало меня. Потому что пришло понимание того, как много он для меня значит. Я нанесла руну нужным пером ровно за пару секунд до того, как 29 дней превратились в полные тридцать. Мы с Изабель не дышали, склонившись над Алеком. И когда ничего не произошло, я начала рыдать, прося его вернуться к нам. Меня накрыла боль и жгучее отчаянье, в то время как Изабель уже через эту фазу прошла, и теперь молча смотрела на брата с немой надеждой во взгляде. Она слышала, как я прошу его вернуться, как прошу у него за все прощения, как говорю, что не смогу без него. Она видела, как я рыдаю, склонившись над ним, как крепко держу его за огрубевшую руку, как прижимаю ладонь к его лицу. Она все это видела. Алек выжил. И когда обмен благодарностями закончился, и он сжал в своих объятиях Изабель, безвучно рыдающую на его груди, я потеряла сознание. Очнулась у себя в комнате с Саймоном. Но почти сразу попросила его выйти, не дослушав, как восторженно он рассказывает о том, что Алек и Изабель провели возле моей постели всю ночь. Тогда меня накрыло понимание происходящего, ужас от силы чувств к Алеку и их неправильности, и я была в отчаянье. Со временем я научилась с этим справляться. Плохо, хорошо, не важно. Я просто как-то справлялась с этим. И пытаюсь справляться с этим до сих пор. — Клэри, мне никогда не отблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня и для Алека. Но если я и могу чем-то помочь, так это тем, что скажу тебе сейчас, что ты слишком погружена в борьбу со своими чувствами и не замечаешь того, что происходит между тобой и Алеком. Не анализируешь то, что видишь. А следовало бы, Клэри. Может, не ты одна страдаешь от силы этих чувств. Может стоит вынырнуть из свой раковины, чтобы понять как твои чувства правильны? Но я не успею ответить ей, так как в комнату заходит Саймон. Так и оставив меня в неведении, что именно вложила в эти слова Изабель.
Примечания:
прода в пт/сб)
