А я не могла в него не влюбиться...

***

      Оставив в комнате Саймона и Изабель, я спускаюсь вниз все еще угнетенная от разговора с ней, и охвативших меня печальных воспоминаний. В такие моменты помогало лишь напоминание того, что сейчас Алек жив и ему ничего не грозит.       В зал я спустилась первой, и так как была не в состоянии сидеть спокойно в кресле и всех ждать, я стала мерить шагами комнату. Нервно.       Увлекшись этим занятием, я даже не услышала, как кто-то встал в проходе. Только когда случайно бросила взгляд в ту сторону, заметила наблюдавшего за мной Алека.       В черной рубашке, не застегнутой на пару верхних пуговиц, с закатанными до локтя рукавами, он излучал дикую притягательность. Высокий, сексуальный, не зазнавшийся от своей внешности, немного отстранённый и всегда задумчивый, он был поистине роскошен. От него шел осязаемый магнетизм, властность. За таким мужчиной всегда хочется идти. С таким мужчиной хочется быть.       Алек тоже разглядывал меня, и когда я нервно дернулась, криво улыбнулся.       — Хорошо выглядишь, Фрэй.       Уговаривать себя не смущаться было бесполезно.       — Спасибо, — несколько сдавленно отвечаю я, пытаясь унять жгучее желание ударить себя по голове за такое тупое поведение, — ты тоже хорошо выглядишь, Алек.       Парень оттолкнулся от двери и своей походкой горного льва направился ко мне. Алек, вздохнув, невесело усмехнулся.       — Расслабься, Клэри, а то я тоже начинаю нервничать.       Теперь пришла моя очередь усмехнуться. Алек почти улыбнулся, и сел в кресло, я тоже последовала его примеру, опустившись напротив него.       — Итак, какая у нас с тобой история?       Алек непонимающе моргнул.       — Ну, если нас начнут спрашивать как давно мы с тобой …       Я замолкла, не в состоянии правильно подобрать слово, и Алек, наклонив голову, изучающе посмотрел на меня.       — Встречаемся?       Я суматошно кивнула.       — Да, как давно мы с тобой встречаемся и остальные детали. Что мы скажем?       — Не знаю. У тебя есть варианты?       Пф. Чтобы у меня не было вариантов?       — Можем сказать, что мы влюбились друг в друга после того, как нас, например, похитил какой-нибудь соратник Валентина, и мы были вынуждены провести друг с другом в плену несколько дней.       Алек склонил голову подарив мне полный иронии взгляд. Я приняла оборонительную позу: нахмурила лоб и сложила руки на груди.       — Ну, а что?       Алек, хмыкнув, просто покачал головой.       — Чем проще история, тем лучше, Клэри. Иначе мы просто завремся и на каком-нибудь неожиданном вопросе сдадим друг друга.       — И что ты предлагаешь?       — Давай немного упростим твою историю. Скажем так, мы долгое время обходили друг друга стороной, а со временем, когда раз за разом спасали наши задницы, поняли, что нравимся друг другу. Теперь, работаем рядом 24 часа в сутки, тренируемся вместе и все остальное, что делают влюбленные пары. Там уже можешь проявить свою фантазию.       Я недоверчиво посмотрела на Алека, вальяжно облокотившегося в кресле. Слишком уж «реалистичный» вариант. Но, бог с ним. Пусть будет так. В любом случае эту историю проще поддержать в разговоре.       — Окей.       После чего ошарашиваю парня вопросом:       — Ты выпил?       Алек, нахмурившись, наклоняется в мою сторону. Поэтому я поспешно объясняюсь.       — Ну, мне придется обнимать тебя и все такое. Будет лучше, если твое лицо в этот момент будет расслабленным, а не печальным и молящем о помощи.       Я хмуро отвожу взгляд, не давая ему увидеть в своих глазах, как сильно я боюсь пренебрежения с его стороны именно сегодня. Чтобы там ни было, этот день я запомню надолго. И уверенна, я буду прокручивать его в голове еще не одни сутки. Не одну ночь.       — Клэри.       Мне приходится вернуть взгляд к Алеку. Парень все еще сидел, наклонившись ко мне, задумчиво склонив голову. Даже в этот момент я снова отметила для себя его харизматичность.       — Ты уверенна, что это не я должен спрашивать?       Что? Этого я ожидала меньше всего. Неужели он боится того же, чего и я? И судя по выражению его лица, так оно и было.       Мне требуется минута, чтобы заставить себя открыть рот.       — Алек, я провожу рядом с тобой 24 часа в сутки. Мне более, чем комфортно в твоем присутствии, если ты не выстраиваешь дистанцию, и не показываешь мне, как я тебя иногда раздражаю.       Я довольно трусливо поднимаюсь с кресла, чтобы не смотреть сейчас на Алека. Но я не могла врать, когда знала, что от меня в этот момент хотят услышать правду. Алек тоже колебался, и мне нужно было дать ему немного уверенности. Кто-то из нас должен будет владеть ситуацией, когда я буду пускать слюни от того, что Алек осмелился приобнять меня. Ну, если осмелится, конечно.       Пока я стою у тумбочки и наливаю себе стакан воды из графина, оттягивая момент, когда придется обернуться, я столбенею, когда слышу, что Алек встает позади меня. Даже не столько слышу, сколько чувствую. Реагирую на его присутствие.       — Я рад это слышать.       У Алека низкий проникновенный голос, который в совокупности с напряженной атмосферой вызывает у меня мурашки и жар.       И когда я осмеливаюсь к нему обернуться, наплевав на стакан с водой, я вижу, что он не улыбается. В этом не было иронии, смеха, отшучивания. Алек говорил серьезно. Он снова дал мне ступить на то личное, что раньше было у нас под запретом. Дал мне увидеть свою реакцию, свои эмоции.       Мы смотрели друг другу в глаза, словно настраивая друг друга и успокаивая одновременно. Я перестала дышать, мысленно одергивая себя за желание уткнуться носом ему в шею. Алек стоял вплотную ко мне и его пронзительный жгучий взгляд, словно оголял мою душу. Это пугало, но я не хотела отворачиваться. Это было таким личным. Таким интимным. Я не знала, что изменилось в нем по отношению ко мне и давно ли, но та связь межу нами, которой я дорожила, словно стала что-то значить и для него.       Мы так и смотрели друг на друга, пока нас не отвлек голос Магнуса.       И только повернувшись к нему, я поняла, что надежды тщетны и Алек все еще для меня под запретом.       Магнус смотрел на нас с внешним весельем, но внутренней тревогой, которую было не скрыть за маской отшучивания. Его взгляд все еще был мягким и добрым, но на ту секунду в глазах Магнуса промелькнула боль.       А в моих — ненависть к себе.       За чувства к Алеку.       К тому, кто так дорог Магнусу.