Eat shit or love

Джексон работал в клубе под названием «Got7», где после седьмого посещения ты становился «своим» и получал специальную карточку с привилегиями. В привилегии входили: один бесплатный напиток, доставка на такси в хлам пьяных тусовщиков и предоставление вип комнаты на три часа. Всё было продумано во имя бабок. Посетители, зная, что у них доставка домой от заведения, вливали в себя столько алкоголя, что к утру у Джексона Вана карманы пухли от чаевых, а вот руки немели, да и мозги тоже — слушать пьяный бред о жизни некоторых отчаявшихся ещё нужно нервы иметь. В общем, мало того что приходилось быть барменом, так ещё и психологом, и свахой. Чжунэ самый первый заполучил эту карточку с привилегиями и начал водить сюда Чживона с Ханбином, когда они сблизились и стали всё чаще вместе проводить время. Джексон с Чжунэ по сути были чем-то даже схожи — оба были уверены, что посланы на эту дрянную землю, чтобы спасти её. У Вана друзей в Корее не очень много было, потому что он приехал из Китая на заработки, но он таки приобрёл себе братанов в лице этих троих. Поэтому когда он видит, как Бобби спрыгивает с лестницы, пропустив две последние ступеньки, тут же широко улыбается. — Хэй, броооо, — кричит Джексон и, стянув с себя кепку, надетую поверх красной банданы, машет ею в воздухе, в знак приветствия. Сегодня его чёрная майка без рукавов и с огромным вырезом, открывающим вид на множество татуировок, кричит белой надписью «BIG», отчего за барной стойкой собралось девушек больше чем Ван себе мог представить, когда покупал её. В клубе как обычно слегка темно, так, что можно потеряться в приглушённо-красном свете; играет Chancellor & Dok2 — Murda, под который некоторые пары, судя по всему, уже желают перейти в вип комнатки. Бобби очень старался сюда не приходить без Джису, потому что она мило начинала ревновать и в то же время пыталась не играть в истеричную девушку, а он не хотел ей давать лишний повод для себяпожираний. Так что он даже немного соскучился по этакой свободной атмосфере — быть здесь одному, иметь возможность напиться вхлам и быть довезённым до дома. Но сегодня он не за этим пришёл. — Как ты, чувак? — улыбается Бобби и через барную стойку даёт другу пятюню, затем они стукаются плечами и кулаками. Что-то вроде вечного ритуала. — Я-то как всегда cool, — разводит руками Джексон, а затем демонстративно выставляет свои бицепсы, хвастаясь. И теперь девушкам за барной стойкой нужны коктейли по четвёртому кругу. — А ты как? Пацаны сказали твоя красотка улетела, — Джексон играет бровями и лыбится. — Ты ведь знаешь, тебе всё за мой счёт, только захаживай почаще, мэн. Я даже могу послушать, если тебе херово. Бобби смеётся и устраивается на высоком стуле, сложив руки на барной стойке тёмно-коричневого цвета. Джексон правда был отличным собеседником, и Бобби не раз жаловался ему, что чувствует вину за некоторые моменты прошлого в своей жизни, не уточняя какие. Джексон же внимательно слушал его, кивал, говорил, что дуть виски уже достаточно, зная чживоновскую непереносимость алкоголя, а потом советовал в первую очередь простить себя. Но всё это пролетало мимо. — Всё нормально, просто надо расслабиться, — как-то неуверенно говорит Бобби и стучит пальцами по гладкой поверхности. — Стаканчик тебе для расслабона будет как раз то, — Ван радостно щёлкает пальцами, перекидывает полотенце через плечо и потирает руки, принимая боевую готовность. — Мне не только стаканчик сегодня нужен… — Ха-ха, пустился во все тяжкие? Ладно, мэн, я тебя понял. Сейчас только вот той цыпе отдам её яд, — подмигивает Ван и подхватывает бокал с синей жидкостью для брюнетки, сидящей за другим концом барной стойки. Бобби кивает и пока решает занять себя покуриванием. Ах да, ещё одна привилегия — курить можно в любом уголке клуба. Только вот проблема, кажется, зажигалка у него выпала где-то по дороге. Джексон возвращается меньше чем через полминуты. — Красотка за третьим столиком пялится на тебя с того момента, как ты пафосно спрыгнул с лестницы, если тебя это интересует, — ухмыляется Ван, а Бобби, удерживая сигарету в зубах, чуть лениво поворачивается корпусом, чтобы заценить «красотку». — Наын. Как раз сегодня седьмое посещение. В голове моментально всё туманится, потому что эта Наын ему однозначно кого-то напоминает чем-то. Улыбкой, наверное. А, нет, не улыбка. Улыбается она иначе. Взглядом, точно. Иногда Дженни так же смотрит на него. Или нет. Чёрт возьми, она даже цветом волос на неё похожа — такие же светло-каштановые и ещё более светлые от середины. Бобби в душе не ебёт почему, но он спрыгивает с высокого стула и немедленно идёт к девушке. — Нихуясе ты шустрый, — сквозь смех кричит ему вслед Джексон, ошарашенный целенаправленностью друга. Наын улыбается ещё шире, когда Бобби уже оказывается возле её столика. Он замечает чужую сумку — женскую, что говорит о том, что она тут не одна, но и не с парнем. — Прикурить есть? — спрашивает он и играет сигаретой между пальцами. Просто не его конёк подкатывать с «может, потанцуем?». Бобби ненавидит танцевать. Разве что если немного пьян. Вблизи она уже не так сильно похожа на чёртову Дженни Ким, но всё еще что-то есть. — Я не курю, — спокойно отвечает Наын и откидывается на спинку чёрного кожаного кресла, намереваясь дальше лицезреть попытки Чживона. Ну вот, и эта оказывается ест на ужин мозг мужиков. То есть, это ведь она на него пялилась с самого его прихода, если верить Джексону, так какого хрена ведёт себя вот так? Нет, на это Бобби сегодня не подписывался. — Окей, — усмехается он и разворачивается, но девушка его тут же останавливает. — Стой! — да, такие девочки терпеть не могут, когда от них отворачиваются. — Может, взамен я угощу тебя выпивкой? — Выпивкой угощу тебя я. Ты угости чем-нибудь другим. Наын понимает с первого раза, повторять ей не надо. И к слову, оказывается выносливой к алкоголю, чего не скажешь о Бобби. Очень скоро эта Наын для него становится схожей с Дженни как две чёртовы капли воды, а вип комната отчего-то похожа на комнату, которую они с Черин отдали этой же чёртовой Дженни. Бобби руками чувствует разгорячённое тело девушки, нежную кожу, ощущает вкусный запах духов вперемешку с алкоголем. Ему так чёртовски хорошо, когда её платье падает к ногам. Хорошо до того момента, пока девичьи руки не отталкивают его. — Меня зовут Наын, мудак, а не Дженни, сколько раз повторять? Да пошёл ты, неудачник! Дверь громко хлопает. Бобби, возбуждённый до предела, падает на кровать и прикрывает глаза рукой. — Блять! *** Дорога от дома до отеля Джиёна не такая уж и длинная, но времени вполне хватает, чтобы задуматься о недавнем инциденте на кухне и даже пропустить несколько вопросов от Ханбина, неловко переспрашивая его. Дженни решает, что больше уже никогда Бобби не будет говорить с ней таким тоном, как на кухне. Более того, она заставит его пожалеть об этом и о всех этих днях, когда он отвратительно к ней относился. Ханбин что-то рассказывает о своём детстве, а Дженни пытается словить оттуда нужную ей информацию. — Так значит, вы с Бобби знакомы всего четыре года? То есть, вы познакомились через год после его знакомства с Черин? — Да, именно так. — И начали вместе работать? — Дженни осторожно наступает на те места, где мины. — А… ну, — Ханбин на секунду теряется, — он помог мне. Ну, как бы, он взял меня с собой работать. — И этот высокий… как его, а, Чжунэ, тоже с вами? — Чжунэ иногда, да, подрабатывает. — Подрабатывает? Ханбин останавливает машину на красном и разворачивается к Дженни. — Когда я только познакомился с Че, она сказала, что её худшая черта — любопытство, которое нам придётся терпеть. Так вот, я знаю сейчас, что ты пытаешься своим носиком из меня вытянуть, — он мило щёлкает Дженни по носу, а она смешно морщится и дёргается от неожиданности. — Но прекрати это, Джен. У тебя своя работа, у нас своя, — голос Ханбина резко переключается на строгий режим, и снова становится понятно, что у этого парня тот ещё стержень имеется под мягкой улыбкой. — Но ты ведь в мою работу влез? Один-ноль. — А ты будто была очень против? — Перепалки с Бобби интереснее, — тут же выдаёт Дженни и обиженно складывает руки на груди. — Чего это вдруг? — хохочет Биай, но почему-то от этой её фразы становится как-то… завистливо? — Он вспыльчивый и раздражительный, тут же взрывается и проигрывает в словесных битвах. А ты слишком уравновешенный, поэтому хорошо контролируешь поток слов. — Слишком уравновешенный? — хмыкает Ханбин. — Почему это прозвучало как оскорбление… ок, малышка. Кто же знал, что за этим его «ок, малышка» последует оглушающий рев мотора и машина словно падает с обрыва. Дженни не из тех, кто боится скорости, но от неожиданности ей приходится вжаться в кресло и даже в момент зажмурить глаза. Ханбин оказывается далеко не «слишком уравновешенный». Ханбин не знает, что такое повороты. Ханбин не знает, что такое красный свет. У Ханбина глаза заполняются безумием и такая же улыбка на лице, когда он ещё сильнее давит на газ. Это уже не тот Ханбин. Он переключает скорости словно герой из фильма «Форсаж» и однозначно общается с тачкой на «ты», потому что она его слушается и рычит так, как он того хочет. Дженни не считала в уме секунды, но они однозначно приехали быстрее, чем, наверное, если бы это было на вертолёте. Когда он останавливает машину у высокого здания, Дженни только тогда выдыхает. В глазах всё еще играет уличное освещение и все те дома, которые пролетали мимо, пока они сюда ехали. Если честно, у неё даже голова немного кружится. Ханбин с широкой улыбкой поворачивает голову к ней: — А ты выглядишь слишком напуганной, — теперь в ход пошли ещё и его шуточки. — Я не напугана, — фыркает Дженни, поправляя волосы. — Это просто было неожиданно, ты меня застал врасплох и всего-то. — Понравилось? — как-то не добро хохочет Биай и с неким азартом в глазах смотрит на Дженни. — И что это было? — «неожиданность» Дженни отходит, и теперь уже она тоже улыбается от пережитых эмоций и внезапно упавшего в пятки сердца. — Просто показал тебе, что за каждым хорошо уравновешенным прячется какой-нибудь псих. Ладно, лицо сделай попроще, я шучу. — Только не говори, что ты какой-нибудь псих-гонщик, вашей компашке хватает сомнительного имиджа, — Дженни закатывает глаза, хотя ей ужасно хочется наконец узнать, чем на самом деле заняты эти парни. — Нет, я не псих и не гонщик, выдыхай. Гонщиком был мой отец, — лицо Ханбина немедленно становится серьёзным и уже понятно, что они ступили на минное поле. — Он разбился в одной из гонок. Каждый день, он каждый день брал с меня обещание, что я никогда не буду гнать. Он только позволял мне садиться рядом и показывал, как делать не стоит. Знаешь, чем больше ты показываешь ребёнку что он делать не должен, тем сильнее он этого хочет, но я слишком люблю сестру, чтобы рисковать. — Ханбин трёт лицо, а затем как-то грустно улыбается. — Прости, не знаю даже, зачем всё это рассказываю тебе. Дженни всё это время молчала и слушала его, а после извинений положила руку ему на плечо, понимая, что сейчас этому человеку нужна моральная поддержка. Мальчик, который всё ещё скучает по папе. У Ким смелости не хватает спросить, а где же его мать в этой всей истории, но решает, что сегодня с Бина достаточно. — Наоборот, мне приятно, что ты поделился со мной. К тому же, теперь я хотя бы знаю, что злить тебя не стоит, — Дженни пытается разрядить обстановку шуточками, и по ханбиновской улыбке до ушей видно, что у неё получается. — Мы не с центрального входа заехали, да? — Ким осматривается и замечает двух охранников у чёрных железных дверей. — Нет. Отсюда и дорога короче и… ну в общем, серьёзно, тебе не стоит заходить с центрального. Разве что только если ты не переоденешься в монашку. — Ну началось… — Дженни, ты видимо некоторых вещей не понимаешь, поэтому я объясню тебе не на чживоновском и не на чериновском языке, а на своём. У Джиёна нету времени заботиться о чьей-то безопасности. Он выполнил просьбу Че, и на этом всё. Если какой-нибудь крупной шишке захочется тебя в свой номер, Джиён даже не узнает об этом, потому что его физически может здесь не быть. А у каждой шишки есть свои плохие собаки, которым будет совершенно срать на то, чего хочешь ты, потому что для них ты не сестра Черин, они даже не будут знать, что ты сестра Черин, а Черин женщина Джиёна. Ты смекаешь цепочку, по которой я тебя веду? Сюда приходят люди с деньгами, сюда приходят жестокие и бессовестные люди с деньгами, сюда приходят те, кто отбирает у простого народа деньги и им всё равно мало. Сюда приходят те, которые запросто могут проиграть свой бизнес или выиграть новый. Это место кишит теми, кто, щелкнув пальцами, может заполучить тебя, если кого-то из нас не будет рядом. В какой момент во время этой речи ладонь Ханбина коснулась её щеки, Дженни и сама не очень поняла. Но только когда он замолкает, она чувствует нежное поглаживание большим пальцем у уголка губ и видит глаза Ханбина, которые смотрят на неё с нежностью и… желанием? — Твой язык мне нравится намного больше, — улыбается Дженни. Неужели вот Чживону сложно было именно так преподнести ей своё беспокойство? И нет этому никакого объяснения, потому что Дженни Ким просто всегда делает то, что хочет — она тянется вперёд и нежно касается губ Ханбина. Уж слишком маняще они выглядели, пока он строго ей всё объяснял. Только вот она наивно думала, что эта шалость ей обойдётся в ничего, но рука парня теряется в её волосах, прижимая к себе, и он в ту же секунду углубляет поцелуй. В голове Дженни настолько крутится злость на Бобби, кровь настолько кипит ещё от недавней стычки, что она и не замечает, как выплёскивает всё в поцелуй, который должен был закончиться… не должен был начинаться вообще. Она приоткрывает рот и позволяет языку Ханбина проникнуть внутрь. А он оказывается настойчивее и смелее, чем обычно выглядит. Видимо, любовь к запретной скорости в его жилах распространяется на скорость во всём. Он целует так, словно у них в запасе лишь три секунды жизни, а Дженни поддаётся этому, крепко сжимая пальчиками его плечо, а второй рукой опираясь на его колено. Один дьявол знает, чего стоит Ханбину не повалить её здесь же, и глупо отрицать, что он хотел этого с самого того чёртового утра, как только увидел её в гостиной. Губы Ханбина казались такими мягкими, а на деле оказываются твёрдыми, но от этого удовольствия лишь больше. Она всё же не ошиблась на его счёт — она нравится ему. А если судить по тому, как его рука пробирается под её куртку и притягивает к себе за талию, то нравится очень сильно. Дженни первая прерывает поцелуй, ощущая, что хватка на её затылке ослабла. Она, тяжело дыша, отстраняется и смущённо улыбается. — По-моему нам стоит туда уже зайти. Ханбин, довольный до чёртиков, с трудом глотает воздух и кивает ей. Что это сейчас было — выяснять даже не хочется. Главное — было. Они одновременно выходят из машины, а двое охранников тут же к ним подходят и пожимают руку Ханбину. Дженни ёжится от ветра, пока эти трое переговариваются, затем Ханбин указывает в её сторону, те бугаи кивают и открывают тяжёлую дверь. — Всё, пройдём, они тебя запомнили, — говорит парень, а рука его так по-свойски ложится на талию Дженни, проводя её вперёд, и она совершенно не возражает. Лестницы довольно крутые, поэтому Ханбин, как истинный джентльмен, крепко держит её руку, помогая спуститься. Хотя, Дженни бы и сама, наверное, справилась. Они оказываются в узком коридоре, с приглушённым синим светом, где их встречает ну очень высокий и сомнительный тип в костюме. — Су, мы по работе к Ёндону, — немедленно объясняется Ханбин. — Знаю я, он предупредил уже, — казалось ниже голоса Дженни в жизни не слышала. — Только вот правила есть правила, — пожимает плечами Су, а Ханбин закатывает глаза и чуть приподнимает руки. Сухёк слегка хлопает его по карманам брюк и куртки, просто ради выполнения долга, а затем перекидывает внимание на Дженни и криво ухмыляется. Ханбин заметно напрягается от этого. Су как хищник встаёт перед ней очень близко, смотря сверху вниз, и начинает медленно трогать карманы на её кожанке. Дженни оглядывается по сторонам, чтобы не смотреть на эту ехидную улыбку, потому что вот такие типы вызывают страх, да и к тому же он тут определённо играться решил. — Су… — настораживающе и железно произносит Ханбин, когда понимает, что «проверка» совсем не подразумевает такое касание к девушке. Но на друга это не действует. Руки Сухёка так же медленно щупают карманы на её шортах, а когда тянутся к задним, Дженни уже не выдерживает. — Может, мне их ещё снять? — она поднимает взгляд на мужчину, а он улыбается, сомкнув губы. — Крошка, правила есть правила. Хотя… было бы очень весело. — Я на твои правила Джиёну пожалуюсь и станет реально весело! Сухёк неприятно щурится, делает шаг назад и смотрит на Ханбина с немым вопросом, мол, это ещё кто. — Сестра Черин, — улыбается Ханбин, получая от Су именно ту реакцию, которую ждал. Тот приподнимает брови, прочищает горло и достаёт из кармана пластиковую карту-ключ. — Увидимся, сестра Черин, — говорит он и снова прожигает Дженни взглядом, а потом наконец открывает дверь после появления зелёного света на датчике. Ханбин пропускает Дженни вперёд, а Су всё так же противно ухмыляется им вслед. — Я теперь поняла, о чём ты говорил… — Нет, Джен, Сухёка не надо бояться, — Ханбин решает сразу же пояснить ей кто есть кто. — Он просто любит играть на нервах и вообще играть. Ну, тип такой. К тому же, он очень дружит с Чживоном. — Ха! Ну почему я не удивлена? Они, наверное, вместе составляют планы «чью кровь пить этим вечером». Ханбин хохочет и снова берёт Дженни за руку, потому что глаза ослепляются от света в огромном игровом зале, когда они заходят. Все те казино, в которых Дженни довелось побывать, походили скорее на подвалы и даже рядом не стояли с тем, что она видит здесь и сейчас. Ей в нос бьёт запах дорогих одеколонов, напитков и денег. Зал заполнен смехом женщин, чьи серьги точно из той же коллекции, из которой здесь люстры. Девушки в коротких юбках и с красными бабочками разносят напитки и вежливо улыбаются всем — Дженни сразу же нравится эта форма. — Пойдём, — говорит Ханбин, заметив в конце зала Ёндона. Они проходят вглубь и всякий раз, когда Дженни ловит косые взгляды в свою сторону, сразу же ощущает, как Ханбин крепче сжимает её руку. Это очень мило. Возможно, если бы Чоноп хоть раз прекратил видеть её лишь как красивую куклу, которой хвастался перед такими же крысами, как он сам, и прекратил своё эгоистичное помешательство по ней, то их конец был бы не таким печальным. Возможно, ему стоило хоть раз вот так же сжать её руку и зажить нормальной жизнью вместе. Но Ханбин слишком хорош для всего дерьма, от которого она пытается убежать. Он не подходит для убежища. К тому же, у него маленькая сестра, которой нужна забота, а Дженни не очень подходит для роли старшей сестры или «мамы». Или, может, наоборот — ей всегда нужен был человек, который вот так нежно сжимал бы её руку? Насчёт Ёндона Черин была права — очень симпатичный и приятный парень в отличие от Сухёка. Он тут же начинает объяснять что к чему, предлагает Ханбину выпить, но раз тот за рулём, ограничиваются соком. Работа кажется совершенно не тяжёлой, если обходить проблемы стороной, как выразился Ёндон. — Думаю, тебе уже надо ехать, Ханбин, — говорит Дженни, поглядывая на часы. — Выпроваживаешь меня? — щурится парень, барабаня пальцами по барной стойке и осматривая каждого присутствующего. — Нет, просто, как видишь, я в полной безопасности. А дома тебя Ханбёль ждёт, она ведь с Чеён, наверно? — Да, ты права. А как ты доедешь? Вопрос заставляет Дженни взорваться смехом. — Существуют такси, знаешь? Ханбин кивает и улыбается. Как объяснить, что ему хочется самому убедиться, что Дженни будет дома цела и невредима? Будет глупо это сейчас объяснять ей, да и к тому же Ханбёль реально ждёт дома, и Чеён надо отпустить. Она совершенно права. — Хорошо, договорились. Когда Дженни отходит, Ёндон тут же поворачивается к Ханбину. — Твоя? — спрашивает он, указывая взглядом на Ким. — Пока нет, — отвечает Ханбин. — Но скоро станет моей, — уверенно добавляет он и расплывается в улыбке. — Ах ты засранец! — Ёндон хохочет и локтём слегка ударяет его. — Присмотри за ней, — Ханбин хлопает друга по плечу, опустошает свой стакан с соком за секунду и перед выходом снова смотрит на Дженни. Она, будто бы почувствовав, отвлекается от ознакомления с меню и тут же весело машет ему. Чёрт возьми, эта девчонка действительно может сделать так, чтобы от неё не хотелось уходить. И вот Ханбину не хочется. Но надо. *** — Да иду я, иду! — кричит Черин, когда звонок в дверь не прекращается. На экране высвечивается рожа Джексона. — О боже! — охает Че, впуская его в дом, а на нём и повиснувшего пьяного Бобби. — Привет, Че. Получай своё добро, — пыхтит Джексон и проходит в гостиную, скидывая Бобби на диван. Тот сразу же что-то бормочет невнятное и обнимает подушку. — Какого хрена ты так набрался, а? — Че ударяет его по плечу, но он её не слышит. Вот чуяла она, что так закончится эта ночь. — Это бессмысленно. Я его еле до машины дотащил, и он всю дорогу мне мозг затрахал какой-то Дженни. Что за Дженни, Че? У Черин глаза округляются и она аж собственной слюной давится, а потом смотрит на Бобби так, как ему бы не хотелось видеть — «я не удивлена» или «ну я оказалась права как всегда». — Забудь, пожалуйста, об этом, и спасибо, что притащил его. Дальше я сама, — она сильнее завязывает пояс на халате, ведь её подняли с кровати в три часа ночи, чёрт возьми. А всё почему? Потому что этот кретин запал на её сестру и не может признаться в этом даже самому себе. — Да не за что. Пусть наберёт мне завтра. Черин закрывает дверь за Джексоном, а когда заходит обратно в гостиную, Бобби в полуотключке ударяет ногами друг об друга, пытаясь скинуть обувь. Вот то, что обувь ему мешает — это он понимает отлично. Засранец. — И как, как я тебя теперь такую тушу дотащу до кровати, кретин?! Дженни значит, Дженни видите ли. А спросишь его — нет, ну что за вздор, вы все охуели. Это ты тут охуел совсем. Свалился на мою задницу или голову, не пойму никак, чёрт бы побрал, что за лапы, — Черин ругается с ним, но помогает снять сначала один ботинок, затем второй. И очень кстати в дверь снова звонят. — Пришла твоя причина пьянки, проснись и пой. Непослушный дурак! Стоит Че открыть дверь, как Дженни тут же замечает какая она взвинченная. Ещё бы ей не быть! — Что случилось? — шёпотом спрашивает Ким, но кузина ничего не отвечает и возвращается к своей беде. Дженни поспешно снимает обувь и куртку, и её брови медленно ползут вверх от открывшейся картины. Бобби валяется — в буквальном смысле валяется — на диване, штаны спущены так, что видна половина трусов, рубашка расстёгнута, а сам он улыбается и обнимает подушку. — Что это с ним? — она от шока рот рукой прикрывает. — В пьяного играет сегодня. Что-что, нажрался. Помоги мне его уложить в постель. Дженни хочется сказать, что ей всё равно, где будет спать этот мудак, пусть хоть на полу валяется, но Черин правда просит и невозможно ей отказать. Ну ладно, в конце концов он не будет знать, что она ему помогала. Вот только этого ей не хватало в первый рабочий день, она вообще-то спать хотела завалиться, а не нянчиться с этим хамом. Они с Че кое-как тянут его за руки и приподнимают. Бобби издаёт непонятные звуки, а когда Черин его ударяет по щеке, даже приоткрывает один глаз, но тут же закрывает. — Да помоги же нам, подними своё чёртово туловище. Какого хрена ты такой тяжёлый, а? С завтрашнего дня никакой качалки и никакого мяса. Дженни издаёт смешок и перекидывает руку Бобби себе на плечо, а со второй то же самое проделывает Черин. От него алкоголем пахнет так, что обе морщатся и отворачиваются. — Нажрался не то слово. Им еле-еле удаётся его поставить, а вот тащить приходится бегом, потому что Бобби совсем не двигает ногами сам. Его непереносимость алкоголя действительно ужасна. Они даже свет не зажигают в комнате, потому что стоит сделать хоть одно неправильное движение, как он свалится с них прямо на пол. — Давай, кидай его, — с трудом выговаривает Черин и они насчёт двух бросают его на кровать, а потом поднимают и ноги. Бобби тут же утыкается в подушку, свернувшись калачиком, и походит теперь на ребёнка. Большого такого ребёнка. — У меня аж плечо заболело, — жалуется Дженни, потирая мышцы. — И чего он так набрался, если не умеет пить? Черин сдерживается, чтобы не кинуть сестре в лицо всю правду, но оно и не надо. — Джен… Дженни. Они с Черин одновременно замирают, и Дженни даже потирать плечо перестаёт. Точно показалось. Не мог же этот хамло-мудак-кретин произнести её имя. Не мог же? И Дженни не видит, как в темноте на лице сестры появляется улыбка. — Дже-ни. Ни-ни-ни. Её теперь уже в жар бросает. Точно ведь её имя произнёс. — И что за херня? — шепчет Дженни, а Че лишь плечами пожимает и разводит руками. — Добилась. Довела парня, довела. Рубашку сама будешь ему снимать и штаны тоже. Чао. — Что? Какое ещё снимать? При чём тут я… Но Черин, воспользовавшись случаем скинуть Бобби полностью на Дженни, тут же вылетает из комнаты и закрывает за собой дверь. Отлично сложилось однако: и роль свахи сыграла, и избавилась от тяжёлой работы. Сегодня она сладко доспит остаток ночи.