Eat shit or love

Заботиться о Джису с Чеён было решением Чживона, которое облегчило его чувство вины перед ними. Но заботиться о Дженни Ким ему просто пришлось. Он не может никуда от этого деться. Переступив порог их квартиры, эта девчонка словно обрушилась на его голову. Не на голову своей сестры, а именно на его. Он сейчас сжимает её руку и тащит за собой к припарковонному байку. — Почему ты мне сразу не сказал? Надо было отвозить меня к Сане, а не сюда. Откуда ты вообще узнал про это место? Ты и раньше ведь с этими отморозками был знаком, да? Этой суке надо вставить, чтобы она… Дженни приходится резко заткнуться, потому что Чживон неожиданно разворачивается к ней и сам надевает на неё шлем. — Успокойся и сядь. Поговорим в другом месте. Он выглядит уставшим, и голос его звучит так же, поэтому Дженни не перечит. Она и сама рада убраться из этого жуткого места, похожего на огромную мусорную свалку. Сев позади, Дженни снова скрещивает руки на его торсе под курткой, но в этот раз чувствует какое-то облегчение. Сейчас уже он не будет везти её в неизвестность. К тому же, выходит всё случившееся не из-за него, а из-за её необдуманного поступка с этой дурой. Дженни теснее прижимается к его спине, и Чживон срывается с места. Пока они не оказываются ближе к центру города, он не сбавляет скорость. Дженни за это время успевает прокрутить в голове всё случившееся и сказанное. Почему парень, которого она знает всего ничего, готов перебить всех за неё, а Чоноп этого никогда не делал? Почему Чоноп, который клялся ей в любви, готов был, как эти трусливые крысы, продать её шкуру, лишь бы спасти свою задницу? В этом ни капли логики. Как же, чёрт подери, повезло Джису. Наверное, она за спиной Чживона вообще никого и ничего не боится. Если за Дженни он устроил такое, то на что же он готов пойти за девушку, которую любит? Интересно, а насколько сильно он её любит? Чживон останавливает мотоцикл у моста, и Дженни готова поспорить, останавливать здесь нельзя. Но ему ведь срать. Да и на улице ни души, только недалеко виден круглосуточный магазинчик, у дверей которого за столиком двое парней едят рамен. Дженни уже сравнительно успокоилась, поэтому такого потока вопросов у неё теперь нет. Наступает даже некоторая усталость от всего. Она осторожно ставит шлем на мотоцикл и подходит к перилам, остановившись рядом с Чживоном. Он опускает голову, всматриваясь в отражение уличных ламп в воде, и молчит. Дженни тоже молчит, подставляя лицо лёгкому ветру, но её природное любопытство просится наружу. — Зачем всё это было? — тихо спрашивает она, повернувшись к Чживону. Он молчит ещё пару секунд, обдумывая ответ, и так же поворачивается к ней. — Чтобы ты поняла, что это всё дерьмо. Мы тут не в куколки играем, Дженни. Никто. Вокруг тебя сейчас нет ни одного нормального человека. Сана. Ты ведь реально думала, что пролитый сок на голову — самое величайшее зло? Знаешь, что смешно? Именно ты выглядишь так, словно готова совершить величайшее зло, а потом оказывается, что это тебе нужна защита. Я правда запутался. А она ещё больше. И чем дольше слушает его, тем сильнее путается. И под таким пристальным взглядом его путается так вообще окончательно. — Я думала, это те кретины… твоего отчима. — Я тоже сначала так подумал. А оказалось всё намного проще. Вы сейчас в расчёте с Саной, ты же понимаешь? Что это значит? — Хочешь сказать, чтобы я больше не лезла к ней, я правильно понимаю? То есть, она прислала ко мне двоих ублюдков-наркоманов, а ты говоришь, чтобы я её не трогала? Ты там обкурился что ли, и я не заметила? — она заводится моментально. — Ты глупая или как? Ты специально ищешь дерьмо на свою задницу? Ты её тронешь и она пришлёт послезавтра уже не двоих, а десятерых. И что мы будем делать? Ей удалось вывести Чживона из себя. Удалось. Он кричит на неё, потому что при мысли об этом, ему хочется немедленно вернуться в тот клоповник и перебить всех тех неудачников. — Ты защитишь меня. Не вопрос. Утверждение. Выпалила, совершенно не подумав. Чживон усмехается и переводит взгляд на воду. Он некоторое время смотрит вот так в сторону, обдумывая её слова, а затем резко делает шаг к ней, оказываясь на весьма опасном расстоянии. — А с чего ты решила, что я устроился работать твоим спасителем? И это спрашивает тот, который грозился отрубить пальцы тем, кто её тронул вчера. — Я просто подумала, что… — Просто подумала, что один тебя будет возить туда-сюда, а второй бить морды за каждый твой идиотский поступок? А не слишком ли хорошо ты устроилась, девочка моя? Мм? — А ты какого хрена сегодня это всё устроил, если я тебя так раздражаю, а? — тут же вспыхивает Дженни, потому что его слова очень сильно обижают. — А ты какого хрена нам с Черин соврала, а? — Потому что ты сам сказал, что поможешь мне только тогда, когда я буду умолять. А я уже наумолялась за свою жизнь. Да и вообще, я вот знала, что ты так отреагируешь! Попытки перекричать друг друга, наконец, закончились. Она знала, что он тут же пойдёт мстить, будь это те верзилы его отчима. Это оказались не они, но Бобби всё равно надрал им зад. — Откуда знала? — уже тихо спрашивает Чживон, словно ему открыли на что-то глаза. — Просто знала. Но он не отрицает. Он слишком сложный для Дженни, чтобы понять все эти подтексты его. Бобби громко выдыхает воздух через надутые щёки, подняв взгляд к небу, словно прося оттуда помощи. — Ты должна пообещать мне, что больше не будешь лезть к Сане, иначе я сдам тебя Черин или сделаю так, что ты потеряешь свою работу и будешь целыми днями терпеть Чжунэ у нас дома! Терпеть Чжунэ — вот величайшее испытание и зло. — Это что за угроза такая вообще? Ты в курсе, что с тобой невозможно разговаривать? — С тобой тоже! Отчего обоим становится смешно, но сдаётся лишь Дженни — улыбается Чживону, и ему очень трудно не улыбнуться в ответ. — Может, тогда поедим? Я, между прочим, из-за тебя снова пропустила ночной Макдак с Ханбином. Вот об этих словах она тут же жалеет. Улыбка исчезает с лица Чживона моментально. — Из-за меня? Может, мне ещё извиниться за то, что ты сделала, а мне пришлось это дерьмо разбирать? — Боже, ну вот снова. — Дженни закатывает глаза, хоть и ей снова смешно со всего этого. — Мы можем не ругаться с тобой? — Не знаю. Это ты мне скажи, у тебя вечно какие-то претензии ко мне. — Потому что ты постоянно жутко грубый со мной. Это бесит, если честно. — Грубым я бываю в других случаях и по-другому, Дженни. — Он усмехается, и она ловит этот грёбаный подтекст, из-за которого становится душно. Он заткнул её на раз и два. Просто вот так, одной фразой в нок-аут. Дженни упорно пытается не обдумывать сказанное, не пропускать через себя. Долбаный придурок. Он же до сих пор еле заметно улыбается, наслаждаясь тем, что вызвал именно ту реакцию, которую ожидал. — Ладно, пошли поедим, а то вдруг от голода ты решишь съесть меня. Ким Чживон точно что-то курил. Дженни кажется или он правда шуточки с ней пускает? Он не хамит, а просто шутит. Проявляет не свою злость и недовольство человечеством, а чувство юмора. Точно снег сегодня пойдёт. Дженни послушно идёт за Чживоном. Она занимает один из столиков на улице, а он идёт покупать им два рамена. Если отбросить всё дерьмо, которым они вечно обмениваются словесно, то сейчас они выглядят как самые обычные друзья, решившие устроить ночной перекус. Чживон быстро возвращается с едой, довольный до жути. Он садится напротив, скидывает с себя куртку и потирает ладошками. — Вот теперь я чувствую, как проголодался. — Он дёргает ногой от нетерпения и постоянно приподнимает бумажку, в надежде, что лапша готова. Эта картина не может не умилять. Чживон резко становится таким простым, настоящим, приятным. И не скажешь, что полчаса назад он угрожал пальцы отрубить кому-то. — Готово! — радостно восклицает Дженни и хватает палочки. Примерно минуты три вокруг их стола слышен лишь звук втягивания горячей лапши в рот и стоны Чживона, потому что ему слишком вкусно. Потом они уже перестают есть так, будто кто-то отберёт у них эти пластиковые тарелочки. — Спасибо тебе, — внезапно говорит Дженни. Чживон кивает, ведь с набитым ртом не может ей ответить. — Ешь на здоровье, — отвечает он, подняв на неё взгляд и, наконец, проглотив лапшу. — Я не про это. Я про вообще сегодняшнее. Про всё, что ты там сделал. Наступает молчание. Дженни сказала то, что хотела сказать. Да, может, ей было немного страшно, было не по себе, было неожиданно, но она благодарна Чживону, что он заступился за неё да ещё таким вот образом. А он палочками перебирает лапшу и молчит некоторое время. — Я по чистой случайности узнал, и сделал бы такое для любого знакомого. Я за своих никогда не очкую. Для любого знакомого. То есть, Дженни — любая знакомая. Любая, да ещё и знакомая. Интересно, а когда он напивается, так же перебирает все имена своих «любых знакомых»? Но этого Дженни не спрашивает вслух, потому что не хочет быть задушенной своей же лапшой. Ей просто нужно это проглотить. Просто пропустить его ответ мимо. Не зацикливаться, не отвечать, не психовать. Просто забить. Для любой знакомой, так для любой знакомой. Дженни хотела добавить много чего о том, что было в гараже: что он жутко напугал её, но всё же никто для неё такого не делал, и возможно даже признаться, как он круто выглядел в её глазах, и как она запереживала за него в один момент. Но ничего она этому мудаку не будет озвучивать. Пусть жрёт свою лапшу. И только сейчас, когда они не орут друг на друга и спокойно наслаждаются едой, Чживон позволяет себе рассмотреть её. Дженни убирает волосы в хвост, чтобы они не мешали ей, и он замечает маленький шрам на шее. Не свежий. Такой, которому будет точно год или больше. Чживон машинально приподнимает руку и касается его большим пальцем. Дженни тут же дёргается от неожиданного прикосновения и быстро глотает лапшу, ошарашенно посмотрев ему в глаза. — Это ведь не вчерашнее. Откуда это? — Это… И у неё даже придумать ничего не получается, потому что он очень сильно отвлекает, проводя пальцем по этому шраму несколько раз. Чёрт возьми, от его поглаживаний у неё вся шея гореть начинает, словно нож приставили во второй раз. И теперь рука Чживона дёргается, потому что его телефон на столе загорается и начинает вибрировать. Прежде чем он берёт, Дженни замечает имя «Джичу» на экране. Вот так ночка у Кима. По его выражению лица видно, что он не хочет отвечать перед Дженни, но приходится. — Да, — что-то среднее между сухостью и нежностью. — Малыш? Боже, ну наконец! Тебя второй день в сети нигде нет и телефон вечно или занят, или не доступен. Ты в порядке? Где ты? У Чживона совесть скрипеть начинает от её тона. Она волнуется за него. Но он действительно за два дня ни разу не написал ей и не позвонил уж тем более. Теперь ему паршиво. Как он мог так поступить с этим голосом? Со своей Джичу. — Я буду дома через час и сам наберу тебе, ладно? Дженни доедает свою лапшу, но всё её внимание сконцентрировано на каждом его слове. Он всячески хочет поскорее закончить разговор — это Дженни чувствует. — А где ты? Чживон трёт лоб рукой и молчит. Простой вопрос. Почему бы ему так же просто не ответить? Джису не поймёт его. Совсем не поймёт. Как она должна понять его, если он и сам едва ли понимает. — Я занят, давай, я перезвоню, как только буду дома, хорошо? Ха. И ещё раз — ха! Дженни хочется громко рассмеяться. Занят. Занят он поеданием лапши в её компании за столиком перед круглосуточным магазинчиком в хрен знает скольких километрах от дома. И когда Чживон кидает на неё взгляд, она ему фальшиво и мило улыбается, мол, да-да, молодец, всё правильно сказал. — Занят? Ты снова в своих делах, да? Ты ведь даже не ищешь нормальную работу, да? Снова эта тема. Снова обида в её голосе. Снова эта просьба, чтобы они зажили нормально. — Джису, — обращается он к ней так, как она не любит. Это обращение его стальным голосом означает, что он не собирается продолжать тему, и ей лучше замолчать. — Поговорим об этом потом. Я сегодня серьёзно очень устал. Не сейчас, хорошо? — тем более, когда перед ним сидит Дженни и всё слышит. Ещё не хватало лишних ушей в его личной жизни. — Ты даже не спросил, как у меня дела. — И ведь он действительно не спросил. Чживон готов вмазать себе по роже за это. — Я не пошла на лекции сегодня. — Что? Почему? Тебе плохо? — он встаёт, наплевав, что лапша остынет, и отходит в сторону, чтобы нормально поговорить. В этот момент Дженни в голову даже приходит плюнуть ему в лапшу, пока он не видит. Вот такая зверская ненависть рождается в один щелчок пальцами. Какая-то буря злости. Она не должна так реагировать. — Тебе плохо? — передразнивает она Чживона себе под нос. — Ути-пути, какие мы милые и заботливые. Подавись! Но если так задуматься, то Чживон заботлив и по отношению к Дженни. Но что поделать, если ей эгоистично с некоторых пор хочется быть единственной, на кого распространяется его забота? Он не долго ещё говорит с Джису — минуты три, за которые Дженни успевает доесть свою порцию. И стоит Чживону вернуться на своё место, как она не выдерживает: — Чего это ты не сказал, что у тебя поздний ужин с «хорошей знакомой»? Или твоя девушка уж больно ревнивая? Чживон чуть приподнимает уголки губ и смотрит на Дженни так, словно готов её прибить за такой вопрос. Он понимает, что сейчас она ударяет его же оружием. Это «знакомая» задело её, и задело так, как он того хотел. Но он не может найти объяснение тому, зачем так жаждет сказать что-то, что обидит её или, скорее, оттолкнёт. Да. Ему нужно оттолкнуть её от себя. Он не должен ей нравиться. По-хорошему она должна бояться его. Но она похожа на Черин — кидается к тем, от кого адреналина больше. Однако, в одном они отличаются: Черин одновременно ищет выгоду, потому что ей важно собственное благополучие, а Дженни не ищет ничего. Дженни просто идёт за чувствами, и готова сделать это даже пройдясь по головам. — Ты права. Джису очень ревнивая, а я не хочу, чтобы она волновалась… по пустякам. Если знакомую ещё можно было пережить, то вот пустяк… Дженни не подаёт виду, она ни за что не покажет, что лучше бы они срались, чем он называл её пустяком. Пустяк значит. Этот пустяк перевернёт всю твою жизнь, да так, чтобы ты с катушек съехал. Об этом думает Дженни, пока старательно изображает на лице пофигизм. — Но врать очень не красиво, Бобби, — широко улыбается Дженни и, о боже, он на какое-то мгновение теряется. Вот сейчас Дженни правда уложила его на лопатки. Однако, длится это не долго. — Готов поспорить, ты Ханбину тоже наплела какую-то чушь. Один-один. — Ты меня вынудил, потому что, хочу напомнить, наплевал на то, что он должен был за мной заехать! — Я не вынуждал тебя врать ему! — А я не хотела, чтобы он «волновался по пустякам». Они возвращаются туда, откуда начинали. Пытаются перебить друг друга, повышают голоса с каждым словом, смотрят с вызовом. А когда ладонь Чживона ударяет по столу, отчего пластиковые тарелочки дёргаются со своих мест, Дженни даже подпрыгивает. — Ты долго ещё будешь вертеть им? Ты… ты вообще кто такая? Из чего ты? — Я не виновата, что твой друг ко мне клеится! — Дженни вскакивает, выкрикнув то, что по её мнению должно было закончить эту «беседу», и хочет уже уйти в противоположную сторону от того места, где припаркован байк Чживона, но его крепкая рука больно хватает её чуть выше запястья. — Клеится? Да, ты права. Клеится. Ну, а ты так умело этим пользуешься, что я даже готов аплодировать. Там у себя, наверно, привыкла выезжать на чужих хуях. Дженни не задумывается ни секунды. Её вторая рука поднимается и замирает буквально в двух миллиметрах от лица Чживона — он успевает перехватить, сомкнув пальцы на её запястье и делая этим очень больно. Он в бешенстве. Да. Этого от Дженни он не ожидал. — Ты что сделать вот этой рукой собиралась, а? — ровный тон, будто он самый уравновешенный человек на планете сейчас. А на самом деле в нём всё кипит. И вот то, что кипит, Дженни ощущает в боли, которую он причиняет. — Дать в рожу самому омерзительному типу, который час назад показался мне… менее омерзительным! — и её тон такой же ровный, но к концу голос начинает немного дрожать, потому что она никак не может вытащить руки из его цепкой хватки. Дженни нельзя было назвать слабой, но она определённо проигрывает Чживону. — Давать по-другому надо, — он расплывается в улыбке довольный тем, что она сама кинула ему пищу для ответа. Но в этот раз Дженни не спустит ему с рук. — Интересно, как тебя только терпит твоя бедная девушка? Он усмехается. Он, чёрт возьми, усмехается. Смотрит ей в глаза так нагло, словно победил во всех боях мира. Резко тянется к ней — так, что у Дженни на долю секунды дыхание обрывается, — и шепчет на ухо: — Хочешь попробовать? — жаркий выдох, который Дженни ещё много раз будет прокручивать в памяти. Он может теперь треснуть хоть десять раз, но он выдал себя. Вот этими действиями, этим фальшивым флиртом, который ещё больше кажется омерзительными, он выдал себя перед Дженни. Она чувствует его всего в этом щекотном шёпоте. Или в том, как его хватка слабеет на коже её рук. Но Дженни будет играть до конца. — Я? Это ты захочешь попробовать. Гробовая тишина. Дженни даже слышит, как он дышит, чуть отстраняясь от неё, чтобы взглянуть в глаза. Это он захочет, чтобы она его терпела. Это будет он. Она добьётся этого, теперь ясно совершенно точно. Она ему ещё припомнит всё, что он наговорил за последние пять минут. Глаза Чживона будто даже темнеют после её слов. Откровенный вызов. И ему сложно сопротивляться тому, что этот вызов в нём разжигает. Какой-то грёбаный огонь всего, чего он никогда не чувствовал. И он ловит себя на мысли, что всё ещё держит её запястья своими пальцами, поэтому немедленно отпускает. — Слушай сюда, — угрожающе произносит он. — Ещё раз попробуешь поднять вот эту руку… — Ай! — вскрикивает Дженни, когда он внезапно и снова так больно хватает её ладонь. — Ну давай же, отруби мне палец своей штуковиной! Он буквально на глазах превращается в жестокого, циничного и омерзительного Бобби. — И даже после сегодняшнего представления ты делаешь вид, что не боишься меня. Чживону от этого скорее смешно, чем обидно. Даже Джису, даже друзья его побаиваются. Иногда. Единственная, кто нет — Черин. Просто потому, что годы совместной жизни приучили её справляться со всеми его выходками, настроениями, привычками и работой. Со всеми его ранами и злостью. Возможно, будь они совсем в другой вселенной, Чживон женился бы на Черин, потому что она единственная женщина, которая принимает его таким, какой он есть. С самого первого дня их знакомства. Вот только ей сложно принять тот факт, что рядом с ним такая девушка, как Джису. Но ведь и с этим кое-как справляется. — Я не делаю вид. Я не боюсь тебя. Смирись с этим! — каждое слово Дженни произносит так, чтобы они залезли уже в его голову. Но на самом деле, глупо отрицать, что она испугалась на какой-то момент, там в гараже. Она ещё никогда не видела, чтобы кто-то так её защищал. Вот это её спугнуло больше. — Пять с плюсом тебе за смелость, глупая, — хохотнув, Чживон отпускает Дженни, а она сразу начинает тереть руку, потому что этот мудак совсем не рассчитывает силы, даже когда хочет припугнуть девушек. — Получила порцию адреналина на сегодня, и хватит. Давай, поехали. — Ты у нас тут глупый, если думаешь, что после этого всего я сяду на твой пиздатый гроб на колёсах! Пошёл к чёрту! — последнее Дженни выкрикивает и шагает в противоположную сторону очень быстро. Вот так сюрпрайз. А ведь Чживон действительно думал, что она послушно сядет, как у казино. Он смотрит на её удаляющуюся спину в этом богом забытом месте. Нет, конечно к утру здесь уже будет людно, но сейчас ветер только страницы газеты раздувает по трассе, а свет из магазинчика еле освещает только те три стола, которые стоят для вот такого позднего перекуса раменом. — Совсем сдурела, да? — кричит Чживон и шагает за ней. Его два шага равны её четырём, поэтому почти что поравняться с ней не составляет труда. Но Дженни полностью его игнорирует, пытаясь включить севший телефон, чтобы вызвать такси или позвонить Черин. — Я с тобой блять разговариваю! — Чживон дёргает её, резко разворачивая к себе, но Дженни немедленно скидывает его руку. — Отвали, я сказала! Дженни знает, чего он хочет. Он хочет почувствовать, что у него есть власть над ней. Даже в этом элементарном «садись». И она не собирается доставлять ему такое удовольствие. — Мне очень интересно, ты пешком до дома собираешься идти, а? — тон его уже сменяется более к мягкому. Чживон решает, что лучше сбавить обороты, пока они реально не передрались, насколько ему позволяет совесть представить драку с девушкой. — А тебе это интересно быть не должно, пальчикорезалка! — Пальчико… кто? — Иди к чёрту говорю! В этот момент как раз издалека показывается свет приближающихся фар, и Дженни поднимает безымянный палец вверх. — Ты какого хера творишь, блять? Но она игнорирует Чживона, а потому ему приходится быстро вытаскивать сигарету и прикурить. Эта девчонка его нервы херачит своими идиотскими поступками. Она идёт навстречу чёрному матовому авто, замедляющему своё движение. Идеально чистый. Окно опускается и показываются двое лысых мужчин на вид лет тридцати. По их взгляду и ухмылочке можно понять для чего они остановили машину, совершенно не подозревая, для чего в свою очередь Дженни остановила их. Она чуть нагибается и начинает говорить безумно милым голоском, от которого Чживону хочется кирпичи царапать, и он делает вторую глубокую затяжку. — Привет, мальчики. Я из-за границы только сегодня, потерялась здесь. Может, подбросите до… Чживон сначала тянет её за плечо, а потом хватает выше локтя и прячет за своей спиной. По телу Дженни пробегает дрожь до того это приятно. Приятно, чтобы он вот так держал её, пугался за неё и прятал за своей спиной. Второе новое хобби после хобби «изводить Бобби». — Съебитесь-ка отсюда нахер. Давайте! — полурычание, которым он не может скрыть желание размазать мозги этих двоих по стёклам за их взгляды. В его планах сегодня вот этого всего не было. После разговора с Джису он так вообще намеревался поскорее поехать домой, включить скайп и поговорить с ней. Он ощущает, что вот уже второй день ведёт себя как мудак. Джису его девушка, а со своей девушкой надо разговаривать каждый день. И надо вообще думать о своей девушке, а не вот… — А это что за супермэн? Сам съебись, волосатый. Кису мы довезём. Кису? Отвратительный смех двух будущих покойников просто срывает Чживона с цепи. Он выдыхает дым прямо в лицо тому, который решил, что может назвать Дженни «кисой», и резко хватает его за воротник, притягивая к себе через спущенное окно. Он тут же начинает брыкаться и материться, словно это поможет ему спастись от Бобби, у которого костяшки на кулаке белеют. Дженни от страха впивается пальцами в плечо Кима, как бы отговаривая его от идеи задушить беднягу на месте. — Я сказал, съебались отсюда нахуй, пока я эту чёртову сигарету о твои зрачки не потушил. Мне повторить? Это достаточно пугает «охотников за бабочками», потому что лысый тут же хватается за руль одной рукой, пытаясь второй отодрать от себя Чживона. Естественно, его старания напрасны. Чживон уже подносит сигарету ближе к его лицу, чтобы не возникло сомнений насчёт его самых «благих» намерений. — Научи лучше свою тёлку нормально вести себя на улице! — орёт мужик и резко нажимает на педаль, неожиданно срываясь с места. — Шизофреники! — добавляет второй с криком на всю улицу, уже когда машина резко трогается, оставляя за собой лишь мерзкий звук и связывающий горло дым. Бобби уже реально был готов прибить обоих, если бы они набрались смелости и повылезали из машины. А вот Дженни… так и стоит за его спиной, пока машина не скрывается из виду. Второй раз за вечер её назвали так, как если бы она принадлежала Бобби. Его. Своя. Твоя. Мурашки по коже от этого. Приятные такие. Если он будет вот так злиться и прятать её за спиной всякий раз, когда она будет попадать в дерьмо, то… Чёрт возьми, она готова попадать в дерьмо. Как только Чживон поворачивается к ней, она взрывается смехом. Громким. — Пфф, серьёзно? Ты реально решил, что я к ним сяду? Боже, ты так подскочил, чуть плечо мне не вывернул. Неужели так испугался? А ты правда что-то сделал бы с его глазом? Она по краю ножа ходит и знает это прекрасно. Но выражение лица Чживона стоит того. Однако, смех её очень резко прекращается. Чживон выкидывает сигарету в сторону, запускает руку в её волосы на затылке и больно тянет их назад, тем самым подставляя её лицо своему обжигающему дыханию и заставляя смотреть наверх — ему прямо в глаза. — Меня вот этим не запугаешь, Дженни. Я тебе не Ханбин! — и, кажется, он ещё сильнее сжимает её волосы в ладони, желая причинить больше боли. — Эй, больно же! Да уж, я заметила, что ты не Ханбин. Ханбин вот так себя бы никогда не повёл со мной! И даже немного грустно от этого. Почему Чживон не может быть нормальным человеком? Почему ему вот таким мудаком надо было оказаться? И чёрт возьми, почему Дженни до сих пор не стукнула хорошенько его между ног? Объяснение одно: ей нравится. Нравится видеть его в бешенстве, ощущать его пальцы в своих волосах и смотреть в эти обозлённые глаза. — Ты права. Ханбин бы так не повёл себя, но и ты слишком хорошего мнения о нём. А теперь слушай сюда. Время твоих детских выходок закончилось, повыпендривалась и хватит. Сейчас ты или садишься на этот, как ты выразилась, «гроб на колёсах», или я тебя оставляю здесь к чёртовой матери! Столько прекрасных вариантов, что Дженни даже не может выбрать. И Чживон ни разу не шутит сейчас. Вот ни разу. Но гордость в Дженни бунтует. Она не может ему проиграть. Подумать только, он ведь испугался когда она заговорила с теми двумя уродами. Да разве он может после такого оставить её здесь? Он не сделает этого. — Оставляй! — с вызовом и лёгкостью выговаривает Дженни, и теперь лицо Чживона вытягивается. Насколько нужно быть идиоткой, чтобы начать игру в принцип с самым принципиальным человеком? — Думаешь, не сделаю этого. Ты действительно так думаешь? — он тянет её волосы чуть вперёд, обжигая кожу подбородка горячим дыханием, и пытается словить страх в карих глазах, но Дженни держится стойко. — О-став-ляй!