Eat shit or love

Секунда. Две. Три. Чживон резко отпускает её. Разжимает пальцы, а Дженни морщится, потому что волосы у корней болят очень. Она его на слабо взяла, и теперь должна вынести последствия. Она трёт голову, там, где только что его рука так сильно сжимала, и следит, как он поправляет воротник её куртки. — Не замерзни, — кидает он ей, будто ещё больше издеваясь. И всё. На этом Ким Чживон просто разворачивается, делает пару шагов к своему мотоциклу и ни разу не смотрит на Дженни. Он садится, надевает шлем, заводит мотор и резко газует. Дженни будто бы даже воздух заставил качнуться. Она сейчас ошарашена, возмущена и, пожалуй, да, немного удивлена. То есть, он реально оставил её здесь? То есть, он реально сейчас вот скрывается в темноте, оставляя её одну посреди дороги, непонятно в каком районе. — Ты вернёшься. Ты точно вернёшься! — тихо под нос повторяет себе Дженни, обхватив плечи руками. Какая-то часть в ней ещё верит, что Чживон не оставит её тут. Парень, который готов был перебить всех пару часов назад… Разве он может? Конечно не может. Поэтому его мотоцикл резко останавливается, а на лице Дженни появляется улыбка. Он возвращается. Сейчас она готова станцевать ламбаду, но не будет, этого чёрта нельзя злить, а то реально оставит её на какой-нибудь помойке ещё. И всё же, она выиграла этот бой. Чживон подъезжает и ничего не говорит. Ничего, до тех пор, пока Дженни также без единого слова не садится позади него, предварительно надев шлем. Устроившись поудобнее и ликуя в душе, она слышит: — Это последний раз, когда я спускаю тебе такое с рук. Ты меня поняла? Это правда последний, Дженни. Она кивает, упираясь подбородком в крепкое плечо Кима, потому что любая колкость на данный момент гарантирует катапультирование. Она не будет спорить. Зачем спорить, если она чувствует, что всё-таки, ей ещё многое сойдёт с рук. Когда они припарковываются у дома, Дженни думает, что хоть тогда Бобби скажет что-то, но этого не происходит. И в лифте не происходит, и в квартире не происходит. Он просто заходит в свою комнату и закрывает дверь. Ну и что теперь будет? Дженни не имеет ни малейшего понятия, но подумает об этом завтра, когда усталость этого дня сойдёт с неё. Слишком много событий для двадцати четырёх часов. Слишком много событий вообще за время её пребывания здесь. — Интересно, жизнь у вас всегда такая насыщенная была или это я такая удачливая? *** Ханбин мог бы сегодня погонять по ночному городу, потому что Ханбёль забрала тётушка Инги — близкая подруга их родителей, у которой малышка иногда любит гостить — но не стал. Ему хотелось сегодня просто выпить бутылку пива в тишине и завалиться спать. Какое-то странное и ненужное враньё, появившееся в его жизни, очень угнетало. Что за девушка такая эта Дженни? Что за игра, правила которой ему никто не сообщает? И что за дела у неё с Бобби? Разве они не как кошка с собакой пытаются ужиться в одной квартире? Подъехав к подъезду дома, Ханбин тут же почувствовал что-то неладное, потому что в такое позднее время у припаркованного чёрного автомобиля, который он видит в этой окрестности впервые, собралось много подростков. А когда эти самые подростки вытаскивают, да, именно еле-еле вытаскивают из машины Лалису, из его головы напрочь сшибает все мысли. Главная проблема этой ночи — пьяная Лиса, которую две подружки пытаются удержать на ногах. — А вот и он - мой герой-оппа! Лиса поднимает палец и указывает на Ханбина, выговаривая слова неразборчиво, ведь у неё язык заплетается. Ханбин её ни разу в жизни ещё такой не видел. То есть, Лиса как раз была из тех девушек, которые могут доставлять килограмм с лишним проблем, но от страха перед отцом предпочитают быть милыми, немного глупенькими и беззащитными папиными доченьками. Ну и что скажет папа? Ханбин тут же подлетает к Манобан и хватает её за талию одной рукой, тем самым освобождая её подруг от такого груза как до жути пьяная девушка. Лиса расплывается в улыбке и пристально всматривается в лицо «героя». — Что с ней случилось? — он переводит взгляд на двух брюнеток, которые по его первому впечатлению потрезвее Лисы, да и выглядят вполне прилично. — Ты Ханбин, да? — спрашивает одна. — Ну всё, мы её сдали, можем сваливать, — с каким-то пренебрежением кидает парень за рулём, выглядывая из окна. Под уличными фонарями его лица плохо видно, но Ханбин замечает, что он не азиат, да и акцент есть, да и хочется это лицо разукрасить за один такой тон. — Это ты её напоил? — рычит Ханбин и тут же слышит хохот Лалисы. — Это я… напоилась. Сет — мой потен… циальный, господи, какое сложное слово. Так вот, он — потенциальный бойфриенд. Ханбину просто нечего даже сказать. От Лисы жутко несёт алкоголем, Сет ржёт как конь с этого заявления и подружки его поддерживают. Видимо, одному Ханбину не весело, ведь дочь босса пьяная висит сейчас именно на нём. — Эмм… меня зовут Чонён, — девушка с короткой стрижкой решает таки хотя бы представиться. — Мы учимся вместе. Потусили просто… вернее, думали, что просто будем тусить, но Лиса внезапно стала много пить и говорить о какой-то горе-любви. — И я здесь не при чём, — слышится снова голос Сета, а потом общий ржач. — Ребята, вы накурились? — Ой, Лиса говорила, что ты зануда, ничего страшного, мы подготовленные. Так вот. Мы не можем отвезти её домой в таком виде, потому что отец просто прибьёт её. Если ты не знаешь, у неё отец жуткий человек. У меня она остаться не может — нас шесть человек на две комнаты. У Джихе дома две кошки и собака, а у Лисы аллергия на шерсть. Ну, а Сет… Сет мудак, и она не хочет оставаться у него. — В следующий раз захочет, — вновь голос Сета. — Иди в жопу! Не захочу! — Лиса орёт, и Ханбин успевает только прикрыть ей рот рукой, чтобы она не навела шумиху на этот маленький спальный райончик, иначе кто-то подумает, что её насилуют. — Заткнись, уже Смит! — Чонён рукой пихает высунутую голову Сета обратно в машину. — Так вот. Она сказала везти сюда, а отцу я скинула смс, что она остаётся у меня. Утром мы с Сетом заберём её, ну или я одна. Ну всё пока. От одной мелкой девчушки было слишком много слов. От одной Лалисы слишком много проблем. — Что? Погодите, вы не можете вот так… Могут. Сет даёт на газ, а потом резко тормозит прямо перед Ханбином. — Не трогай её, понял? Она моя. Утром за ней приедет Чонён. — Знаешь, если бы сейчас у меня не было проблемы покрупнее, я бы с тобой поговорил, — Ханбин заводится не на шутку, и чёрт возьми, если бы ему не приходилось удерживать Лису уже двумя руками, он бы разобрался с этим хреном. Что ещё за Сет? Он когда нарисоваться успел? — Не сомневаюсь. Машина скрывается из виду и наступает тишина. Слышно только как Лиса что-то бурчит, утыкаясь в шею Ханбина. — Какая же ты катастрофа, Лалиса. Ебать, я точно попаду в дерьмище из-за тебя, будто сейчас жопа в мёде. Пошли давай. В этом старом доме вечно не работает лифт, тусклый свет еле позволяет понять где следующая ступенька, запах оставляет желать лучшего и сегодня не исключение. Ханбин обещал себе, что скоро обязательно купит квартиру в более нормальном месте хотя бы ради Ханбёль. На четвёртый этаж приходится подниматься пешком. Лиса всю эту тягостную дорогу для Ханбина сама себе интересна: бубнит что-то, потом хохочет, ругается и матерится. В какой-то момент Ханбин даже улыбается, потому что ну Манобан очень смешная девушка. Где-то между третьим и четвёртым этажами, когда Ханбин одной рукой удерживает её, а второй пытается найти ключи от квартиры в кармане, у Лисы совсем заплетаются ноги и она с писком обхватывает шею Ханбина. У того срывается привычное «блять» и он сильнее прижимает тело девушки к своему, даже не замечая, как такая близость отрезвляет её, как дышит она через раз и взглядом скользит по его лицу. — Клянусь, Бобби прав. Ты наказание нам за все чёртовы грехи. Давай, идём. — Ханбин наконец открывает дверь и только теперь обращает внимание на то, как Лиса глубоко вдыхает его запах, сладко положив голову ему на плечо. По сути, она всегда тянулась к нему больше, чем к Бобби, ну просто потому, что он не такая задница. По его мнению. — Хочу спаааать! — Лиса? Не смей засыпать, я тебя ещё до кровати не дотащил. Давай, ты будешь послушной малышкой. — Хорошо. Лиса расцепляет руки только тогда, когда Ханбин осторожно сажает её на свою кровать. Вернее, ей приходится это делать, не может ведь она вечно на нём висеть, хотя и не против. Он помогает ей снять кожанку, и Лиса тут же падает на его подушку с довольной улыбкой. — А кто меня переоденет? — Кто переоденет не знаю, но по заднице от отца ты точно получишь, если мы прогорим, малышка. Ханбин хватает ногу Лисы под икрой и развязывает её чёрные ботинки, сначала один, затем второй. Из-под полуприкрытых глаз Манобан следит за этим процессом, мечтая остановить момент. Ханбин уже собирается выйти, предоставив Лисе всю свою комнату, но она внезапно берёт его за руку. — Ложись рядом… — Ну ты реально бухала от души, Лалиса. Я лягу на кухне, утром поговорим. Спи. Ханбин всегда относился к ней как к милой пиявочке, которой нужны друзья, но всё же, как ни посмотри на её предложение, она остаётся просто девушкой, причём весьма симпатичной, а Ханбин просто парнем. И плюс ко всему, нельзя забывать чьей дочерью является эта симпатичная девушка. Одно неправильное движение и мозги Ханбина, Чживона с Чжунэ будут отдирать от стен. И вообще непонятно, почему Лиса изъявила желание остаться здесь, но об этом они поговорят утром, когда она протрезвеет. Хотя, это у неё хобби такое — делать всех своими рабами. Любительница диснеевских мультиков, что сказать. Ханбин ложится на небольшой диван на кухне, но у него никак не получается заснуть. В голове все смешалось — обман Дженни, странная поездка её с Бобби и теперь ещё пьяная Лалиса спит в другой комнате. Какой-то дурдом, и он намерен во всём разобраться по очереди. А Лису больше чем алкоголь переполняет обида. Она кусает губы и тихо вытирает слёзы, потому что Ким Ханбин — идиот, который ничего не понимает и даже не собирается. *** — Ты реально хочешь попасть на её вечеринку? Дженни, ты что-то задумала, да? Сухён буквально впала в шок стоило Дженни упомянуть о вечеринке Саны. На данный момент ей это казалось единственной возможностью мести. Конечно, она перебрала в голове и альтернативу поймать Сану и засунуть её голову в унитаз в женской уборной, но тогда прямая дорога вела бы Дженни в кабинет директора, а это плюс один в копилку к проблемам её весёлой жизни. План — фейл. Потом она думала напугать её где-нибудь ночью или смастерить куклу Вуду. Все планы казались фейлом, ведь нужно было что-то мощное. Что-то, что убьёт в Сане её силу, а сила эта заключалась в её самоуверенности, ведь девчонка реально возомнила себя героем сериала Mean Girls или что-то в таком духе. — Мне просто нужно туда попасть незаметно. Как думаешь, кто в этом поможет? — от раздумья голова пухла и нервозность достигла пика, поэтому Дженни даже стала покусывать кожу на большом пальце, проделывая взглядом дыру в коридоре университета. В этот самый момент на горизонте появляется Сана со своей шайкой. Идут они как всегда — будто вокруг сотни камер, а дверь в столовую — дверь в мир Виктории Секрет. Дженни совершенно точно должна вылечить эту девушку, и лечить она будет одним известным ей способом — грубо сунет её голову в реальность. Для начала надо бы узнать кто её родители, чем занимаются и чем сама Сана дышит за пределами университета… не котят ведь разводит в своём особняке? — О, Дженни, тебя не было видно эти дни, мы даже соскучились. Мерзкое хихиканье разносится по коридору, и только теперь Дженни обращает внимание на Сану, остановившуюся перед ней специально, чтобы совсем вывести из себя. — Видимо, по моему томатному соку соскучилась, я так полагаю? — естественно надо было напомнить этой сучке то, с чего всё по сути началось. Улыбка моментально исчезает с лица Саны, судя по всему, всё же томатный сок на волосах её ударил похлеще, чем те уроды ударили Дженни. — А ты что-то не айс выглядишь, болела эти дни? Вот он удар. Дженни кусает губу и даже делает шажок, готовая стукнуть эту суку, но в голове всё ещё стоят предупреждения Бобби и они жёстко останавливают. Сана мерзко ухмыляется и уходит, виляя задницей. Шайка её тоже ухмыляется в похожей манере и бежит за «предводителем». — Какая же она дрянь! — кажется, Сухён впервые выражается вот так. — Нет, всё же я не дотерплю до вечеринки, я убью эту суку здесь и сейчас! — Что? Кого убьёшь? Дженни, ты с ума сошла? Но Дженни уже не слышит, потому что срывается за Саной. Сухён бежит вслед за подругой, чувствуя приближающийся пиздец, но стоит ей завернуть за угол как никакой Дженни она не находит, а СММ спокойно стоят в очереди за обедом. Как только Дженни завернула за угол и хотела было войти в столовую, её кто-то грубо схватил за руку и вытолкал на лестничную площадку пожарной лестницы. Она не сразу сообразила, что вообще произошло, но сейчас видит перед собой вполне миловидную брюнетку, которая слишком хрупкая для такой силы, с которой тащила сюда Ким. — Охренела? Ты кто вообще? — Дженни вырывает свою руку, потирая её и осматривает незнакомку. Совсем никого не напоминает, а, значит, она её знать не может. — Наён. Меня зовут Наён. — И? Наён топчется на месте и водит глазами туда-сюда, что Дженни разумеется замечает. Девчонка что-то хочет ей сказать, но боится, иначе зачем ей всё это? Возможно ли, что очередная плохая шуточка Саны? Может, она собирается её скинуть с лестницы? — Я… — Ты? — Дженни приподнимает бровь, делая для девушки всё ещё сложнее. — Понятно. Короче, не отнимай у меня время, Наён. Боже, это здание забито странными индивидами, дурдом какой-то… — Я слышала, вернее, подслушала, что ты хочешь попасть на вечеринку… — Дженни, которая развернулась, чтобы поскорее унести свои ноги, резко поворачивается к Наён. — Я могу помочь с этим. Это шутка? — Очень интересно. И как ты собираешься мне помогать? Скажи честно, тебе Сана заплатила, чтобы снова со мной что-то сделать, да? Послушай, я заебалась играть в эти ваши крысиные игры, я привыкла разбираться непосредственно с самим человеком, и вот эти ваши тактики подсылать туда-сюда кого-то, вот это вот так бесит, пиздец просто, вы совсем уже… — Я сводная сестра Саны, которой она отравила жизнь. И у меня есть это. Наён поднимает в воздух руку с ключами. Дженни быстро прокручивает в голове услышанное. Ебаный пиздец, если эта девочка не врёт, то это определённо день Дженни Ким. Это определённо год Дженни Ким. Да чего уж там, это век Дженни Ким. — И как мне расценивать это? — Как хочешь. Я просто вижу, что ты единственная, кто решилась посадить мою сестру на место и у кого это выходит. Дома как-то даже слышала твоё имя, ты нехило заставляешь её нервничать. — Если она тебе отравляет жизнь, то почему бы тебе самой с ней не разделаться, вместо того, чтобы вести прослушку и помогать мне? — Я не настолько смелая, и вообще это сложно. Сначала она отняла у меня парня, а потом сделала так, чтобы у нас с отцом испортились отношения. Это внутри семьи, у меня с самого начала и плохие отношения с её матерью, а отец их очень любит, в общем, долго объяснять. Из всего Дженни делает вывод, что в семье творится пиздец, вот почему одна сестра похожа на ту, у которой будто весь мир под каблуком, а вторая на ту, у которой весь мир отняли. Хотя она не может знать точно, что это не очередная ловушка, но Наён выглядит вполне честной девушкой, ведь Дженни змей за километр чует. А от Наён она чует желание мести и обиду. Боже, за свою недолгую жизнь Сана успела стольким людям насолить, да она бьёт рекорд по самым паршивым сукам в окружении Дженни Ким. Определённо. — Ты ведь понимаешь, что если я проберусь на вечеринку, то не буду там играть в детские школьные игры по типу «вылить сок на голову 2». В этот раз я сыграю по-крупному. Очень крупному. — Понимаю. Поэтому, — Наён вкладывает в руку Дженни ключи, — это ключ от двери дома со стороны заднего двора, через неё попадешь в комнату для гостей. Просто скажи что мне надо делать? Дженни крутит в руках ключи и всё ещё недоверчиво смотрит на Наён. — Где её комната? — Комната Саны? Через одну после гостевой. А можно поинтересоваться, что ты соб… — Много вопросов. Не люблю много вопросов. От тебя мне по сути ничего не нужно, только вот… смотри, если ты соскочишь и загадишь мне это дело, я приплюсую тебя к твоей сестре и сотру в порошок! Наён кивает. *** Лиса просыпается от вкусного запаха кофе. Пройдя на кухню босыми ногами, она смотрит как хмурый Ханбин, одетый в чёрную облегающую футболку, тихо помешивает ложкой сахар. Наверное, он не очень доволен её присутствием в его квартире, и на это у него куча причин, одна из которых Лисе прекрасно известна. Но она не может держаться от него подальше. Там, где Ханбин позволил стать ему другом, там и позволит стать чем-то больше. Лиса добьётся этого. Будто услышав её мысли, Ханбин оборачивается. — Доброе утро, пьяница! — говорит он улыбаясь, а прежде чем Лиса успевает ответить, он подходит к ней с кружкой кофе в одной руке, а вторую кладёт ей на макушку, разворачивает и подталкивает к стулу, словно она маленький ребёнок или заводная кукла. — Эй, отпусти! — Садись давай, тебе нужно мне многое объяснить, мартышка. — Мог бы для начала предложить мне кофе, — возмущается Лиса и приглаживает волосы, когда под напором Ханбина ей приходится сесть, а он садится напротив. — Обойдёшься. Тебе сейчас водички пить надо. Ну и? — он придвигается ближе после первого глотка и совершенно серьёзно ждёт объяснений. — Что «ну и»? — Почему ты напилась? Почему сказала своим друзьям ехать сюда? И кто чёрт возьми такой Сет? Услышав последний вопрос Лиса хотела было вскочить и пищать «неужели ты ревнуешь?», но она видит, что его волнение протекает совершенно в том же стиле, в каком обычно. И вообще, она не может ответить ни на один вопрос, потому что везде причина — «ты». Разве она может сказать, что напилась, потому что не нашла ничего умнее, чем могла бы заглушить свои безответные чувства? Разве она может сказать, что привезли её сюда, потому что она хотела, чтобы о ней пьяной заботился он. И разве она может сказать, что Сет вечно пристаёт к ней, а Лисе он не интересен, потому что она слишком занята влюблённостью в Ханбина. — Уф, оппа, голова болит от похмелья, а от твоих вопросов ещё больше. Дай это сюда! — бесцеремонно она выхватывает кружку кофе из рук Ханбина и делает два больших глотка, а потом морщится и высовывает язык. — Господи, это не кофе с сахаром, а сахар с кофе. — Мне вот что интересно… охрана вообще где? Отец даёт тебе разгуливать вот так? — Я отказалась от них. Сказала отцу, что хочу жить жизнью нормальной женщины! Задранный носик Лалисы и тон, не оставляющий сомнений насчёт серьёзности, заставляют Ханбина улыбаться. — Женщины? — Ты только что посмеялся надо мной? — Нет, что ты. Ни в коем случае, принцесса Тёмного Сеула. — О, ты снова это делаешь! — восклицает Лиса и поднимает палец вверх, указывая на улыбку Ханбина. — На самом деле я благодарен тебе. Ты вчера вовремя свалилась на мою голову, иначе я бы, наверное, прифигел от собственных мыслей. Лиса тут же замечает, как меняется настроение Ханбина. — Почему? Что-то случилось? С Ханбёль что-то не так? — Нет, с ней всё в порядке, она у друзей. Так, проблемы другого рода. Всевозможные проблемы другого рода начинают со скорость света крутиться в мозгах Манобан. — Кто-то посмел обидеть моего Ханбина? Скажи и я надаю всем. — Столько смеха в этой фразе, но только Лиса знает, сколько любви в этом «моего Ханбина» и ни капли шутки. Ханбин тоже смеётся, потому что улыбка Манобан самая милая вещь на свете. Ханбёль улыбается так же искренне и открыто. — Забей. Так вот. Вернёмся к нашей теме. Кто такой этот Сет? Смотри, Лалиса, я не отпущу тебя даже к твоей подруге, к слову, которой надо поскорее уже приехать, пока твой отец не почуял неладное и все наши задницы не прогорели. Лиса готова простонать от удовольствия и записать эту фразу на диктофон, а потом переслушивать. Он не пустит. Теперь, кажется, она начала любить Сета за одно его существование. — Сет — мой однокурсник, как и Чонён. — И всё? — Ну да. И всё. — И им можно доверять? — Конечно. Разве вчера ты в этом не убедился? — Не знаю, Лиса, не знаю. Вокруг, кажется, никому нельзя доверять в полной мере. Послушай, давай я отвезу вас? Припаркуюсь где-нибудь, чтобы ваши не заметили, но зато буду спокоен. Он волнуется о ней. Остальное в мире не так уж и важно. Только вот Лиса тоже волнуется о нём. Слишком много всего придётся придумывать, чтобы объяснить, почему с утра пораньше Ханбин привёз Лалису домой, если вчера она осталась у Чонён. — Не надо, — Лиса хотела добавить, что он боится её отца, но не стала, ведь это ударит по гордости, поэтому продолжает иначе, — сделаем так, как задумывали сначала. Не нужны лишние проблемы ни тебе, ни мне. И без того, вчера тебе досталось. Чонён классная, правда. Рука Лисы как-то на автомате ложится на руку Ханбина, а он сжимает её в ответ, и это до того приятно, что не хочется отпускать даже тогда, когда Чонён начинает трезвонить, оповещая, что уже ждёт внизу. В дверях Ханбин нежно хватает Лису за запястье. — Смотри мне, больше никаких необдуманных поступков. И, Лалиса, давай без всяких Сетов, хорошо? Не заставляй меня размазать этого парня по стеклу его тачки, договорились? Хочешь выпить? Ок, без проблем. Звонишь мне или Бобби, или Черин, мы едем вместе и ты пьёшь сколько угодно. Лиса лишь кивает, улыбается своей широкой красивой улыбкой и от переполняющих её эмоций крепко целует Ханбина в щеку. Когда дверь за ней закрывается, из квартиры словно выкачивают всю положительную энергию. Вчерашнее ударяет в Ханбина со всей силы. С кого ему спрашивать первым? С Чживона или Дженни? *** В течение дня в университете ни Ханбин, ни Чживон, ни Чжунэ не появляются. Дженни в какой-то момент хотела написать Ханбину хотя бы смску, но была слишком занята тем, что придумывала откуда же ей достать то, что ей нужно достать. Дома она с Чживоном тоже не столкнулась, потому что его там не было. Не хотелось походить на больную, но ей пиздец как было интересно, чем же он сейчас занят, если его нет ни в одном из двух известных ей мест. Вечером в казино сложно было даже дышать, куча народу, много денег, много виски. Зато это здорово отвлекало от всего. В перерыв захотелось подышать свежим воздухом, и когда Дженни вышла через служебный выход, столкнулась с Сухёком, наслаждающимся сигаретой. Этот мужчина наводил страх всякий раз, стоило увидеть его. Вроде и было понятно, что он такой типаж, ну, которые смотрят так, словно едят людей на завтрак, а по сути просто пьют чашечку кофе. И вот сейчас увидев Дженни, он криво улыбается, а затем пускает дым вверх. — Забегалась, кошечка? Сложная жизнь, да? Давит, наверное? Вот страшнее всего был его голос. Было бы неплохо ему озвучивать злодеев в мультфильмах. — Это ты мне скажи, на тебе ведь галстук. Сухёк хохочет и делает очередную затяжку, а затем вытаскивает из пачки ещё одну сигарету. — Будешь? — он протягивает её Дженни, а та не отказывается. Подойдя ближе, Сухёк цокает по зажигалке и хитро улыбается в привычной манере. — Ты интересная, знаешь? — Ты сейчас подкатываешь? — Нет, ну что ты. Тем более, вчера здесь были оба Кима из-за тебя. Мои яйца не осилят соревноваться с двумя сразу. Столько издёвки в его тоне, и Дженни бы непременно дала ответку, если бы не весь пиздец ситуации. — Всмысле оба Кима? Ханбин вчера ночью был здесь? — как будто Дженни поймали прямо на месте преступления. — Оууу, — присвистывает Сухёк и улыбается шире, — теперь ты мне кажешься ещё интереснее. Лучше бы вы, ребята, сюда за травкой приезжали, чем за геморроем, который называется дра-ма. — Сухёк делает два шага назад и встаёт на своё прежнее место, облокотившись о кирпичную стену, а Дженни нервно покуривает, потому что теперь становится понятно молчание Ханбина весь день. А потом все — Чживон, Ханбин, драма — вылетают из её головы, и она акцентрирует внимание на знак, посланный самим Богом. — Су… — Ой, мне это уже нравится. Дженни улыбается. — Дай мне немного травы? — После слова «дай» можно было не продолжать, но ты всё обосрала, детка. — Я сейчас серьёзно. Мне нужна травка. — А я-то тут при чём? — Ты похож на того, у кого её можно достать. Да и мне больше не к кому обратиться. Сухёк хохочет устрашающим низким смехом. — Вот это комплимент. Я похож на того, у кого можно достать травку. Ничего прекраснее не слышал. — Так у тебя есть или нет? Молчание. Сухёк пристально смотрит ей в глаза и что-то обдумывает, а затем выдаёт: — Есть. Вопрос лишь в том, что мне за это будет? На самом деле, все особи мужского пола совершенно одинаковые. Дженни убеждается в этом каждый раз. Кинув сигарету в мусорку, а бросок этот можно было бы считать трёхочковым, она подходит к Сухёку и смачно целует его в щеку. — Благодарность тебе будет, — отвечает она, но всё ещё не видит, чтобы он сдался. — Меня так в детском саду девочки за чупа-чупсы благодарили. Девочкам твоего возраста пора бы знать, как стоит благодарить за травку. Дженни закатывает глаза, ну потому, что прекрасно знает, как надо благодарить за травку. Она осторожно тянет к себе Сухёка за галстук и целует в губы. На самом деле глупо отрицать, что хоть он и наводит страх, но он очень привлекательный и определённо умеет поджечь женщину как надо. В доказательство мыслям Дженни он запускает руку в её волосы, а второй прижимает к себе за талию. Поцелуй за травку перерастает в что-то жаркое, глубокое и страстное. Но Дженни это всё-таки делает лишь за услугу, поэтому отстраняется от него, с улыбкой прикусывая нижнюю губу. Сухёк целуется офигенно. Это факт. — Ебать, можем закрепить это все свадьбой, мм? — предлагает Су и поправляет свой галстук. — Закрепим это всё, травкой, мм? — Уговор есть уговор. Пошли. И как джентльмен он открывает для неё дверь, а Дженни просто не в себе от радости, ведь опустить Сану на дно оказалось легче лёгкого.