Eat shit or love

В голове смешивается всё, абсолютно всё. Сердце готово выпрыгнуть из груди, потому что Бобби её мало того что так сильно напугал, так ещё и безумно неспокойно чувствовать себя прижатой к двери его телом и неспособной что-то сказать. — Отвечай, Дженни! Дженни с силой отдирает его руку от своего лица, тем самым чуть отталкивая. — Отвечу, если дашь мне дышать, чёрт подери! — отвечает она ему в похожем тоне. — Ну? Я жду! — Бобби создаёт ловушку двумя руками, поместив их по обе стороны от лица Дженни, чтобы ей не удалось сбежать от вопроса. Он уже почти выучил эту девчонку и её хобби лезть в чужие дела, а в свои не пускать. — Как ты узнал, что я здесь? Я чем-то выдала себя? Сана поняла? — Дженни начинает нервничать, но от чего сильнее пока сама не определилась. — Я первым задал вопрос. — Ты понимаешь, что это серьёзно? Мне надо знать, Сана догадалась, что я здесь? Как? Чем? Как это… — Если бы Сана была такой умницей, то не обратилась бы за помощью к ДонУку, — усмехается Бобби. — Хорошо, тогда как ты вычислил меня? Бобби молчит. Он смотрит Дженни в глаза, позволяя ей тонуть в своих сомнениях и в его цепляющем чуть ли не внутренние органы взгляде тоже. Второе особенно глубоко. — Твои духи… слишком резкие. Дженни хотелось бы рассмеяться, свалив на тупую шутку в его стиле, но он серьёзен. Наверное, поэтому она сильнее тонет. Разве это правильно, что он знает запах её духов? Разве это правильно, что ей это чертовски приятно? Чертовски правильно. А он всех запахи так запоминает? А как Джису пахнет он помнит? Странным образом Дженни хочется, чтобы нет. Чтобы он помнил только всё то, что касается её самой. Эгоистично. Ревниво. Всепоглощающе. Можно было бы растянуть этот момент неловкого и непонятного молчания двух почти прижатых друг к другу тел, но Бобби резко отходит от Дженни и со словами «сам тогда узнаю» нагибается и заглядывает под кровать. Дженни пытается этому помешать, но Бобби успевает достать из-под кровати ту самую коробку и заглянуть внутрь. — Положи на место, Чживон! — Дженни хватает его за руку. Уже поздно. — Ты совсем офигела? — Пожалуй, это была самая приличная форма его вопроса, просто потому, что он сдержал себя. Вся его злость и удивление её форме мести проявились в тоне голоса. — Я тебя спрашиваю! Ты совсем не в своём уме, Дженни? Где ты это достала? Он начинает наступать, а Дженни пятится назад. Ещё несколько шагов и она вдруг решает, что Ким Чживону нехер лезть в её дела вообще-то. — Не твоего ума дело. У меня свои связи и свои способы мести. Отдай сюда! Она хочет выхватить у него из руки прозрачный пакетик с травкой, но Чживон отводит руку в сторону. — Твои способы так же глупы, как и ты сама. — Дженни с ужасом наблюдает, как её идеальный план рушится у неё на глазах. Чживон засовывает «пакетик мести» себе в карман, а коробочку Саны задвигает обратно под кровать носком ботинка. — Выходи давай, мы же не хотим, чтобы ты была замеченной. — И шагу не сделаю отсюда! Серьёзно, почему ты лезешь в это дело? — Дженни старается говорить тихо, но вот злость, которая так и просит повысить голос, аж горлу больно делает. — Потому что потом мне снова придётся прибираться за тобой. Потому что твоя задница снова вляпается в дерьмо, и вот это дерьмо у меня сейчас в кармане. Дженни, не беси меня. С Саной всё решено, она не тронет тебя больше, поэтому не нужно сейчас всё усложнять. — Ах, ну да, разумеется. Ты прижал её к стеночке, пригрозил прибить, а она испугалась. Ты у нас всё решил, Супермэн. — Твоё спасибо принято. А позволь поинтересоваться, какова твоя стратегия? Думаешь, её посадят или что? — Я по-твоему сюда в игры пришла играть или что? Ты меня очень сильно недооцениваешь. — Ты по-моему сюда с огнём пришла играть. И если мы не выйдем отсюда… Всю перепалку в их стиле прерывает звук сирен. Мало того, что план уже не тот план, так теперь ещё травка в кармане Ким Чживона, чёрт подери. Это очень всё усложняет. Чживон подлетает к окну и немного отодвигает занавеску, чтобы посмотреть, что там происходит. — Погоди, ты ещё и копов вызвала, что ли? Дженни, ты ахерела? — по его лицу сложно определить он злится или испугался. — Неудачно, однако, карты легли. У тебя раньше бывали проблемы с законом? — не та ситуация, чтобы шутить, но она не может сдержать сарказма. Но как бы Дженни ни злилась на него, она же не отдаст его копам. И Джису не отдаст. И вообще никому не отдаст. — Клянусь, блять, проблемы с законом ничто по сравнению с тем, какая ты ахеренная проблема! Но не обольщайся, я не идиот, чтобы носиться с травкой. Несколько секунд хватает Чживону, чтобы принять решение. Он дёргает ручку двери, которая по его мнению должна быть от туалета, и не ошибается. — Что ты… Дженни не успевает договорить, как Чживон смывает травку в унитаз. Что можно сделать, когда твой план отправляется вслед за дерьмом в буквальном смысле? Ничего. Называется напрасно целовалась с Сухёком. — Выходим. Остальное ты мне всё-всё дома объяснишь. Ты поняла меня? — словно не имея возможности сделать что-либо другое, Чживон крепко хватает Дженни чуть выше локтя. — Да-да, папочка. Он сам же и быстро отпускает её, будто угадав, что сейчас она показушно оттолкнёт его, и осторожно приоткрывает дверь. Слышно, как студенты бегают туда-сюда: звук каблуков по лестнице, крики и даже бьющиеся бутылки. — Нам в ту, вон в ту комнату, — Дженни, выходит вперёд и они, точно как двое воришек, прокрадываются в комнату для гостей, откуда планируется побег. — Погоди, откуда у тебя ключи вообще? — внезапно останавливает её Бобби. — Это сейчас важно? — закатывает глаза Дженни. — Нам уносить ноги надо. — Погоди… — Ну что ещё? — Чёрт возьми, там Чеён, мне надо… — Какая нахер Чеён, господи. С твоей Чеён ничего не будет, она у вас чиста как белый лист, если не белее. Сейчас эти чуваки в форме увезут всех студентов в участок, и если ты не хочешь оказаться в их числе…, а я уверена, ты не хочешь, тебе нужно пойти со мной. Доволен? Бобби теперь выглядит растерянным, словно, ему сказали выбрать левую или правую руку, а Дженни снова закатывает глаза и под эту пламенную речь открывает дверь на задний двор. — Ты со мной или побежишь спасать глупенькую мисс «я уже взрослая и хочу тусоваться»? — За словами следи! Ты такая заноза в заднице, такая, блять, заноза. Бобби решает, что Дженни в этот раз всё же права. Ему для полного счастья только засветить своё имя и рожу в полиции не хватало. Пока они бегут по траве заднего двора, Дженни успевает подвернуть ногу и почти закричать, но Бобби вовремя ловит её, придержав за талию и прикрыв ей рот рукой. — Ты слишком шумная для таких дел, ты в курсе? — шепчет он. — А ты слишком заботливый для такого сурового имиджа, ты в курсе? — отвечает Дженни, когда ей снова дана возможность говорить. — Выезжай сначала медленно, а потом газуй, чтобы не привлечь внимание. Поняла меня? — он пропускает её колкость мимо ушей и даёт совет, когда они добегают до машины Черин, ведь им нужно ехать раздельно. — О себе лучше позаботься, овчарка, — усмехается Дженни и быстро запрыгивает в машину. Бобби улыбается, зная по какой причине сегодня заполучил такое прозвище, и быстрым шагом доходит до своего мотоцикла. Им чертовски повезло, что все пока заняты в другой части дома и, полиция скорее всего пока ищет ту самую причину вызова с неопознанного номера. Не получилось так, как Дженни с Наён задумывали, но вечеринка определённо подпорчена, ну хоть это радует. *** Бобби останавливается в безлюдном месте у реки Хан. Дженни повторяет за ним, морально готовясь к допросу. — Ты кому-нибудь должна за травку? — внезапно задаёт он вопрос, от которого веет заботой. Чёрт. Заботой. Или страхом за неё? Что бы это ни было, это безумно нравится Дженни. — Если должна, то что ты сделаешь? — усмехается Дженни, спускаясь с ним по небольшому склону, но из-за того, что Бобби резко тормозит, она буквально врезается в его спину, а он разворачивается к ней со странной полуулыбкой. — Не проверяй меня, Дженни. Не проверяй. Она не может. Ей нужно понять насколько она важна ему. Что важна — это уже известный факт, даже если он будет отрицать. Теперь ей необходимо понять шкалу. — Я уже расплатилась, — кокетливый тон, чтобы добить. — Как расплатилась? Чем? С кем? — спокойно, медленно, один вопрос за другим. — С кем ты подрался? А Ханбин с кем подрался? А куда ты пропадаешь иногда? — чётко повторяет его тон. — Понятно, — кивает Бобби. — Расплатилась, ну и молодец. — Он принимает правила игры и предпочитает тоже не отвечать на эти вопросы, отвернувшись и устремив свой взгляд в воду. — Это был идеально продуманный план как избавиться от этой дуры, а ты в два счёта его мне обосрал. Ты знаешь, как сильно теперь мне должен? — Мне начать считать сколько раз уже ты мне задолжала? — Бобби засовывает руки в карманы брюк и опирается о перила. — Идеально продуманный план… до той степени, что у тебя даже ключи от дома были. Теперь мне реально интересно, как ты это всё провернула, мм? — Тебе лучше не знать, а то ночью не уснёшь. Бобби усмехается. Он и без того в последнее время ночью плохо спит. — Это принесло бы новую волну проблем, Дженни. Я серьёзно тебе говорю. Ты можешь сейчас злиться на меня сколько угодно, но впутывание полиции… Я не знаю, на что пошла бы Сана, но знаю о её связях. И ведь ты мне обещала не идти против неё. — Не люблю сдерживать обещания, — Дженни пожимает плечами и сама в этот раз отворачивается от него. Этот разговор и место напоминают недавний разговор после той заварушки в гараже. — Я заметил. — А ты? — она переводит взгляд на Бобби, немного удивляя таким вопросом. — А ты сдерживаешь обещания? Молчание. Вроде такой простой вопрос казалось. Бобби достаёт сигарету, щёлкает зажигалкой и не помнит ни одного обещания, кроме… — Послушай, я не хочу, чтобы это было каким-то твоим спонтанным решением и… — Ты такой глупый. Отдать тебе себя — это не спонтанное решение. Я очень сильно люблю тебя и хочу быть твоей полностью. Только обещай мне, что никогда-никогда не отпустишь меня и всегда-всегда будешь моим. Тогда была странная ночь. В Бобби смешались угрызения совести, желание защищать Джису, нежность к ней, само желание обладать ею физически и какая-то радость, что её первым мужчиной будет именно он. — Обещаю. — Я сдерживаю обещания. Бобби словно выпустил неуверенность вместе с дымом, так твёрдо прозвучала эта фраза. Даже сам не ожидал. Но отчего-то она веселит Дженни. — Запомни этот день. Ты сдерживал обещания до сегодняшнего дня. Нет больше сказанных слов, но Бобби ловит и этот взгляд, и эту её улыбку, и всё то, что она не сказала. — А что сегодня изменилось? Если бы под подошвами их ботинок был лёд, то он треснул бы непременно. — Сегодня ещё не закончилось и всё может поменяться в считанные секунды… как, например, мой идеальный план, который с твоей помощью превратился в большое ничто, если ты забыл. Бобби кажется, что Дженни отмахнулась совершенно глупым ответом на его вопрос. А Дженни кажется, что иногда случайно услышанное в уборной может стать оружием. — Хочешь сказать, что мне нужно расплатиться? — Дженни довольно кивает. — И? — Слышала, у вас есть знакомый, который готовит безумно вкусные коктейли. Бобби хохочет. Сделать их отношения ещё более непонятными, добавив туда собутыльничество? Да запросто. — Езжай за мной. Ким Чживон, твои обещания могут затрещать по швам. По правде, он мог ведь сказать ей, что она двинулась умом, если решила, что он станет выпивать с ней или тусить. По правде, он мог позвонить Ханбину и сказать ему забирать свою… кто она ему? Да хрен поймёт кто Дженни Ханбину. Она то подсаживается к нему, то обманывает его, то кокетничает. Они целовались? Они трахались? С какого-то хера вот сейчас эти все вопросы закрались в голову, когда он едет к Джексону, а Дженни следует за ним. Так какая же была тема? Ах, да. С какого хрена вообще взялась эта расплата за план? И главное, почему Бобби этому всему подыгрывает, словно у него других забот в этой жизни нет. Разум орёт оставить Дженни разбираться со своей жизнью самой, а в другую секунду он вот буквально врезается в её планы, всё сам решает, а потом везёт её пробовать коктейли Джексона. Никакого логического объяснения. Дженни припарковывает машину прямо за ним под вывеской GOT7. Итак. Они стали партнерами по преступлению, теперь становятся партнёрами по выпиванию. Это можно считать той самой френдзоной или это затишье перед страстной бурей? Нет уж. Дженни согласна быть даже врагом, ненавистной девчонкой, занозой в заднице, но только не другом. Да кто в здравом уме будет дружить с Ким Чживоном? Только тот, кто не видел его без верха и за кого он не заступался. Хорошо, не в этом дело. Есть ряд других причин. Ну например, странное сердцебиение, нехватка воздуха, когда он рядом, и, конечно же, просто нездоровая ревность. О да, это история о той самой ревности человека, когда по сути ревновать Дженни не имеет никакого права, ведь он не принадлежит ей. Но что поделать, если ей всякий раз хочется быть на месте Джису? Она вспоминает свою странную ничем необъяснимую тинейджеровскую любовь к Чонопу и понимает, что это совсем другое. Здесь какое-то странное «хочу себе», даже если это будет подло, неправильно, глупо. Джексон встречает друга громкими возгласами и рукопожатиями, а потом замечает Дженни, которая рассматривает помещение, пытаясь угадать насколько частый гость здесь Чживон и чем ещё здесь занимаются, кроме как вливания в себя алкоголя. Место не очень шумное, скорее для дружеских посиделок с хорошим кальяном, а три из десяти занятых столиков говорят о том, что в рабочий день здесь не весело. — О, с кем это ты? В этот вопрос вложено столько подвоха, сколько и выдающей себя тональности Джексона. — Дженни — сестра Черин, — небрежно кидает Бобби, словно это должно значить «я не с ней и она не со мной». — Сестра? Нашей Черин? Воуу, сюрпрайз. Погоди, а ты здесь раньше не бывала? Кого-то мне напоминаешь… а! — Джексон быстро тараторит, а потом щелкает пальцами. — Наын. Ту красотку, Чживон, помнишь, с которой ты в прошлый раз… — Бро, — пугающе произносит Бобби, положив руку на плечо друга и крепко сжав его. — Угости нас чем-нибудь, а мы сядем вон там. Джексон смекает, что словно сказанул лишнего. — Рад знакомству. Чувствуй себя как дома, — он протягивает Дженни руку и широко улыбается. — Обязательно буду, спасибо, — Дженни улыбается в ответ и пожимает обмотанную в чёрную бандану руку. Бобби выбрал самый дальний столик, но лишь сильнее привлёк этим взгляды нескольких типов к Дженни. Она плюхается в мягкое кресло, совсем не замечая того, что заметил Бобби, который как раз таки этого не должен был делать. — Что там твой друг говорил про прошлый раз, когда ты… Глупо было надеяться, что она не схватиться за этот крючок. Усмешка. Бобби совершенно не удивлён. — Дженни. — Бобби. Молчание. Она улыбается, будто бы сдерживает громкий, очень громкий смех. — Неужели ты нарушил обещание давным-давно? Ты изменяешь своей девушке? Оскар за лучшую игру на удивление идёт Дженни Ким. Бобби не собирается с ней вот обсуждать свою личную жизнь, но всё же… — Считаешь секс на одну ночь изменой? — Считаю даже поцелуй изменой. — Это очень по-детски, — хохочет он и кривит лицо. У них с Джису была своя система. Да и половой орган у него не из стали, чтобы целый семестр держаться. К слову, рука тоже, чтобы обходиться самому. Это глупо. И Джису это отлично знает. — По-детски? По-детски — это считать изменой только душевную тягу. А ты хорошо устроился, я смотрю. Так в обмане можно и всю жизнь прожить на малине. Спать с одной, а мороженое есть с другой. — Ты лезешь туда, куда тебе не надо лезть, Дженни. И всё равно она не унимается. — Будь я на месте Джису, отрезала бы тебе достоинство даже за мимолётный взгляд в сторону другой. — Но ты не на месте Джису. Это так легко исправить. Снова этот громкий диалог молчанием и улыбками, которые хотят перейти в смех. Смех над собой. Над ситуацией. Над тем что было и что может быть, хотя быть не может. Ким Чживон, ты уже готов нарушать обещания? Джексон слишком шумный, чтобы его не заметить. Он прерывает перепалку двух огненных взглядов, поставив перед Дженни огромный бокал с ярко-красным коктейлем, а перед Бобби стакан с виски. — Это пока чтобы разогреться, а потом я… — Этого ей вполне хватит, — перебивает его Бобби, отрываясь от Дженни, которая что-то совсем с ним не согласна. — Не хватит. Я попробую все-все коктейли, которые здесь есть. Знаешь, Джексон, правильно ведь? — китаец кивает. — Так вот, Джексон. Бобби сегодня очень удружил и сорвал мне наипрекраснейшие, наиграндиозные, наисильнейшие планы. Как думаешь, одного коктейля будет достаточно, чтобы расплатиться? Джексон присвистывает, прижимая поднос тёмно-коричневого цвета к груди. — Даже десяти будет мало. Бобби испепеляет его взглядом, а Дженни откидывается на спинку кресла с таким видом аля «на сегодня босс я». *** Сегодня вышла бы шикарная ночь с Кларой, если бы внезапный звонок Чеён всё не оборвал. Вечеринка Саны сорвалась и теперь все присутствующие находились в полицейском участке. По телефону Чжунэ слышал, как Чеён обеспокоена, напугана и потеряна. Быть её рыцарем на сегодня не входило в его планы, но отказать он не мог, потому что: первое — она сестра девушки его друга (что в принципе звучит очень долго), второе — Бобби никогда не отказал бы Кларе в помощи пока Чжунэ занят, третье — Чжунэ не может отказать девушке, которая в него по уши влюблена и которая когда-то ему сама нравилась. — Почему она позвонила именно тебе среди ночи? Клара завязывает пояс бледно-розового халата и следит за тем, как Чжунэ быстро натягивает джинсы. У них нет секретов друг от друга, поэтому он сразу объяснил что к чему. — Она в участке. С Чживоном она поссорилась, а Ханбин не отвечает. Старшая сестра на другом конце света. Остался я. — У неё нету других друзей? Клара взрослая и разумная женщина, но рядом с Чжунэ она просто теряла эти оба качества. Не сказать, что это ему не нравилось, наоборот — в последнее время это кажется очень милым. — И когда наши отношения превратились в это? — усмехается Чжунэ, закончив застёгивать тёмно-серую рубашку. Чжунэ пока далеко до взрослого и разумного, он скорее ведёт подсчёт своих необдуманных поступков, но именно перед Кларой всегда старается казаться старше, властнее, мужественнее. Всё началось с того, что её муж плохо её трахал, потом Ку заметил, что он её и плохо любил, а затем Ку решил, что Кларе он вообще не подходит. А по-хорошему, Клара должна принадлежать Чжунэ, потому что странным образом эта женщина затмила всех девушек, которых он встречал на своём пути, и дело вовсе не в возрасте. Да, может, было классно трахаться с кем-то постарше, даже гордо как-то, но потом это превратилось во что-то… — Во что именно? — Клара берёт бокал с остатками вина в два глотка и игриво крутит его в руке, закинув ногу на ногу. — В то, что ты решила уйти от своего петушка, стала меня ревновать, а я… А Чжунэ хотел проводить с ней больше ночей. Больше дней. А затем ему захотелось стереть с лица земли её мужа, и чёрт возьми его невероятно обрадовала новость о том, что Клара собирается развестись с этим мудаком. Он не договаривает и лишь мычит, когда она допивает вино и внезапно очень медленно разводит ноги и падает обратно на кровать. Она не хочет его отпускать. — Это ведь та Чеён, из-за которой у вас с Чживоном как-то случилась перепалка? Ты ей до сих пор нравишься? Она красивая, да? Зачем она несёт этот бред Чжунэ и знать не хочет. Да, Чеён красивая, но какая разница, если он у Клары на чёртовом крючке. Особенно на крючке, когда она закидывает руки за голову и призывно облизывает губы. Она прекрасно знает, как это действует. Знает, как возбуждает. Знает, как Чжунэ хочет её и не сможет отказаться хотя бы от последнего поцелуя или касания. И он срывается с места тут же. Нависает над ней, крепко схватив её бедро и грубо сжимая кожу. Клара тут же скрещивает руки на его затылке и начинает страстно целовать. Чжунэ со стоном трётся об неё, потому что в штанах тесно и на эту дрянь у него вечно железно стоит, а во время лекций особенно. Второй рукой он мнёт её грудь через холодную ткань тоненького халата, заставляя и её постанывать. — Я ведь вопрос задала, Чжунэ. Ненужные разговоры прерывают момент, когда Чжунэ уже вошёл во вкус. — Какой? — на отъебись кидает он, влажными поцелуями перемещаясь к её шее. — Она красивая, ведь правда? — Клара хватает его лицо руками и останавливает, заставляя заглянуть ей в глаза. Ку не понимает что блять происходит. Что происходит с его чёрт возьми уверенной в себе женщиной? — Это сейчас важно? — Мне важно. — Боже, — Чжунэ стонет. — Ты серьёзно? — он хочет слезть с неё, но она не пускает. — Как никогда. Она красивая, молодая, нежная, о такой хочется заботиться, правда? А меня только… — Трахать? — Чжунэ за неё закончил фразу и почувствовал, как сильнее стало биться её сердце. Вот в такие моменты он чувствовал себя старше, а не наоборот. Поэтому он поднимает руки и начинает нежно убирать волосы с её лица, поглаживая щеку. — Ну блять, поверь мне, для «просто трахать» я бы нашёл себе что-нибудь попроще, без общей точки в виде универа и без геморроя в виде твоего мужа, из-за которого нам приходится иной раз сокращать наши встречи до минимума. Ты всё запомнила? Чжунэ пытался изъясняться спокойно, ласково, но доходчиво. В последнее время Клара всё чаще стала поднимать эту тему по типу «почему ты со мной, ведь есть эта-та-другая-третья», что невероятно бесило. И по правде, он не мог нормально объяснить почему он с ней. Кажется, он просто начинал любить эту женщину, вот почему. Это и есть вся причина. Клара улыбается и тихо целует Чжунэ в щеку. К её всплескам нежности он тоже привыкать начинает. Раньше она не была такой. — Я выполню долг тёмного рыцаря, а потом вернусь, хорошо? — Чжунэ наконец находит в себе силы оторваться от Клары. Её ёбаный муж уехал в командировку на четыре дня, и Чжунэ не собирался терять ни дня, ни часа, ни минуты. — Только не долго, ладно? — Клара так и остаётся лежать и следить, как он поднимает куртку, кинутую в порыве страсти, с пола. — А то, мне придётся справиться самой, — она рукой проводит по низу живота, пробираясь ещё ниже, издеваясь и совсем сводя с ума Чжунэ. — Ты у меня получишь, когда я вернусь! Чжунэ слышит её хохот уже за дверью и, быстро направляясь к лифту, набирает Чживону. Надо заранее предупредить этого «папашу», что Чеён сегодня будет дышать тем же воздухом, что и Ку Чжунэ. *** Телефон Бобби вибрирует и на экране высвечивается имя «Чжунэ». Он ничего не говорит, лишь пальцем показывает, что отлучится на минуту и направляется к выходу. И ебать эту привычку замечать всё, когда он цепляется за направленный на себя взгляд двух отморозков, которые ранее, как голодные звери, рассматривали Дженни. Нет, не так. Поедали Дженни. Пожирали Дженни. Они взглядом её раздевали и трахали. Так. Спокойно. Нельзя кидаться на людей за их взгляды. Но если бы было можно… — Валяй быстро! — отвечает он и поглядывает через стеклянную дверь на Дженни, а потом на тех двух ничтожеств, для которых просто надо придумать весомый аргумент, чтобы разбить их головы о раковину в мужском туалете, прежде чем они воспользуются отсутствием Бобби. — Эмм… прости, что, видимо, тебя отвлекаю, но мне сейчас звонила Чеён… Блять. Чеён. Она совсем вылетела из головы. Пусть потолок сейчас же рухнет на эту дерьмовую голову Ким Чживона. Как он мог забыть про малышку? -… она почему-то в участке, жутко напуганная. Вы ведь поссорились, и тебе звонить она не хотела, Ханбин не отвечает, остался я. Чжунэ как бы оправдывается, но Бобби прекрасно знает, что он действительно просто остался третьим вариантом, хотя это не исключает вероятности, что Чеён была рада воспользоваться шансом лишний раз оказаться к нему ближе. — Ты сейчас передо мной отчитываешься или что? Так, погоди… мне надо поехать за ней. Думай, чувак, думай. В этот момент на их с Дженни стол добрый мальчик Джексон ставит пять разных коктейлей, а мудаки с соседнего столика улыбаются и поднимают свои бокалы вверх в знак угощения. Что происходит? Нет, нет, нет. Так не должно быть. Чёрт подери эту Дженни Ким. — Всё нормально, я уже еду за ней. Просто позвонил сообщить тебе, если вдруг… тебе приспичит из-за этого снова вцепиться мне в глотку, как в последний раз. Чжунэ снова пускает в игру свой сарказм, не представляя, что на этот раз всё по-другому. На этот раз Бобби рад передать свои обязанности брата-отца ему, ведь у него в помещении тут чёртова Дженни Ким, чёртова кузина Черин, которая думает, что она в своей чёртовой Новой Зеландии и может принять выпивку в подарок от ублюдков, которые решат, что это пропуск в её чёртовы трусы. — Позаботься о ней. — Хорошо. — Чжунэ? — Да? — Ты же знаешь, что я оторву тебе голову, если ты… — Идиот бля. Низкий хохот Ку и потом гудки. И в эту секунду бы по-хорошему злиться на Дженни за всю заварушку с полицией, волноваться бы за Чеён и как Чжунэ довезёт её до дома, но нет же блять. Бобби приходится влетать обратно в заполненное запахом кальяна и сигарет помещение, потому что высокий и крупный мужчина в костюме за соседним столиком уже встаёт и идёт целенаправленно к Дженни, которая идиотка. Вот просто идиотка. Бобби подходит ровно тогда, когда потенциальный покойник протягивает Дженни руку: — Может, ты окажешь нам компанию, красавица, раз твой спутник занят другими делами, и мы угостим тебя ещё коктейлями… В другой вселенной, если бы Ким Чживон не был Бобби, он подошёл бы, выпил все коктейли сам, сказал, что было очень вкусно, насладился бы изумлённым лицом этого мудилы и избежал бы конфликтной ситуации. Однако. Реальность. Бобби хватает протяную руку подвыпившего ублюдка, а Дженни от страха подпрыгивает в кресле. — Её спутника хватит на несколько дел сразу. Например, сломать руку будет первым в списке его дел. Когда он так сильно стал сжимать кисть мужчины, Бобби и сам не понял, пока не услышал его вопли и вмешивающуюся снова не в своё дело Дженни Ким. — Оставь, оставь его. Он просто угостил меня напитками. Сейчас бы выплюнуть в лицо Дженни, что она ахеренная дура. Вот только её не хватало теперь, защищать какого-то извращенца, который уже поимел её во всех позах в своих фантазиях. — А я разрешал «угощать напитками» тебя? А я вообще разрешал тебе угощаться, мм? Это только между ними. Мужик не виноват, что попал в эпицентр бури по имени БоббДжен или ДженБобб. — Мелкий, ты ахерел? Ошибка. Очень сильная ошибка со стороны того, которому Бобби правда может сломать руку. — Мелкий? Вспышка. Бобби заезжает ему по роже. Слышен писк Дженни. Ещё нескольких девушек. Ещё одна вспышка, когда дружбан жертвы хватает Бобби за шкирку, а он и вообще позабыл, что их здесь двое. Несильный удар по челюсти. Бобби почти ничего не чувствует, ведь и с не такими приходилось. Да и не с двумя приходилось, а намного больше бывало. Он даёт ответный удар так, что мужчина падает на стол, с которого летят на пол стаканы и бутылки. Джексон вместе с ещё одним барменом немедленно подбегают и начинают разнимать мужчин. Дженни хватает Бобби за рукав куртки, пытаясь успокоить его и потянуть подальше от мордобоя, который он сам и затеял. И у неё почти получается, когда она отчаявшись становится напротив Бобби и, упираясь ему в грудь двумя ладонями, толкает к выходу. — Чживон, всё, всё, успокойся! — Эй, мелкий, сопли подотри! Трое мальчишек толкают Бобби и он падает на землю, роняя свой портфель. — Я не мелкий! — Мелкий. Тебя даже так твоя мамаша называет. Ну что, досталось тебе от неё? Думал пожалуешься ей на нас и чё? Ничё. Твоей мамаше похер на тебя. Так что гони денег, мелкий! — Ты слышишь меня, Чживон? Посмотри сюда! Чёрт, у тебя кровь. Тёплая ладонь Дженни вытирает кровь с его нижней губы, а затем останавливается на его щеке и возвращает в реальность. Реальность смотрит своими тёмно-карими глазами, забирая к себе, словно говорит, что не отдаст его ни прошлому, ни настоящему, ничему и никому вообще. Заставляет смотреть ей в глаза и затягивает внутрь. А затем улыбается. — Ну привет, — говорит Дженни. — Ты только что уделал двух мужиков двумя ударами. Просто вместе со страхом в Дженни поднималось и жутко странное удовольствие от того, как красиво Бобби может послать в ад любого, вставшего на его пути. На её пути. Раньше приходилось оттаскивать Чонопа, чтобы его не убили. Теперь Бобби… чтобы он не убил. Ким Джису, кто такого парня оставляет без присмотра? Разве ей не нужно было стать его кровью и кожей, чтобы без вариантов навсегда и рядом? — Тебе, я вижу, весело? — Бобби немного отодвигает голову, чтобы скинуть руку Дженни с себя. Ей не нужно его касаться. Вернее, ей не стоит его касаться. Или стоит. Он не уверен, что такого рода касание его мозг и тело пропустят. Ни за что. Он запоминает даже взгляды, с самого первого дня её появления. И лучше не искать этому объяснение, иначе можно дойти до странных заключений. До новых заключений. Где не будет имени Джису. — А тебе разве нет? — Нет. Знаешь почему? — Потому что снова я виновата, привлекая дерьмо к своей заднице? — Молодец. Дженни усмехается и закусывает нижнюю губу. Это она должна злиться, что шла на поиски спокойной жизни, а в итоге поглядите-ка. Ну почему Ким Чживон такой? Как же его пробить, а? Ну хорошо-хорошо, её вина тоже есть. Ну подумаешь приняла угощения. Нет, ну кто в здравом уме отказывается от кучи разноцветных халявных коктейлей? Точно не Дженни Ким. — Давай уедем тогда отсюда. — С ума сошла? Это они первые должны съебаться, пока я их не убил. Я ни за что не уеду отсюда. Пошли. Ещё одна черта характера Бобби — он ни за что и ни перед кем не покажет себя трусом. И это может достигнуть даже самых глупых способов проявлений смелости. Дженни заходит за ним обратно, где все успокоились. Двух мудил уже нет. — Ну ты, чувак, дал жару, — подбегает к ним Джексон, с полотенцем на плече. — Только не говори, что хочешь продолжить, иначе завтра директор прибьёт нас всех. — Я хочу выпить, — внезапно заявлет Бобби. — Куда они делись? — Наверху, с чиками, которым показалось, что ты обошёлся несправедливо с теми, кто может хорошо заплатить. — Джексон подмигивает, а Дженни морщится от отвращения. — А мне проценты? — Бобби трёт губу, из которой снова выступила кровь. — Бро, имей совесть! Устроил тут драку, ещё проценты, бля. Кстати, кроме тебя тут драк никто и не устраивает. Все три раза начинал ты. Я буду штрафовать, я не шучу. Ну вот, теперь Дженни пиздец как интересно каковы были причины предыдущих двух драк. Кто-то не так посмотрел на Джису? Кто-то её угощал напитками? У неё столько вопросов к Чживону. Вообще, по жизни. Но он не ответит ни на один в трезвом состоянии. В трезвом нет. А в пьяном может. А пить он не умеет. Красота. — Довезёшь меня, если что, — говорит Бобби прежде чем опустошить стакан с виски и немного скривиться, сидя за барной стойкой. — Вот ещё! Вызовем такси или же, полагаю, можно поспать здесь, правда, если… ты не боишься. Поспать здесь. Если он не боится. Бобби беззвучно смеётся, покручивая в руке пустой стакан. До чего же Дженни глупая, да? — Кого? Тебя? — с такой издёвкой и с таким «что ты из себя представляешь, чтобы я боялся». Хочется стереть эту ухмылочку с его лица, а потом окунуть дважды в его какие-то обещания, которые Дженни собирается топтать. — Нет. Своих внутренних демонов. Перевела стрелки так, что добилась той реакции, которую ждала увидеть в нём. — Я их контролирую, не волнуйся. Как это, когда Бобби, вот этот самый — срывающийся, готовый загрызть любого, бесстрашный — перестаёт контролировать себя? Как это выглядит? Так же, когда он пьяный бормотал её имя? Именно так, да? Стоит ли ей рассказать ему про ту ночь? Он ведь нихрена не помнит, настолько был отключён. Может, стоит удивить его? Усложнить немного жизнь? — Да я не волнуюсь. Пусть волнуется та, которая далеко. Лёд очень-очень тонкий. — Дженни, — внезапно и близко поворачивается Бобби к ней. — Сказать тебе кое-что? — Мм? — ей бы только унять это адское желание коснуться его, когда он в нескольких сантиметрах и расслаблен после первого же стакана. — Даже если Джису от меня откажется, я от неё не откажусь. На долю секунды улыбка слетает с лица Дженни. Он уверен в том, что говорит. По глазам видно. Будь они прокляты. Можно ревновать человека, который тебе ни разу не принадлежал и сейчас не принадлежит? Плевать можно или нет. Дженни ревнует так, что хочется залепить пощёчину этому кретину. Но что-то в его глазах не то. Это не то называется наслаждением, которое он получает видя её злость. И вот это уже неправильный шаг, Ким Чживон. Тебе должно быть плевать. Так почему не плевать? Тебе не должно быть приятно от её злости. Так удачно Джексон ставит второй стакан с виски и пускает подозрительный смешок, прежде чем удалиться. — Тогда, — Дженни натягивает привычную улыбку и берёт свой третий коктейль за сегодняшний вечер, — выпьем за обещания. — Выпьем, — тут же соглашается Бобби. — Но ты тоже должна что-то пообещать. — Конечно. Обещаю… больше не притягивать проблем на свою задницу. Обещаю, что я тоже от тебя не откажусь. Никогда. — Я говорю, Ханбин, бери мой нож, он тебе пригодится. Но Ханбин же никого не слушается. И в этот день его те мудилы ранили. Ну мы потом с Чжунэ наваляли им. Мы как три… эти, ну, бля, как их? — Три мушкетёра, — тут же помогает Дженни, умиляясь картине. — Вот! Точняк! Бобби, с чуть покрасневшими щеками, развалился на стуле так, что одна рука висит в воздухе, а второй он пытается удержаться за барную стойку. Три верхние пуговицы рубашки он уже расстегнул, ссылаясь на то, что в этом джексоновском доме слишком душно; глаза его плывут, а на лице играет пьяная-пьяная улыбка, из-за которой невольно и Дженни улыбается. Она остановилась ещё на том самом третьем коктейле, который не допила, а вот Бобби не остановила. Ну, собственно, зачем это делать, если он хотел выпить, а ей ужасно хотелось снова увидеть пьяного хама, железно сдерживающего свои обещания. — Так чем в итоге вы занимаетесь? Грех не воспользоваться ситуацией. Бобби рукой подзывает Дженни поближе к себе, а затем наклоняется. — Я, может и напился, но вот твой трезвый носик снова лезет не туда. Громкий и хриплый ржач. Чёртов Бобби. Ладно, значит, ему нужен ещё один стаканчик. Попытки разговорить его заканчиваются ничем. Он действительно контролирует всю херню, которую несет. Это какой-то внутренний контроль. Дженни он бесит. Но ещё немного виски таки бьют посильнее. Бобби уже не в состоянии усидеть на высоком стуле. Он слезает с него, а потом чуть было не падает. Джексон щедро предлагает две комнаты, потому что Дженни под градусом тоже нельзя за руль. Ну, а вызывать такси… она не любит такие сложности, ведь потом утром придётся ехать сюда за машиной Черин и за мотоциклом. Как настоящий друг, Джексон вновь дотаскивает Бобби до кровати не без помощи Дженни, конечно. — Тебе вечно достаётся, бро, — пьяно и медленно выговаривает Бобби с очень глупой улыбкой. — Такова моя нелёгкая участь. Но клянусь, не хотел бы я быть на твоём месте. — Иди отсюда, клоун! Джексон смётся и вроде бы ему нужно уйти, но вроде и Бобби надо уложить, не оставлять же его сидящего на кровати всю ночь. И что блять делать? Дженни кидает его куртку на кресло, стоящее рядом с тумбочкой из красного дерева и тут же упрощает Джексону жизнь. — Спасибо большое, Джексон. Я позабочусь об этом божьем наказании, ты возвращайся к работе. Китаец подозрительно поглядывает на друга, который сейчас мало что соображает. Однако Бобби кивает ему и рукой показывает, чтобы он умотал. — Если что, я внизу. Джексон ещё пару секунд стоит у закрытой двери, поразмыслив над тем, что имя кузины Черин он уже не раз слышал в пьяном бреду друга. И теперь она здесь с ним. Ван то ли удружил, то ли положил начало настоящей кровавой войне, это он точно знает теперь. — Эй, Джекс, там привалило посетителей. — Иду. — Признайся, ты хотела, чтобы он ушёл, да? — Бобби снова улыбается и смотрит на Дженни полузакрытыми глазами. — Возможно. Молчание. — Могу рассказать тебе кучу, хуеву кучу историй из моего дерьмового детства, но тебе будет не очень интересно. Бобби ещё что-то бурчит себе под нос, а затем принимается обиженно расстегивать оставшиеся пуговицы своей рубашки, словно ему сказали, чтобы он заткнулся. — Мне интересно про тебя всё. Алкоголь тоже немного развязывает язык Дженни. Да и действия. Она подходит к Бобби, убирает его руки и доделывает всё за него. Он молча следит, как быстро она справляется с маленькими пуговицами, и дыхание сбивается, когда она принимается за последнюю, прямо у пряжки его ремня. Дженни громко сглатывает, потому что чёрт подери этого Ким Чживона. Ей сложно отказывать своим прихотям. А он и есть её прихоть сейчас. Вчера. Или ещё раньше. Сколько стоят его обещания? Пусть он нарушит их, ну пожалуйста. Ей необходимо это. Справившись с последней пуговицей, Дженни тянется к его воротнику, чтобы избавить от слегка мокрой одежды, но Бобби резко перехватывает её запястья. — Я сам с этим справлюсь. Как холодная вода, словно с потолка полилась, остудив Дженни. Иди к чёрту. Иди лучше к своей Джису. Живите долго и счастливо. Пресно. Пресно живите. Подстать своим мыслям Дженни резко вырывает руки, чтобы не чувствовать его прикосновение. Его дыхание. Его запах. Его силу, даже в таком состоянии. — Спокойной ночи. Звучит даже не близко к искреннему пожеланию спать спокойно, да и Дженни не старалась. Ну и подохни — было бы уместнее. Она разворачивается и чувствует странное… это унижение? Проёбанная цель. Отказ. Дженни Ким захотела, но не получила. Вот что это. Обидно и как-то слишком болит в области груди для того, чтобы быть простым желанием. Пьяный парень, которого она знает всего ничего, заполняет все её мысли в последнее время, и она ничего с этим не может поделать, кроме как развернуться, взяться за ручку чёртовой двери, приоткрыть её и… Дверь захлопывается. Бобби прижимается к спине Дженни, закрыв дверь прямо перед её лицом. Дыхание его она ощущает где-то в затылке. Он зарывается носом в её волосы и шумно вдыхает их запах. Сердце её, или не её уже вовсе, готово выпрыгнуть наружу, а в коленках образуется странная дрожь. — С ума меня сводишь. Хрипло. Так хрипло, как нарушают обещания. А потом Дженни резко оказывается повёрнутой к нему лицом, ударясь лопатками о дверь. Но как же на это плевать. И на весь мир, когда Бобби жадно впивается в желанные губы. Глубоко. Горячо. Страстно. Так страстно, как нарушают обещания.