Глава V
22 августа 2016 г., 20:00
Рябина тихо стучала копытами по серой гранитной россыпи валунов. Наверняка здесь в давние-давние времена разыгралась какая-то великанья битва, вот турсы и разбросали здесь камней. А, может быть, и сами обратились в камень, в пылу драки не заметив, как встаёт солнце, или даже сам Тор решил поучаствовать в битве, разметав инеистое племя своим молотом.
А лошадка, которую все эти события и легенды давно минувших дней не занимали, даже с двойной ношей умудрялась находить среди валунов удобные тропинки. Йорунн снова ехала позади Асвальда, уткнувшись лбом в его широкую спину. Девушка изо всех сил старалась подавлять стоны, вызываемые голодными коликами и скукой. Дорога сейчас была пустынной, и чего-нибудь мало-мальски съестного попадалось крайне мало.
— У тебя хоть деньги есть? — устало приподняла голову Йорунн, не находя сил даже для издёвок.
— Ну есть где-то четверть эйрира серебром.
— Слава Асам, хоть до этого ты додумался! И если мы не уйдем к Хель посреди дороги, то хотя бы сможем купить еды. Только вот… где?
Несмотря на удрученность речей, в голосе Йорунн слышалось явное облегчение. Пусть она и мало смыслила в мерах драгоценных металлов и ценности товаров, но, по её скудным прикидкам, это были весьма приличные деньги. Вдруг Асвальд приподнялся в седле.
— Кажется, я вижу дым! — радостно воскликнул он под одобрительное бурчание живота спутницы.
— Тогда скачи же туда быстрее, пока я не съела твою кобылу!
За холмом действительно показалась усадьба с несколькими постройками и обнесенная тыном из немного кривых и нетолстых брёвен. Похоже, дерева здесь было не слишком много.
В усадьбу, что называлась Замшелый Камень, их впустили, но для верности решили сначала отвести к хозяину: эта парочка всем почему-то казалась странной, хотя они были и верхом — значит, не самые бедные путники в стране. Хозяин дома, Вигбранд, являлся мужчиной крупного сложения, с красным лицом, белёсыми волосами и довольно жидкой бородой. Он встречал их в гриднице, как дорогих гостей. Ещё бы, этой дорогой мало кто ездил, и гости были здесь случаем редким.
— Приветствую тебя, вяз топора, и тебя, ива веретена, — хозяин, как и полагается, заговорил первым.
— Здрав будь и ты, Вигбранд хёльд, — ответил за двоих Асвальд.
— Кто вы, откуда, и куда лежит ваш путь?
— Дозволь сказать об этом мне, — решилась Йорунн, кожей ощущая смятение своего спутника — он-то не позаботился о том, что будет говорить. Девушка отыскала на лице хозяина молчаливое одобрение и встала во весь рост, начиная свой рассказ, который успела придумать уже давно. — Его имя — Вильмар, а мое — Брюнхильда, и у своих я зовусь Прорицательницей. Он — мой двоюродный брат, по линии матери. Мы едем из Раудланда в Хандельгорд, к нашему дядюшке, торговцу мелочами. А едем через эти земли, потому что решили ехать и ночью, а потому в темноте не разобрали дороги и заплутали. Хотим успеть до ярмарки в День Середины Лета.
Окончив речь, Йорунн постаралась как можно незаметнее вздохнуть от облегчения. Судя по беспечному лицу Вигбранда, он легко проглотил эту сказку, так что проблем теперь не возникнет.
— Ну, конечно, вы можете остаться у нас на ночлег. Я распоряжусь, чтобы вас накормили.
Искренне поблагодарив хозяина, гости вышли на улицу.
— Что это только что было? — едва ли не с порога начал Асвальд, отчасти возмущенный тем, что ему не дали и слова вставить.
— Это? Маленькая ложь во благо, — отвечала сквозь зубы Йорунн, уволакивая Асвальда от крыльца за руку. — Или ты хотел рассказать всю историю от орков до лазанья по Иггдрасилю, чтобы нас отсюда как прокаженных выгнали?
— Нет, но… Откуда ты вообще знаешь про этот Хандельгорд? И что это ещё за глупости про прорицательницу?
— Про дальние земли знаю из разговоров на пирах. А это… — девушка скромно захихикала, сощурив глаза. — Просто маленькая дань моему большо-о-ому честолюбию.
Еду им принесли в общий дом, построек здесь было не так уж много. Путешественники расположились возле очага в земляном полу, а чуть поодаль, вокруг них уселась любознательная стайка из домочадцев. Еды было немного: залежавшийся ломоть хлеба и по куску вяленого мяса. Но рассчитывать на большее и не приходилось — усадьба, стоящая вдали от большинства торговых путей, ещё издалека производила впечатление небогатой.
Вскоре к ним подошла хозяйка жилища. Йорунн её сразу узнала — во время беседы с Вигбрандом она тихо сидела на лавке возле стены и с немалым любопытством взирала на пришельцев.
— Послушай, Брюнхильда, — обратилась она к девушке, как бы не замечая Асвальда, — с севера идут весьма тревожные и не до конца ясные нам слухи. Говорят, скоро начнется война, — женщина нерешительно теребила связку ключей у себя на груди. — Может быть, ты согласишься посмотреть предвестья для всех нас?
Люди, сидевшие возле очага, затихли и с любопытством ждали от Йорунн ответа. Новоявленная вёльва окинула всех быстрым взглядом, задержавшись подольше только на изумленном лице Асвальда.
— Хорошо, — сказала она, чуть помедлив. — Я постараюсь увидеть то, что творится за много переходов к северу от вас.
По хоромине раскатился восторженный ропот, Йорунн ловила на себе испуганные и любопытные взгляды, едва ли не урча от удовольствия. Когда она сделала глубокий вдох, чтобы сказать что-то ещё, все голоса разом стихли.
— Но для благосклонности богов и духов, у которых я буду спрашивать совета, нужна жертва. У вас есть хороший кабан или поросёнок?
— Нет, — виновато ответила хозяйка, — точнее, есть, но его мы бережем для жертвы в День Середины Лета. Но есть жирный петух, он тоже хорош, этого должно хватить.
— Хорошо, давайте его сюда, — согласилась Йорунн, ощутив при этом резкий тычок локтем в бок — Асвальд снова хотел было возмутиться выходкам этой девицы, но та повернула голову и выразительно опустила веки. Все окружающие расценили это как молчаливый вопрос «Не мало ли?», но прорицательница, к счастью, была сговорчивой.
— И принесите сюда полыни! Нужна помощь «злой травы».
Весь дом разом пришел в движение. Кто-то отправился за петухом, челядь засуетилась — всем хотелось поучаствовать в предстоящей ворожбе.
Наконец, всё было готово. Принесли всклокоченного петуха, а Йорунн подали кривой жертвенный нож. «Колдунья» одним ударом снесла петуху голову, давая крови стечь на камни очага. Все толпились в стороне, не сводя с неё взгляда и почти не дыша. Затем Йорунн взяла несколько хворостинок полыни своими окровавленными руками и стала подбрасывать их в огонь. Веточки налету ярко вспыхивали золотом и сразу же исчезали в жадных языках пламени. Поднялось несколько струек синеватого горького дыма. Девушка бросила в очаг весь оставшийся пучок, сразу же превратившийся в сноп светлых искр, и протянула к огню руки. Она пронзительно и медленно запела, подбирая на ходу слова.
Силу земли и студёной воды, силу кипучей жертвенной крови — в заклятье вплету и судьбу вопрошаю! В горьком дыму и пламени вижу священные руны, вижу тревожный богов приговор! Хоть нету огня от крыши до неба, кругом разрушенье и прах мне заметны! Вижу я смерти и тьмы порождений, что поступью тяжкой несут разоренье!
Йорунн замолчала и застыла, огромными оледеневшими глазами глядя в огонь. Жар переполнял её тело, в глазах было темно, и из этой тьмы рождались жуткие виденья. Нечто подобное она испытывала впервые в жизни, перед застывшим взглядом диким вихрем проносились миражи: обугленные каменные руины; стаи воронья; чёрная, словно выжженная огнем или прогнившая земля, усеянная человеческими костями. Лицо богини Йорд сейчас было похоже на тлеющий труп, покрытый пятнами и волдырями, словно от ужасного яда или болезни вроде «гнилой смерти». Прорицательницу била крупная дрожь, по её лицу текли слезы, смывая кровавые брызги. Люди вокруг неё, даже сам Асвальд, тоже замерли от ужаса. Наконец потрясение отпустило Йорунн и та отшатнулась от очага, закрыв лицо руками. Она никак не ожидала, что эта игра в ворожбу так обернётся. Не ждала, что духи отзовутся на её неумелое, да и неискреннее колдовство. Она хотела лишь припугнуть людей, наговорить им непонятной чепухи, чтобы внушить к себе уважение, а потом полакомиться курятиной… Но ведь кровь жертвы была настоящей. Йорунн сидела тихая, словно её засыпал обвал чьей-то чужой мощи, внезапно заговорившей через неё. В воздухе стоял удушливый запах полынного дыма, от голода не осталось и следа. Йорунн ни за что бы теперь не притронулась к жертвенному мясу. До её ушей доносились приглушенные причитания. Пусть уж лучше эти люди подкрепят свои силы едой, Йорунн же с лихвой хватило.
