Саги Скюлтланда

       По темным, закопченным факелами переходам палат Совета Господ куда-то торопливо шёл Гринвольв хёльд. В палатах было тихо: празднество шло весь день и всю ночь, а веселье не утихнет ещё неделю — пива нынче наварили много. Но Гринвольв не отведал на пиру хмеля: голова его была ясна, а душу терзали смутные сомнения. Стоило только выразить недоверие к посаднику, как на будущий тинг уже вынесен вопрос о возможном переизбрании — об этом пока не говорят вслух, но это и без того ясно каждой собаке. И совсем не важно, кто станет новым посадником. Главное, что теперь Снорри ярл останется один. А ведь именно он отстаивает самостоятельность Хестланда. И тогда можно будет легко склонить остальных господ на очередной большой тинг о призвании на защиту этих земель Ульвинга. И всё бы складывалось как нельзя лучше, если бы Ульвингом не правила женщина!.. Народ не захочет видеть её над собой. Как только её собственные люди терпят?        Гринвольв был так увлечён своими мыслями, что, когда его окликнули, он чуть не свалился с ног.        — Эй! Далеко собрался? — раздался развязный мужской голос. Это был Хрод — коренастый, плотно сбитый мужчина с короткой светлой бородой и бритыми щеками. Уважаемый всеми за свою смелость и удаль воин, только вот уж очень чванливый и задиристый; все время ищет повода покричать о своей чести, особенно когда выпьет. — Разве не ты меня сюда позвал в такую рань о чем-то посудачить?        — Прости мою неучтивость, — от неожиданности вежливо ответил Гринвольв, растерянно бегая взглядом по стене, будто ловя рассыпавшиеся мысли. Хрод недовольно крякнул, и между его бровей появилась глубокая морщина. — Знаю, что ты не любишь долгих бесед. Тревожит меня, что вокруг нас творится. Из соседних земель вести тревожные приходят, купцы к нам ездить боятся, многих по пути грабят, а что мы без этого люда делать будем? Весь город ими только и живёт. Я вот что решил, Хрод: пора нам дело в свои руки брать. Не сегодня — завтра чёрные орды здесь появятся. Побьют и разорят славный город, в крови утопят.       Хрод удивленно склонил голову. Неужели этот скользкий тип решил поговорить об этих небылицах, что рассказывают пришельцы с севера?        — Так что ж теперь делать? Я хоть и силен, а орды остановить не сумею.        — Знаю. — Гринвольв отвел взгляд, тяжело вздохнул, словно принимал очень важное решение, и тихо сказал: — Придется… у северян помощи просить.        Хрод едва не присвистнул. Если б не хмель, он бы решил что Гринвольв шутит, но сейчас ему даже было интересно, что скажет хёльд дальше.        — Попросить-то можно, да ведь за это придется город во владение Ульвинга передать. И почему не у южан? — Хрод махнул широко рукой, надеясь так точнее объяснить где этот самый юг. — На конунга Эйрика ведь никакая дрянь не лезет.        — А ты что же? Не слышал, что ли? — Гринвольв снова повернулся к Хроду и пристально на него взглянул. — Орки в Раудланде хозяйничают. А Ульвинг вон какую силу сдерживает! Едина судьба рода людского, Хрод, едина! А Кетельрид ныне над северными землями власть унаследовала. Перейдем к ней — получим защиту и от загорной напасти, и от южных орков.        — Так-то оно так… — растерялся Хрод. Он может и возразил бы, но ничего здравого в ответ на доводы Гринвольва у воина не родилось. — Да о том в Совете не с каждым смолвишь.        — Вот я с тобой об этом и толкую! — Гринвольв серьезно нахмурился, медленно кивая головой. — Пора менять совет, созвать тинг. И в первую очередь — переизбрать военачальника. Сноррри ярл славный, конечно, но не видит дальше своего носа. И еще поневоле стал подпевалой безумного посадника, что всеми силами хочет удержать власть, а власть его — в дружине. И с воеводами из Ульвинга он считаться не хочет. — Хёльд все говорил и говорил, но Хрод уже не прислушивался, о чем-то напряженно размышляя.        — Кого же мы на его место будем избирать? — наконец спросил он.        — Да я ни… — Гривольв умолк, а потом снова поднял взгляд, будто бы слова Хрода достигли его ушей не сразу. — Да как же? Тебя! А если думаешь, что не сдюжишь, так то не главное, нам ведь город уберечь…        — Да как же?! Я? Не сдюжу? Да я!.. — Хрод стал было надувать щёки, но опомнился и посчитал, что промолчать здесь будет хитрее. — Когда делать-то будем?        — Вот! — Гринвольв ободряюще похлопал Хрода по плечу. — Об этом я тебе… После скажу. Мне еще с другими поговорить надо.

***

       Сквозь щель в стене тёмного сарая пробился луч света. Послышался усталый вздох — Сиггрид подсела поближе к двери, чтобы подышать свежим воздухом. Усталость от, казалось, бесконечного ожидания в заточении висела в этом ужасном спёртом воздухе, к тому же за эти несколько дней внутри невыносимо смердело. «Сколько ещё предстоит здесь сидеть? Чего хочет Совет Господ? Что будет дальше?» — этого ни Сиггрид, ни её брат с матерью не знали.        Послышались неторопливые шаги. Сиггрид едва успела отползти от двери, когда засов тихо звякнул о скобу и раздался скрежет петель. В проеме против ослепительного света стоял рослый мужчина. «Зачем он пришел? — спросила себя Сиггрид, — Еду обычно приносят после полудня…»        — Эй вы, — глухо рявкнул пришелец, — живо подымайтесь.        Первое мгновение трое узников всё также продолжали молчать не то от привычки, не то от удивления.        — Хвала богам, вы наконец-то всё поняли, и нас выпустят из этого вонючего места? — воодушевился Стейн; он был так убежден в правоте своих слов, что остатки уныния как рукой сняло. Но вошедший лишь усмехнулся:        — Выкатывайтесь отсюда. Сами загадили весь сарай, а нам солому куда-то девать нужно. Пошли!        Громила вывел щурящееся семейство на широкий двор. Только сейчас Сиггрид обратила внимание на гул других людей, толкущихся посреди него возле целой вереницы подвод, возков и волокуш. Это были те самые люди, которых вместе с ними схватили накануне Дня Середины Лета, их было не так уж и много — основной шум создавали сторожа, перевязывающие им руки на запястьях, и несколько человек в ярких одеждах, о чем-то яро спорящих у самого крыльца палат. Похоже, отпускать их никто не собирался. Но куда же их теперь повезут? Неужто валить лес или дробить камень? Да разве ж так можно без суда?!        — Заклинаю Асами, скажи, куда нас повезут? Что с нами будет? Я старая женщина, я прошу не так уж и много! Ответь мне, — с надрывным от страха за своих детей голосом Эльга кинулась к одному из стражей, рассаживающих людей по повозкам.        — Тихо ты! Уймись, безумная старушенция! Вас повезут к той, кого вы посмели оскорбить, — воин раздраженно ухватился за обух топора, висящего у его пояса, но, увидев оторопевшие лица невольников, пояснил спокойнее: — Вас повезут в Ульвинг!

***

       Это был один из тех редких часов, в которые гридница палат Совета Господ пустовала, и хотя столы были прибраны, а пол начисто выметен, кислый дух пива всё ещё держался после праздника. В полумраке на одной из лавок напряженно сидел, оперши́сь о свои колени руками, Снорри ярл — он не был сейчас с остальными вельможами на улице, которые, несмотря на ранее принятое решение о заключённых, не упускали шанса погалдеть лишний раз как воронья стая. Он ждал одного очень неприятного, но серьёзного человека, а серьёзные люди не ищут встреч с неприятелями по пустякам.        Вскоре одна из боковых дверей нерешительно скрипнула, и под свод гридницы шагнул человек с черными сальными волосами и темно-зеленой рубахе.        — Снорри ярл, о чём ты со мной потолковать хотел?        Ярл вскинул голову и поднялся на ноги:        — Я? Ты же сам меня сюда позвал.        — Так и есть, но раз ты так легко согласился, то, значит, и тебе есть что сказать. — Гринвольв хёльд оперся о резной столб, ожидая, что же скажет ему воевода. Снорри как-то неуверенно переступил с ноги на ногу и, запахнув плащ, собрался с мыслями:        — Я выведать сперва хочу, что ты там себе на уме держишь.        — Мысли мои только о покое Хесталанда… — снисходительно улыбнувшись, начал объяснять Гринвольв, как это обычно делают маленьким детям.        — Да чтоб тролль тебя сожрал! — Снорри ярл выпустил из-под плаща руки, отчего тяжелая ткань гулко прошелестела в воздухе. — Оставь свою песню! Я про то, что хоть ты и юлил, и Бёдмар господам неугоден стал, а всё равно на своем месте сидеть будет крепко.        — Ну, сегодня, глядишь, и сидит, а завтра… Тю! — хёльд продолжал стоять у столба так, будто бы ему вовсе не было никакого дела и до Совета Господ, и до Бёдмара, и до всего, что вообще творится в мире. Он даже отвел взгляд от собеседника, что еще сильнее раздражало ярла.        — Ну уж не-ет! — он нагнулся и взглянул в лицо Гринвольву, ища его взгляд, — Я душегубства не потерплю!        Гринвольв только пожал плечами:        — А тебя никто и не зовет людей губить. Ты ж воевода, а не убийца. Дружину держишь да за порядком в городе следишь. А кто у нас посадник, твоё дело — сторона. Нам Хестланд спасать надо, — тут он резко повернул голову, отчего Снорри невольно сделал шаг назад. — Но пока Бёдмар Совет Господ держит, нет у нас защиты.        — Так кто же кому в защитники набивается? Ульвинг к нам или всё же мы их бабу-конунга спасать будем? — Снорри от души плюнул себе под ноги. — Даром что полтора десятка людей к ней задаром отправили. И нужна ли нам тогда такая защита? Стало быть, покуда Бёдмар в городе сидит, мы не будем под её юбку своё добро прятать?        — Остынь. — Гринвольв отпрянул от столба и положил ярлу руку на плечо. — Никто твою дружину никуда не отправит. Да и кровь Бёдмара мне не нужна. — И тут он отнял руку и сощурил глаза: — Или ты так боишься потому, что тебе серебра мало, что после поборов не в палаты, а тебе мешками таскают?        Снорри ярл чуть опустил голову вскинув брови, лицо его вытянулось, а рот медленно округлялся перед тем, как разразиться парой оскорблений. Гривольв задел за живое, что он прекрасно понимал.        — Ах, вот оно что, — медленно протянул ярл, срываясь на шёпот. — Ты, значит, пугать меня стал? Ну знай, ты договорился! Придётся укорот тебе дать! У меня тоже кое-что есть о твоих сношениях с Ульвингом, и я о том Совету сказать могу!        — Ну что ты, что ты, ярл! — Гринвольв развёл руками, покачивая головой, и отшатнулся назад к дверям. — Мне ли тебя испугать, бравого вояку, что не пропустит ни одного славного пира!        Вдруг его широко разведённые стороны ладони с хлопком сомкнулись. В гриднице появилось двое кряжистых широкоплечих мужчин, у каждого не было оружия ни в руке, ни у пояса, но зато их глаза блестели страшнее стали, а большие руки был похожи на медвежьи лапы. Гинвольв хёльд упёрся оловянным взглядом в ошарашенного Снорри, выставившего перед собой меч:        — Жаль только, в Палатах Павших напиться тебе не удастся.