Саги Скюлтланда

      Снова этот жуткий ельник. Как только эльфы находят его сносным для житья? Хотя, конечно, сами-то дома себе в таком чудном месте обустроили, всё в цветочках и берёзках, не то, что тёмные чащобы вокруг…       Эльфы попросту выпустили пленников посреди леса, в котором, как говорил княжич, видели след загадочного змея, а сами уехали восвояси. Казалось бы: иди на все четыре стороны — кто держит? Но из незнакомого леса так просто не уйдёшь, здесь, может быть, на множество переходов вокруг нет человеческого жилья, да и попасться к эльфам снова — не самая лучшая идея. Умереть в лесу от голода, диких зверей, в пасти змея или в полоне у нелюдей? Выбор незавидный…       Где чуть светлее — под ногами шелестят заросли папоротника, в полумраке же земля устелена мягкой серо-рыжей хвоей, от которой воздух кажется кислым. Над головой хрустят ломкие облысевшие ветки. Очень редко когда попадаются заросли вроде орешника — идти удобно, но чем дальше шёл путь, тем больше было крутых пригорков и здоровенных голых кусков камня, выходящих из-под земли.        Говорить не хотелось, да и не о чем было. Но вот возле очередного каменного холма, который густо облепил разноцветный лишайник, Асвальд всё же завёл разговор, присаживаясь на валун, пригретый маленьким лоскутком света.        — Уф, ну и тяжко. Мне кажется, что дальше должны быть скалы — такой подъём тут не просто так.        — Мне от этого не легче! — почти не прекращавшая тихо ворчать, Йорунн оперлась на палку. — Останемся уже наконец здесь, мне всё равно — змей ли меня сожрёт или волки!        — А тебе не кажется, — вдруг встрял Лейв, — что это странно? Ну, что нас ещё не сожрали? Вы хоть белку за всю дорогу видели?        Асвальд только мрачно хмыкнул и поднялся на ноги:        — Боюсь, мне это очень напоминает тот день с оборотнем… Вечно мы на всякую дрянь охотимся!        — О-хо! А ты что же, не рад, что как Сигурд сейчас вспорешь этому гаду брюхо? Ты ж у нас такой любитель героев древности!        — Может и рад, — безразлично отозвался на укол от Йорунн воин. — Хотя бы Сигурд оставил нам науку, как побеждать драконов. Может и спрячусь в какую расщелину и ткну его. А может он меня про…       Хирдман осёкся. С вершины каменного выступа все трое увидели внизу истерзанную оленью тушу, которую будто перемололи жерновами. От белеющих обнажённых костей с глухим крокотанием взвились вóроны. Оленю кто-то просто раздавил и оторвал голову, а после оставил, так и не доев. Это тоже было странно — зверь явно был больше медведя, потому что кругом валялись обломанные стволы тех елей, что потоньше, будто кто-то очень тяжёлый и ещё более неуклюжий пытался сплясать. Всё это выглядело как-то нелепо и пробирало насквозь.        Шумно сглотнув, Йорунн с самоубийственным злорадством, будто, чем хуже были дела, тем ей веселее, поинтересовалась:        — Ну что? Ты всё ещё так уверен?        — Что кто-то из нас убьёт другого? Ещё сильнее.        И Асвальд подумал, что если вдруг дело пойдёт совсем плохо, то он жизни не пожалеет, а ухитрится, чтобы треклятая ведьма попала в зубы к змею первой и боги хоть ненадолго избавили его от опрометчивого обещания таскаться с ней. Лейв о Йорунн не думал ничего. Он вообще уходил так глубоко в свои мысли, что их не прочитала бы никакая эльфийская жрица, но если бы его друг высказался вслух, то горе-скальд бы точно его поддержал.        Хоть скала и была высокой, что творится над вершинами было не разглядеть. Оставалось только идти по пути, проломленному через лес змеем. Чудовище, наверное, было чем-то обеспокоено, раз бросило добычу, да ещё и неслось, не разбирая дороги, но что это могло быть? Вряд ли здесь водится зверь страшнее. Или это какой-нибудь великан? Путники уже начали тосковать по карканью воронов, теперь оно казалось таким уютным по сравнению с наступившей тишиной, будто Один через своих птиц приглядывает за ними. Теперь только мерный шорох колючих лап высоко над головой. Земля поднималась всё круче, местами обнажая опутанные корнями валуны, кое-где приходилось даже карабкаться на четвереньках, чтобы подняться выше. Вскоре, как и думал Асвальд, показались уже более крупные скалы причудливого вида — от них будто откололи кусок или неровно отрезали ножом, оставив длинные прямые борозды. У подножия каменного обрыва лежали груды бурых от мха булыжников, но не было травы или деревьев — след змея кончался.        — Он что же… Наверх полез что ли?        — Не думаю, Лейв. Судя по тому, что мы видели, эта тварь не слишком ловкая для змея. Должно быть, у него где-то тут есть пещера или что-то вроде, вот и уполз туда.        — Молодец, — крякнула Йорунн, — только вот куда он пополз: направо или налево? Опять ножик бросишь или, там, посмотришь палка в какую сторону упадёт? Только гадалка ты никудышная. Как и следопыт.        Раздражённо зачёсывая сальные волосы назад грязной пятернёй, Асвальд едва сдерживался, чтобы не ухватить ведьму за космы и не жахнуть головой о скалу. На помощь пришёл Лейв, от души отвесивший девке подзатыльник. Йорунн только клацнула зубами.        — Не ждала? Уймись, дура нечёсаная, надоела уже, — рыжий строго глядел на ошалевшую от неожиданности девушку.        — Ты?!.. — только Йорунн и выговорила, задыхаясь от злобы, — Да чтобы ты?..        — Тьфу ты! С первого раза не поняла? Это Асвальду тебя и пальцем тронуть нельзя, но это не значит, что ещё и я терпеть буду. Или ты меня трусом считала? — угадал Лейв по выражению её глаз, — Можешь радоваться: ты не такая страшная, как оборотень. Хочешь — колдони чего-нибудь этакого, хоть толк будет, только ветры не пусти от натуги.       Йорунн ничего не ответила, только стиснула зубы и спешно поковыляла по камням прочь, изо всех сил пытаясь как-то унять резко защипавшие глаза. Асвальд поглядел на товарища с восторженным удивлением и укором сразу:        — Спасибо, конечно, но… Не слишком ли? Она нас всех допекла, но я ещё не видел такой обиды. Нам только окончательно перессориться не хватало!        — Да не бойся, — понизив голос, отмахнулся Лейв. — Я тут приметил, что как только она начинает буйствовать, то у неё получается ворожить; это она прибедняется что не ведьма. Так вот, если всё как я думаю, то может она нас и на нужную дорогу отведёт? Только нам теперь не отстать бы от неё.       Хирдман ничего не ответил, только лишний раз поразился тому, как непросты бывают люди. Возможно, стоило завести привычку почаще размышлять и поменьше говорить, как Лейв.        А за Йорунн уже приходилось почти бежать: она проскакала по камням уже немалый путь и едва не скрылась из виду. Девушка никак не хотела, чтобы её догнали — даже если она пропадёт в лесу, это будет всяко лучше, чем слушать издёвки ещё и от рыжеволосого тихони! Ишь, расхрабрился, а совсем недавно боялся лишнее слово сказать!        В тихо бурлящем возмущении Йорунн всё отчаяннее карабкалась по валунам, с трудом сдерживаясь, чтобы не повернуться и не начать поливать всех руганью — иначе точно разревётся как последняя дура. Вот она уже взобралась на круглый выступ и ненадолго решила выгнуть уставшую спину, как вдруг оступилась и закричала, ощутив, как опора уходит из-под ног, и рухнула вниз.

***

       — Да, Вермунд, я уже всё решила и теперь не отступлюсь, — Кетельрид сочувствующе смотрела, как её воспитатель размашисто ковылял взад-вперёд от тревожных размышлений. — Ты б присел, а то башмаки стопчешь.        — Да не отвалится моя нога, дроттнинг, — старик отмахнулся и пристально поглядел на кюну. — Ты всерьёз решила ехать в Хандельгорд самолично, пока под твоими стенами по ночам толкутся мертвецы? В городе и так все в отчаянии, все решат, что ты их бросила погибать, к тому же вывезла всё ценное.        — Мне придётся идти на риск, если я сложу руки и буду ждать чуда, то меня с ещё большей радостью спихнёт с этого каменного сиденья кто-нибудь порасторопнее.        Вермунд взвился:        — Но не чужие же дела решать надо, одумайся!        — Не кричи, — кюна строго сдвинула брови и старик тут же сник под её похолодевшим взглядом. — Не хватало ещё, чтобы ты перебудил всех вокруг и они пришли нас послушать: Сторхолл тебе — не чисто поле. И кто мне что говорил о твёрдости слова потомков Асов?        Она потёрла лицо ладонью, чтобы скрыть недовольство. Кетельрид плотнее запахнула лежащую на плечах накидку и будто бы безразлично сказала:        — Мы с тобой это уже давно обсудили. Если ты решил, что я раздумаю, накушавшись вволю нытья Кальва, то ты ошибся. Я поеду в Хандельгорд и тебе, как своему хирдману, приказываю следовать за мной.        — Хорош из меня защитник будет…        — Самый лучший. Всё, подымай остальную дружину — я должна им об этом сказать. Решим, кто со мной поедет. Заодно и этих двоих… гусаков обрадую.        Вермунд вздохнул и побрёл к выходу из зала, но на полпути остановился.        — И зачем тебе только этот ковёр дался?        — Да так… Рукоделием заняться решила, — кюна рассмеялась и хитро сощурилась. — Считай, приданое готовлю.        Прошло около двух часов. Крики, возмущения, уговоры, уговоры и всё новые обещания. Заявление кюны о том, что она желает надолго покинуть город было встречено недовольством. К счастью, её поддержали те, кто надеялся выиграть на отсутствии правительницы в городе, и слова таких людей весили много. Остальных удалось успокоить, немного соврав о цели поездки — мол, Кетельрид в трудный час хочет посетить могилы пращуров, многие из которых теперь оказались на земле Хестланда, а по заодно посетит святилище Фрейра с «личной просьбой». Намёк о том, зачем можно ехать к богу плодородия, к счастью, понял даже последний дурак. Это всех приободрило, даже как-то было жаль, что это не правда. Только вот некоторых известие наоборот напугало. К середине дня новости разнеслись по городу, как огонь по сухой соломе, и Кетельрид прекрасно понимала, что каждый второй судачит о том, не усадить ли за конунгов стол Стейна, а заодно набиться к нему по неопытности правителя в помощники. Стейну и его матушке Хильде, кюна, конечно же, наказала болтать поменьше со всякими доброхотами и почаще делать добродушное и не самое разумное лицо, но одних обещаний мало. К счастью, Стейн не был представлен Ульвингу как наследник и вообще родич Кетельрид, а до осеннего тинга далековато, как бы многие не хотели созвать его пораньше. Да и без щита Тюра и жреца настоящим конунгом стать вряд ли получится — за тем, кого не утвердили на своем месте боги, мало кто пойдёт.        Рассуждая так, Кетельрид немного успокаивалась, когда в недолгие мгновения уединения к горлу подступал удушающий страх: а вдруг ничего не выйдет? Вдруг пойдёт совсем не так? Отец всегда говорил, что, пытаясь угадать будущее, всегда нужно ждать самый худший из исходов. Вермунд же учил, что иногда, когда очень нужно, можно понадеяться на удачу, если уверен в своей силе — и боги не оставят своих любимцев. Да уж, конечно, удача — это не что-то невесомое, это настоящее благословение. Много от чего зависит есть она у тебя или нет — главное не растерять. Но где черта между уверенностью и безрассудством? Да и Вермунду ли об удаче судить?        Всё больше закапываясь в думы о том, как же поступить правильно, женщине становилось не по себе. Даже если в очаге пытал жар, будто в кузнечной печи, ей казалось, что руки и лоб леденеют. Она прекрасно знала, что метаться на выбранном пути нельзя, но держаться прямо, будто железной, было так трудно. Ах, боги, в такие часы ей действительно казалось, что родиться мужчиной, с мужской силой воли и упорством в достижении цели, ей было бы куда лучше. Матушка, как же ты могла так подвести отца?        Чтобы усидеть на каменном троне, нужно быть твёрже скалы, из которой он вырезан.        В очередной раз решив, что мнительность не поможет в таком деле, кюна расправила плечи и отправилась поговорить с Тормундом в сенях. Наедине.        Тормунд был высокий и плечистый мужчина с рябым лицом — явно плохо перенёс юношеские прыщи. Из-за этого недостатка и чуть сутулой спины он казался неприятным человеком. Вышел Тормунд из хорошего крепкого рода, его отец был бережливый хозяин, потому семья владела приличным стадом коров и целым десятком лошадей. Только вот сыночку отец, конечно, вбил хорошую мысль о том, что можно вариться в хитросплетениях дел дружины, но не учёл, что сына обделили умом. Поэтому, как именно надо вариться и пробиваться к власти не научил. Такой подойдёт уж точно. Его будущий «соправитель» Ивар, управитель кюны, конечно, более подозрителен, но уж очень горд, а к тому же небогат, хоть и пытается щеголять в новых нарядах на своё жалование как можно чаще — такого тоже найдётся чем подцепить.        — Рада, что ты меня дождался, Тормунд.        — Да отчего ж не подождать-то?        — Ну как же? Зазря тратить время таких людей никак не полагается. Вот только придётся мне, покамест в разъездах буду, тебя лишними заботами обременить.        Кюна с трудом удержала готовые расплыться в улыбке губы, когда Тормунд заметно приосанился и суетливо затряс руками.        — Кюна, тебе ли передо мной сокрушаться? Это же мой долг, а раз ты просишь, то всё исполню, да так, что лучше и быть не может!       Он с довольным видом винул себя кулаком в грудь. Похоже, Тормунд всерьёз верил в то, что говорит.        — Кхм. Я всегда знала, что могу положиться на такого толкового человека! Ты настоящий сын своего отца, по тебе сразу видно. Но всё же, чтобы тебя не утруждать, я тебе в помощники Ивара оставлю, не отговаривай меня.        — Но как же!..        — Тш-ш! Учти: я вас, конечно, оставила обоих — семейства у вас у обоих далеко не последние, сам понимаешь, но я-то тебя за старшего оставляю! — Кетельрид улыбнулась и заговорщически понизила голос, приложив ладонь ко рту. — Он-то как начнёт похваляться своей удалью, так его не удержишь. Так что не давай ему дурить, а дела все решай по своему разумению. Уж не подведи город в трудный час!        Увалень ненадолго призадумывался, почесывая подбородок, повеселел и услужливо затряс головой, уверяя кюну, что ей не о чем беспокоиться и уж Иваром-то точно справится… Болван. Кетельрид всё не уставала удивляться как же легко и дёшево порой можно купить людей. Хотя, быть может, он бы догадался, расхваливай его не кюна, а кто-нибудь другой. Но правительница-то уж точно по-глупому не поступит и абы кого своё место держать не оставит. Видно, отец не научил Тормунда ещё одной простой вещи — «если тебя хвалят, подумай: так ли ты хорош на самом деле?». Что ж, оно и к лучшему — умные люди, несомненно, нужны, но если они редки, то и дураки могут быть полезны. Дело осталось за Иваром, но он уж точно поверит, что остался за старшего — с таким-то помощником.

***

       Отчаянный вопль, затухая, разносился между скал и елей. Пальцы бессильно царапнули по гладкому камню, девушка почувствовала резкий удар спиной о выступ, от которого перехватило дыхание, не давая даже вскрикнуть, почти сразу же — ещё один, и ещё… Она всё дальше проваливалась в узкую расселину, наблюдая как клочок голубого неба всё отдаляется от неё и, наконец, рухнула на жёсткую россыпь мелких камней. Голубое пятнышко замазало непроглядной тьмой.        Асвальд с Лейвом сами не помнили, как очутились на том самом месте, откуда только что свалилась Йорунн. Из тёмного провала не доносилось ни звука. Только песок тяжёлым бурым облаком утекал вслед за девушкой. Асвальд окликнул её, но ответа не последовало. Воин нахмурился. Было хорошо заметно как он с усилием стиснул зубы.        — Что? Как полезем за ней? — Лейв суетливо оглядывался кругом, думая, что бы приспособить вместо веревки, чтобы спуститься, но молчание Асвальда его встревожило: — Хей! Делать что будем?        — А смысл есть? — мрачно отозвался хирдман, не отводя глаз от провала, в котором ничего не мог разглядеть. — Как мы её вытащим? Да и жива ли она там? Только зря время потратим.        Лейв почувствовал, как будто внутри у него всё похолодело.        — Оставить?.. Да что ты, как?        — Ох, да не бери в голову, — воин уселся на валун спиной к яме. — Тебе не нужно так суетиться из-за того, что ты разозлил какую-то ведьму и та понеслась не зная дороги и свернула шею. Смерть нужно проще принимать, иначе останешься тюфяком вроде тех, которые зазря таскает твоя матушка на вашей повозке, да выбросить жалко.        Юноша замер, разинув рот. Он надеялся прочесть в лице Асвальда хотя бы тень злобы или издёвки, но его слова звучали всё так же ровно, как если бы он говорил о погоде. Но как? Он же только что пенял Лейву на этот дурацкий подзатыльник. Всё это выглядело как-то безумно и по-настоящему страшно. Или…        — А ты, я гляжу, радуешься, что боги избавили тебя от опрометчивого обещания, да? Как только ты попрёшься без неё к своим проклятым островам? — Лейв выпрямился во весь рост, но Асвальд всё так же не шевелился, безразличный ко всему вокруг. — Ба, так ты, кажется, не понял, что случилось! Асвальд, девка, которую ты поклялся защищать, сейчас, быть может, размазала башку о камни, а ты и не почешешься? Хорош вояка!        — Да? Ну и что же мне делать, а, храбрец?! — злобно прорычал Асвальд к немалому облегчению Лейва. Он знал, что очень быстро воин всё же должен выйти из себя.        — Для начала — решить как вниз спуститься.        — Кубарем!        Лицо обжигало ссадинами, а голова будто была готова треснуть напополам. Сквозь несвязный гул в ушах девушка услышала, как откуда-то сверху доносятся знакомые и оттого особенно гадкие её сердцу голоса. Она медленно перевернулась набок. Тело откликнулось тупой болью по всем суставам, от которой несчастная только бесшумно вдохнула и почувствовала как на глазах сами собой проступают слёзы. Через пару мгновений, набравшись сил, она протяжно простонала, заставляя оцепеневшую грудь задышать снова, и закашлялась от пыли. В какое-то подобие порядка стали приходить и мысли. Было больно, но, хвала богам, вроде бы всё цело — Йорунн довольно хорошо знала как мерзко скрипят сломанные кости. Правда, в тот раз был всего лишь палец, а не отбитая голова и рёбра.        А двое умников всё ругаются. В другой час, Йорунн бы с радостью послушала как бранится эта парочка приятелей, но сейчас им было вовсе не до неё! Девушка, охая, села. Голову повело в сторону и Йорунн почувствовала, как её слегка мутит. Ну и гадкое же ощущение. Попыталась окликнуть болванов, но снова закашлялась, да и голос будто слушаться не хотел. Девушка решила осмотреться в поисках каменюги, чтобы постучать ей погромче. Пучок рассеянного света, спускавшийся из-под сводов пещеры, освещал небольшой пятачок серой, поросшей лишайником каменистой земли. Неподалеку валялась белая обточенная косточка какого-то мелкого зверька, от вида которой Йорунн только развела руками — похоже, здесь нет другого выхода. Ну или просто зайчику, или кто он там был, не повезло и он разбился. «Боги, пусть всё будет именно так, пожалуйста, я же вас не так часто мучаю своими просьбами.»        Похоже, что пещера была довольно широкой — её дальние стены разглядеть не удавалось, они пропадали в темноте. Но Йорунн это особо не заботило — камней, которыми бы можно было наделать много шуму и здесь было навалом. Чуть дрожащими руками она потянулась за булыжником, и вдруг нахмурилась.        — Какого йотуна? — девушка с отвращением потянула носом воздух. — Кто тут ещё, кроме зайчика, подох?        И тут она впервые почувствовала каково это — когда встают дыбом волосы: на её язвительные слова в пустоту в голове послышалась отчётливая раскатистая усмешка.        Лейв испуганно попятился подальше от края провала:        — Стой! Не дури!        — Ах, не дури? А не вы ли вместе с твоей расчудесной Йорунн меня сумасшедшим звали? Вот и полезай за ней!        Асвальд сделал шаг навстречу, закатывая рукав. Лейв колебался: убежать отсюда подальше в лес, надеясь, что Сумасшедший остынет, или толкнуть его в пропасть первым.        — Так она ведь первая тебе прозвище дала…        Ещё не договорив, Лейв осознал, что зря вообще открывал рот. Оскалившись, Асвальд тряхнул сальными космами и с перекошенным яростью лицом кинулся на рыжего. Вернее, одним широким шагом приблизился к нему вплотную, одной рукой вцепился в горло, разворачивая лицо бедолаги под удар уже занесённого кулака, как откуда-то из-под земли раздался сдавленный испуганный вскрик и стук перекатывающихся камней.        — Живая!.. — прохрипел почти повисший на руке Асвальда Лейв. Воин с легкой досадой цокнул языком, смягчился в лице и отпустил несчастного, небрежно оттолкнув от себя.        — Я за ней. Мне кажется, что она там не одна. Не смей лезть за мной! Ты должен нас оттуда вытащить!        Не оборачиваясь на приходящего в себя горе-скальда, Асвальд уверенно двинулся к расселине и, упираясь руками и ногами в её склоны, стал медленно спускаться.       Йорунн изо всех сил пыталась позвать на помощь снова, но голос опять подводил, срываясь от страха в неразличимое сипение. Между тем, вокруг неё по темноте что-то перемещалось. Большое и неуклюжее, как если бы не привыкло к своим размерам. И Йорунн очень не хотела строить догадки о своём соседе по этой дыре. А в голове снова раздалось грохочущее:        — Не больно-то и учтиво. Но ты кричи, кричи — к тебе, похоже, идёт на помощь дружок.        Йорунн испуганно заметалась на месте, позабыв про боль. Она никак не могла понять, откуда идёт этот чудовищный бесчувственный голос.        — О! — раздалось уже с подобием удивления. — Так ты меня слышишь, девчонка? Так сильно головой приложило?.. — голос несколько мучительно коротких мгновений помолчал, — Не-е-ет. Не похоже. Ха! Да ты ведьма!        Под глухой раскатистый смех в пещеру провалился и Асвальд. Тщетно пытавшаяся зажимать уши Йорунн сидела, сжавшись в комок, неподалёку от него и почти не шевелилась.        — И снова нет — тогда бы ты меня ещё и сразу увидела. Но всё ещё не видишь. Что же ты такое, букашка?        — Йорунн! — Асвальд ухватил девушку за плечи и пытался добиться от неё хоть какого-то оклика. — Йорунн, что с тобой?        — Я… Я слышу! — на вдохе пролепетала Йорунн, — Я слышу!        — Что? Ты всё слышала? — воин виновато закусил губу, — Прости меня, я не знаю, что нёс, я даже чуть Лейва не убил. Всё прошло, я тут, сейчас мы отсюда выберемся, Лейв там, наверху.        Но Йорунн на это не обращала внимания, продолжая бессвязно складывать слова:        — Я слышу. Но я не вижу! Я его не вижу! — тут она не то очнулась, не то кинулась в воспалённом бреду вперёд, хватая отшатнувшегося Асвальда за руки и глядя перед собой остекленелыми глазами. — Я колдунья. Но я не ясновидящая. Но я же слышу! Как увидеть, как?! Он здесь, но я его не вижу!        Воин замер в растерянности, пока Йорунн в своём странном возбуждении пыталась донести до него что-то очень важное. Если бы подобные помутнения не случались у девушки раньше, то Асвальд бы решил, что она окончательно тронулась умом после падения с высоты, но всякий раз пробуждение её странной силы оказывалось довольно точным пророчеством. И всё же, что на этот раз? Что он должен увидеть?        Асвальд с трудом отвёл взгляд от нездорово сверкающих в темноте глаз ведьмы и осмотрелся. Свет тусклым столбом опускался до самого пола пещеры, оставляя чёткое пятно, вокруг которого темнота будто бы пожирала всё, что можно. Даже сидящую прямо перед ним Йорунн нельзя было разглядеть целиком. Воин выхватил из ножен меч, не обращая внимания на взвизгнувшую Йорунн, и попытался пустить солнечного зайчика до соседней стены. Блик проскользнул по камням на земле и мгновенно исчез, не пройдя и пяди от границы светового круга. Но так же не бывает! Да и почему крик не даёт эха в этом каменном мешке? Похоже, девушка была права — здесь прячется что-то злое, и оно не желает показаться.       Мужчина утёр проступивший от волнения пот и сбивчиво перебирал в памяти всё то, что ему от нечего делать рассказывала бабка, и что слышал от скальда при дворе конунга. Видеть. Кто может видеть то, чего не могут другие?        — «Те, кто видят сквозь горы и холмы»… *— пробормотал он, наткнувшись на какую-то мысль, и тут же ухватил Йорунн за локоть: — Кто хочет видеть эльфов и духов без их позволения, должен посмотреть у ясновидящего из-под левой руки…        Он был вполне уверен, что Йорунн могла бы видеть больше, чем простые люди, если бы трудилась над своим даром прилежнее или, хотя бы, верила в него, лентяйка. Тонкая дрожащая рука распрямилась от неожиданного захвата, и Асвальд сунул под неё голову. В следующее мгновение он увидел, что пещера была не такой уж и большой, и света для этого вполне хватало. Но никого, похожего на живого, среди серых валунов не было.        Позади раздался тихий металлический перезвон.        — Догадался, собака. — раскатилось эхом по пещере.        Асвальд кувырком рванулся вперёд из-под руки Йорунн и повернулся, выставив перед собой меч, уже догадываясь, что увидит. В этот же миг чары уже не смогли отводить глаза даже Йорунн, и прозревшая застыла, будто её с силой впечатали в землю: из темноты, перекатываясь по камням и невпопад перебирая лапами, на неё полз огромный чешуйчатый змей с головой рогатого ящера, похожей на те, что венчают штевни драккаров.        Дракон встал на дыбы, опираясь на длинный хвост, и вытянулся во весь свой рост. Рогатая голова на длинной шее, увитой золотой цепочкой, оскалилась множеством зубов и тут же метнулась к Асвальду. Воин успел отскочить в сторону и даже ударил по панцирю змея, но меч скользнул по чешуе, даже не оцарапав её. Туша грузно опрокинулась в неудачном прыжке на камни и заворочалась огромными кольцами, чтобы снова броситься на двуногую блоху. Пыль и булыжники полетели во все стороны, и Асвальд, не дожидаясь, пока Дракон развернется к нему пастью, и попытался оседлать его, но змей, будто почуяв, толкнулся назад, намереваясь впечатать воина в стену спиной и огрел его, тяжёлым, как бревно, хвостом. Асвальд покатился по полу, пересчитывая боками каждый камень на земле. Между тем, змей всё же выкрутился и, ярко сверкнув из дальнего угла своими зелёными глазами, стал переминаться из стороны в сторону, покачивая головой.        — Умная тварь. Но слабая! О, как приятно будут вязнуть мои зубы в твоём мясе!        Неприятный голос заполнял пещеру, но тварь не говорила, как люди — она только разинула пасть, пуская смрадный кислый дым и пузырящуюся слюну, а слова будто сами возникали в головах у людей. Асвальд попытался подняться на ноги, но дракон тут же изогнулся и снова по-змеиному кинулся к нему. На какое-то мгновение его зловонный зев навис над ним, обжигая руки воина срывающимися с зубов едкими каплями, и Асвальд понял, что другой возможности судьба ему не даст. А дракон медлил, упиваясь тем, как его колдовство наполняет мысли жертвы мучительными видениями собственного изуроданного тела, которое он будет с наслаждением пожирать. Хирдман стиснул зубы и, напрягая все силы, рванулся вверх, пытаясь прорубить нежную шею дракона, но дотянуться до неё Асвальд так и не сумел. Только бесцельно ухватился за золотую цепочку, что с неё свисала.        Едва только пальцы сомкнулись на её звеньях, дракон вдруг отпрянул назад. Наваждение сменилось истошным криком страха, больше похожим на шипение. Выпучив глаза, дракон забился на месте, хрипя распахивал пасть, а его длинный раздвоенный язык трепетал как драное полотнище на ветру. Почувствовав силу над едва не убившим его всего мгновение назад чудовищем, Асвальд хищно оскалился и торжествующей усмешкой легко перерубил цепь.        Золото под лезвием жалобно звякнуло и рассыпало во все стороны всплеск искр и света, озарившего всю пещеру до слепоты. Дракон взвыл, рванулся в сторону, опрокидывая Асвальда и, затихнув, исчез в лавине света.