Камень из легенды.

Рассказывает Борис. Когда мы ещё были в храме, произошло событие, о котором тогда никто не узнал. Я рассматривал разрисованную стену. Кошки на стенах манили к себе, завораживали взглядом пустых глаз. Вдруг краем глаза я заметил около стены какой-то странный предмет. Я поднял его. Это была выполненная из нефрита голова дракона. Челюсти у неё были раскрыты – дракон когда-то держал в челюстях кристалл. Такая древняя…она может дорого стоить…а ведь на починке техники много не заработаешь… Так, стоп. Эта голова – часть храма, её нельзя забирать отсюда. Но искушение было велико. Мысли о том, чтобы забрать ценный минерал, заполонили голову. Я оглянулся на учёных. Нет, они увлечены своим рассказом, не видят меня. «Будь что будет», - подумал я и запихнул резной кусок нефрита в рюкзак. После этого и началась та лавина. Утром я проснулся от яркого солнечного света, бившего в окно. Было уже, наверное, в районе десяти, если не одиннадцати. Точного времени я определить не мог, так как то, что я определил как подвешенные к потолку часы, не имело стрелок, к тому же было многогранником, состоящим из двенадцати правильных пятиугольников, тридцати квадратов и двадцати треугольников. В каждой из вершин фигуры сходились треугольник, пятиугольник и два квадрата. В энциклопедиях эта фигура гордо называется «ромбоикосододекаэдр». Если вам действительно хочется посмотреть, как выглядит эта штука, возьмите энциклопедию. Или просто представьте, что часы были ну очень странной формы. То на одной, то на другой их грани периодически вспыхивали какие-то символы, которые я был не в состоянии прочитать, поэтому я быстро оставил попытки узнать точное время. На журнальном столике был оставлен поднос с едой. Вполне, кстати, обычного вида. Это сильно меня обрадовало, так как после вчерашних приключений я был голоден и не хотел бы знать, чем кормятся местные жители. - Хорошо, с голоду не умрём, - вслух подумал я, - очевидно, наши новые знакомые встали намного раньше. - Может, подождём их? – предложила проснувшаяся сестра, - а то как-то не очень хорошо получается. В комнату быстрым шагом вошёл Тимур, оглядываясь в поисках кого-то. Он мельком глянул на часы (в отличие от меня, он явно понимал, что это часы и что они показывают), потом обернулся к нам. - А вы чего не едите? Остынет же! - А вы… - начал я. - Это специально для вас приготовлено, - объяснил Тимур, ещё раз оглянулся и с фразой: «Да где же этот…», вышел из комнаты. - Какого же «этого» он имел в виду? – поинтересовался я. - Понятия не имею, - откликнулась Лена, - но думаю, кто бы он ни был, он скоро появится. Она не угадала. Мы прождали несколько часов. От безделья я задремал. Неожиданно прямо над ухом раздался голос: - Просыпайтесь! Пора! Я аж подскочил от неожиданности. Максим стоял рядом с серьёзным и решительным видом. - Мне пора, - негромко проговорил он. - Замечательно, - сказал я, вставая с дивана, - а мы тут причём? - Помните, я говорил: поможете мне с культурой и отправитесь домой? Проводите меня до пункта отправки. Так надо, чтобы вас домой без проблем доставили. - Ладно, - покорно согласился я, разбудил сестру и поплёлся следом за Максом. Мы прошли через узкие коридоры на улицу, завернули за угол и неожиданно оказались в другом здании с высоким куполом, полупрозрачными стенами с нанесёнными на них записями, и стеклянным полом. Было видно, как этажом ниже группа молодых котов отмывает какой-то диковинный агрегат, умудряясь при этом одновременно ругаться, кричать друг на друга и обмениваться шутками. В воздухе сильно пахло хлором. Вместе с Максимом мы подошли к огромным металлическим дверям. Медленно, без единого звука, ворота разъехались в разные стороны. За ними оказалось круглое помещение с гладкими металлическими стенами. В центре стояла капсула, похожая на те машины, что мы видели на улице, но только больше. В хвостовой части аппарата были проделаны узкие прорези, через которые наружу пробивался неяркий свет, идущий от какого-то прибора. Сверху, из динамиков, слышались голоса, похоже, спрашивавшие о чём-то, потому что после каждого потока слов из динамика Максим отвечал им в микрофон, висящий в нише около двери. Наконец он закончил переговоры и обратился к нам: - Ну, что, друзья, добро пожаловать в путешествие. - Что? – я ещё не до конца сообразил, что происходит, - какое путешествие? Ты говорил, поможем с культурой, и нас отправят домой! А уж если мы тебе друзья, то с друзьями так не поступают! Металлические двери за спиной бесшумно закрылись. - Говори-и-ил? – протянул Макс, - Да, говорил. Но помогать мне вы можете и в путешествии. Залезайте в капсулу. - Да ты совсем, что ли? – рявкнул я, - Никуда я не полезу! - Я тоже! – согласилась сестра. - Как хотите, - с этими словами Макс подошёл к узкому, едва заметному проходу около двери и нажал кнопку. В стене раскрылись небольшие двери – это оказался лифт. Максим шагнул в кабину, двери начали закрываться. Мне вдруг пришла в голову мысль, что если он уедет, мы отсюда не выберемся. - Стой, подожди! – крикнул я ему, - мы идём с тобой. Он усмехнулся и поставил ногу в белой кроссовке между закрывающимися дверями. Мы проскользнули внутрь лифта, пока он не передумал. Казалось, прошла всего одна секунда, а мы уже были наверху. Макс прошёл с нами в какую-то тёмную комнату и остановился около длинного аппарата, протянувшегося от одной стены до другой. - Это вершина нашей науки, - проговорил он, обращаясь к нам, - прибор способен вычислить положение любого предмета во Вселенной и перенести нас туда. Нужно только указать, какой именно предмет или его часть нам могут быть нужны. - И как же ты укажешь ему? – без особого интереса спросила Лена, - Ведь ты сам говорил, что ваш Кристалл не какой-нибудь кирпич. - Верно. Смотри, - И он достал из сумки свиток, отодвинул в приборе стеклянную панель, положил свиток под стекло и включил подсветку. Я увидел, что на листе пожелтевшей от времени бумаги изображены разные линии и фигуры. По правде говоря, рисунки напоминали чертёж неумелого школьника, рисующего квадраты циркулем, круги угольником, а линии транспортиром. Максим нажал кнопку на клавиатуре стоящего рядом компьютера. Над стеклом поднялось и зависло в воздухе объёмное голографическое изображение, очень похожее на настоящее. Изображение представляло собой красивый, очень необычный камень. Сам камень, в зависимости от того, с какой стороны на него смотрели, принимал самые разные формы и словно бы шевелился, но внутри него выделялись четыре чёткие, геометрически правильные части. Каждая из них была окрашена в свой цвет: первая - нежно-зелёная, как молодые листья или трава. Вторая отливала всеми оттенками голубого и синего, словно перетекала и двигалась. Третья часть горела настоящим огнём, становилось страшно, как бы этот огонь не вылился оттуда и не сжёг всё вокруг. Четвёртая часть была прозрачной, будто стекло. В центре кристалла они сливались, излучая яркий белый свет. Этим зрелищем мы любовались недолго. Сверху опустились несколько чёрных непроницаемых панелей, которые скрыли от нас голограмму. Экран компьютера замигал. - Параметры заданы, - удовлетворённо проговорил наш спутник, - идём. Мы спустились вниз, к капсуле. Я уже смирился с мыслью, что нас забросят неизвестно куда. Максим тоже не выглядел особо весёлым. - Это будет очень сложно? – спросил я, сам не понимая, какой ответ надеюсь получить. - Внутри капсулы жить не сложнее, чем в обычной квартире. А всё управление я возьму на себя. Разве только будет тесновато…, - он вздохнул, - а вот что ожидает нас за пределами этой машины – остаётся только гадать. Откуда-то из-под купола здания высунулся один из работников, взглянул на нас и неожиданно, а главное, громко, заорал: «Хана!» - Что-о?! – Лена аж подпрыгнула, - ещё не улетели, а уже хана? - Нет, - проводник засмеялся, - на здешнем языке это значит, что всё готово, и больше ничего. Если бы знал тогда этот работник, насколько он был прав! Макс подошёл к машине, провёл рукой по гладкой стенке. Откатилась в сторону невидимая до того дверь. Надо сказать, что когда мы вошли внутрь капсулы, я немного опешил. Внутри корабль оказался намного больше, чем снаружи. Даже удивительно, как такое большое пространство смогли уместить в относительно маленькую капсулу. Вся внутренняя часть аппарата была условно поделена на две части. Ближе к хвосту располагались жилые помещения, действительно напоминавшие привычную квартиру с металлическими стенами, полом и потолком. Почти половину носовой части занимала панель управления. Широкая, изогнувшаяся вдоль носа корабля, с множеством разных кнопок и рычагов. Перед ней кресло пилота, поставленное на специальные рельсы, чтобы не вставать каждый раз, когда нужно дотянуться до дальней кнопки. Почти вся носовая часть корабля была прозрачной, обзор оттуда был лучше, чем можно было предположить. Когда сидишь в кресле и смотришь в это огромное окно, кажется, будто стен корабля не существует и пространство охватывает тебя со всех сторон. Максим сел в одно из трёх кресел перед панелью управления и велел нам занять два других места. Затем нажал на какую-то кнопку. Хвостовая часть аппарата начала раскрываться, наподобие цветка, оттуда забил яркий белый свет. Прозрачное окно начало закрываться тёмной плёнкой. - Советую закрыть глаза, - небрежно заметил пилот, - при старте возникает свет, который может вызвать ожоги глаз. Защитный экран частично задерживает этот свет, но совсем уберечься от него нельзя. Я, к сожалению, не был готов к старту, и зажмуриться не успел. Когда, наконец, боль прошла, и перед глазами всё перестало плыть, я услышал насмешливый голос Макса: - Я предупреждал… Больше он, к счастью, ничего не успел сказать. Аппарат рванулся с места, словно прыгнул. Я быстро закрыл глаза, Лена сжалась в своём кресле. Только наш спутник сидел спокойно, с таким видом, словно он летает на такой штуке по двадцать раз в день. Сначала мы на страшной скорости помчались вперёд, потом вбок, вверх, зависли на месте и полетели вниз в свободном падении. Наконец скачки прекратились, и мы перешли в относительно спокойную фазу движения. Пилот отвернулся от панорамного окна. - Пока аппарат окончательно настраивается, можно передохнуть, - проговорил он. - В смысле? – переспросила Лена, - мы же вроде ничего не делали. - Это вы ничего не делали, - ответил Максим, - а я направлял эту штуковину, чтобы мы не сбились с курса. Руки у него действительно чуть подрагивали. Он немного помолчал, а потом заговорил вновь: - А теперь я должен рассказать вам о самой замечательной части нашего путешествия. - Будет ещё замечательнее? Куда уж лучше, - отозвался я. - Лучше некуда, - заверил он, - но всё-таки я расскажу. Мне ничего не осталось, как слушать. - Дело в том, что когда Кристалл разрушился, наши учёные стали изучать природу его разрушения. И выяснилось, что это явление связано с лавинами в храме. В результате других исследований они вывели теорию, неподтверждённую, но неопровержимую… - он сделал паузу. - Это как – неподтверждённую, но неопровержимую? Даже звучит страшно, - фыркнула Лена. - Нет, вовсе нет, - с ласковой улыбкой продолжал рассказчик, - Мы должны быть осторожными, чтобы никого не убить в прошлом. Среди наших предсказателей ходит легенда о металлических воинах, которые убивают народ, за то, что мы не уберегли камень. Говорят, что в случае убийства в прошлом они уничтожат всё. Всё, не оставят даже чёрных дыр. Учёные им верят, потому что в отличие от людей, наши предсказатели не ошибаются никогда. Улыбка пропала с его лица, он так посмотрел на нас, что я понял: это не шутка. Более того, я поверил ему. - А что надо делать, чтобы избежать этого случая? – растерянно пробормотал я. - Постараться быть незаметными. Осторожными. Желательно смириться с моим присутствием. И главное – что бы ни случилось, что бы ни пытались сделать с вами – вы не должны убивать, - с этими словами он поднялся и ушёл в хвостовую часть, по пути добавив, - отдыхайте. Мы тут ещё часа четыре крутиться будем.