Камень из легенды.

Рассказывает Михаэль. Я открыл глаза и огляделся. После передачи воспоминаний голова кружилась, но я надеялся, что узнав правду, Борис поймёт, что притащить их сюда было необходимо. Я встал и направился к выходу, намереваясь отыскать свой корабль или то, что от него осталось. Но тут сильная рука схватила меня за глотку и прижала к стене. Нет, видимо он не понял. - Так вот что ты задумал?! Тебе плевать на нас и наши жизни! Ты всё это делал ради своих драных котов?! Ради бедной несчастной кошечки, которая умирает от царапинки?! Ради какого-то серого кота, которого уже, небось, разодрали на части эти железки?! Если бы нас убили в этом путешествии, ты бы и ухом не повёл! Мы же твои орудия, пешки! - Ты знаешь, что это неправда! – прохрипел я, пытаясь вырваться. – Сколько раз я спасал тебе жизнь! - Полагаю, это тоже была часть твоего спектакля. Войти в доверие, спасать жизнь, сделать нас обязанными тебе…а когда мы станем тебе не нужны, просто улететь на корабле, бросив нас! Я не знал, что ответить. С одной стороны, это было неправдой, я бы не смог их бросить, оставить в беде. С другой – пока они больше мешали мне, чем помогали. - Я… - слабо вырвалось у меня из горла, но Борис не стал меня слушать и потащил сестру за собой к выходу. Они направлялись к тому месту, где я оставил корабль. Я не был уверен, что бог смерти вернул его нам, но побежал за ними, оставаясь позади. Мне хотелось знать, что они будут делать. Машина действительно стояла на прежнем месте. Борис уже затаскивал Лену туда. Я схватился за голову. Неужели он действительно попытается вести аппарат сам?! Для этого нужна минимум пара лет непрерывной тренировки! Тут корабль затрясся. По бокам открылись щитки, закрывающие оружие, поверхность капсулы начала мерцать, как новогодняя гирлянда, из открывшихся отверстий за двигателем потянулись витые канаты. Понятно, что Борис, пытаясь привести в движение корабль, жал без разбора на все кнопки. Затем капсула вернулась в обычное состояние и медленно заскользила по поверхности песка, описывая большой круг. Двигатель излучал волны голубого света. Я запаниковал. После третьего круга корабль перейдет в другое измерение, туда, где находится последний кристалл. И они останутся там, а я даже не смогу им помочь. Этого я допустить не мог. Тут я сообразил, что за несколько секунд до перемещения двигатель выключится и не будет работать до тех пор, пока машина не прибудет на место назначения. Если в этот момент я успею протиснуться в двигатель, а потом выпрыгнуть оттуда, то сумею попасть в другой мир вместе с Борисом и Леной. Если я все правильно рассчитал, то не изжарюсь в угольки и не превращусь в фарш. Я вошёл в полосу оставляемого двигателем света. Кожу тут же неприятно защипало, под этим светом нельзя оставаться долго. Я побежал, на бегу превращаясь в феникса – единственную птицу, способную догнать разгоняющийся корабль. Второй круг я фениксом пролетел следом за машиной, а в конце третьего рванулся прямо в закрывающийся двигатель, в последний момент сменив обличье на воробья. Хвостовая часть машины закрылась окончательно, погас свет, идущий от двигатель. За решеткой, которая начиналась в нескольких сантиметрах от меня, что-то мерцало и пульсировало. Я поглядел на табло двигателя. Они нужны для того, чтобы облегчить работу мастеров, устраняющих неполадки. На таких экранах обычно выводится информация о двигателе и неисправностях. Но сейчас на нём высвечивалось только «Две с половиной минуты». Я внутренне вздохнул (в обличье воробья особо не повздыхаешь) и принялся отсчитывать две с половиной минуты. После этого двигатель запустится вновь. И я должен буду успеть выпрыгнуть. Сейчас здесь было холодно, но скоро здесь будет примерно так же холодно, как в жерле извергающегося вулкана. Через некоторое время свет за решёткой начал пульсировать сильнее и ярче, а температура стала повышаться. Неужели я просчитался? Я стал биться о стенку, которая должна была бы открыться, но все было бесполезно. Где это видано, чтобы воробей сумел пробить металл? Свет становился всё ярче, металл – горячее, и когда я уже думал, что так и зажарюсь тут, хвостовая часть вдруг раскрылась. Я не столько выскочил, сколько выпал оттуда, на лету меняя обличье на феникса, а затем на менее экзотическую птицу – сокола. Я оглянулся на корабль. Двигатель всё ещё излучал синий свет, хотя он должен был уже смениться белым. Это был признак неисправности. Не успел я подлететь и разобраться, что не так, как корабль ухнул вниз, а затем, мечась, словно сумасшедшая ласточка, стремительно понёсся к реке. Я помчался за ним, но тут что-то словно сковало мне крылья, а затем я услышал знакомый звук. Кристалл! Он зовёт меня! Я всегда слышу его голос, хотя люди его не слышат. Да и кошки не все. Я метнулся в сторону голоса, но тут раздался оглушительный всплеск, и корабль исчез из виду. По воде расходились гигантские круги. «Ладно, корабль герметичен, они не захлебнутся, выбраться не смогут и мешать мне не будут», - подумал я и направился туда, куда меня звал камень. Я найду его. А потом вернусь и соберу Кристалл. Сначала, конечно, достану из-под воды корабль и освобожу «асов пилотирования». А пока им безопаснее там, где они сейчас находятся. Я ещё раз изменил облик на небольшую серую птичку и слетел вниз, на крышу стоявшего поблизости здания. Отсюда я видел город, стоящий на берегу реки. Судя по его виду, корабль занёс нас в средневековье. Много деревянных зданий, узкие улочки, шум, гам, грязь…одежда горожан тоже не современная. Мне стало жутко. Если нас действительно занесло в средневековье, то будет и инквизиция, и охота на ведьм…А если меня поймают, то тут же объявят колдуном. Что, в общем-то, недалеко от истины. Я слетел на землю, превратился в змею, чтобы удобнее было ползти по немощеным улочкам, и пополз туда, куда меня звал камень. Полз я долго, стараясь быть незаметным, сжимаясь от громких воплей и ругани и уворачиваясь от ног, грозящих наступить на меня. Вдруг я почувствовал волну энергии. Это мне очень не понравилось. Во-первых, потому, что эта энергия полностью перекрыла зов камня. Во-вторых, я не мог противиться этой волне и пополз прямо туда, откуда она исходила. Я даже не понял, как оказался в крохотной душной каморке, где сидела странная женщина. Я слышал, что ведьмы бывают страшные только в сказках. Так вот, это неправда. Эта женщина определённо была колдуньей, иначе бы я сюда не попал. И неприятных черт ей вполне хватало. На вид ей было лет девяносто, причём я готов был поклясться, что она и в молодости не была красавицей. Её лицо было в пятнах, шрамах и следах от ожогов. Пальцы были костлявые и длинные, прямо как у Миктлантекутли. Глаза женщины были блёкло-зелёного цвета. В копне спутанных длинных чёрных волос не было ни одного седого волоса, что делало её вид ещё более пугающим. Она подняла глаза от старинного свитка, который читала, и взглянула на меня. - Интересно… - проговорила она, подхватила меня пальцами, оглядела, но, очевидно, не нашла ничего интересного. Однако, вместо того, чтобы отпустить, она положила меня на полку и опять углубилась в чтение. Я старался лежать неподвижно, слыша приглушённый голос камня. Удрать я не мог - женщина часто отрывалась от свитка и смотрела на меня. Я притворялся полумёртвой рептилией. И ждал, что она уснёт. Но она всё сидела, уставившись в свиток, и я не заметил, как сам уснул. А проснулся от воплей страха и ярости. На моих глазах какие-то люди, (то ли воины, то ли ещё кто) волокли женщину к двери, а она билась и упиралась. Люди сгребали её свитки, книги и вещи, что-то крича. В какой-то момент я стал понимать их крики. Память услужливо подсунула мои знания древних языков. Они кричали: «Ведьма! Богохульство! Сжечь всё!». Один из воинов схватил и меня и швырнул в мешок со словами: - Её гадюка. Тоже сжечь! Мне стало так страшно, что я не обратил внимания на наваленную на меня груду вещей. Сожжения на костре я не боялся. Я боялся того, что произойдёт, если инквизиция поймёт, что я не горю… От страха и переживаний я просто отключился. Сколько длилось это состояние, я не знаю. Но, должно быть, долго, ведь ту женщину наверняка допрашивали, пытали перед казнью. Как бы то ни было, но очнулся я перед самым сожжением. Меня вместе со всеми вещами ведьмы подтащили к костру. Слышно было, как инквизитор что-то кричит собравшейся посмотреть на казнь толпе. Он рассказывал обо всех прегрешениях, которые совершила эта женщина, а потом открыл мешок и принялся кидать в огонь её книги и свитки. А затем и меня. Я даже не успел рассмотреть ничего вокруг, просто оказался в костре. Не спорю, мне было не очень приятно лежать на горячих углях, но языки пламени вреда мне не причиняли. Страшнее было слышать вопли сжигаемой и рёв толпы. Я свернулся клубком, надеясь, что пепел и угли скроют меня до того момента, когда все разойдутся. Тогда я, может быть, сумею сбежать. Вдруг сквозь огонь я почувствовал чей-то взгляд. Один из инквизиторов, наблюдавших за зрелищем, смотрел прямо на меня. Я затаился и старался не двигаться. Он отвернулся, но я чувствовал неладное… Через какое-то время кошмарное зрелище кончилось. Я лежал под слоем пепла, ожидая, когда разойдётся толпа. Когда на площади почти никого не осталось, к пепелищу подошёл тот самый инквизитор. Он огляделся по сторонам и щёлкнул пальцами, бормоча что-то. Тут же его облик начал меняться. На нём появился драный коричневый плащ. Сам он на глазах постарел. Волосы, бывшие темными, поседели, как и спутанная длинная борода. А в голубых глазах появилось странное, безумное выражение. Я попробовал уползти, но старик приложил мне ко лбу палец, и я отключился, не успев ничего понять. Я очнулся в сыром, холодном помещении. Повсюду – на полу, на полках, больше похожих на каменные выступы, на каменных столах – стояли пыльные стеклянные колбы с пугающим содержимым. Часть его была пролита или просыпана на пол. И среди этого хаоса я чувствовал вещество, опасное именно для меня. Я огляделся, пытаясь понять, есть ли здесь это вещество в чистом виде. И ещё я слышал зовущий меня камень. Его зов был в сто раз сильнее, чем когда я услышал его первый раз. Но разглядеть что-либо в помещении, где царил полумрак, было невозможно. Неожиданно раздалось хриплое карканье и в меня впились чьи-то когти. Я всё ещё был змеёй, поэтому мог только испуганно шипеть. - Оставь его, - раздался из темноты хриплый голос. Около меня клацнули о каменный пол чьи-то когти, как мне показалось, птичьи. Я посмотрел по сторонам и действительно увидел старого и невероятно облезлого ворона. Он не был настроен дружелюбно и явно примеривался раздробить мне череп. Из темноты выступил старик - инквизитор. Для старика он двигался с невероятным проворством и, казалось, замечал любую мелочь, самое лёгкое движение. В руке у него был резной деревянный посох. Старик навис надо мной, сверля меня взглядом. - Ну, прими свой настоящий облик, - проговорил он тоном, не подчиниться которому было невозможно. Всё же я попробовал схитрить и превратился в человека. Незнакомец зло оглядел меня. - Это не твоё лицо, - прошипел он. - С чего ты взял? – как можно более спокойным тоном ответил я. Он подошёл и дотронулся посохом до моего плеча. Как же я не люблю, когда раскрывают мою кошачью сущность… Затем он отошёл к дальнему краю стола и принёс оттуда накрытый чёрной тканью предмет. - Уж не за этим ли ты пришёл? Все чародеи, которые приходят ко мне, на самом деле приходят именно за ним… Старик снял ткань с предмета, и у меня перехватило дыхание. Предмет представлял собой подставку из дерева и тонких золотых проволочек. Хотя конструкция и казалась хрупкой, я чувствовал, что её вряд ли сможет уничтожить даже ядерный взрыв. Проволочки поддерживали капсулу из совершенно прозрачного хрусталя. А в капсуле находился камень. Он был зелёным, зеленее травы, зеленее молодых листьев. Он, казалось, шевелился в своей стеклянной тюрьме, дышал…это был тот самый камень, что я искал. Но мне не удалось толком рассмотреть его. Черная ткань снова скрыла от меня артефакт. Незнакомец гадко оскалился. - Всех чародеев, которые приходили за ним, уже нет в живых. Я забрал их силу и жизнь и, благодаря этому, жив до сих пор. Но ты – особенный. Твоей энергии хватит, чтобы зарядить этот камень. И тогда я не только заберу всю твою силу, но и верну себе молодость и буду жить вечно! Я едва не задохнулся от ярости. Он собирается использовать Кристалл, источник света и жизни, в таких пакостных целях! Да пусть подавится моей энергией! Тем более, что отобрать он её не сможет, пока не отнимет мою жизнь! А уж я за себя постою, он может не сомневаться! Я и не заметил, что высказал это вслух. Старик расхохотался. - Посмотрим, как ты запоёшь потом, - прошипел он и, указав на дверь, приказал: - Шагай! - Зачем? – пожал я плечами. Но тут же в спину мне уткнулся острый наконечник посоха. - Если не хочешь быть переложенным по кусочкам, шагай сам! Пришлось подчиниться. Меня вывели в узкий холодный коридор и, проведя несколько метров, втолкнули в огромный зал с высоченным потолком. Интересно, для чего этому колдуну могла бы понадобиться такая комната. Мой провожатый, которого я уже, наверное, убил бы, если бы не табу, взмахнул посохом. И через мгновение я был посажен на прочную цепь с ошейником. Старик повернулся и захлопнул за собой массивную деревянную дверь. Щелкнул замок. Я сел, бессильно привалившись к стене. В другое время я бы разорвал цепь, сжёг дотла дверь… Но теперь я слишком устал и был растерян. Беспокойство за товарищей, которые по моей вине оказались под водой, сожжение на костре, пугающее место, где я оказался теперь… И как знать, насколько я здесь задержусь. Ну и скотина же я! Как я мог быть таким самоуверенным и считать себя лучшим только потому, что сильнее? Мне было очень холодно, а для того, чья стихия – огонь, нет ничего хуже, чем холод и сырость. Но сдаваться было рано, и я попытался успокоиться и подумать, как выбираться. Во-первых, комната. Очень большая, тут свободно могла бы летать даже большая птица. Кроме того, один из больших камней в стене похож на дверь. На нем нацарапан кривой знак, похожий на череп. Да и цепь не позволяла мне свободно перемещаться по залу, хотя была достаточно длинна. И ещё я успел убедиться, что стены полностью блокируют любой звук и любую магическую энергию. С одной стороны, это было плохо – неоткуда было ждать помощи. С другой – я мог делать практически всё, что мне заблагорассудится, не опасаясь, что старик почувствует моё колдовство. Во-вторых, меня беспокоило то, что судя по колбам и приборам, что я успел заметить, старик был алхимиком. А от своего учителя и старших магов, я знал, что они очень опасны. Их заклинания, подкрепленные химическими соединениями, могут убить любого волшебника. Кроме того, алхимик может узнать, какое вещество, которое блокирует энергию чародея. А ведь у каждого чародея оно своё. У кого-то это золото, кто-то не потерпит рядом с собой ни крошки серы, а некоторые вынуждены полностью отказаться от деревянных предметов в своём окружении. Мне нужно быть невероятно осторожным, чтобы этот негодяй не вычислил опасного для меня вещества…а ведь оно точно было у него, я ведь его почувствовал. И, в-третьих, хотелось бы знать, где я нахожусь. Ведь в средневековье настоящему алхимику тяжело было бы укрыться от инквизиции. Разве что глубоко в подземельях, как это делают жестокие шаманы горных племён в нашем мире. Судя по холоду, это предположение было правильным. Но неужели у старика нашлись силы прокладывать все эти ходы? Ведь когда меня вели к месту заточения, я успел увидеть много других ходов, этакий подземный лабиринт. Нет, видимо, здесь скрывалось не одно поколение магов. А все эти комнаты были их жилищами. И мне не выбраться отсюда так просто. «Надо подождать», - думал я, укладываясь поудобнее на каменном полу. Подождать хотя бы до завтра, выяснить, какие трюки приготовил для меня новый знакомый, и подумать, как незаметнее выкрасть камень. Да, и ещё надо бы узнать, как устроены эти подземелья. С такими мыслями я и уснул. А проснулся от странного скрежета. Похожий на дверь камень отъезжал в сторону. Из открывшегося проёма на меня со злобой посмотрели красновато-бурые глаза. Прежде, чем я что-то смог понять, существо, хлопая крыльями, взвилось под потолок и оттуда налетело на меня. Я едва успел понять, что это был грифон. Он схватил цепь и стал подтягивать её к себе, чтобы добраться до меня. Я пытался зацепиться за каменный пол, но только обломал себе когти. И вот, когда грифону осталось всего один раз дернуть цепь и схватить меня, он допустил ошибку. Подхватив металлические звенья, он дёрнул их к себе с такой силой, что цепь оборвалась, а я взлетел в воздух и шлёпнулся прямо ему на холку. Это привело хищника в бешенство, и он принялся скакать, то взмывая к потолку, то катаясь по земле, и при этом хрипло крича. Мне уже приходилось иметь дело с грифонами, хотя и не такими большими, я знал, что надо удержаться на загривке монстра до конца. «Когда он поймёт, что не может от меня избавиться, то, возможно, признает лидером», - думал я. Но грифон неожиданно заложил крутой вираж от потолка вдоль стены, и я скатился с его гладкой спины. Чудовище опять бросилось на меня, и я решился использовать магию. По стенам темницы стало расползаться пламя. Зал начал накаляться. Ещё больше разозлённый огнём грифон зарычал и бросился на меня. Пока он летел, я собрал языки пламени в один клубок и швырнул его в чудовище. Я хотел, чтобы огненный шар не убил его, а только припугнул или обжёг. Ведь убивать я не мог. Но огненный клубок отскочил от стены и угодил прямо в голову зверю. Я был готов к тому, что грифон умрёт, а за мной придут железные воины. Но этого не произошло. Огонь окутал грифона, прокатился по нему, не причинив вреда, и медленно угас. Вся шкура и перья животного покрылись трещинами, но оно, казалось, не почувствовало этого. И не выступило даже капли крови. Я подхватил цепь и бросился к противнику. Вскоре зверь лежал на полу со связанными цепью лапами. Я выбрался из-под тяжёлого извивающегося тела, и сел рядом с ним. Осторожно заведя коготь в трещину на теле грифона, я подцепил и оторвал от его шерсти кусок странного коричневого лака, покрывавшего шерсть зверя. Шерсть под ним оказалась мягкой, жемчужного цвета. Да и грифон странно обмяк, перестал биться, почувствовав, что с него снимают этот панцирь. Тогда я понял, в чём причина злобы и странного поведения зверя. Грифоны сами по себе ни на кого не нападают и живут очень обособленно. Но когда животное хотят приручить, его ловят и обмазывают особым веществом. Оно застывает, словно панцирь, и влияет на самого грифона – он становится более покладистым или наоборот, агрессивным. А если корку счистить, то он снова станет таким, как был. И ни за что не причинит вреда тому, кто его очистил. Грифон старательно пытался перегрызть цепь, а я осторожно снимал коричневый лак, стараясь, чтобы меня не достали клювом. Чем больше вещества я отдирал, тем спокойнее становился зверь, а под конец он даже потерся о меня головой, и я развязал ему лапы. Грифон встал, отряхнулся и огляделся. Некоторое время он стоял неподвижно, прислушиваясь к чему-то. А затем вдруг схватил меня за шиворот клювом, поволок в угол и принялся закидывать мелкими камнями, да ещё и чуть не придавил собой. Я подумал, что это очередное проявление агрессии и уже приготовился было хлестнуть зверя языком пламени, но тут послышался скрип открывающейся двери. Я тут же затих, прислушиваясь. Вошедший алхимик оглядел зал и подошёл к своему питомцу. - Ну, как тебе новый корм? Зверь хрипло закаркал в ответ. - Ага, понравился! Значит, я могу больше не мазать тебя составом. Злость уже глубоко засела тебе в голову, и никаких дополнительных средств больше не нужно. Он повернулся и вышел, захлопнув за собой дверь. Грифон ещё немного выждал, а затем поднялся на ноги и лапой ткнул меня в бок, призывая встать. Я поднялся, отряхнулся и посмотрел на нового друга, думая, что делать дальше. Тот сердито клюнул цепь. Я тронул надетый на меня ошейник и попытался его расплавить, хотя сил на это у меня уже почти не было. Однако металл довольно легко поддался, и скоро я уже отшвырнул в сторону остатки цепи. Грифон повёл меня к двери, из которой появился. Там, в крохотной комнатке, оказалось свитое из соломы гнездо. Мой товарищ забрался туда и вопросительно заурчал, словно приглашая меня присоединиться. Я улёгся рядом с ним, он накрыл меня широким крылом и подгрёб ближе к тёплому животу. Я наконец-то согрелся и сам не заметил, как задремал. Грифон стал моим единственным другом в этом страшном месте. Он не оставил меня, даже когда я сумел подчинить себе другого, куда более опасного и необузданного зверя…