Камень из легенды.

Рассказывает Михаэль. Весь следующий день я провёл вместе со своим новым товарищем. Один раз он куда-то исчез из гнезда, а вернулся с каким-то небольшим зверьком, которого я так и не смог опоздать. Всё мясо я оставил грифону. В конце концов, он был намного больше и не обладал практически никакой энергией, а, следовательно, больше нуждался в еде. Я же точно знал, что протяну без еды около месяца, и это не причинит мне вреда. Все мои мысли занимал кристалл. Я поделился с грифоном своими размышлениями насчёт того, как лучше было бы выкрасть артефакт. К моему изумлению, он, выслушав мои идеи, показал мне, что мы должны вернуться в тот зал, где произошла наша встреча. Я последовал за ним, не понимая, что он хочет мне показать в абсолютно пустой комнате. Однако грифон уверенно направился к стене, и, цепляясь когтями за неровные камни, полез под самый потолок. Там он отодрал от стены небольшой камень и быстро слез вниз, уступая мне место. Я влез по стене наверх и выглянул из открывшегося окошка. За ним я увидел комнату, в которую меня притащил алхимик. Теперь тут было немного уютнее, тускло горели свечи. А хозяин сидел за столом, листая очень толстую и древнюю книгу. Он что-то тихо рассказывал своему любимому ворону. Я стал вслушиваться в его слова. - …И тогда вечность унесёт его жизнь, но энергия и так вечна, она сохранится. Мы заберём её и станем сильны, как никогда! Я похолодел. Они говорили обо мне. Теперь я весь превратился в слух. - А если мне удастся приручить еще и её, - он тронул какую-то запечатанную колбу, - то я стану повелителем мира! Мне было всё равно, кого он собирается приручать. Быстро заткнув отверстие в стене вынутым камнем, я скатился вниз. Надо было что-то делать. Каким-то образом этот негодяй узнал, что грифон не убил меня! Мой пернатый друг сидел рядом, нетерпеливо перебирая лапами. Он, чуя моё волнение, тоже начал нервничать. Я потрепал его по шее. - Слышал, о чём он говорил? Ответом мне было взволнованное урчание. - Видимо, ты не мог съесть меня без остатка. Одежда там, косточки… Да, плохо мы притворились. Он знает, что ты не убил меня. И теперь зол на нас обоих. Понимаешь? Кивок. - Согласен мне помочь? Но это опасно. В ответ грифон хрипло закаркал и захлопал крыльями. Ясно было, что за мной он пойдёт куда угодно. Да и смысла оставаться здесь для него теперь не было. - Хорошо! – я зашагал к стене зала, противоположной двери. – Я открою выход. Ты выбежишь и ворвешься к алхимику, покрутишься на месте, что не побьёшь – опрокинешь. Потом что-нибудь стащишь и убежишь. Они сначала погонятся за тобой. Мне нужно пять минут. Потом постарайся оторваться от них, спасайся, а они пусть гонятся за мной. Грифон недовольно прищурился. Он дал мне понять, что понял, но ему это не нравилось. Но вроде бы согласился. Первым делом надо было изменить облик. Это было несложно. Спустя пару секунд грифон с любопытством смотрел, как вместо меня перед ним оказалась большая птица со сверкающими перьями. В новом обличье я взвился под самый потолок, а затем спикировал оттуда на дверь. Серебристые перья полыхнули пламенем. Феникс ударился о твёрдую деревянную поверхность, перья неожиданно погасли. Дверь содрогнулась, но устояла. Очевидно, она была пропитана составом, устойчивым к магическому огню. Тогда я стал летать по всему залу, пронзительно крича. Крик феникса обладает, может быть, даже большей силой, чем его огненные перья. Он пробивает гранитные стены, а враги, услышав его, навечно лишаются слуха. Феникс, конечно, может и исцелить своим голосом, но сейчас исцелять мне было некого. Сейчас от крика фантастической птицы дрожали стены, а потолок ходил ходуном. Через мгновение дверь рассыпалась в щепки. Прежде, чем алхимик успел что-то предпринять, грифон выскочил в открывшийся проход и метнулся к двери в лабораторию. Я увидел, как он прыгает на плечи старику, на полки с реагентами, опрокидывает их, как комната заполняется едким дымом и вспышками. Через мгновение мимо меня промчался грифон с дымящейся шерстью, обезумевший алхимик, а вслед за ним взбесившийся ворон. Все были так поглощены погоней, что меня, естественно, никто не заметил. Я вылетел из зала и бросился сквозь дым в лабораторию. Камня на столе не было. Зато была чёрная колба, которую старик брал в руки, и книга, которую он читал. Я успел заметить, что на странице был изображён какой-то странный и страшный зверь, которого мне толком и не удалось рассмотреть. Но кристалла не было! И вот, когда отведённые мне пять минут уже подходили к концу, я заметил замаскированный камнями узкий проход в стене. С трудом я протиснулся туда и обнаружил знакомую, затянутую чёрной тканью подставку. Содрав ткань и крепко ухватив лапами конструкцию, я бросился наутёк, опрокинув на лету фальшивую стену, прикрывавшую проход. По раздававшимся в коридоре голосам я понял, что меня уже ищут, и помчался в противоположную от них сторону. Лететь было тяжело, подставка тянула вниз, но другая птица вообще бы не подняла её. Крылья чиркали по стенам туннеля, я едва не падал, но топот сзади заставлял меня лететь все быстрее. Вдруг что-то сильно ударило меня по голове, в меня вцепились чьи-то когти. Это был ворон, причинить особого вреда он мне не мог, но пытался задержать меня, а лучше всего - заставить сесть. Мне было очень тяжело, и я решил поддаться. Алхимик не заставил себя ждать, и когда он уже готов был схват ить меня, что-то выскочило из узкого бокового туннеля и бросилось ему под ноги. Я едва успел понять, что это был грифон. Ошеломлённый старик упал, ворон от неожиданности тоже отцепился. Я бросился наутёк, но драгоценное время было потеряно. В спешке я свернул в какой-то зал, очень похожий на тот, где я бился с грифоном, только больше. Мне казалось, что выход именно там, но оказался в тупике, развернулся… а алхимик уже стоял в дверном проёме. Старик расхохотался. Он достал откуда-то небольшую деревянную шкатулку. В ней лежали дротики из разных металлов. Он достал один, прицелился и метнул его в меня. Дротик попал в крыло, было больно, но особого вреда это мне не причинило. Алхимик покачал головой и кинул второй. Я успел заметить, что первая стрела была серебряной, вторая – золотой. Он пытается выявить опасное для меня вещество! Я принялся метаться по комнате, уворачиваясь от уколов дротиков. Каких-то мне действительно удалось избежать, и они ломались о стены. Другие всё-таки вонзались в меня. Но девятого дротика мне избежать не удалось. Он был очень похож на другие, и я допустил вольность, зацепив его крылом. Тут же у меня закружилась голова, в глазах помутнело. Я видел всё, словно сквозь мыльную плёнку. Старик победно захохотал. «Медный дротик! Медь!» - крутилось у меня в голове. Он вычислил то самое вещество! Я чувствовал, как вся моя энергия переливается в тонкую медную иголку, едва оцарапавшую меня. И уже непроизвольно я стал менять облик, точнее – из феникса становился самим собой. Камень выскользнул из когтей и со звоном упал на пол. Конструкция выдержала. Но уже почти угасающим магическим зрением я успел заметить, что прозрачную капсулу опоясала тонкая, тоньше волоса, трещина. Я очнулся в незнакомом помещении. Это не была лаборатория, не был зал грифона, не была комната, где я потерял сознание. Больше всего она походила на операционную, какой бы она была, будь в средневековье хоть какое-то понятие о современной хирургии. Высокий потолок, относительно чистые стены, из которых шёл приглушённый сероватый свет. В дальнем углу комнаты какой-то странный механизм, судя по всему, чугунный. Я толком даже не мог понять, как он устроен, перед глазами всё по-прежнему плыло. Я попробовал пошевелиться, но не смог. Приподняв голову, я увидел, что привязан к каменному столу толстым медным шнуром. В комнату вошёл алхимик, нёсший какую-то клетку. На плече у него, как и всегда сидел ворон. А вот своего друга-грифона я не видел нигде. В клетке сидела странного вида ящерица. Сама она была цикламеново-розовой, а спинка её была густого, почти чёрного, фиолетового цвета. Рептилия свернулась кольцом, вяло пожёвывая свой хвост. - А, проснулся? – спросил он, заталкивая клетку в аппарат. – Это хорошо. Было бы жалко прикончить тебя, не показав тебе ритуала. Мне стало страшно. Так страшно мне ещё не было никогда. Голова стала кружиться сильнее. Я жалел, что мои силы послужат этому негодяю. Если бы я только мог освободиться от шнура… Но ритуал уже начался. Клетка с ящерицей внутри механизма закрутилась. Закрутилась и сама ящерица. Она зашевелилась, заглатывая свой хвост всё больше и больше. Затем чёрные шторки на механизме закрыли от меня клетку. Из трубок, вставленных в аппарат, повалил серый светящийся дым. Стало очень холодно. Затем дым принял форму дракона, свернувшегося кольцом и бесконечно заглатывавшего свой хвост. Я слышал о таком змее – Уроборосе, символе вечности. Не прекращая жевать хвост, он кольцом обвил стол, на котором я лежал. Тут же меня словно придавило какой-то невыносимой тяжестью. Я не мог даже пошевелиться. Страх, холод, слабость нахлынули с новой силой. Но это было ещё не самое кошмарное. В воздухе прямо надо мной открылся огромный провал. Страшный, чёрный, беспросветный. И только где-то в глубине я видел огоньки – отблески поглощенных тьмой звёзд, и слышал крики тех, кто уже не вернётся оттуда. Это была бесконечная, вечная тьма, расцвеченная только светом недавно поглощённых предметов. Чёрная бездна надвигалась. И по сравнению с тем, что я испытал, глядя в неё, все мои нынешние и предыдущие беды казались детскими игрушками. Появилось беспросветное отчаяние, и мне стало всё равно, что произойдёт с камнем, с Борисом и Леной, да и со всем моим кошачьим народом. Всё кругом закрутилось каруселью. Но досмотреть этот страшный спектакль до конца мне не удалось. Вдруг потолок «операционной» обвалился, и в клубах пыли появился грифон. Стараясь не попадать в сероватый дым, он схватил с пола какой-то шарик и швырнул в механизм. Шарик попал в одну из трубок аппарата. Что-то жутко заскрежетало. Провал закрылся и исчез в клубах дыма. Алхимик рвал на себе волосы, причём в прямом смысле. Дракон жутко заревел и превратился в дым. Механизм затрясся и выплюнул клетку с апатичной цикламеновой рептилией. Дым заполонил всё. Медный шнур лопнул, я скатился со стола и попытался отползти подальше. Но каждое движение давалось с таким трудом, что на самом деле я не мог даже толком пошевелиться. Меня ухватили клювом за шиворот и бесцеремонно поволокли. Через какое-то время меня уложили на каменный пол какой-то пещеры. Мой друг, тревожно урча, принялся вылизывать мне голову. Я хотел было сказать ему, чтобы он перестал, но снова провалился в забытье. Временами я просыпался и слышал откуда-то снизу ругань алхимика, карканье ворона, звон склянок, стук и крики творений старика, которых он, не переставая браниться, гнал куда-то. Затем всё затихало. Я не видел, где мы находимся – зрение после ритуала пропало, и двигаться я по-прежнему не мог. Спустя несколько дней грифон ушёл, оставив меня одного на сутки и вернулся, судя по звуку, с какой-то склянкой. Затем подтащил меня к стене, посадил, открыл склянку и подтолкнул ко мне. Дважды я чуть не выронил склянку, но товарищ всякий раз ловил её и возвращал мне. Я выпил странную кисловатую жидкость и стал ждать. Спустя некоторое время я понял, что ко мне, хоть и медленно, возвращается зрение. Сначала всё вокруг было расплывчатым, затем я разглядел, что мы находимся в тесной каморке, в полу которой был сделан небольшой люк. В углу из стены капала вода и скапливалась в небольшой ямке. Около неё была навалена груда разных вещей – перья, мох, тряпки, камешки. Наверное, это была запасная нора грифона. Я дотянулся до небольшого осколка зеркала, лежавшего на куче хлама. Глянув на себя в этот осколок, я обомлел. В зеркале отражался вовсе не я, а какая-то ожившая кошачья мумия возрастом в несколько тысяч лет. Шерсть на этом чудовище почти полностью вылезла, остались совсем жалкие клочки. На ссохшейся облысевшей голове мутные желтоватые глаза казались огромными. Тело тоже ссохлось и скрючилось, казалось, что в этом коте нет ничего, кроме обтянутых шкурой костей. Несколько минут мне потребовалось на то, чтобы осознать, что это и есть я. В такое состояние меня привёл страшный ритуал, устроенный алхимиком. Однако, на моих глазах отражение стало меняться. Кот в зеркале снова оброс шерстью, расправился, под шерстью заиграли мускулы. Чтобы окончательно убедиться, что эти перемены происходят со мной, я опустил зеркало и посмотрел на свою лапу. Она ещё не совсем выправилась, но стремительно покрывалась шерстью. - Ничего себе, - протянул я, глядя на друга. Тот согласно кивнул, очевидно, довольный тем, что произошло. - Но как я мог так быстро оправиться после ритуала? – вслух продолжил я, не особо надеясь на ответ. Грифон посмотрел на меня, словно на умственно отсталого, и лапой подкатил ко мне небольшой стеклянный пузырёк. Я взял его и принялся читать прилепленную к стеклу бумажку с символами. Названия я разобрать так и не смог, но сумел догадаться, что же всё-таки было внутри. Здесь содержалась субстанция, за всю историю магии полученная всего несколько раз. В сказках многих народов это вещество называли «живой водой». В нашем мире его пытались создать многие чародеи. А я просто так, ни о чём не подозревая, выпил эту уникальную жидкость! Впрочем, меня можно понять. - Где ты это нашёл? – спросил я грифона, сунув пузырёк ему под нос. Тот призывно заклекотал и повёл меня вниз. Лабиринт вывел нас к лаборатории и залу – темнице. Проходя мимо, я заметил, что и там, и там пусто, с полок в лаборатории исчезли все реагенты и книги, а тайник, где раньше находился камень, стоит открытым. Очевидно, потерпев неудачу в эксперименте, алхимик удалился в другую часть лабиринта строить новые козни. Вместе с проводником я прошёл через пустую комнату, где повсюду были раскиданы кости и солома. Видимо, тут старик содержал свои творения. Затем грифон повёл меня по коридору, ведущему вниз, всё глубже и глубже под землю. Нам часто приходилось пересекать небольшие ручьи. Но чем дальше мы шли, тем шире они становились, а затем мы дошли до места, где все ручьи сливались в одну реку. Мой проводник пошёл дальше, вдоль берега. Идти тут было очень тяжело, каменный берег был узкий и скользкий. Затем мой друг наклонился к воде, и я увидел прямо под нами проход, захлёстываемый волнами. Мы нырнули туда и поползли вниз по пахнущему сыростью туннелю. Спустя некоторое время мы выползли в большой полутёмный зал. Здесь мы, наконец, смогли выпрямиться и расправить лапы и крылья. Вдоль стен зала протянулись деревянные полки, на которых были в беспорядке навалены книги, свитки и отдельные рукописные листы. Очевидно, переезд алхимика сюда состоялся недавно. Взяв одну из книг, я осторожно открыл её. Вдруг прямо из книги вылетела птичка, похожая на колибри, перья её светились ярким сапфировым светом. Прямо в страницах был вырезан аккуратный тайник, где и скрывалась птица. Я аккуратно изловил птичку, севшую на меня, и посадил обратно, чтобы она не выдала меня. Затем открыл другую книгу. Она тоже была тайником, где лежала бутылка, содержимое которой принимало странные, постоянно меняющиеся очертания. Видимо, в части своих книг безумный чародей держал наиболее дорогие ему творения. Моё внимание привлекла одна книга. Я уже видел её, когда пытался похитить камень. В ней тоже оказался тайник, в котором была уже знакомая мне колба с чёрной жидкостью. Грифон недовольно заклекотал, видя мой интерес. Ему не нравилась колба. Да и вообще это место. Но я взял сосуд, чтобы рассмотреть поближе. На пробке, затыкавшей сосуд, был криво нацарапан череп. Алхимик очень дорожит этой штукой. Не зря же он, держа в руках чёрную склянку, говорил, что то, что в ней находится, поможет ему завоевать мир. Что бы там ни было, от этого надо избавиться. Но для начала надо было бы поискать хоть какие-то записи о содержимом колбы. На моё счастье, в тайнике обнаружился ещё и листок. Да, алхимик, видать, стареет и уже не доверяет собственной памяти. На листке был нечётко нарисован чёрный зверь. Я такого никогда не видел. Может, старик и сам не знал, кого рисует? Или не был искусным рисовальщиком. Над картинкой - текст. Я медленно, по слогам, начал читать сложные древние письмена: «Тот, кто решится принять яд, может рассчитывать на милость мантикоры. Тот, кого она примет, станет её хозяином до конца дней. Но страшна судьба того, кого она отвергнет! Несчастный умрёт от её яда на месте». Я понял только одно – в бутылке яд какого-то страшного животного, который с равной вероятностью может как убить меня, так и помочь приручить это животное. Я снял с шеи подвешенный на тонкую цепочку пузырёк из-под лекарства, который подобрал ещё в каморке, и открыл колбу. Над горлышком сосуда струйкой заклубился чёрный дым. Я аккуратно перелил в пузырёк часть жидкости, затем взял с ближайшей полки со всяким хламом слиток серебра. Немного странно было, что хозяин оставил такой ценный металл, как серебро, на открытой полке. Однако сейчас было не время включать совесть. Я положил слиток на плоский камень и начал нагревать. Когда брусок раскалился до такой степени, что ещё сохранял форму, но уже готов был потечь, я одним махом вылил в него остатки чёрного вещества. Раздался страшный вой, субстанция забурлила, повалил дым, но серебро уже остывало и запирало в себе яд. Убедившись, что вой никого не привлёк, а слиток окончательно остыл, я опять положил его на полку и поспешил вслед за недовольным товарищем. Вдруг он остановился, радостно урча. Видя, что я не понимаю причин его радости, он легонько боднул меня головой вбок и указал клювом вперёд. Прямо перед нами, в нише, проделанной в стене, стояла конструкция, внутри которой заключался кристалл. Грифон с радостными криками бросился к нише. Предчувствуя, что это может быть ловушка, я попробовал удержать его, но было поздно. Под тяжелыми лапами сломалась тонкая доска, замаскированная под камень. Под ней оказалось целое гнездо самых пакостных тварей, каких я только видел в жизни. Размером они были с небольшую собаку, скрюченные, с кривыми когтистыми лапами. Их морды были похожи на перекошенные злобой человеческие лица. Огромные челюсти непрерывно клацали, ища, кого бы разорвать на части. У них были шипастые хвосты, маленькие крылья, едва поднимавшие в воздух тяжёлые тела, а сами они были словно высечены из серого камня. Это были горгульи, и они только и ждали удобного момента, чтобы вырваться на волю. Грифон провалился передними лапами в гнездо. В него тут же вцепились пять злобных чудищ. Сильными ударами крыльев он стряхнул с себя двоих, но на него накинулись двое новых. Ему удалось выскочить из ямы, и он, гроздьями стряхивая с себя монстров, помчался из библиотеки прочь. Несколько раз он останавливался, пытался вернуться и помочь мне, но укусы горгулий гнали его вперёд. Остальные чудища кинулись на меня. Острые зубы пробили одежду и впились в тело. Боль была просто невыносимой, а этих тварей – слишком много. Тогда мне казалось, что единственный выход – бежать. Я, так же, как и грифон, помчался в первый попавшийся туннель. Они последовали за мной. Укусы горгулий принесли мне гораздо больший вред, чем я думал вначале. Я понял, что если продолжу бег, они сожрут меня заживо. Терять мне было нечего. Чудом оторвавшись от своих преследователей на несколько метров, я прислонился к стене лабиринта и открыл пузырёк с ядом. Горгульи приближались. В несколько глотков я выпил страшную чёрную жидкость. Горло сжалось от невероятного холода, но ни боли, ни удушья я не почувствовал. Мне словно ввели мощный анестетик, охладивший боль укусов. Я понял, что скоро яд буквально заморозит меня и бросился бежать, пока ещё мог шевелиться. Левая нога уже онемела. Неожиданно туннель вывел меня из подземелья на поверхность. Чудовища, оказавшись на воле, взлетели и пропали в темноте. Я успел стать невидимым. Хотя прятаться было, в общем, не от кого. Стояла глубокая ночь, и нужно было быть сумасшедшим, чтобы выходить в это время на улицы средневекового города. Я бежал, стремясь найти место, где меня не достанут зубы монстров. Наконец, я выскочил на городскую площадь. Тело уже почти не подчинялось мне, но я сумел защитить площадь заклинанием, чтобы ни одна живая душа не проникла сюда. Силы оставили меня, я упал, перекатился на спину. Даже в подземелье мне не было так холодно. Я пытался вздохнуть – но воздух, казалось, замерзал в лёгких. Пытался моргнуть – но глаза словно покрылись коркой льда. Горгульи, видя мою беспомощность, с довольным урчанием стали приближаться. Они вцепились в меня. Я ощущал это, но боли не чувствовал, мне было всё равно. Они облепили меня плотной толпой. Вдруг сквозь голодное урчание горгулий я услышал странный крик. Сначала он был похож на далёкий, жалобный крик птицы, затем усилился, переходя в пронзительный вой, заканчивавшийся утробным рёвом. Крик повторился несколько раз. Затем послышался стук когтей. Заслышав его, чудища стали расползаться в стороны. А затем надо мной в один момент навис такой зверь, по сравнению с которым горгульи казались пушистыми плюшевыми игрушками. В сантиметре от моего носа белели десятисантиметровые клыки. Самой же чёрной морде я не мог дать точного определения. Была ли это пума? Медведь? Волк? А может, огромный хорь? Я бы не смог сказать с уверенностью. В голове зверя слились черты всех этих животных. На плечи мне легли тяжёлые лапы с узловатыми, развитыми пальцами. На каждой лапе зверя было по пять пальцев с толстыми, непропорционально большими когтями цвета слоновой кости. Он весь был абсолютно, беспросветно чёрен. Зверь был поджарым, под шерстью ходили стальные мышцы. Шерсть же была мягкой, холодной и словно бы влажной на ощупь, как будто чёрный туман. Страшные алые глаза без зрачков рассматривали меня вполне осмысленно. Я пошевелился. Чёрная морда оскалилась, около самой моей лапы хлестнул хвост. Хвост был усеян шипами, точно моргенштерн. Однако был намного опаснее – шипы блестели от выступавшего яда. - Кто ты? – спросил я, глядя в глаза зверю. – Ты и есть мантикора? Услышав своё имя, моя спасительница перестала прижимать меня лапами и позволила встать. Но она по-прежнему наблюдала за мной, готовая в любой момент броситься и переломить меня, точно соломинку. Я потёр онемевшее плечо и обнаружил за спиной рукоятку какого-то оружия. Я достал его, чтобы разглядеть поближе. Это был меч, сияющий белым светом даже в неярком свете луны. Он и сделан был из какого-то светлого металла, напоминающего серебро, но серебро не бывает прозрачным. Ещё меч был необычен своей изогнутой формой, напоминавшей серп. Я видел похожее оружие в музеях, но в руки мне такое не попадалось. Неожиданно для себя я вытащил из-за спины и второй меч. Мантикора смотрела на меня, словно ждала чего-то. Я посмотрел на присмиревших горгулий. Они в ужасе глядели на меня. Это придало мне уверенности. Я занёс клинки и закружился, словно танцуя, стараясь зацепить моих обидчиц лезвием, но не убить. Во взгляде мантикоры проявлялся нарастающий интерес. Да и самому мне стал нравиться свист меча и испуганные взгляды горгулий. Они разлетались от меня в ужасе. В глазах моей новой «подружки» я видел всё большее одобрение, хотя она, казалось, была разочарована тем, что я даю добыче улететь. Зверь подошёл ко мне и пригнулся к земле, словно приглашая забраться к нему на спину. Я убрал мечи и сел, держась руками за складку кожи на загривке мантикоры. Сама она стала изменяться, стала короче и выше. Под шкурой как будто расправился мощный каркас. Мантикора, однако, прервала мои наблюдения глухим рычанием. Она словно бы говорила: «Если уж ты сел, то говори, что делать!» Я, не задумываясь, скомандовал: - В подземелье алхимика! В следующий момент мы с бешеной скоростью мчались во тьму. Зверь вскочил на крышу дома, оттуда - на следующую, и побежал дальше, всё увеличивая скачки. Лапы ступали на хлипкие крыши так легко, что шагов не было слышно. Иногда, увлекшись, мантикора перескакивала через дом, а то и через два. В такие моменты я, прижимаясь к холодному загривку, думал, что так страшно мне никогда не было. Наконец мантикора спрыгнула с крыши и принялась что-то вынюхивать в фундаменте старого каменного здания. Я слез с её спины и, слегка пошатываясь, подошёл к тому месту, которое так заинтересовало её. Это была небольшая решётка, закрывавшая вход в подвал. Сильными когтистыми лапами моя питомица разогнула прутья и скользнула внутрь, точно струйка дыма. Я хотел бы протиснуться в узкий ход, но туда бы и мышь не пролезла. Тут наружу высунулась лапа и ухватила меня за ногу. Мне показалось, что я тоже становлюсь дымом, но через мгновение уже был в подвале, целый и невредимый. Моя проводница потащила меня в туннель, который вёл к той самой реке, вдоль которой мы шли с грифоном. Мы снова оказались в библиотеке под рекой. Я чувствовал, что кристалл теперь находился в другой комнате. Обследовав стены, я обнаружил узкий проход в небольшую комнатку. Там, на возвышении, как на витрине, стояла желанная подставка. Похоже, алхимик знает, что мне нужно, но ловить меня на живца так откровенно… Мысли о ловушках пришли сами собой. Осмотрев комнату с порога, я заметил бомбу с настроенным магией датчиком. Может, это и не бомба была, но по сути являлась аналогом современного взрывного устройства с дистанционным управлением. Датчик мог уловить малейшую искорку, даже блик, и этого было бы достаточно для запуска механизма. Нужно было быть очень осторожным. Я вошёл в комнату. Мантикора туманом проскользнула следом. Я прикинул, как лучше разбить капсулу. Использовать магию огня и использовать взрыв я не мог. Я задвинул проход камнем, чтобы отблески снаружи не играли на поверхности металла, и достал мечи. Бить пришлось вслепую, и я боялся повредить кристалл. Раздался звон, град осколков посыпался на меня, и я понял, что капсула разбита. Схватив кристалл, я бросился к выходу. Когда я уже стоял на пороге, отблеск от факела на стене упал на кристалл, и, отразившись от него, попал на датчик бомбы. Я только и успел, что вспомнить заклинание, которым приковал кристалл к лапе. Раздался взрыв. Но мантикора уже уносила меня прочь от этого места. Я не помню, как мы вырвались из подземелья. Город словно вымер, и чёрному дымному чудовищу ничто не мешало мчаться вперёд. Я направлял «скакуна» к тому месту, где затонул звездолёт. Там я надеялся магией поднять корабль на поверхность и присоединить кусок Кристалла к двум уже найденным. Я должен был закончить то, что начал. Неожиданно память злорадно подсунула мне воспоминания… Мне казалось, что я слышу лязг металлических суставов, звон сияющих стрел в колчанах…за мной снова гнались железные воины… Вдруг около самой лапы мантикоры просвистела и вонзилась в камень стрела. Нет, не показалось! Я заметил исходящий от стрелы синий свет и достал из-за спины меч. Первый робот бросился под ноги моей спутнице, второй – прыгнул на меня с крыши. Железные когти полоснули меня по спине, а я даже не мог толком ударить его мечом, боялся убить. Хотя когти и зубы воинов не так опасны, как их оружие, но всё же нанесённые мне раны были сильными. Силы оставляли меня, я уткнулся лицом в холодную шерсть и думал лишь о том, как бы не выронить меч. Из забытья меня вывел яростный крик мантикоры, она схватила меня клыками за воротник и резко тряхнула. Всё это время она защищала меня от роботов, закрыв своим мягким животом. Враги стреляли в неё из луков, пытались достать мечами и палицами, но она уворачивалась и выла. В какой-то момент, я понял, что мы находились на том самом месте, куда упал корабль. На поверхности воды появлялись синеватые пузырьки, подтверждавшие, что капсула всё ещё на дне. Пока мантикора расправлялась с роботами, я собрал всю свою энергию и попытался поднять корабль из воды. Спустя несколько секунд, показавшихся мне часами, из-под воды показалась верхняя часть капсулы, затем корабль поднялся до середины люка…в этот момент моя защитница лапой пихнула меня в сторону люка, приказывая забраться внутрь. Я оказался в капсуле и запер проход до того, как меня заметили механические твари. Оказавшись в безопасности, я понял, как же сильно у меня болят раны. Перед глазами всё поплыло, мне показалось, что я падаю. Последнее, что я понял – звездолёт снова проваливается на дно. Снаружи доносились душераздирающие крики мантикоры.