Подчини меня

Следующая неделя была весёлой и взбалмошной: отчеты, статистики, какие-то замысловатые диаграммы по успешности предыдущего тура и альбома. Много обсуждений, нудных слов и похвалы. После всего этого можно было с чистым сердцем и воодушевлением приниматься за новый проект - новый альбом. Можно было, но нет. Юнги было далеко не весело. А все почему? Юный стажёр рядом был постоянно и не давал и вздохнуть свободно под своим тяжёлым и изучающим (считай - раздевающим) взглядом. С ним было легко лишь в моменты творчества. Когда Чонгук показывал свои навыки в читке рэпа или неловко протягивал свои стихи. В конце недели стена напряжения почти рухнула, когда они разбирали особенности звучания и постановки речи в знаменитой песне Cypher. Мин так воодушевился, что не заметил, как облокотился на стол и радостно втирает Чону об особом настроении текста. - Потрясающая задница, - выдохнул Чонгук, когда, чуть отклонившись назад, оценил взглядом эту часть тела Юнги. - Да, бля, что с тобой не так?! - взорвался тот, что уж подумал подобное окончилось. - Прекрати. Это работа. Ничего не будет. Всё! Чонгук усмехнулся. Не совсем по-детски, а как-то загадочно. Нет, скорее будто задумал что-то. Затем он подошёл со спины и вцепился руками в предплечья Шуги. Тот вздрогнул. - Скажи, разве ты не хочешь подчиниться? - горячий шёпот в ухо. Пару секунд шока и ступора, а затем отчаянный визг вылетающего из студии Юнги, на ходу толкающего Тэхена, что попивал сладкий коктейль со сливками (что стало уже традицией за эту неделю) и изображал поедание попкорна. - Вииииииии, - раздалось следом, и менеджер нехотя двинулся за своим подопечным, поджав губы и кивнув Гуку, извиняясь. Когда он спустился на парковку, Мин уже сидел на переднем сидении машины Кима и пыхтел, как злобный ёжик. - Ты хоть в курсе, насколько сильно иногда меня бесишь? - ровным голосом заметил Тэхен и завёл машину. - Истеричка. В ответ не донеслось ничего, кроме скрежета зубов и еле различимого ворчания. В такие "чудесные" моменты звезду Халлю нужно было либо накачать снотворным и уложить спать дома, либо с заинтересованным лицом подливать виски в стакан и внимать душевным излияниям в любимом баре - "Строчка". Снотворное отпало как вариант, ибо у Юнги в последнее время шалит желудок, и лекарства, что он принимал, несовместимы с этими волшебными таблетками. В десять утра бар был практически пустым: бармен, официантка и они. Что ж, следует заметить, что у данного заведения два плюса. Все столики были разделены белыми стенками с неоновой голубой подсветкой, что создавали эффект уединенности. А второй: политика строгой конфиденциальности информации о гостях бара, а попросту: никто не будет кричать во всех СМИ, как сильно напилась звезда, или с кем кто целовался. - Это меня оскорбляет, - начал Мин, едва опустела первая порция виски. - Я же не гей, не заднеприводный, понимаешь? Это тупо, он слов не понимает! Ащщ! - Да, да, конечно, - Тэхен со скукой размешивал свой клубничный молочный коктейль, порой аккуратно слизывая взбитые сливки сверху. - Я даже не могу принять такие наклонности! - Шу распалялся. - Можно назвать меня гомофобом! Фу, трогать мужчину! Фу-фу-фу! Меньше всего Юнги сейчас ожидал, что после его слов друг начнёт ржать во весь голос, ни капельки не стесняясь. Почему и заслужил пинок под столом. - Хаха, гомофоб! Шу, спустись на землю! Тю-тю, - не унимая раздирающие позывы смеха, сказал Тэхен. Мин так ничего и не понял, изображая на лице святую растерянность от его поведения. - Пояснить? Окей, - менеджер откинулся спиной на кресло. - Когда тебе фигово, ты вламываешься в мою квартиру со скорбным лицом. И тебя не беспокоит, что я могу быть в ванной. Ты просто заходишь и начинаешь изливать душу или вообще - тупо молчать. Пока я расхаживаю голым, моюсь, вытираюсь, одеваюсь. И черт, ты пялишься на меня. А когда я был не один, а с Хосоком, ты просто зашёл в спальню и сел на краешке кровати и тихо сказал:"продолжайте, я не помешаю"! - Это по-братски! - возразил Юнги. - Чувак, у тебя стоял, - покачал головой Тэ. - В белых брюках мало что скроешь. Да-да. Звон разбитой бутылки дорогого виски и какой-то совсем безнадежный стон раздались на все помещение. Растерянный, либо добитый Мин помахал пальцем перед лицом менеджера и затем тяжелыми шагами скрылся в сторону выхода. Когда Тэхен его догнал, тот уже сел в такси. FLASHBACK Ему тринадцать лет. Застенчивый мальчишка, увлекающийся тхэквондо и мечтающий достигнуть вершин в спорте. Из-за своей замкнутости и, как он считал, непривлекательной внешности, без близких друзей, а тем более девушки. Жизнь его была наполнена только ожиданием тренировок и соревнований, а остальное - лишь пустая трата времени. Что до семьи: воспитывала его только мать, отец бросил их давно. Однажды после особо изнурительной и долгой отработки крученого удара, он пришёл домой вконец изнуренный. И поникший. В комнате был включён на всю громкость телевизор: какая-то музыкальная программа, что так любила его мама. - А сейчас поприветствуем новичка на нашей сцене, - раздалось в кадре. - Встречайте и поддержите его: это будет невероятный дебют. И начались биты песни, сопровождаемые слегка шепелявым и глубоким голосом, зачитывающим рэп. Чонгук решил, что вполне сносно, и хотел уже скрыться в уединении своей спальни, как левое запястье начало жутко жечь, а сердце внезапно ускорило ритм. Парень оторопел. Он не хотел думать, что ЭТО происходит, но отгадка была так проста. Подбежав к экрану, он осознал, что дыхание заметно сбилось. И не из-за резких движений. Что-то не так с кислородом: его стало мало. Голова закружилась, и онемели пальцы. А тем временем молодой рэппер энергично раскрывал душу на сцене, выворачивая себя наизнанку. Его горящие адским пламенем глаза передавали невероятные чувства. А его движения, тело... Были просто... ПОТРЯСАЮЩИМИ. От последней мысли Чонгуку стало так неловко, что он сбежал в ванную за спасительной ледяной водой. Лицо, шея, даже футболка промокла, но легче не стало. Он будто пылал. Кажется, коснёшься кожи, и она оплавится, обрываясь ошмётками от ожогов. В зеркале отражался безумный взгляд, а внизу живота был будто очаг возгорания. Плохо. Все плохо, и слишком рано. Но покраснение на руке и осознание реальности вопили единственной верной мыслью: это ОН. Предназначенный. Бледный и харизматичный, старше его и невероятно талантливый. Да, это Чон понял сразу. - Мин Юнги, - прочёл он красивые буквы на запястье. - Твою ж мать. Сначала Чонгук не хотел выходить из дома, собираясь с силами, успокаивая разум. Возможно, он не раз пытался смыть надпись ацетоном и гелем для душа. Тщетно и смешно. Против природы не пойдёшь. По ночам восприимчивый парень выскуливал заветное имя, боролся с собой, метался по кровати, а когда сон все же отказывался взять его в плен, до утра доводил себя до исступления, просматривая все ролики с истинным на YouTube. То повторяя, то проклиная слова. - Ты прекрасен, - и снова бился головой об письменный стол. Неделю ему пришлось жить будто в агонии, пока простое решение принять самого себя не стало результатом долгих раздумий. Он - Доминант. А его сабмиссив - Мин Юнги. Все элементарно и сложно одновременно. Чонгук всего лишь неуверенный в себе школьник в Пусане. Его саб - быстро набирающий популярность айдол в Сеуле. Романтики бы сказали, что они небо и земля, и противоположности притягиваются. Чон был уверен, что это безнадёга. Предаваясь унынию и пропуская тренировки, подросток таял на глазах. И все время молчал. Это пугало. Мать не знала, что делать. Не важно, в чем причина, главное, чтобы сын стал прежним, и в его глазах вновь заискрилась жизнь. Помощь пришла неожиданно и своевременно. В гости к ним приехал погостить двоюродный брат Чона - Пак Чимин, что был жизнерадостным и очень бойким пацаном, старше его года на два. Он везде вокруг сеял оптимизм и уют. Постоянно напевал какие-то песенки за завтраком и танцевал, помогая с уборкой миссис Чон. Чонгуку это не нравилось, раздражало. Пока он каждый день почти умирал в своём замкнутом мире, тот радовался жизни. И только задавал себе вопрос, смотря на веселого брата: "Почему? Почему так? Я же тоже мог бы так, но жизнь так бессмысленна". Депрессии школьников приобретают вселенские масштабы, если рядом нет друга, его поддержки или хотя бы пары матных слов: "Забей! Да пошли это все нах!" Когда Чон в очередной раз, придя домой после школы, смерил Чимина презрительным взглядом и затем направился снова прятаться в своей комнате, Пак схватил его за руку и развернул к себе. - Достал уже! Что с тобой? - почти мягко начал тот. - На яйца медведь наступил что ли? - Какой ещё медведь? Они тут не водятся, дурак, - пробубнил Чонгук, пытаясь вырваться. - Значит, ты все-таки умеешь разговаривать... И тут он замер. Из-за хватки толстовка задралась, открывая вид на коричневый кожаный браслет на левом запястье. От удивления и любопытства доселе узкие глаза Чима распахнулись и стали как у оленёнка. Он осторожно коснулся пальцами этого особого аксессуара и уставился на брата. - Это все из-за этого, да? - прошептал он. - Там что: старушенция какая или страхолюдина? Что не так то? Молчание. Как Чонгук мог тут же вывалить свои проблемы и посвятить его в самое важное в своей жизни? Но на лице Пака было только восхищение и не безразличие к проблеме. В ином случае может Чон и не смог бы открыться, но сейчас что-то надломилось. И он выпалил все на одном дыхании. Прорвало, что в конце рассказа даже в уголках глаз собрались слезы, но так и не пролились. - И все? - резюмировал Чимин. - В чем проблема? - Не уверен, что я гей, и вообще это как-то неправильно, - промямлил школьник. Пак ухмыльнулся и хитро улыбнулся. И вдруг. Горячие губы. Нежные и робкие касания. Чонгук не ожидал поцелуя, но не решился оттолкнуть. Непривычно, но приятно, и кружило голову. Хотелось ещё больше и глубже, и разум стал теряться. Чимин отстранился и довольно оглядел результат. - Ну как? - облизнув губы и поправив рукой волосы, спросил Пак. - Я гей, а ты здорово целуешься, - и от этих слов щеки стали пунцово красными. Хохот брата и дружеские похлопывания по плечу разрядили обстановку и вызвали улыбку у Чонгука. Впервые за неделю. - Второй вопрос тоже не сложно решить. Ну-ка, повтори, - и Чим показал пару танцевальных движений, которые Чон с лёгкостью повторил. - Супер. Ты неплох, братец. Значит так. У тебя впереди вся жизнь, почему ты должен отказываться от того, что тебе предназначено? Ты Доминант, ты должен быть сильным и уверенным, ты должен найти своего саба и добиться его подчинения. Стань ему ровней, стань лучше для него. Будь достоин его полного доверия. А все остальное возьмёт на себя природа, и, конечно, твои красивые глаза и приятные губки. Его слова запали слишком глубоко и разбудили там нечто, что до этого нещадно дрыхло внутри Чонгука. Время перемен, борьбы и совершенствования. Школьник разработал целый план. В школе он стал посещать все танцевальные классы: от народных до современных танцев. Брал уроки вокала и актёрского мастерства. По вечерам подрабатывал и смог накопить деньги на Нью-Йоркские курсы. Он впахивал, не жалея себя. Взрослел так быстро, как никто другой. В пятнадцать, улетая в другую страну, он вполне осознавал свою цель и собственные возможности. Для такого возраста - редкость. И спустя два года он вернулся. Еще немного. Его тело так давно разрывает от желания быть ближе с НИМ. Безумные дикие фантазии мучают (дарят наслаждение) по ночам. Не раз он представлял Юнги на коленях перед ним, с покорно опущенным взглядом в пол. На его шее толстый ошейник с кольцом, на руке - черный браслет принадлежности только ему одному. Как Мин выгибается и молит о ласке, а Чон не позволяет к себе прикасаться, а лишь дразнит его лёгкими касаниями к обнаженной коже. Как Мин стонет своим неповторимым голосом и ломается под ним в экстазе... Это сводило с ума и давало силы в минуты, когда хотелось сдаться. Но вот прослушивание позади. Восторги и приглашение в компанию. Спустя пять лет с того судьбоносного дня он смог. Так близко, как никогда. Они скоро познакомятся. Возможно, Юнги уже тоже ищет его. Возможно, его правое запястье уже давно украшает надпись - "Чон Чонгук". Большое серое здание, и уверенный шаг навстречу судьбе.