Подчини меня

Занятия с Чонгуком были сущим адом. Серьезно, Юнги миллиарды раз пожалел о своём предложении. Нет, не то, чтобы танец Гука плохо лёг на мелодию, или все выступление не было шикарно-офигительным. Нет. Просто эти раздевающие взгляды, зазывные движения бёдрами, эта жопа, мускулистно выпирающая из-под спортивных штанов. И это... Нехило заметное возбуждение. - Ты можешь... - Мин прокашлялся, привлекая к себе ещё более пристальное внимание черных бездонных глаз. - Он может... Бля, ну почему он все время на меня смотрит?! Чонгук удивлённо поднял бровь, ибо в тренировочном зале были они одни, да еще корди-нуна. - ТВОЙ ЧЛЕН, ЧОН ЧОНГУК! - вскрикнул Юнги, пальцем указывая на причину вопля. - Почему он все время стоит?! - Хмм, он тебя пугает? - тихо поинтересовался Чон, наблюдая, как Шуга багровеет от незнания варианта, как ответить на вопрос. - Малыш, поверь, он не кусается... Юнги чертыхнулся и возвёл руками к потолку, моля явно не о прощении грехов, ведь его отвлекал не факт "эрекции" Дома, а факт... Того, что он сам туда постоянно пялится. - Ты по дорамам учился пикап-штучкам? - наконец выжал из себя Мин. - Я вроде как догадываюсь, что он большой и гладкий... Теперь настала очередь Гука поперхнуться водой, которую он пытался соблазнительно пить, проливая капельки на потную шею. - Давай проверим... - и в глазах Чона было столько детской надежды и щенячьего ожидания, что мысленно Юнги поставил ему 10 из 10 за сверхмилашность. - Продолжим работать, не отвлекайся, - и снова серьёзный Шуга вернулся. И так продолжалось всю неделю до мероприятия, где они должны были выступать. Гук выделывал па на паркете, Мин - украшал все мелодией из-под взмахов пальцев на клавишах пианино. Гармония, красота, умиротворение, "похер-фейс" Юнги... Ему как бы и все равно, а как бы: "Бля, у него большой член, бля, я рад. Почему я так этому рад?! Почему я туда смотрю, почему штаны ещё не порвались от этих лях? Господи, Юн, ты еблан". И вот, накануне перед выступлением, Мин практически мчался в агентство, желая приступить к своему ежедневному ритуалу (залипанию на Гуковский член), который ему не нравился (о да, конечно), как... В зале пусто, в студии тоже, в зоне отдыха - тоже нет Чонгука, Юнги даже заглянул к боссу в кабинет (а вдруг), но там был только Шихек, который мирно посапывал, лёжа щекой на столе, и всё. - Где этот мелкий? - излишне злостно спросил он, когда Тэхен уверенно прошёл к кофейной машине, не заметив присутствия в комнате кого-то ещё. - Ой, черт, ты здесь? - и взглянув на часы, Ким добавил. - Девять утра? Твой личный рекорд, лапусь. - Ты не ответил, - сложив руки на груди, Шуга ждал. - Да он звонил, - и сделав жалостливую мордочку, Тэхен спародировал Чона. - "Хен, я заболел. Все плохо". Слушай, столько драмы в голосе. Прям жалко пацана: один ведь живёт... - А ты откуда знаешь? - вообще-то Мин хотел спросить "что с ним?", а вот это вырвалось случайно. - Ревность? Хаха, - а затем громко и чётко сказал адрес. Тэхен не дурак и не придурок тоже: Чонгук ждал Юна, может он и не умирал от простуды, но хотелось ему точно, чтобы нужный человек был рядом. А Мин... Этот идиот точно не знал, чего хочет. Поэтому пусть идёт к горячему парнишке домой. А затем: можно ли устоять перед желанием заботиться? Трезвый расчёт Кима в интересах своего друга - всё предельно просто. Не только же ему быть счастливым, по утрам собирая вздохи в трубке телефона, каждый раз желая "доброе утро, Чиминни", или ловя смущённый взгляд из-под ресниц и невинное касание коленки его ладонью... Или когда его плюшевый мишка (да посмотри на этого парня он точно "Плюшевый Пак") говорит на ухо невзначай "ты красивый и сильный... и мой..." И тогда мир приобретает новые, яркие краски. Потому что тогда... Когда первое свидание, и милый Чим испёк ему имбирного печенья-человечков. И весь такой... со светящейся улыбкой во всё лицо и глазами-щёлочками. Тэхен не сдержался - поцеловал его, потому что ждать глупо и невыносимо. Мягкий, послушный и такой сладкий Чим. Ким растекался и не мог собраться, тая в его руках и забываясь, теряясь. Хотя это он должен был быть собран и управлять ситуацией, но эти губы, этот запах Чимина, это прекрасное тело, что сжимали его пальцы. К черту, он поддался соблазну своего саба и плыл по волнам наслаждения, что дарил его страстно-нежный поцелуй. Честно: лучший в его жизни. От воспоминаний - мурашки. Рука неосознанно потянулась к телефону, желая набрать заветный номер. "Я все правильно сделал, Мин заслуживает счастья..."

***

"Зачем? Зачем?! Ну зачем я это делаю?!?!", - сгребая в огромный пакет всё сразу: лекарства, градусник, примочки ещё какие-то. Черт, Юнги ругался сам на себя: он накупил столько всего, не думая совсем. К чему, например, эти детские ректальные свечи? Хотя Гук, конечно, младше его... Или вот этот гель от ожогов? Юнги, ты дурак. Именно так. Может ему понадобится этот охлаждающий гель от псориаза? Нет, ну вот шампунь от выпадения волос точно в тему. Хотя даже в своих мыслях он не смог сознаться, что всё же кое-что сознательно в пакет с покупками попало. Или по инерции, на всякий случай. Но Гук же не увидит? Или он хотел, чтобы тот заметил? "Да, Господи, что я творю, твою мать!" Злостно хлопнув дверью мини-купера, а затем особенно яростно вбивая ногами шаги в ступеньки, он поднялся на нужный этаж. Мин пытался успокоить расшалившееся сердцебиение уже стоя около двери больного. Вдох-выдох, череда матных слов в голове. Он готов, он стучит. Спустя минуту дверь открывается: на пороге нечто в огромном одеяле со странным гнездом на башке (минимум страусиным), с заспанными глазами и тёплым взглядом. - Ты пришёл... - голос подавлен, но не охрип. "Значит, те двадцать разных средств от кашля отпадают", думает Мин. Гость молча и довольно-таки уверенно проходит внутрь. Тесно, но чисто и уютно. Даже пахнет тут... Как-то уютно. Мылом, или свежевымытым телом. Для привыкшего к собственному срачу в квартире необычно очень. Одна комната-студия, с мини-кухней (начищенной до блеска), большой кроватью и шкафом-купе с зеркальной поверхностью. Тоже все в идеальном порядке и чистоте. "Ой, бля, чистоплюй", - хотя и ворчал внутри себя, Юнги оценил такое отношение к собственному жилищу: порядок в доме, порядок в душе. Так вроде когда-то его дед говорил. Зайдя на кухню, он заметил на кухонном столе две чашки, заваренный зелёный чай, печенье. Его ждали? - Вазелин купил? Хаха, - раздалось у Мина из-за спины с еле сдерживаемым хохотом. Секунда зависания, а затем... "Тэхен, ты труп!" Юнги моментально вспомнил тот телефонный разговор в аптеке. - Тэхен, блин, бро! - взволнованный запыхавшийся Мин взывал к помощи. - Вазелин помогает от горла? А? ЧЕГО ТЫ, БЛЯ, РЖЕШЬ КОЗЛИНА?! Я СЕРЬЕЗНО!!! Так значит... Неужели этот кусок недоразумения позвонил Гуку и поведал тот казус? "СВОЛОЧИНА БЛОНДИНИСТАЯ" Ну да, Мин не сведущ в медицине, да и в заботе вовсе: никто не учил, никто не заботился, никто... Когда-то с температурой около сорока по Цельсию, было ему вроде пять лет, он чуть не сдох дома... Никто не заметил, не пришёл. Благо, Юн всегда был смышлёным мальчишкой, что додумался выползти на улицу и добрести до ближайшего магазинчика с доброй аджуммой. Она вызвала скорую. Его спасли, вылечили. Родителей чуть не лишили всех прав на своего ребёнка. До его восемнадцатилетия социальные службы присматривали за Юнги, за что (как догадывался он) мать с отцом втихую его ненавидели. Весело и приятно, да. Один на один против Вселенной. Ну не совсем. С ГРЕБАНЫМ ЛУЧШИМ ДРУГОМ КИМ ТЭХЕНОМ! - Все в порядке? - осторожно спросил Чонгук, опуская ЗАБОТЛИВО руку на плечо. - Это я должен сейчас спрашивать, - возвращаясь из отстойных воспоминаний, Юнги вновь стал самим собой. - Что болит? Выглядишь не так плохо. - Я всегда красавчик! - подмигивает больной. - И тупишь всегда, - себе под нос пробурчал Мин. - Что? - Ничего... А дальше... Тишина и взгляд в пол. Только звук пакета, из которого потихоньку доставались закупленные припасы на год вперёд, наверное. Электронный градусник тут же отправился по назначению, а иммуномодуляторы в этот (совсем не привлекательный - ага) рот с влажными губами от выпитого чая. - Твою ж, - чуть вспылил Юнги. - 36,9?! Серьезно?! Я думал, ты тут подыхаешь, а у тебя - так, детская проблема! - Мне плохо, я умираю, Юнги, спаси... - ещё бы больше театральности и Станиславский бы заорал "Верю". Увы, Чонгук не актер Венской драмы, а Мин - не Станиславский. Но пораскинув здравым смыслом, Юнги всё же утащил за собой этот свёрток недоразумения на кровать и аккуратно сел на её краешек, как бы говоря "я буду рядом". Он так чувствовал, что сейчас тому нужна капелька его поддержки. Болезнь явно не была сильной и серьёзной, но при этом глаза были красными, а под ними - чёрные круги. Вымотал ли себя Чон или мучается бессонницей или ещё что, но ему нужен был Мин прямо здесь и сейчас. Это он мог дать. - Мне холодно, - раздался голос из-под одеяла. - Согреешь? Юнги про себя ухмыльнулся находчивости парня. Только он хотел возразить и прочитать тираду, что он много чего возомнил себе, как почему-то он не нашёл в своём отказе смысл. Да, было не жарко. Да, уютней бы было под тёплым одеялом рядом со "своим" Домом. Да, Мин слишком устал. Он медленно снял с себя носки и, дав себе время на раздумья (всего минуту), решил остаться в джинсах и в длинной свободной майке. Подобравшись ближе к затаившемуся Гуку, Юнги удобно устроился между его лапищами (ну когда он успел так руки раскачать, а?). И замер. Без движения. Такая добровольная близость была впервые. Была отчасти приятна, в этом Шуга мог позволить себе признаться. А этот Чонгук ... такой горячий. От него исходил жар, который можно было бы ощутить, наверное, и будь он не рядом на кровати, а за километр точно. "Хмм, маленькая печка." Милые мысли так и полезли в голову. И не только милые. Мда... Спустя несколько коротких мгновений он почувствовал кое-что. Твёрдое, настойчиво упирающееся ему прямо в копчик. Излишне громко сглотнув, Мин пошевелился, ненароком задевая это "кое-что". В результате послышался резкий вздох. - Не надо, - Чонгук прерывисто задышал. - Мне тяжело... - Почему? - о да, Юнги безумно любопытно было узнать: насколько он желанен, ведь такая одержимость им льстила. А ещё подкупало самолюбие и тешило эго. Может даже чуточку будоражило кровь. Может чуточку возбуждало. Ну, совсем чуточку. - Ты рядом, твой запах, близость, - Гук выдыхал в шею, это было волнительно. - Ты потрясающий, понимаешь? Твоя холодность вкупе с горячим сердцем, твоя ухмылка и голос с хрипотцой, твой невероятный ум и красивые пальцы, даже твоё сопротивление мне - потрясающе. Весь ты, всё твоё существование - поразительно, и я, кажется, был попросту рождён, чтобы тобой восхищаться... Чонгук замолк. Его откровения вились в сердце Юнги красивыми разноцветными ленточками, что связывали его изнутри крепко-крепко. Опутывали, дурманили. А ведь хотелось ещё. Мин придвинулся чуть ближе, вызывая тихий стон, похожий на отчаяние. Там внутри Чонгука шла неравная борьба: сущности Дома и трепетного, влюблённого по уши парня. - Прекрати, - сквозь зубы прошипел он, отдавая победу все же разуму (пока что). Внезапно, откуда-то взялся пресловутый максимализм и желание перечить, и Юнги нарочно сделал парочку движений бёдрами, явно провоцируя Гука. Иногда его дерзость срывалась с цепи, иногда не совсем во время. - Хорошо, - Чон приподнялся на локтях и теперь в упор смотрел в глаза саба, блестящие от озорных огоньков. - Хочешь поиграть? Вот сейчас Юнги должен сказать "нет", остановиться и, гордо хлопнув дверью, уйти. Но молчит и не двигается. Интересно. Праздный интерес, он оправдывает себя. - Тогда ты будешь послушным сабом, малыш?- произнёс Чонгук строгим и полным неприкрытой страсти тоном. Запястье приятно защипало, реагируя на внутренние эмоции, охватившие Шугу от непристойностей в глазах Дома. Разум:"Нет, Мин Юнги, иди домой!" Тело, сущность, чувства: "Умоляю..."