cardboard castles

- Палочкой нарисовать в воздухе полукруг с небольшим прямоугольным треугольником на конце, - бубнит Юнги, открывая дверь в свою комнату. - Это блять, вообще ка... А-а-а! Да вы совсем охерели! На его кровати лежат Намджун и Сокджин. Как только Юнги начинает кричать, Сокджин отпихивает Намджуна в сторону, из-за чего тот с глухим стуком падает на пол. Джин, сильно краснея, вскакивает с места, сгребает в кучу свою мантию и факультетский джемпер, валяющиеся на полу, одергивает задранную рубашку и немедленно вылетает из комнаты; Юнги все равно успевает разглядеть чужие припухшие губы и взъерошенные волосы. Мин пару секунд смотрит Сокджину вслед, а затем резко разворачивается и подходит к Намджуну, который продолжает валяться на полу. Юнги не спешит протягивать ему руку; Намджун остается на месте, медленно открывая сначала один глаз, а затем и второй. - На моей кровати, - монотонно говорит Юнги, складывая руки на груди. - Какого хуя на моей кровати? Вы отвратительные. - Твой матрас мяг... - Мне придется его менять, - перебивает Юнги, коротко фыркая. - Намджун, какого хрена, а? - Извини? - вопросительно говорит он, приподнимаясь на локтях. Юнги смеется, заводя кончик языка за щеку, и протягивает Намджуну руку. - Чем вам его спальня не угодила? Джин же один живет. - Мне было лень идти. - И поэтому я должен страдать? - Поэтому ты должен стучаться, - с усмешкой отвечает Намджун, поправляя форму. - Вы только что морально меня искалечили, а виноват я? - Будешь стучаться, - Намджун пожимает плечами и засовывает руки в карманы мантии. - На обед пойдешь? - Ага, - отвечает Юнги. - Подожди секунду. Юнги достает из ящика своей тумбочки пару монет, пару раз подбрасывает их в воздухе и тяжело вздыхает. - Это зачем? - спрашивает Ким. - Тэхену. Я из-за вас двоих спор проиграл, будете потом возвращать. - Спор? Мы-то какое отношение к этому имеем? - Мы с Тэхеном спорили, кто из нас первый вас застукает, - через плечо бросает Юнги, выходя из комнаты. - Я думал, что с удачей Тэ это будет он, если честно. - Я притворюсь, что этого не слышал, боже, - Намджун морщится и толкает Юнги в плечо. - Отвратительно. Зачем вы это обсуждали, извращенцы? - Извращенцы? Ты только что насиловал беднягу на моей кровати. - Отвали, - фыркает Намджун. - Как вы вообще догадались? - Ты сейчас серьезно? - смеется Юнги. - Вы всерьез считали, что мы с Тэ не знаем? Мы. Намджун, мы живем вместе, а ты с четвертого курса переодически надеваешь хаффлпаффский галстук по утрам. - Ну... - Забей, - коротко усмехаясь, говорит Мин. - Если тебе будет проще, то мы притворимся, что не знаем. - Спасибо, - кивает Намджун. - Так правда будет проще. - Без проблем. Только деньги мне верни. - Сволочь ты. - Три галлеона, Намджун. До завтрашнего вечера. ~ - О! - вскрикивает Тэхен, когда Юнги кидает перед ним деньги. - Кто был сверху? - Пока, - тут же отвечает Мин, поворачиваясь спиной к столу своего факультета. Юнги, расталкивая учеников, идет к слизеринцам; Чонгук, заметив его издалека, коротко машет рукой и пододвигается, освобождая место на лавочке. Юнги не очень любит Большой зал, когда он так загружен - людей слишком много, голосов слишком много. Гул толпы раздражает, и часто Юнги ест у себя в комнате, а кто-то из друзей обычно составляет ему компанию. Зато он часто приходит сюда по ночам, когда весь замок спит - зал преображается, становится тихим и спокойным; Юнги нравится чувствовать контраст. Ему кажется, что он, в отличие от других, знает это место по-настоящему, в его ночном умиротворяющем спокойствии; отдыхающим от шумных учеников и стука столовых приборов о тарелки. Люди приходят в большой зал за шумом и движением; Юнги приходит в Большой зал за тишиной и эхом чужих громких разговоров. Чонгук широко улыбается Юнги; Мин треплет парня по плечу и опускается на освободившееся место. - Почему он его бьет? - заинтересованно спрашивает Чонгук, кивая в сторону рэйвенкловского стола. Намджун, дав Тэхену очередной подзатыльник, наконец успокаивается и садится за стол. - Как обычно, - Юнги флегматично пожимает плечами и накладывает в свою тарелку еду. - Ничего нового. - А! - набивая рот, вскрикивает Чонгук. - Ты ответил тому хаффлпаффцу или нет? - Нет, - морщится Юнги. - И не собираюсь. - Придется. - Это еще почему? - Чимин не хотел тебе говорить, но этот Хосок - или как его там - не отстает, вечно про тебя спрашивает. Юнги стонет и роняет голову на грудь. Парень слышит, как Чонгук тихо смеется, и толкает его в бок. - Что я вообще могу ему ответить? Я не знаю, что писать. - Напиши, что больше не злишься, - предлагает Чонгук. - Ты ведь не злишься? - Да нет, - отмахивается Юнги, проводя ладонью по лицу. - Не злюсь. - Тогда в чем проблема? Юнги, молча посмотрев в глаза Чонгуку, возвращается к еде. Всю неделю Юнги честно пробует написать ответ. Он начинает несколько раз (несколько сотен раз, если быть точнее), исписывает слишком много бумаги, тратит слишком много чернил и ломает слишком много перьев. Но Юнги так и не отправляет ни одного письма. Во всей этой ситуации есть что-то слишком нелепое - в Хосоке есть что-то слишком нелепое. Сначала Юнги не знает, что писать; потом проходит целая неделя, и Юнги кажется, что Хосоку не нужен такой запоздалый ответ. У Юнги нет ответа на вопрос Чонгука - он честно не знает, в чем загвоздка. Он не понимает, почему просто не может написать «все хорошо, расслабься», сходить на совятню, отправить письмо и забыть про эту историю. Почему он, в конце концов, просто не может подойти к Хосоку и сказать «забыли». А Хосок по-прежнему везде - Юнги чувствует на себе его взгляд во время совместных занятий, он ловит его улыбку в Большом зале, он замечает то, как парень приосанивается, когда они натыкаются друг на друга в коридорах; Хосок везде, и Юнги устал. ~ - Джуни, пожалуйста, - стонет Юнги, растягиваясь на столе. - Я больше не могу. - Не называй меня так, - фыркает он. - Не разжалобишь. - Ну и хер с тобой тогда, - Юнги закрывает глаза и демонстративно отпихивает книги в сторону. - Я правда больше не могу. Делай со мной, что хочешь, но я больше не могу. Начало учебного года - паршивое время. У Юнги всегда теплится надежда на то, что хотя бы однажды осенью преподаватели перестанут наседать, что хотя бы в первый месяц занятий он сможет расслабиться; этот год в очередной раз оказывается несчастливым. На часах уже одиннадцать часов - библиотекарь давно ушла, не выгнав парней только из-за доверия к Намджуну; замок спит, и Юнги несмотря на то, что ему ни в коем случае нельзя засыпать, все равно чувствует, как его тяжелые веки непроизвольно закрываются. - Ненавижу зелья, - бубнит он, сгребая учебники в кучу и делая из них импровизированную подушку. - Не мои проблемы, - Намджун тяжело вздыхает, и Юнги слышит, как он начинает собираться. - На вот. Я сделал для тебя все заметки и выделил нужные главы. Тебе нужно просто переписать. - Нет, - Юнги хватает Кима за запястье. - Стой. Я же один ничего не сделаю. - Сделаешь. Я и так проторчал с тобой тут дольше, чем собирался, - отвечает Намджун, выдергивая руку. Парень зевает и говорит: - Удачи. И не смей засыпать. - Почему ты такой жестокий? - ноет Юнги. - У тебя было больше недели на это эссе, - фыркает Намджун. - Давай. Тебе осталось просто переписать, ничего сложного. И Юнги. Юнги, - повторяет он, расталкивая парня. - Только не усни здесь. - Ага, - бросает Мин. - Обещаю. Юнги засыпает ровно через пять минут после ухода Намджуна. Он засыпает прямо на учебниках, сминая их страницы, и записях Кима, из-за чего некоторые из них рвутся. Одной из своих главных положительных черт Юнги считает способность уснуть где угодно и когда угодно - сейчас, несмотря на то, что он засыпает в позе, от которой потом будет болеть все тело, ему совершенно не дискомфортно. В библиотеке мягкая тишина, нарушаемая лишь треском костра в камине; здесь пахнет деревом, пылью и еще чем-то, что Юнги не может уловить. Но сейчас библиотека до боли похожа на то, за что Юнги так любит ночной Большой зал; атмосфера летней ночи, когда воздух, по-прежнему дребезжащей от недавнего зноя, начинает медленно остывать. Здесь спокойно - Юнги наконец-то спит без храпа Намджуна и болтовни Тэхена; не то, чтобы парень не привык к этому за те годы, что они делят комнату, но иногда тишины очень не хватает. Мин не замечает, как проваливается в сон, но не уснуть в библиотеке кажется преступлением - здесь слабо греет камин, на столе тлеет свечка; за высоким окном сияет полная луна, и ее серебряный свет тонкими лучами льется в комнату. Юнги, уснув в умиротворении, просыпается от грохота. Парень вздрагивает, лениво поднимает голову, массируя затекшую руку, и оглядывается по сторонам. Остатки дремоты мгновенно падают, когда он видит, кто именно его разбудил - Хосок сидит на полу, испуганно глядя перед собой на разломанный стул и, болезненно морщась, растирает ушибленный копчик. Юнги, сохраняя самое беспристрастное выражение лица, на которое он способен, медленно поднимается со своего места, подходит к Хосоку и, направив свою палочку на обломки, произносит: - Репаро. Они, словно по волшебству - точнее, именно по волшебству - медленно поднимаются в воздух. Гвозди с тихим скрипом ввинчиваются обратно в дерево, и стул быстро собирается назад. Юнги апатично смотрит на Хосока, трет заспанные глаза ладонями и протягивает Хосоку руку; тот немедленно ее принимает и быстро поднимается на ноги. - Спасибо! - слишком громко говорит он, улыбаясь. Юнги, закатывая глаза, подавляет желание улыбнуться в ответ. - Извини, что разбудил. - Ничего, - бурчит Мин, возвращаясь обратно на свое место. Парень поднимает ленивый взгляд на часы - сейчас час ночи, а он так и не приступил к эссе. Юнги шумно вздыхает, разглаживает смятые листы, на которых он только что спал, ставит перед собой чернильницу и начинает писать. Через минуту он понимает, что не может. Хосок сидит сзади, и Юнги затылком чувствует его пристальный взгляд; он слышит тысячи немых вопросов, повисших в воздухе, поэтому оборачивается и говорит: - Ты можешь пересесть сюда, если хочешь. Хосока не нужно просить дважды - он сгребает все свои вещи в охапку и садится за стол к Юнги, прямо напротив. Юнги понимает, что сам сейчас выглядит, должно быть, паршиво, особенно после двух часов сна, но Хосок точно выглядит хуже - у него тяжелый, сонный взгляд, взъерошенные волосы, мятая форма и огромные синяки под глазами. Юнги подталкивает в сторону Хосока чашку со своим кофе, подогрев его заклинанием. - Выпей, - бросает он. - Поможет. - Меня не бодрит кофе, - отвечает Хосок, разминая шею. - Но спасибо. Он все равно отпивает из чашки, с силой бьет себя по щекам и спрашивает: - Почему ты здесь? - Эссе по зельям, - Юнги не уверен в том, что стоит продолжать этот диалог, но все равно спрашивает: - А ты? - Трансфигурация, - стонет Чон. - У нас завтра тест. Юнги, недолго роясь в бардаке на своем столе, находит нужную тетрадь и протягивает ее Хосоку. - Мы писали его на прошлой неделе. Тут конспекты Намджуна. Они лучше учебников, серьезно. А вот тут, - говорит он, указывая пальцем на пергамент, вложенный между первыми двумя страницами. - Наши ответы. Должно помочь. Хосок пару раз глупо хлопает глазами, а затем широко улыбается и отвечает: - Сколько раз мне еще тебя благодарить? - Первого раза было достаточно, - фыркает Юнги, беря в руки перо. Они молчат пару минут, пока Юнги, устав от того, что Хосок переодически тяжело вздыхает и пытается что-то сказать, поджимает губы и спрашивает: - Ну что еще? - Ничего, - Хосок мотает головой, и даже в слабом освещении библиотеки Юнги видит, как сильно краснеют чужие щеки. - Как скажешь, - Юнги возвращается к своему пергаменту, но уже через пару секунд Хосок выкрикивает: - Почему ты не ответил? - Делай шпаргалки и отвали от меня. - Почему ты не ответил? - повторяет Хосок, наклоняясь вперед. - Тебе же пришло письмо, да? - Пришло, - кивает Юнги. - Я не захотел. - Почему? - Потому что я Мин Юнги. Сын сатаны, которого не заботят чужие чувства. Хосок коротко смеется, и Юнги не может сдержать слабой улыбки и тут же, чтобы ее спрятать, отворачивает голову в сторону. - Так и знал, что проблема в тебе. Юнги, наблюдая за Хосоком со стороны, никогда бы не подумал, что с ним может быть спокойно. Хосок шумный; Юнги кажется, что хаффлпафф вот уже который год проигрывает кубок школы только из-за того, сколько наказаний зарабатывает Хосок за свое поведение. Хосок не молчит и сейчас - он переодически переругивается с портретами на страницах учебников, жалуется на почерк Намджуна и стонет о том, как сильно ненавидит трансфигурацию, но Мина все это не отвлекает, и тем более, к удивлению, не раздражает. Его сонный мозг еще не регистрирует, что именно происходит - что он сидит рядом с Хосоком; из всех людей во всем огромном Хогвартсе именно Хосок решил заявиться в библиотеку в час ночи. Но Юнги все равно понимает, что это странно; странно правильно. Сидеть с кем-то рядом, слушая тихую болтовню; Юнги не отвечает Хосоку, а тот и не настаивает на ответе - ему достаточно коротких взглядов и беглых полуулыбок. У Юнги много вопросов, но сейчас момент для них кажется очень неподходящим. Сейчас ему хорошо и так - не задумываясь о том, кто именно помогает ему не заснуть снова, доделывать эссе по глупым зельям. Через сорок минут, когда он наконец-то заканчивает со своим заданием, Юнги потягивается, зевает и рассеяно смотрит на Хосока - тот периодически роняет голову на сложенные руки, растирает лицо ладонями и всеми силами пытается не заснуть. - Пошли, - коротко усмехаясь, говорит Юнги. - Тебе нужно поспать. - Не, - отмахивается Хосок. - Я еще не закончил. А ты иди. Спасибо за помощь. - А записи Намджуна? Он будет спраши... - Я передам через Чимина или Джина, не переживай. Юнги хочет спросить, почему Хосок не может отдать их сам; почему Юнги, в конце концов, не может зайти и забрать тетради. Мину снова становится неловко - так, как всю неделю до этого - будто недосказанность душит его, крепко схватив за горло. Но вместо того, чтобы сказать то, что он хочет, Юнги коротко кивает и говорит: - Ладно. Делай, как хочешь, - уже у двери, Юнги оборачивается и добавляет: - Удачи с тестом. - И тебе, - с улыбкой отвечает Хосок. - С эссе. На этот раз Юнги не хочется улыбнуться в ответ. Юнги быстро идет в сторону рейвенкловской башни, полностью забывая о том, что сейчас нужно быть как можно осторожнее; он не думает ни о привидениях, ни о Пивзе, ни о ночных дежурных. Он просто хочет поскорее оказаться у себя в кровати и уснуть, чтобы голова наконец перестала раскалываться. Он подходит к портрету и шепчет люмос, направляя палочку на картину. Женщина на портрете недовольно морщится, сонно трет глаза и недовольно смотрит на Юнги. Она отряхивает платье и открывает рот, чтобы начать читать загадку, но Юнги ее перебивает: - Река. - Тебе повезло, - недовольно говорит картина, когда дверь начинает открываться. - Я собиралась менять пароль через полчаса. Юнги не отвечает. Парень быстро забегает в открывшийся проем и поднимается в свою спальню; к его удивлению, внутри горит свет, а привычного храпа не слышно. Юнги открывает дверь; Тэхен, сидящий на подоконнике, даже не вздрагивает. - Почему не спишь? - спрашивает Юнги, кидая сумку со своими учебниками рядом с кроватью. - Не знаю, - пожимает плечами он, откладывая в сторону какую-то книжку. - Не могу без вас нормально здесь заснуть. Юнги стягивает свитер и говорит: - Намджун же должен был прийти часа три назад. Тэхен кивает на пустую кровать, стоящую в углу, и опять пожимает плечами. - Вот же сволочь, - шипит Юнги. - Бросил меня, а сам слился к своей принцессе. - Думаешь, он у Джина? - тихо спрашивает Тэхен, снова поворачиваясь к окну. - А черт его знает. Может и нет, - отвечает Мин, когда слышит интонацию чужого голоса. Юнги пробегается пальцами по взъерошенным волосам и зевает. Он подходит к Тэхену, хлопает его по плечу и спрашивает: - Ты чего? - Куки и Чимин не знают? - еще тише говорит он. - Нет. Джун просил не говорить. А что? - Не нравится мне это, - продолжает Тэхен, шумно вздыхая. - Очень. - Почему? - удивляется Юнги. - Тэ, тебе же не противн... - Нет конечно, - морщится он. - Мне плевать на это. - А что тогда? - Сколько еще времени пройдет, прежде чем он совсем перестанет тут ночевать? - Тэхен поджимает губы и складывает руки в замок. - Прежде чем они оба на нас забьют? Не говори, что не думал об этом. Тэхен прикусывает внутреннюю сторону щеки, прижимает ноги к груди и прислоняется головой к окну. Юнги устало проводит ладонью по лицу и говорит: - Они встречаются уже года два, если не больше. Почему сейчас должно что-то меняться? - Это последний год Джина, - без промедления отвечает Тэхен. - Все будет меняться. - Иди спать, - мягко произносит Юнги, снова потрепав Тэхена по плечу. - Давай. Поздно уже. - Юнги... - Иди, - осторожно перебивает он. - И перестань издеваться над своими мозгами. - Я хочу, чтобы они оба пообещали нам, - скорее самому себе, чем Юнги, говорит Тэхен, спрыгивая с подоконника. - Что ничего не изменится. Юнги притворяется, что не слышит чужих слов. Он тушит свет, ложится на кровать и старается уснуть, но, несмотря на то, как он устал, у него не получается. Тэхен любит драматизировать, и часто его слова не стоит воспринимать всерьез на все сто процентов, но сейчас Юнги вдруг становится очень неспокойно. Брать с друзей такое обещание бесполезно - все уже поменялось. Нужно отдать Намджуну и Джину должное - они хотели, чтобы о них никто не знал, и если бы Тэхен не был таким любопытным, а Юнги внимательным, их желание исполнилось бы. Юнги казалось, что одержимость Тэхена выяснить, что именно связывает Намджуна и Джина, связана лишь с его неуемным желанием засовывать свой нос не в свое дело; сейчас Юнги кажется, что все это время Тэхен надеялся найти доказательство тому, что их друзья все-таки не встречаются. Тэхен прав - сейчас все по-другому. Раньше единственными признаками того, что между Джином и Намджуном что-то происходит, были хаффлпаффская форма на полу их спальни и слишком долгие взгляды, которыми обменивались Намджун и Сокджин - сейчас Намджун все реже ночует в рейвенкловской башне и не стесняется приводить сюда Сокджина. Юнги, если бы не слова Тэхена, было бы совершенно все равно - происходящее казалось ему даже в какой-то степени милым. Опасения Тэхена детские и нелепые, как старается убедить себя Юнги. У Чонгука, в конце концов, есть девушка и, когда они начали встречаться, абсолютно ничего не изменилось. Переживать из-за такого - глупо, и про друзей никто не собирается забывать. Разве что Намджун сбегает из библиотеки, оставив Юнги одного, а Сокджин, как рассказывает Чимин, с самого начала года все реже помогает ему с домашними заданиями, хотя раньше делал это каждый раз, стоило лишь попросить. Теперь Сокджин занят, теперь Намджун спешит; Юнги начинает нервничать. У него самого никогда не было ни девушки, ни парня, о чем он не сильно переживает. В Хогвартсе мало кто решается приглашать его на свидания - тех редких, кто все же набирается смелости, Юнги посылает куда подальше. Он, сам не желая этого признавать, романтик - он хочет глупой любви, такой, про которую пишут книги или снимают фильмы. Он хочет столкнуться с кем-нибудь на улице и влюбиться с первого взгляда, он хочет чего-то, чего не бывает в реальной жизни; он хочет чувств, которых не испытывал ни один человек до него. Спонтанной влюбленности, которая больно бьет по голове, обрушивается, словно лавина; он хочет той идеализированной любви, в которую даже не верит. Он знает, что в фильмах показывают то, чем люди хотят, чтобы любовь была - что на самом деле она гораздо спокойнее и проще, что реальность другая; от этого понимания желание встретить человека, сошедшего со страниц какой-нибудь сопливой романтической книжки, не пропадает. И поэтому он всегда отказывает тем, кто зовет его погулять по Хогсмиду; это скучно. Это скучно, обычно и до боли банально - Юнги не хочет знакомиться с кем-то с целью завязать отношения. Ему кажется это ненатуральным и немного отчаянным - словно попытка сделать что-то по правилам, поставить галочку в выдуманном списке дел; словно если ты ни с кем не встречаешься - с тобой что-то не так, и это нужно срочно исправлять. Найти кого угодно, кто будет согласен ходить с тобой под руку, лишь бы не чувствовать себя одиноким и неправильным. Юнги становится интересно, есть ли кто-то у Хосока. ~ - Доброе утро, - здоровается Чимин, подходя к рейвекловскому столу. Он аккуратно кладет перед Юнги тетради и говорит: - Хоби просил передать. - Хоби? - фыркает Юнги. - Не говори мне, что ты это про Хосока. - Ага. Его так все на факультете называют. Неважно, - Чимин поправляет форму и взъерошивает волосы. - Я пойду. Хотя стой, тебе уже сказали про начало тренировок? - Пока нет, - с набитым ртом отвечает Юнги. - А что, сезон уже начался? Всегда же на четвертой неделе. - У Куки тренировки с завтрашнего дня, - пожимает плечами Чимин. - Вам, значит, должны сегодня сказать. Первый матч скоро. - Против кого слизерин? - Как обычно. Гриффиндор. - А-а-а, - недовольно стонет Юнги. - Почему опять? Я не хочу играть с хаффлпаффом. - Эй! - недовольно говорит Чимин. - У нас в этом году сильная команда. - Ну-ну, - бурчит Мин. - Вы хоть ловца сменили? - Почти весь состав новый, и они... - Чимин бегло смотрит на часы и, сам себя перебивая, говорит: - Черт. Мне правда пора. - До занятий еще полчаса, - лениво произносит Тэхен, наконец поднимая голову со стола. - Зачем? - Мы идем в запретный лес, - довольно отвечает Чимин. - ухаживать за гиппогрифами. - О! - Тэхен тут же оживляется и отпивает из стакана с чаем. - Алу - мой любимый. - Алу? - переспрашивает Чимин. - Ага. Вообще его школа по-другому назвала, но ему не нравится, так что называй его Алу. У него вот тут, - Тэхен указывает на свой нос. - Огромное коричневое пятно. Сразу узнаешь. Чимин кивает, еще раз смотрит на часы и, коротко кивнув друзьям, убегает. - Алу, - задумчиво говорит Юнги. - Это разве не тот, что лягнул меня в глаз? - Потому что ты нагрубил ему, - отвечает Тэхен. - Надо было поклониться, прежде чем лезть. И ты моргал слишком часто. - Отъебись, - Юнги запихивает в рот остаток тоста и выходит из-за стола. - Если Джун появится - передавай привет. - Ага, - кивает Тэхен. Он коротко машет Юнги и снова ложится на стол. Вчера, когда Юнги говорит Намджуну, что ненавидит зелья, парень сильно лукавит. Они кажутся ему по-настоящему интересными - всего один ингредиент может превратить лечебное зелье в настоящую отраву, а лишняя минута на огне, и вместо приятных паров с поверхности жидкости начнет подниматься душильный газ (Намджун как-то выпустил его, пытаясь приготовить гербицид, и в итоге класс пришлось распустить). Любовные зелья, зелья удачи, неуязвимости, забывчивости, невидимости и красоты; Юнги кажется удивительным, что на этих уроках его учат разливать жизнь по пробиркам. Но читать сухие страницы учебников от этого не становится веселее, а писать длинные эссе - тем более. В довершении всему Юнги уверен, что преподаватель зелий его на дух не переносит. Юнги потерял счет разам, когда его ни за что оставляли после уроков, заставляя драить котлы. На самом деле Мину нравился его учитель. Это взрослый мужчина со смеющимися глазами - ему едва перевалило за сорок; он вечно куда-то спешит, широко улыбаясь каждому ученику, включая Юнги, и поэтому Мин не понимает, почему именно его постоянно оставляют после занятий убирать кабинет. Юнги заходит в подземелье и быстро проходит за свой стол; в кабинете пахнет сыростью, мокрой пылью и горьким дымом от чьего-то неудачного зелья. Намджун, уже сидящий за своей партой, приветливо улыбается Юнги и рукой зовет сесть рядом с собой. - Я один поработаю сегодня, - говорит Мин, подходя к Намджуну и кидая его конспекты на парту. - А ты с Тэ. - Почему? - удивляется он. - Мне сегодня будет проще одному, - честно отвечает Юнги, не рассказывая о другой, более важной причине. - Ты на завтраке так и не был, да? - Нет, - Намджун отрицательно мотает головой. - Не голодный. Ты точно не хочешь со мной в паре быть? Мы, вроде как, амортенцию должны варить. - Точно, - настойчивее отвечает Юнги. - Не парься. - Ну как хочешь, - беспечно говорит Намджун, открывая учебник. Юнги проходит в самый конец кабинета, занимая дальнюю парту. Пока его однокурсники еще не пришли, Мин решает поспать прямо здесь, за столом, но его тут же кто-то бесцеремонно расталкивает. Юнги поднимает ленивый взгляд на человека, разбудившего его - Ким Мэй, девушка, играющая вместе с ним в команде по квиддичу, стоит на месте, нетерпеливо перекатываясь с пяток на носки. - Привет, - улыбаясь, говорит Мэй. Чуть обеспокоено, она добавляет: - Ты нормально себя чувствуешь? - Да, - слабо улыбаясь, говорит Юнги. - Не выспался просто. - Высыпайся, - бодро говорит она, протягивая Юнги листок бумаги. - Тебе полезно будет сейчас. Ты ведь в этом году остаешься в команде, да? - Спрашиваешь еще, - отвечает Мин, беря листок в руки. - Конечно. Я же не могу тебя без напарника оставить, так? - Спасибо за одолжение, - фыркает девушка. - Первая тренировка через два дня. Мы хотели начать завтра, но чертовы слизеринцы забронировали поле первыми. - Ты ведь знаешь, что я дружу с их ловцом, да? - И от этого никакого проку, - прищурившись, говорит она. - Ты так ни разу и не слил ничего полезного. Чонгук не говорил ничего... ну знаешь, интересного? - Нет, - смеется Юнги. - Успокойся. Да даже если бы и говорил - я бы не рассказал. Моральный компас, не забывай. - Моральный компас у Мин Юнги, - усмехается Мэй. - Ну-ну. - Это еще что должно значить? - Выбивание в прошлом году, - напоминает она. - Это было всего один раз, - смеется Юнги. - Ты швырнул бладжером в сторону учительской трибуны. Мог бы хотя бы в слизеринцев. Им полезно. Ладно, - Мэй складывает руки на груди и тихо прокашливается. - Постарайся не пропускать тренировки, хорошо? - Ага, - кивает Мин. - Новенькие в этом году? - В главном составе - никого. - Это хорошо, - зевает Юнги, прогоняя последние остатки сна. Он расправляет расписание и говорит: - Спасибо еще раз. - Не за что, - улыбается девушка. - Там на обратной стороне отдельные даты. Я не знаю, как мы будем успевать, но я хочу по этим дням тренироваться парно. Я до сих пор не могу... - Ладно, - отмахивается Юнги, освобождая Мэй от нужды долго перед ним объясняться. - Я не против. - Спасибо, - снова улыбается она, коротко обнимая Юнги за плечи. Девушка разворачивается и бодрым шагом проходит к своей парте. Мин, недолго посмотрев ей вслед, глазами ищет Тэхена - тот сидит за столом вместе с Намджуном и что-то ему рассказывает, широко размахивая руками; Мин коротко улыбается. Юнги и Мэй, несмотря на их теплые отношения, не считают друг друга друзьями, и Юнги это прекрасно понимает. Но девушка была одной из тех, кто сделал его первый день пребывания в команде по квиддичу не таким паршивым. Они вместе прошли отбор; по совпадению, они оба хотели играть на позиции загонщиков. Когда их поставили в пару, Юнги удивился тому, что девушка не стала протестовать - она спокойно согласилась играть с ним, перед этим, правда, спросив, не собирается ли он убить ее, если что-то пойдет не так (Мэй смеялась, когда задавала этот вопрос, но Юнги отчетливо почувствовал, что девушка ждет серьезного ответа). Юнги еще раз пробегается взглядом по расписанию, складывает листок пополам и убирает его в сумку; в этот момент дверь в кабинет открывается, и запыхавшийся преподаватель влетает внутрь. - Здравствуйте, класс, - на ходу говорит он, разбрасывая тихие приветствия каждому ученику, с которым установит зрительный контакт. Мужчина ставит на свой стол небольшой котел, смахивает со лба пот и, наконец отдышавшись, говорит: - Извините за опоздание. Десять очков рейвенкло за это, хорошо? По классу проносится волна одобрительный возгласов, и преподаватель довольно улыбается. - Отлично. Все помнят, чем мы сегодня занимаемся? - Амортенция, - подает голос Намджун. - Мощное приворотное зелье, которое, однако, создает лишь сильное влечение к тому, кто сварил зелье, а не настоящую любовь. - Правильно, - улыбается преподаватель. - Пять очков рейвенкло. - Какой вы щедрый сегодня, - говорит какой-то парень, сидящий за передней партой, и мужчина коротко смеется. - Считайте это компенсацией за те очки, что вы потеряете, когда будете варить зелье сами. Кто скажет мне, в чем отличительная черта амортенции? И нет, Намджун, я знаю, что ты знаешь, дай другим сказать. Юнги видит, что больше никто не поднимает рук, поэтому неуверенно прочищает горло и говорит: - Если зелье сварено правильно, то оно блестит перламутром, а дым, когда поднимается, закручивается спиралями. А еще он пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, что нравится человеку. Юнги, вопреки своим ожиданиям, слышит довольное «пять очков рейвенкло». - Иди сюда, - приглашает учитель. Мин неуверенно поднимается со своего места и, стараясь не обращать внимания на любопытнее взгляды одноклассников, подходит к учителю. Тот поднимает крышку с котла - бледная перламутровая жидкость тихо поблескивает, а с ее поверхности начинает подниматься прозрачный закрученный дым. - Ну, - нетерпеливо говорит преподаватель, улыбаясь уголками губ. - Что чувствуешь? Юнги слегка наклоняется вперед, осторожно вдыхает пары зелья и зажмуривается. - Свежескошенная трава, - неуверенно начинает он, чувствуя, как один запах начинает быстро сменяться другим. - Сигаретный дым, море и... еще что-то. Я не могу понять, что, простите. - Не извиняйся, - смеется учитель. - Это нормально, особенно для первого раза. Садись за парту. И Юнги? - Что? - спрашивает Мин, оборачиваясь. - Приходи после занятий, поможешь мне убраться. - Вы серьезно? - слабо стонет Юнги. - Я же ничего не сделал. - О, Мерлин, - испуганно говорит преподаватель. - Ты думаешь, я тебя так наказываю? Мерлин мой, я-то думал, тебе нравится, ты ни разу не говорил, что не хочешь... Мальчик мой, извини, ради всего святого, мне казалось, что ты... - Ничего, - как можно спокойнее говорит Юнги, подавляя внезапное желание рассмеяться. - Все хорошо. Я приду. Мужчина, все еще смущенный, коротко кивает, а Юнги, идя к своей парте, думает, где еще он заставил себя выискать враждебность там, где ее никогда не было. ~ - Ты куда? - синхронно спрашивают Намджун и Тэхен, когда Юнги слезает со своей кровати и начинает обуваться. - Нужно кое-какую книжку в библиотеке взять, - отвечает он. - В одиннадцать часов? - недоверчиво говорит Намджун. - Что-то я сомневаюсь. - Я скоро вернусь. Тэхен и Намджун провожают Юнги тихим «угу», и парень быстро выбегает из своей спальни. Он действительно идет в библиотеку. Только не за книгой - Юнги надеется на то, что он снова встретит там Хосока. Сегодня был очень странный день; неправильный, как кажется Юнги. Он ни разу не столкнулся с Хосоком в коридоре, что за последние две недели успело стать редкостью, он ни разу не видел его в Большом зале, а совместных уроков, как назло, не было. Поэтому Юнги кажется, что ему и сейчас должно повезти, что, может быть, и Хосок на протяжении всего дня чувствовал, что что-то не так, что он сейчас уже сидит в библиотеке, дожидаясь, когда Юнги, наконец, появится. Мин распахивает дверь в библиотеку и сразу понимает, что надеялся зря. Тут пусто - так пусто, как никогда не бывает, если Хосок есть в помещении. В читальном зале сидят две девушки, усердно работая над какими-то учебниками; Мин быстро пробегает мимо книжных стеллажей, но знает, что это не даст никакого результата - Хосока здесь нет. Поэтому Мин, игнорируя острое разочарование, решительно подходит к девушкам и спрашивает: - Можно у вас пергамент? И перо с чернилами. Ненадолго, обещаю. Девушки, не обращая особого внимания на Юнги, сонно протягивают ему вещи, которые он попросил, и возвращаются к своим учебникам. Мин, не задумываясь о том, что именно сейчас пишет, начинает быстро и неаккуратно выводить текст. ~ На улице холодно, особенно с учетом того, что на Юнги сейчас всего лишь майка и домашние штаны. Он почти бежит в сторону совятни, игнорируя моросящий осенний дождь. Воздух пахнет свежестью и ночной прохладой; постепенно Юнги начинает привыкать к температуре и расслабляется - он прижимает к груди письмо, оберегая его от дождя, и замедляет шаг. Совы, как только Мин входит в помещение, даже не шевелятся - некоторые лишь одаривают его недовольными взглядами, и Юнги слышит шелест перьев. - Кими, - громким шепотом зовет Юнги. - Кими, лети сюда. Большая белая сова тут же плавно слетает откуда-то сверху, осторожно опускаясь на подоконник. Юнги осторожно гладит ее по голове, улыбается и говорит: - Вот это письмо нужно отнести Чон Хосоку. Ты знаешь, кто это? Сова тихо ухает и вжимает голову, всем своим видом показывая Юнги, что это был очень глупый вопрос. - Извини, - усмехается Мин, еще раз погладив Кими по голове. - Ты знаешь, что я в тебе никогда не сомневаюсь. Сова нетерпеливо толкает Юнги в руку клювом и снова ухает, хлопая крыльями. - Сейчас, - шепчет Мин. - Подожди секундочку. Юнги разворачивает слегка намокший пергамент, перечитывает письмо и, удостоверившись, что чернила нигде не потекли, дает его птице.

Я, вообще-то, в своей сове уверен, в отличие от некоторых, но на всякий случай скажу - если вдруг сейчас это письмо у вас, и вы не Чон Хосок, то, во-первых, идите нахер и перестаньте читать чужие письма, а, во-вторых, передайте это письмо ему. Чон Хосок учится на шестом курсе хаффлпаффа, не умеет затыкаться и странно похож на лошадь. Но я не сомневаюсь, что ты сейчас держишь это письмо в руках (дай Кими печенье и погладь ее по голове, потому что иначе она выколет тебе глаз). Хосок, или лучше называть тебя Хоби (я не буду называть тебя Хоби, это тупо), я на тебя не злюсь, и ты просил ответ, так что вот твой ответ. Ты не хочешь со мной нормально разговаривать, я не буду тебе нормально писать. Иди к черту.

Мин Юнги.

P.S: Надеюсь, твой тест прошел нормально. Мне все равно, по большому счету, но если ты умудрился получить херовую оценку, списывая у Намджуна - поздравляю. Это достижение. P.P.S: Серьезно, надеюсь, все хорошо.