cardboard castles

- Эй, ублюдок! Хосок знает, кого зовут его однокурсники. Парню хочется убежать, но ужас мгновенно парализует его тело. Юнги оборачивается спустя пару секунд - Хосок всеми силами старается смотреть прямо перед собой, но глаза начинают застилать слезы; он опускает взгляд в пол и пытается унять дрожь в руках. Он не знает, сколько времени проходит, прежде чем слышит, как Юнги просит убрать с него руки. Хосок делает глубокий вдох, кое-как берет под контроль слабеющий голос и говорит: - Отпусти его, - Хосок слышит лишь эхо собственных слов. Сейчас на него смотрят все - и Юнги, и двое его однокурсников; Хосок резко вдыхает через рот, чуть сгибаясь от болезненного спазма, и продолжает: - Пойдемте лучше, правда. Не нужно... - Заткнись, Хосок, - говорит парень, стоящий рядом с ним. - Они сами разберутся. И после этого все снова притворяются, что Хосока здесь и нет. Того, что они разберутся сами, парень боится больше всего - он не хочет разборок. Особенно, если в них принимает участие Мин Юнги. У Хосока нет совершенно никакого желания ссорится с Юнги и приносить ему больше проблем, чем у него уже есть сейчас. У Мина Юнги - парня, который уже несколько лет до боли в груди нравится Хосоку, достаточно проблем; Хосок, пускай и издалека, всегда старался ему помочь, как мог (в основном не отставал от Чимина и Сокджина, не совсем деликатно расспрашивая их о Юнги). А сейчас, после стольких лет относительно нормальных отношений, он стоит рядом с теми, кто пытается вывести Юнги из себя - он тут, он не уходит, не встает на сторону Юнги и не помогает; Хосок лишь стоит на месте, раздирая рукава своей мантии, и мысленно умоляет Юнги не делать ничего глупого. Но мы говорим о Мине Юнги, и поэтому, если бы Хосоку не было настолько страшно, он бы усмехнулся. Юнги с размаху бьет однокурсника Хосока в нос; хаффлпаффцы начинают кричать, а Хосок начинает задыхаться. Панические атаки не являются для Хосока чем-то новым, но привыкнуть к ним невозможно. Хосок не слышит ничего, кроме биения своего сердца и рваных вздохов, от которых по всему телу прокатывается острая режущая боль. Хосок не может нормально дышать, и он ненавидит это - ненавидит, как истерично хватается за воздух в поисках опоры, которой нет, ненавидит, как из глаз начинают выкатываться соленые едкие слезы; как ему кажется, что небо падает ему на плечи. Удушающая паника охватывает все его тело - даже моргать становится тяжело. Хосок чувствует, как весь мир будто закрывается над его головой, как этот вес ложится на его тело, давит, прижимает к земле и не дает пошевелиться. Хосоку страшно, Хосоку больно; в голове проносятся обрывки разрозненных мыслей, и последнее, о чем Хосок думает, прежде чем полностью провалиться в ужас - Мин Юнги увидел его таким. Однокурсники, не дожидаясь, пока Хосок придет в себя, хватают его под руки и тащат в сторону хаффлпаффской гостиной; Хосок не понимает, почему он вырывается. Он не хочет - он знает, что ему нужно в комнату, что нужно выпить зелье, что нужно успокоиться; он не может ухватиться за эти мысли. Все его тело отчаянно дрожит, а по рукам и ногам то и дело прокатываются сильные судороги; Хосок пытается дышать, но чужие руки, крепко держащие его за плечи, заставляют паниковать лишь сильнее. Хосока аккуратно кладут на его кровать, вливают в рот противное зелье; через пару минут он чувствует, как его тело начинает расслабляться. В горле по-прежнему сильно саднит от сухого воздуха, грудная клетка ноет, а в глазах щиплет, но Хосоку лучше; он осторожно садится на кровати и рассеяно смотрит на своих друзей. Они оба выглядят виновато и испуганно - Хосок выдавливает улыбку и смахивает с мокрого лба пот. - Ты как? - неуверенно спрашивает Виен, тот, которого ударил Юнги. В носу у него вата, пропитавшаяся кровью, и Хосок улыбается шире. - Нормально, - говорит он. - Я даже не знаю, благодарить вас, мудаков, или нет. - Извини, - с тихим смешком произносит Юонг, второй хаффлпаффец, отводя взгляд в сторону. - Мы не... - Не надо, - перебивает Хосок, падая обратно на кровать. - Не оправдывайтесь. Просто... зачем? - Что «зачем»? - спрашивает Юонг. - Зачем вы к нему полезли? И зачем потащили меня с собой? Вы же сразу планировали это, да? - Не совсем, - отвечает Виен, и Юонг бьет его в бок локтем. - Ладно, может и сразу. Ты слишком лояльно к нему относишься, Хоби. - А разве мы не должны ко всем лояльно относиться? - усмехаясь, говорит Хосок. - Хаффлпаффцы и все такое. - Мы делаем то, что правильно, - уверенно говорит Виен. - Юнги заслужил пару синяков. - Да? И сколько ты синяков ему оставил? - Хосок закрывает глаза и наконец-то делает нормальных вдох. - Нос как, не болит? Оба парня переглядываются, но ничего на это не отвечают. - Спокойной ночи, - бросает Хосок. - А ты не будешь форму переодевать? - удивляется Юонг.

 - Завтра, - отвечает Хосок. Парень тянется к прикроватной тумбочке, быстро выпивает сонное зелье и тут же проваливается в сон. ~ Хосок любит Хогвартс. Он любит это место всей душой, и ни за что бы не променял его ни на что другое. Хосок всегда знал, что сильно отличается от других детей - когда он плакал, то могло лопнуть стекло, а от его смеха увядшие цветы снова начинали цвести. Хосок прыгал выше остальных, порой на пару секунд задерживаясь в воздухе, а иногда предметы летели ему в руки сами собой. Боялся ли он? Конечно. Но никто вокруг, кажется, этого не замечал, и до одиннадцати лет Хосок не знал, что с ним происходит. Рядом не было никого, кто бы мог рассказать или объяснить, что с ним творится; работать живым магнитом для птиц, когда ты ребенок это, безусловно, весело, но еще и очень страшно. Панические атаки Хосока начинаются, когда ему исполняется восемь - в тот момент, когда ему перестают верить. Когда ему начинают говорить, что пора выйти из возраста, когда придумываешь себе суперспособности, когда фантазируешь. Но Хосок знает, что не врет - он чувствует странное покалывание на кончиках своих пальцев, он знает, что с ним что-то происходит; он не понимает, почему ему не верят. Почему никто не видит - почему он один замечает, что он не такой, как остальные. Панические атаки не ограничиваются сбивчивым дыханием и дрожью по всему телу. Иногда он говорит без умолку, давясь собственной слюной, а иногда не может произнести и слова. Иногда он злится и плачет без причины, и не может остановиться, а иногда не чувствует ничего, уставившись перед собой, будто его обкололи анестетиками. Поэтому когда Хосоку исполняется одиннадцать, а на пороге его дома появляется молодой мужчина, представляющийся преподавателем зельеварения в школе волшебства и магии, Хосок, недолго думая, с силой бьет его в ногу. Мужчина вздрагивает, но позволяет ребенку продолжать его колошматить; Хосок злится очень редко, но в этот момент ему кажется, что его нагло обманывали все эти годы. Какие-то незнакомые люди предоставили его самому себе, наложив на окружающих заклятие, что не позволяло им помнить о его магии, они бросили его, оставив наедине с даром, о котором у него не было и малейшего представления - когда Хосоку говорят, что он зачислен в Хогвартс, он полон решимости отказаться. Он почти говорит «нет», но в следующую секунду он берет в руки конверт, запечатанный большой красивой красной печатью с эмблемой школы, и понимает, что у него нет сил отбросить письмо в сторону. Он вдруг чувствует себя дома - глядя на мужчину в нелепом наряде, от которого пахнет теми же вспышками магии, что Хосок чувствует на протяжении одиннадцати лет; он видит кого-то такого же, как и он, и ему обещают, что он не один. Что наконец-то где-то его не будут считать странным, что где-то ему не нужно будет бояться и думать, что он сломанный, ненормальный - что где-то его примут таким, какой он есть. В месте, полном магии, приведений, заклинаний, зелий - в месте, где никто не посмеется над ним и не скажет, что он сумасшедший. Хосок смотрит на родителей и сестру, которые, неуверенно переглядываясь, не говорят ни слова. Будущий преподаватель Хосока объясняет, что с них падает заклинание - они начинают вспоминать то, что происходило одиннадцать лет подряд. Вскоре их затуманенные взгляды проясняются - они смотрят на Хосока, а Хосок боится посмотреть на них. Ему вдруг кажется, что его должны возненавидеть, в нем должны разочароваться - что им больше не нужен насколько неправильный ребенок. Но уже через секунду вся семья крепко обнимает Хосока; он чувствует, как его сестра начинает плакать. Хосок не знает, очередное ли это заклинание, но и он, и его семья, быстро привыкают к тому, кто он такой на самом деле. Сестра с интересном рассматривает список покупок, крича о том, что она будет пользоваться совиной почтой каждый день, а родители с удивлением смотрят на цены и пытаются понять, в каком банке они раздобудут галлеоны. Хосок выбирает палочку (продавец в магазине утверждает, что это палочка выбрала его, но мальчик еще до конца не понимает, как его мог выбрать неодушевленный предмет). Совы, метла, гоблины, работающие в банках, ведьмы в остроконечных шляпах и полугиганты, бродящие по Косому переулку - всего вдруг становится слишком много, и Хосок, теряя свою семью, забегает в маленький магазин, который, к удивлению мальчика, оказывается пустым. Хосок прислоняется к стене, тяжело дышит и пытается успокоить бешено бьющееся сердце - мальчик сильно сжимает кулаки, зажмуривается и позволяет себе раствориться в тишине пустого помещения. Толпа там, за стеной; здесь никого нет, здесь ему никто не навредит. - Привет, - говорит кто-то, и Хосок слышит в чужом голосе улыбку. Хосок осторожно открывает глаза и видит перед собой мальчика - он выглядит, как его ровесник, но в Косом переулке ни в чем нельзя быть уверенным. - Привет, - торопливо отвечает Хосок, одергивая задравшуюся майку. - Как тебя зовут? - Мин Юнги, - продолжая улыбаться, говорит он. - С тобой все хорошо? - Ага. - Ну ладно, - недоверчиво говорит Юнги. - Если тебе за формой, то это на второй этаж. - Да? Спасибо, э... - Юнги, - напоминает он. - Ты точно в порядке? - Да, точно, - Хосок мотает головой и наконец улыбается в ответ. - Чон Хосок. Имя. Меня так зовут. Хосок. Хоби, вообще-то, но... - Хосок, значит, - фыркает Юнги. - Ладно. Меня родители ждут. Ты на первый курс? - Угу, - мычит Хосок, не сводя глаз с чужой улыбки. - Я тоже! Может даже на один факультет попадем. Ты на какой хочешь? - Я не совсем понимаю разницу, если честно, - неуверенно отвечает Хосок. - Маглорожденный? - Да. - Так даже интереснее. Я вот хочу на хаффлпафф. У меня его мама заканчивала, и она говорит, что это лучший факультет. - Значит, - широко улыбаясь, говорит Хосок. - И я хочу на хаффлпафф. - Увидимся, - через плечо бросает Юнги, выходя из магазина. - И не нервничай ты так, все будет хорошо. Хосок очень, очень хочет на хаффлпафф. ~ Когда Хосок стоит в толпе детей, приготовившихся проходить распределение, он видит Юнги. Тот нетерпеливо переступает с ноги на ногу и с любопытством оглядывается по сторонам. Хосоку хочется подойти к нему, спросить, почему свечки летают сами по себе, а потолок то и дело меняет цвет, но он не может. Ему слишком страшно - вокруг слишком много людей, и Хосоку приходится стоять не месте, делать как меньше движений, лишь бы не запустить панику. Он стоит, задержав дыхание, и ждет, когда позовут его или Юнги. Мальчик уже успел вбить себе в голову, что тогда, в магазине, они дали друг другу что-то вроде обещания, что они просто обязаны поступить на один и тот же факультет; что по-другому и быть не может. Юнги отправляют на рейвенкло. Хосоку не должно быть так больно, но он все равно с силой прикусывает нижнюю губу и хмурится. Он не злится на Юнги (может быть чуть-чуть). Или не чуть-чуть, но это сейчас неважно - шанс все равно еще есть. Его могут распределить на рейвенкло, и тогда Хосок просто притворится, что ничего и не было; они все равно окажутся вместе, хотя Хосок и не понимает, почему ему так нужно быть на одном факультете с Юнги. Хосока отправляют на хаффлпафф. Хосоку не должно быть так больно, но он все равно делает глубокий вдох и всеми силами старается игнорировать комок, вставший в горле. Мальчик смотрит на Юнги - тот сидит за столом своего факультета рядом с другими двумя рейвенкловцами (Тэхен и Намджун, как уже знает Хосок - все распределение Тэхен специально наступает Намджуну на ноги, а тот дает ему короткие подзатыльники). Юнги улыбается Хосоку, поднимает вверх два больших пальца, а затем начинает громко хлопать в ладоши - он что-то шепчет, скорее всего поздравления, но Хосок не может их разобрать. Он улыбается в ответ - ему чертовски грустно, но Юнги ждет улыбки, и Хосок ее дает. На хаффлпаффе действительно оказывается не так уж и плохо - Хосоку нравятся его соседи, а еще ему нравится Ким Сокджин. Второкурсник добрый; он чем-то напоминает Хосоку его старшую сестру. Хаффлпафф быстро становится домом, хотя без Юнги здесь все равно слишком пусто. Хосок пару раз пытается заговорить с ним - сначала Юнги занят, потом Юнги с Намджуном, а потом Юнги притворяется, что не помнит Хосока. По крайней мере Хосок хочет думать, что Юнги лишь притворяется. Время идет, и Хосок видит, что Юнги меняется - он улыбается все меньше и меньше, не отходит от своих друзей ни на шаг и часто не приходит есть в Большой зал. Хосок знает, что Юнги все равно на него, но легче от этого не становится - Хосоку совсем не все равно на Юнги. Он хочет видеть его улыбку - ту, которой он улыбался, когда они впервые встретились, он хочет наверстать то, что они упустили, когда были детьми. - Ты ведь понимаешь, что я в любой момент могу привести тебя с собой к ним в башню, да? - спрашивает Сокджин, испытующе глядя Хосоку в глаза. - Хоби, уже шестой курс, тебе нужно... - Нет, - отрезает Хосок, поджимая ноги к груди. - Не после того, что было вчера. Хосок и Сокджин сидят в гостиной факультета - все остальные на уроках, поэтому никого, кроме них, тут нет. Джин шумно вздыхает, одним глотком допивая антипохмельное зелье, которое он растягивал весь день, и говорит: - Тем более после того, что было вчера. Хосок молчит. Если все эти годы Юнги просто не помнил о Хосоке, то теперь он его ненавидит. Юнги его ненавидит так же, как и всех остальных, кто столько лет не давал ему покоя, кто распускал о нем нелепые слухи и шептал оскорбления за спиной. Хосок пытался привлечь к себе внимание - он смеялся громче, чем ему хотелось, только чтобы Юнги услышал. Теперь Хосок хочет зашить себе рот, лишь бы не сказать в присутствии Юнги лишнее слово. - Сколько сейчас времени? - спрашивает он, лениво поворачиваясь к Сокджину. Джин кивает в сторону часов и говорит: - Сейчас последний урок начнется. - Черт, - Хосок вскакивает с дивана и быстро набрасывает на плечи мантию. - Ты куда собрался? - обеспокоено спрашивает Сокджин, хватая Хосока за руку. - Останься. Тебя же на сегодня освободили. - Не от ЗОТИ, - нервно говорит он. - Я не был на занятиях уже три раза подряд. Черт, черт, черт. Хосок быстро забегает в свою комнату, хватает учебники, проверяет, на месте ли палочка и, пробегая мимо Сокджина, выкрикивает: - Не кисни тут! Сокджин недовольно мотает головой, закрывает глаза и шепчет себе под нос: - Пиздец, а не школа. ~ Хосок бежит по пустым коридорам, пару раз споткнувшись о собственные шнурки. Хосок не любит защиту от темных искусств - сидеть за учебниками невыносимо скучно, а практические занятия вгоняют его в панику. Хосок редко прогуливает уроки, особенно с учетом того, что местные предметы гораздо интереснее, чем маггловская школьная программа, по которой он учился, прежде чем поступить в Хогвартс, но Хосок предпочел бы три часа физики трем минутам ЗОТИ. Но почему-то у Хосока хорошее предчувствие - может быть то, что ему сейчас нужно, это заунывная лекция про оборотней. Хосок никогда не отличался хорошей интуицией. Его улыбка немедленно растворяется, когда он видит, что именно стоит в кабинете - парт нет, все ученики выстроились в две ровные линии, а в углу класса установлен старый резной шкаф. Хосоку хочется выскочить из кабинета, но поворачивать назад уже поздно - учитель, заметив его, снял очки с хаффлпаффа и сказал, что он будет практиковаться против боггарта вторым. Хосок готов заплакать. Прямо сейчас, при всех - ему все равно, что подумают однокурсники; он чувствует на себе взгляд Юнги и не может заставить себя как-то ответить на это. Юнги наверняка рад, что Хосок в таком состоянии - Хосок не злится, он знает, что заслужил это. Заслужил злорадство за свое бездействие, слабость, позорное расстройство, отравляющее ему жизнь; Хосок знает, что как только увидит своего боггарта, то сломается. Когда однокурсники выпихивают его вперед, он остро ощущает каждое их прикосновение - горячие ладони оставляют следы на его коже, и Хосок чувствует, как начинает дрожать. Ему нужно пространство, он хочет дышать; он хочет, чтобы все исчезли и оставили его в покое. Но вместо того, чтобы попросить друзей оставить его в покое, он улыбается в надежде на то, что улыбка придаст ему сил. Но ноги не держат, колени дрожат, а руки не слушаются - Хосок делает глубокий вдох и понимает, что это последний раз, когда он вдохнул, не чувствуя боли. Шкаф открывается с мерзким, слишком громким скрипом, и из-за двери медленно вытекает облако черного дыма. Хосок чувствует знакомый запах - запах пота и страха. Хосок знает, почему у его боггарта нет нормального облика, как у всех остальных, почему это не паук, привидение или змея - Хосок боится всего. Это черное облако - та паника, что вечно тихо скребется внизу его живота, готовая вырваться наружу, стоит только кому-то лишь повысить голос. Этот спертый запах - запах криков, толпы, людей; запах внешнего мира. Хосоку хочется кричать, но он не может - горло закладывает, словно кто-то заливает парню в рот раскаленное железо. Дым подплывает все ближе, и Хосок не знает, что делать. Он роняет палочку на пол и падает следом за ней. Парень с силой бьет себя в грудь, остервенело ослабевая туго завязанный вокруг шеи галстук, и жадно хватает воздух ртом. То, что он чувствует сейчас, не сравнимо с тем, что было вчера - вчера сознание позволило ему абстрагироваться от посторонних звуков и сосредоточиться на собственном дыхании; вчера тело хотело ему помочь. Сейчас, сидя на полу и раскачиваясь из стороны в сторону, Хосок вдыхает едкий дым, раздражающий нос, глаза и горло, и слышит - он слышит, как кричит Юнги, как учитель говорит, что все под контролем, как Юнги выкрикивает заклинание - Хосок слышит и впивается побелившими пальцами в колени. Облако исчезает, но Хосоку все равно, ему не становится легче - он не может дышать, а воздух вокруг становится слишком тяжелым и вязким. Хосок сквозь приоткрытые глаза видит, как Юнги опускается рядом с ним на корточки; через пару минут в кабинет забегает медсестра и заставляет Хосока проглотить зелье. Хосок ждет, что Юнги уйдет после этого, но парень не шевелится - он сидит на безопасном расстоянии и ждет, когда Хосок успокоится. Хосок всегда считал свои приступы признаком слабости; когда он пошел в Хогвартс, то ему стало легче. Маггловские таблетки помогают держать все под контролем, но зелья работают лучше во время приступов, и Хосок решает, что больше не нуждается в таблетках. Идиотское было решение, как сейчас кажется Хосоку. Очень. Он, как только чувствует, что снова может двигаться, медленно отползает к стене и прислоняется к ней головой, закрывая глаза. Хосоку жарко; он чувствует, как мокрая рубашка липнет к его спине. Парень смотрит на Юнги - тот по-прежнему сидит на месте и внимательно разглядывает его лицо. Хосоку не хочется думать о том, что сейчас видит Юнги, поэтому он заставляет себя улыбнуться - слабо, неуверенно, но он улыбается и, к своему удивлению, видит в чужом взгляде непонимание, словно Юнги спрашивает, как Хосок может улыбаться в такой момент. Юнги медленно поднимается со своего места, и Хосок видит, что он старается его не напугать. Когда Юнги опускается рядом и спрашивает, все ли в порядке, Хосок чувствует, как дыхание снова начинает сбиваться, но уже не от страха. - Лучше, - тихо отвечает он. - Спасибо. - Не за что. С этими словами Юнги начинает подниматься на ноги, и Хосок, не контролируя себя, хватает его за руку. Они пару секунд смотрят друг другу в глаза - Юнги удивлен, а Хосок надеется, что ему не придется больше говорить, что Юнги все поймет сам. Но мы говорим о Мин Юнги, который, к разочарованию Хосока, не отличается проницательностью. Парень поджимает губы и спрашивает: - Ты чего? - Не уходи, - отвечает Хосок, продолжая держать Юнги за руку. - Я... я не могу один сейчас. Юнги молча садится обратно. Они сидят рядом, и Хосок понимает, что не боится и не нервничает, хотя должен - особенно сейчас, когда только что из-за него распустили весь класс; когда он сидит рядом с Юнги. Но Хосоку не страшно - ему спокойно. Точно так же, как было, когда они впервые встретились в Косом переулке, когда Юнги нашел его и разогнал панику своим присутствием. Хосок чувствует, как внимательно Юнги на него смотрит, но все еще не может заставить себя ответить на этот взгляд. Он знает, как сейчас выглядит - мокрые волосы, расширенные зрачки и нездорово-красное лицо. А Юнги красивый. Для Хосока Юнги всегда болезненно красив - улыбающийся или хмурящийся, смеющийся или недовольный; с черными волосами или белыми, такими, какие они у него сейчас. Хосок знает, что Юнги улыбается только в присутствии друзей, а они точно не друзья, они даже не знакомые - между ними нет ничего, кроме безразличия со стороны Юнги и глупой подростковой влюбленности со стороны Хосока. Но от этого желание заставить Юнги улыбнуться не исчезает - сейчас, когда они сидят так близко, как не сидели никогда, Хосок мысленно клянет обстоятельства, что сблизили их. Это должно было быть не так - может быть он все-таки набрался бы смелости и попросил Чимина или Сокджина познакомить его с остальными. Может быть тогда он узнал, почему Чонгук так смущается в присутствии посторонних, и так спокойно разговаривает с друзьями. Почему Намджун так часто ошивается в гостиной хаффлпаффа, и где исток слухов о том, что Тэхена вырастили кентавры; может быть тогда Юнги улыбнулся бы ему, как тогда, во время распределения. Но Хосок не вписывается - он слишком громкий, надоедливый; от него одни проблемы, и Юнги должен его ненавидеть. Должен, но почему-то до сих пор сидит рядом, боясь сделать лишнее движение. Через двадцать минут Хосок окончательно приходит в себя. Он вытягивает ноги и наконец смотрит на Юнги. Парень еще раз спрашивает, все ли в порядке, и в какой-то момент Хосоку кажется, что Юнги вот-вот улыбнется, но тот лишь поджимает губы и отводит взгляд в сторону; зато Юнги усмехается, и сейчас Хосоку этого достаточно. Юнги встает на ноги и протягивает руку Хосоку, чтобы помочь подняться на ноги; Хосок глупо смотрит на чужую ладонь и быстро моргает. Это нелепо, но он не знает, что делать - его ладони до сих пор мокрые, и что, если Юнги будет противно? Что, если он даст ему руку, а она выскользнет, и Хосок упадет назад? Что, если Юнги протягивает руку, только чтобы ее отпустить? Хосок мотает головой и встает на ноги, все-таки вложив свою ладонь в ладонь Юнги - Юнги, кажется, совершенно все равно на то, что только что произошло, а Хосок готов умереть прямо на месте. Юнги говорит, что проводит Хосока до гостиной; Хосок пытается отказаться, но Юнги, к облегчению парня, отказов не принимает. Они идут в молчании - Хосок вдруг вспоминает, что произошло вчера, и ему снова становится стыдно до тошноты, а Юнги молчит, хотя выглядит так, что пытается что-то сказать. Когда парни подходят к входу в гостиную, Хосок тараторит извинения, которые вертелись на языке; Юнги складывает руки на груди и отказывается слушать. - Но они... - неуверенно начинает Хосок. 
- Не они, - перебивает Юнги. - Вы.  Юнги уходит, бросив что-то о таблетках, а Хосок быстро шепчет пароль и вбегает в гостиную. К облегчению Хосока, его соседей еще нет - парень падает на кровать и тихо стонет в подушку. Весь сегодняшний день - бардак. Вся его жизнь бардак, если быть точнее, но сегодняшний день - особенно. Хосок проваливается в липкую дремоту и, проснувшись через пару часов, морщится от сильной головной боли. Теперь он окончательно не понимает, что происходит, и что делать с Юнги; Хосоку нужен Сокджин. В надежде увидеть его там, Хосок заходит на кухню - там, к облегчению Хосока, Чимин и Сокджин что-то готовят. Оба парня приветливо улыбаются Хосоку, а Хосок улыбается им в ответ; Чимин тут же подлетает к нему и крепко обнимает за плечи. - Тебе лучше? - обеспокоено спрашивает он, отстраняясь. - А все уже знают, что ли? - невесело усмехается Хосок. - Ну, - неуверенно тянет Чимин. - Почти. Не совсем все. Да. Все. - Класс, - Хосок трет глаза, подходит к раковине и набирает стакан воды. - Отлично просто. - Мы печем тебе печенье, - говорит Чимин, снова обнимая Хосока. - Не только тебе, - поправляет Сокджин. - И не мы, а я. Чимин, ты или помогай, или иди отсюда. - Спасибо, - смеется Хосок. Чимин всего на год младше его, но с ним разница в возрасте все равно сильно ощутима - Хосоку кажется, что даже когда Чимин вырастет, не перестанет быть ребенком. Сокджин отгоняет Чимина и Хосока в сторону, открывает духовку и спрашивает: - Тебя же Юнги проводил, да? - Ага, - как можно более небрежно отвечает Хосок. - И как он? Злится? - Да. Сокджин тяжело вздыхает и испытующе смотрит на Хосока. - Неважно. Забей на него сейчас. Тебе точно лучше? - Да. - Ты поспал? - Да. - Ладно, - Сокджин снова вздыхает, сгоняет Чимина с Хосока и треплет его по плечу. - Отдыхай. - Я в порядке. - Отдыхай, - настойчивее повторяет Сокджин, выпихивая Хосока с кухни. - Он не будет долго злиться, - добавляет он, когда они остаются вдвоем. - Поговори с ним потом. - Ты с ума сошел? Я не могу с ним говорить, я... - Потом, - перебивает Джин. - Забудь об этом сегодня. Сходи в душ и ложись спать. Серьезно, Хоби, ты бледный как труп. Иди. - Но... - Забудь, я же сказал, - Сокджин стряхивает муку с рук, улыбается уголками губ и крепко обнимает Хосока. - Давай, иди наверх. До завтра. - Джин, я так устал, - говорит Хосок, обнимая его в ответ. - Знаю. Поэтому иди спать. Пожалуйста. ~ Хосок так и не говорит с Юнги. Проходит неделя, и Хосок уверен в том, что либо он сходит с ума, либо Юнги его преследует. Он склоняется ко второму варианту, потому что сошел с ума он давно, а вот видеть Юнги каждую минуту начинает только сейчас. У Хосока складывается впечатление, что Юнги знает, куда он идет - один раз они сталкиваются в туалете, и Хосок молча разворачивается, идя на другой этаж. Если раньше Мин Юнги был для Хосока настоящим испытанием с его искренней тихой улыбкой и меланхоличным взглядом, то сейчас Юнги становится проклятием. Хосок не знает, чем заслужил все это; ладно, на самом деле у него есть пара идей, но вселенная слишком жестока, если решила наказать его таким способом. Почему Хосоку нравится Юнги, хотя они практически никогда не разговаривают? Глупый вопрос, на который у Хосока нет глупого ответа (а у него на каждый вопрос заготовлен глупый ответ). Ему нравится Юнги, нравится ловить его редкие взгляды и нравится видеть, как он иногда улыбается над его шутками во время уроков; нравилось, если быть точнее. Сейчас Юнги везде, и Хосоку хочется лезть на стенку - ему кажется, что куда бы он не свернул, в любом коридоре и классе - Мин Юнги будет там (обычно так и случается). Это ненормально, как кажется Хосоку. Это несправедливо, в конце концов. У Хосока столько возможностей поговорить с ним, а он каждый раз убегает. Убегает, притворяется, что не замечает, игнорирует - он не хочет, но ноги сами начинают нести его в противоположную от Юнги сторону. Джин продолжает спрашивать, что происходит, а Хосок продолжает молчать; если бы он знал ответ, то давно бы уже что-нибудь сделал. Но ответа у Хосока нет - у него есть лишь мокрые ладони, красное лицо и эхо хриплого голоса Юнги, то успокаивающего, то осуждающего. Хосоку нужно прощение. Он думает, что если Юнги наконец скажет «все хорошо, забыли», то этот кошмар закончится. Что наконец-то он сможет избавиться от этого нелепого преследования - что они оба вернутся к тому, чем занимались шесть лет подряд; притворятся, что не знают друг друга. Это кажется привычным и простым; влюбленность Хосока назвать простой можно лишь с натяжкой, конечно - Мин Юнги, пусть и красивый, пусть и является обладателем самой очаровательной улыбки на свете, по мнению Хосока, и пусть у него мягкие ладони, все равно редкостный мудак. Но быть влюбленным в мудака, наблюдая за ним со стороны, гораздо проще, чем когда этот мудак, кажется, тебя преследует. Хосок устает. Его собственные страхи ежедневно выматывают его до такой степени, что он либо падает на кровать, мгновенно засыпая, либо лежит всю ночь с открытыми глазами, пока его мысли галопом носятся в голове; от шума раскалывается голова, и Хосок жалеет, что у него нет возможности закричать. А из-за Юнги у Хосока не остается сил; он, услышав очередное «ну как там» от Сокджина, плюет на последствия, хватает пергамент, чернила, перо и идет в единственное место в замке, где ему спокойно. Хосок, вообще-то, боится высоты до дрожи в коленях. Но на вершине астрономический башни странно спокойно - особенно осенним вечером, когда здесь слишком ветрено и холодно. Хосок, запыхавшись, все же поднимается на смотровую площадку - ветра на удивление нет, и Хосок, не подходя близко к краю, зачарованно смотрит вниз. Он был здесь не один раз - здесь он делает домашние задания, когда в гостиной факультета становится слишком людно, и он не может сосредоточиться, здесь он проводит большую часть своих бессонных ночей, глядя на звездное небо; иногда компанию ему составляет Чимин. Здесь на удивление тихо - всегда, даже если внизу полно учеников. Их голоса, их смех - все становится далеким, неважным; здесь Хосоку никто не может навредить, здесь никто не знает, чего он хочет на самом деле. А Хосок хочет спокойствия. Он не хочет нервничать, не хочет переживать, не хочет бояться; не хочет заставлять себя улыбаться, когда у него нет настроения, и не хочет смеяться, когда в глазах стоят слезы. Его называют солнцем - к нему тянутся, чтобы он разогнал тучи над чужими головами, и почему-то никто не думает, что ему самому не хватает света. Здесь, на астрономической башне, от него никто ничего не хочет. Здесь он один; один, но не одинок. Хосоку кажется, что и Юнги ничего от него не нужно. Что он не похож на остальных - что он не будет его использовать, что он не будет требовать того, что Хосок не может дать; Хосоку отчаянно хочется верить в то, что он не ошибается, потому что эта ошибка будет стоить ему слишком многого. Юнги напоминает Хосоку это место - он словно остров разума во всем этом безумии под названием Хогвартс. Рядом с Юнги спокойно, даже если с ним не говорить, даже если его не знать - достаточно просто сидеть с ним за одной партой, чтобы почувствовать холод; тот остужающий, приводящий в сознание холод, что приносит порывистый ветер на верху астрономической башни. Хосок садится на пол, разглаживает пергамент и начинает писать. Он не слишком усердно размышляет над тем, что именно сейчас пишет - он просто дает мыслям, назойливо крутящимся в голове, вылиться на бумагу. Когда Хосок заканчивает, то он даже не перечитывает письмо. Он знает, что там, скорее всего, полно ошибок, описок и лишних слов, но он хочет, чтобы все было именно так. Так, как он бы сказал вслух - сбивчиво, нервно; искренне. ~ Несмотря на то, что Хосок написал немного, и делал он это, не подбирая своих слов тщательно, когда он заканчивает, то замечает, что его пальцы задубели от холода. Хосок прячет письмо в карман мантии, дует на покрасневшие ладони и сбегает вниз по винтовой лестнице. Совятня далеко, на противоположном конце замка, но Хосоку все равно - он знает, что если не отправит это письмо сегодня, то не отправит его никогда. Он тянул уже достаточно долго - если бы не то, с какой завидной регулярностью он сталкивался с Юнги, Хосок подумал бы, что тому уже совершенно все равно. Но Юнги не выглядит так, будто его не заботит происходящее; только вот Юнги привык молчать, а Хосоку быстро надоедает игра в гляделки. Парень заходит в совятню. Птицы, недовольно ухая, смотрят на того, кто побеспокоил их во время ужина. - Эно! - кричит Хосок, из-за чего особо недовольная сова рядом с ним больно клюет парня в щеку. - Эно, ты где?! Небольшая коричневая сова, сидящая на верхней балке, немедленно взлетает и в секунду оказывается у Хосока на плече - она тихо ухает, прижимаясь к Хосоку, и парень тихо смеется. - Привет, - говорит он. - Скучала, да? Сова ухает громче, шумно хлопая крыльями. - Знаю, извини, - Хосок осторожно гладит ее по голове. - Ты можешь отнести это письмо Мин Юнги? Эно непонимающе наклоняет голову набок и моргает. - Черт, - шепчет Хосок. - Мин Юнги, он... в рейвенкловской башне. У него светлые волосы и унылое выражение лица? Ты понимаешь, о ком я? Эно не шевелится, и Хосок коротко фыркает. - Ладно. Держи, - он вкладывает письмо ей в клюв и улыбается. - Надеюсь, ты поняла. Сова в эту же секунду вылетает из окна, а Хосок, смотря ей вслед, вдруг чувствует, что может дышать.