Слово на букву Л

      Временный шинигами обладал врождённым желанием геройствовать всегда и везде, шилом в одном месте, которое ему не давало покоя, и способностью втягивать всех в неприятности с не меньшим мастерством, чем Урахара, разве что методы использовал другие. Поэтому не было ничего удивительного и необычного, что вскоре после поимки непонятной твари из лаборатории Куротцучи, случилось ещё одно событие. Однако же в этом событии Маюри, его подопытные, просто пустые, да и вообще всё, что входило в разряд сверхъестественного и непонятного, были не виновны. Виновно было саке. Очень много саке. Ну и отсутствие совести. Потому, что если совесть на месте, то выпив, вызывают такси, а не садятся за руль. Однако же Тацуки не повезло. Пообщавшись с Ичиго, она заразилась от него вирусом влипания в неприятности. А учитывая, что этим занятным вирусом её заразил именно Ичиго, то неприятности обещали быть просто феерического размаха. И эти неприятности не заставили себя ждать. Тацуки спокойно возвращалась домой, по всем правилам дорожного движения переходила дорогу… А водитель, часом ранее вливший в своё худосочное тельце слишком много саке и незамедлительно опьянев, даже не подумал остановиться или хотя бы сбавить скорость.       У Тацуки было много планов и желаний. Но их пришлось срочно пересмотреть, так как «переезд» в Руконгай вносил свои очень ощутимые коррективы.       И если для Арисавы всё сложилось максимально удачно, насколько вообще может сложиться в такой ситуации, то об остальных этого сказать было нельзя. Тацуки попала в первый район Руконгая, причём попала в тот период, когда шёл набор в Академию шинигами. Решив, что попытка – не пытка, попробовала поступить. И ведь поступила! В общем, период адаптации в новом мире протекал максимально благополучно и безболезненно. Однако случившееся с ней доставило массу переживаний друзьям и товарищам. Ичиго, склонный ко «всехспасительству», решил, что это он виновен, раз не сумел спасти. Тот факт, что ничто не предвещало беды, да и вообще его не было с Арисавой в момент сего трагического происшествия, Куросаки явно не смущало, и он продолжал винить и корить себя, параллельно с этим доставая Урахару требованиями восстановить справедливость и вернуть подругу с того света. Орихиме не надоедала Урахаре и Куротцучи, не винила себя в произошедшем, но всё же печалилась. Всё-таки никто не хочет гибели для друзей. Даже если после всё продолжится в Руконгае, Сейрейтее или ещё где бы то ни было. Смерть это всегда страшно.       Джуширо никогда не был другом Тацуки, но он любил Орихиме, и потому её печали становились и его печалями. Вместе в радости, вместе в печали. Но это совсем не значило, что он не желал как-то порадовать любимую, сделать так, чтобы печаль ушла. Тем более, что её подруга пусть больше и не находилась в Генсее, но зато училась в Академии и была в общем-то в порядке.       - Куросаки-кун говорит, что это он виноват, - как-то сказала Орихиме Джуширо. – Говорит, что должен был проводить Тацуки, предотвратить то, что случилось.       Укитаке таким словам Ичиго ничуть не удивился. Примерно так он вёл себя и после того, как Шиффер отправил Орихиме в Руконгай. Но если тогда у Куросаки были основания винить себя, так как он был там, он пытался спасти её, то в этом случае… Хотя это же Куросаки, от него иного ожидать и не следовало. Однако это всё Джуширо предпочёл не озвучивать и вместо этого произнёс:       - Он напрасно винит себя.       - Она ведь сейчас в Академии. Если хочешь, можем наведаться туда, - предложил Укитаке, ласково посмотрев на неё.       - А разве так можно? – Орихиме с надеждой посмотрела на Джуширо и положила свою ладошку на его руку.       - Конечно, можно, - улыбнулся Джуширо. – Не припомню правил, которые бы запрещали это.       - Ты лучший в мире! – довольная Иноуэ поцеловала его в щёку и обняла. – А ещё я тебя люблю. Вот так и знай.       Но ещё прежде этого визита в Академию по неким важным делам наведалась Сой Фон, переговорила с кем надо, выдала особые поручения касательно обучения будущих бойцов второго отряда и… и случайно познакомилась с Тацуки. Но это ничего, всякое бывает в этом мире. Удивительным было другое, а именно то, что они нашли общий язык и то, что Сой Фон убедила Арисаву в некоторых прописных истинах. Например, в тех, что прекрасней Йоруичи-сама нет никого. Таким образом фан-клуб Шихоин пополнился. Орихиме это повергло в шок. И после беседы с давней подругой она уже наедине делилась впечатлениями с возлюбленным.       - И она постоянно говорила о Йоруичи-сан. Говорила, что капитан Сой Фон открыла ей глаза, что теперь у неё действительно есть пример для подражания… В общем-то только про Йоруичи-сан она и говорила…       Отношение Сой Фон к своей наставнице давно стало притчей во языцех и Джуширо не удивляло. Такое «идолопоклонство» воспринималось уже как неотъемлемая часть Сой. Удивляло другое, а именно то, как на такую агитацию мог купиться кто-то ещё. Особенно учитывая то, что эта «кто-то», по словам Орихиме, даже не была знакома с Шихоин. И вроде бы это не было большой проблемой. Ну за исключением всё той же Шихоин, которой теперь предстояло выдерживать натиск двух восторженных поклонниц, и Урахары, нервы которого могли не выдержать и тогда… Хотя нет, пусть лучше они выдержат, так как капитан второго отряда нужна Готею в добром здравии, да и та девочка не заслужила чего-нибудь эдакого в духе Киске. Но Орихиме надо было как-то подбодрить. В конце концов, это её подруге «повезло» сначала угодить под автомобиль, а затем познакомиться с Сой Фон.       - Я думаю, что это временное явление, - наконец сказал Укитаке. – Твою подругу не связывает с Шихоин-сан столько всего, сколько связывает Сой Фон. Так что со временем столь активная восторженность пройдёт. Сейчас главное, что с ней всё в порядке. А остальное решаемо.       - Надеюсь, что так и будет, - вздохнула Орихиме, а затем хмыкнула. – А то ведь Тацуки и меня пыталась убедить в прекрасности Йоруичи-сан и говорила, что ещё попросит капитана Сой Фон меня в этом же убедить.       - Ну уж этого я не допущу, - рассмеялся Джуширо, которому совсем не хотелось, чтобы его будущая жена примкнула к фан-клубу имени Йоруичи Шихоин.       Но время шло, а Сой Фон и Тацуки по-прежнему стояли на своём, повергая ближайшее и не ближайшее окружение в состояние перманентного шока. Ичиго, до этого терзавшийся муками совести, теперь продумывал план спасения Тацуки, так как «Эта коварная капитан Сой Фон наверняка взяла какое-то зелье у Куротцучи и опоила им Тацуки! Потому что сама Тацуки не могла стать такой!». В общем, весь Сэйрейтей постепенно приходил в состояние всё большего напряжения, так как временный шинигами, который кого-то спасает, это всегда хаос и разрушения.       - Может быть, действительно взять у капитана Куротцучи какое-нибудь средство, которое могло бы прекратить всю эту вакханалию, - как-то заметил Джуширо в беседе с Шунсуем за пиалой саке.       - Идея в принципе хорошая, но, - Шунсуй отхлебнул саке, - но я всё же думаю, что Куротцучи не настолько гений, чтобы победить любовь к Йоруичи.       - А жаль. Это было бы очень кстати, - Укитаке тоже отпил саке.       - Да уж. С этим не поспоришь. А то если честно я начинаю опасаться, что Рангику и Нанао-тян тоже примкнут к этим фанаткам Шихоин. Орихиме, кстати, ещё не среди них?       - Нет, к счастью, - поперхнулся Укитаке.       Вакханалия продолжалась. Дошло до того, что Ямамото потребовал ответа от Йоруичи, которая, по убеждениям многих, прекрасней всех на свете. Напрасно. Предприимчивый Урахара открыл бизнес, взимая плату с поклонников Шихоин за её автограф, её фото и даже разговор с ней. А сама Йоруичи, во-первых, несмотря на всю нервозность обстановки, от души шутила над фанатами, во-вторых, какая же женщина не любит, когда ей восхищаются, ну и, в-третьих, деньги не мешали никому и никогда.       Готей накрывали тёмные времена. Такие же тёмные, как кожа Йоруичи-сан.       - Психические заболевания должны лечиться медикаментозно, - позже говорил Маюри, набирая неизвестную химическую смесь в большой шприц. – Значит, и это помешательство будем лечить химически.       Решение о добровольно-принудительном лечении было принято незамедлительно. Все фанатки и нашедшиеся среди них фанаты дружно взвыли. Но вскоре прозрели.       Для Тацуки и Сой Фон лечение оказалось безрезультатным.       Орихиме, искренне печалясь о подруге, возводила из совершенно несовместимых продуктов вавилонскую башню. Укитаке думал, что лучше уж так, чем затяжная депрессия.