Репетитор по русскому.

6 января. Каникулы в самом разгаре, как и моя простуда. Да уж. Это мое кредо – болеть во время каникул. Не помню, чтобы хоть один раз я пропустила сие правило. Видимо – не все в жизни русский язык. Не все правила имеют исключения. Ну что же. Факт остается фактом – я болею и мне нельзя на улицу, но я все равно, тайком, бегаю в библиотеку. Дома заняться нечем, Дарину на улицу не вытащишь под дулом пистолета, поэтому, библиотека самое то для каникул. Вот и сейчас я сижу в этой огромной библиотеке уже третий час и читаю одну и ту же книгу. О том, как можно влиять на людей. Я не просто так читаю эту книгу. Однажды, когда я сидела дома за компьютером в интернете, мне написал Никита. Писал, писал что-то и как будто «между прочим» спросил о том, что я пишу в своих рассказах. Я, естественно, скрывала все тщательным образом, и только через час переписки поняла, что скинула ему все свои творения, которых насчитывается около десяти штук аж. Тут же я ему, конечно, задала вопрос: «Как у тебя получается так легко выпытывать из людей все?» Я, кстати, это уже не первый раз в нем замечаю. На что он мне дал ссылку на книгу Карнеги. Вот такая вот история. Поэтому сижу я сейчас в пустой библиотеке и читаю книгу, кроме тишины, слушая булькающий живот. Да, живот, ты прав, пора уже покушать. Хорошо, что у меня с собой деньги есть. Заскочу в ближайшую кафешку и покушаю. Ммм. От этой мысли становится тепло на душе. Я встаю из-за стола и выхожу из читального зала. Возвращаю книгу библиотекарю, прося о том, чтобы женщина далеко ее не убирала. Поем, приду. Верит мне. Я ухожу. Выйдя на улицу, ненадолго останавливаюсь, чтобы подышать воздухом. Эх. Хорошая погода. Спокойная жизнь. Никто тебя не трогает, никого не трогаешь ты. Никого не добиваешься. Никого не заставляешь чувствовать себя неловко из-за твоего присутствия, и вроде все должно быть прекрасно… Но потом понимаешь: «Нет. Так легко ты не отделаешься. Ты уже дала ей знать о своих чувствах, так будь добра, продолжай». Да. Так говорит мне мое эго. Да уж. Тогда, до того как совершить этот поступок, я совсем не соображала о последствиях. Мне они были до лампочки. Мне и сейчас до лампочки, но только уже неловко за будущее. Ведь я с ней еще буду не раз видеться. Я, конечно, могу, как она сказала, отказаться от нее, исчезнуть из ее жизни, «НАЙТИ НОВОГО РЕПЕТИТОРА», но… Я так не могу. Это значит, что я сдалась. И потом я буду об этом жалеть. Как всегда жалела. Мне постоянно нравились люди, я им говорила об этом, они мне что-то отвечали о том, что я им не нравлюсь, (а иногда и нравилась) и я тут же оставляла это дело, любуясь объектом любви месяца два, втайне надеясь, что зная мои чувства, они сделают шаг. Ха. Я такая дура. И еще злилась на судьбу за то, что она ко мне несправедлива. Но теперь все по-другому. Я поменяла о многом мнение. Я должна делать первые шаги сама. Только так я смогу чего-то добиться, и если ничего не получится, я не буду винить в этом себя, зная, что я сделала все, что могла. Если, конечно, я сделаю все, что смогу. Встряхиваю головой. Все. Хватит думать об этом. Наша встреча с Александрой Марковной случится после каникул, не сейчас. Так что не беспокойся раньше времени. Так, поговорив сама с собой, я, как ни в чем не бывало, иду в кафе, покушать. Ближайшее подобное заведение находится на площади. Я следую именно туда. Иду минут пять, проходя мимо нового театра, о котором я знаю лишь одно: там иногда бывает Николай Басков. То ли он его купил в нашем городе, то ли он в нем работает, то ли еще что-нибудь, я не знаю. Потом обхожу стороной площадь воеводы Оболенского, который и создал наш город, и оказываюсь на площади. Такой вот мини-экскурс по нашему маленькому городку, который еще, к слову, знаменит не малым количеством церквей для размеров нашего города. Многие считают его красивым, но я, честно говоря, уже устала в нем жить. Те, кто живут в маленьких городках, наверняка знают, какого это, когда у нового знакомого лучший друг оказывается твоим врагом, или тетя твоего троюродного брата оказывается твоей ненавистной учительницей по физике. Это я так, для примера. Ангелина Валерьевна, не тетя моего троюродного брата. У меня даже троюродного брата нет. Я к тому, что каждый твой знакомый знаком с твоими знакомыми. Вся загадка пропадает. Подхожу к кафе под названием «Тарелка». Моя мама раньше там работала, поэтому я там некоторый персонал знаю очень хорошо. Удобно, когда в подобных заведениях есть знакомые. Уютнее чувствуешь себя. Но уютно только тогда, когда ты один. Это я могу сказать точно. Когда я прихожу сюда с друзьями, мне откровенно становится стыдно за них, они такие, могут сделать меня раком. Но сейчас я одна. Мне хорошо. Выбираю себе картошку и котлету. Для жидкости беру апельсиновый сок и иду за свободный столик в главном зале. Их здесь несколько, сделанных в неком подобии лабиринта. Те, кто любят прятаться в приглушенном свете, вроде парочек и людей, имеющих симпатию к уединению, прячутся там, те места, к сожалению полностью заняты. Те, кто любят далеко не ходить, садятся недалеко от барной стойки и около раздачи. Там тоже все занято, свободные места есть лишь в главном, как я его называю, зале, около окон, телевизора, центра музыки и шума. Я сажусь ближе к окну. Кушаю в спокойствии картошку, никому не мешаю, слушаю музыку, смотрю на экран далеко висячей плазмы, пытаясь разглядеть, что на ней изображено. Так и не понимаю. Слишком далеко висит. Это дело мне наскучивает, и я гляжу в окно, на проходящих мимо людей и елку, которую еще не убрали. Помню эту Новогоднюю Ночь, да и вряд ли когда-нибудь забуду. На какое-то время я замираю с вилкой в руках, окунувшись в воспоминания, но меня отвлекают на моменте поцелуя с репетиторшей, как раз – таки. - Настя? – Слышу я голос. Вздрагиваю. Оборачиваюсь от окна и вижу перед собой знакомую физиономию. Выпрямляюсь и тут же напрягаюсь. Рука самовольно сжимает вилку и меняет направление с окна на сидящего напротив человека. Этот человек улыбается. В моем горле застревает картошка, в голове мысли, а в руке вилка. Если бы не комок в горле и застрявшие мысли, я бы была в безопасности и с легкостью смогла бы избавиться от этого человека. Потом я понимаю, мне нечего бояться, я же в кафе, где в среднем около пятидесяти человек. А если что, я знаю, куда бежать при случае нападения. Но это не помогает мне расслабиться. Внутри все начинает скручиваться, вариться и одновременно жариться от наплывших воспоминаний. - Чего ты уставилась так, будто я маньяк? – Иронично замечает девушка. - А разве не так? – Выдавливаю я из себя эти четыре сложных слова. Девушка с кошачьей грацией закидывает одну ногу на другую, и откидывается на спинку стула. Выглядит она превосходно. Как самоуверенная американка, которая играла несколько кино-ролей и возможно даже имеет близкую дружбу с каким-нибудь рок музыкантом. Прямые превосходно уложенные волосы, голубые, обрамленные черным глаза, неяркие губы, слой пудры, тонкие брови, выраженные черным. Из-за этой черноты она и выглядит дерзкой. Ну, плюс набрасывается, конечно, и на поведение. На ней майка-телняшка, черный пиджак, какая-то длинная цепочка с непонятной подвеской, синие джинсы и ботильоны на тонкой, не очень длинной шпильке. Да зачем ей вообще эти туфли? Она и так высокая. Выше меня. Она действует по совету моей мамы, это точно. «Настя, ты такая высокая. А высоким девушкам идут каблуки». Да, идут. Тем, у кого хотя бы есть подобие фигуры. Окей, Алекс. Носи каблуки. Твоя фигура – блеск. - Смотря, какой разновидности маньяк. – Говорит она, улыбаясь. Видимо, я долго была в своих воспоминаниях, потому что легкая куртка девушки спокойно висит на стуле, а половины ее кофе уже нет. - Разновидности лесбиянства с формой выраженного домогательства. – Язвительно говорю я, совсем чуть-чуть приблизившись к девушке, оперевшись обеими руками о край стола. Алекс смеется. Нахально и иронично. - «С формой выраженного домогательства»! Что это значит, дорогая? – Спрашивает девушка, сложив руки на столе и выпрямившись на стуле. Я скрещиваю свои руки, демонстративно отстранившись от девушки, отклоняюсь на спинку стула. - Это значит, что тебе лучше держать свои руки и губы при себе. – Язвительно продолжаю я. - Как и тебе свои. Насколько я помню, ты не особенно против была. – Напоминает Алекс, сощурившись. Я решаю замять тему, потому что начинаю краснеть, и ее правда начинает одерживать верх: - Что ты здесь вообще делаешь? - Пью кофе. – Отвечает девушка. - А кроме этого? – Продолжаю я расспросы, и она хочет что-то ответить, но я добавляю. – И того, что говоришь со мной и сидишь. – Судя по ее взгляду, я догадываюсь о ее ответах, которые хотели слететь с губ, но не слетели. - Как Новый Год провела? – Спрашивает она, как я чувствую, с каким-то подтекстом. Щурюсь. - Нормально. – И продолжаю кушать картошку с котлетой, понимая, что теперь не так сильно боюсь эту особу. Мы некоторое время молчим. Я чувствую пронзительный взгляд девушки через свое «шестое чувство», но не подаю виду. Не хочу я с ней разговаривать. Это же сестра Александры Марковны, еще передаст что-нибудь про меня. - Что-то в тебе не так. – Вдруг произносит девушка в каких-то раздумьях. - Что-то конкретное? – Без особой серьезности и интереса спрашиваю я, съедая последнюю часть котлеты. - Тебе девушки нравятся. – Продолжает говорить в раздумьях американочка. - Плюс один за сообразительность, но мне пора по делам. – Быстро говорю я, и, накинув куртку, захватываю шапку и шарф с собой. Стремительно следую к выходу. Уже на улице, через окно, вижу какую-то странную улыбку на лице Алекс. Какая-то догадливая улыбка. Только о чем она догадывается? До библиотеки я иду совсем никакая. Лучше бы я не встречала этой девушки. Что-то во мне не так. Что не так? Ведь она не завершила мысль. О девушках она сказала, как начало чего-то глобального. Ну да мне должно быть все равно. Если мне будет не все равно, то наши мысли с репетиторшей о том, что американочка «умело действует на души людей» совпадут по смыслу. И я не о своем мнении об этой фразе говорю, а о мнении Александры Марковны. То - то и оно. Лучше пусть мне будет все равно. А то еще как-нибудь сломает меня изнутри. Ух, что-то я побаиваюсь этой Алекс. Захожу в библиотеку, и как-то легче становится. Нет. Ни за что никто меня не сломает, пока у меня есть книги. С ними не так страшно. Они мои щиты. Сдаю верхнюю одежду в гардероб и следую в сердце своей маленькой духовной жизни, где продолжаю изучать Карнеги. Интересные, однако, у него методы. В библиотеке я сижу почти что до закрытия. То есть почти до семи вечера. Потом ухожу, заметив, как недовольно на меня смотрит библиотекарь. Одеваюсь и не спеша следую домой. Вот и день прошел. Сейчас приду, сделаю уборку, ну, как уборку, так, некоторые вещи поперекладываю из угла в угол, да пыль протру. Погода на улице хорошая. Тихо. Снежок немного сыплется, небо чистое, звезды уже можно разглядеть. Знаете, я очень люблю звезды. Они кажутся мне понимающими, когда блестят своим далеким светом. Кажется, будто они знают всю твою жизнь не хуже тебя. От таких мыслей становится не так одиноко. Вот вроде есть и друг, есть семья, а все равно одиноко. Любви не хватает… Это точно. И нечего думать. Я поцеловала Александру Марковну и ясно это поняла. Я почувствовала, что есть смысл моего пребывания здесь, на этой планете. Что я что-то значу здесь. И захотелось жить. Как писал мой любимый поэт «Встретив тебя, я начал бояться смерти». Так это, Александра Марковна, так. Но оно вам не нужно. Вряд ли у вас получится меня полюбить так, как вас люблю я. С такими мыслями я поднимаюсь на свой родной третий этаж и нахожу дома маму, сестру и кошек. - Мама, а ты чего так рано пришла? Обычно же полдевятого приходишь. – Удивляюсь я, заваливаясь на кровать в нашей комнате, где стоит диван, который, если захочешь можно раздвинуть, компьютер рядом, телевизор на комоде, напротив, стол поперек, у самой двери. И окно, около которого собственно в углу и расположился диван. - Да у нас просто народу мало сегодня было. – Мама работает в магазине, кассиром. Работа с людьми, я считаю, выматывает. Как она только еще не психанула на какого-нибудь старичка, который считает каждую копеечку по две минуты? - Ясно. - Чем занималась сегодня? – Спрашивает она. - Я в библиотеке целый день сидела. – Говорю я. - А я тебе вроде как сказала, никуда не выходить. – Произносит мама спокойно, со спицами в руках. - Ну, я же только до библиотеки и там целый день. Почти не чихала даже. – Уверяю ее я, хотя сама так и наяривала чиханием, выводя библиотекаря из себя. - Ладно. Но завтра никуда. Учи уроки. В школу через три дня. – При этой мысли внутри становится не хорошо. Эх…. Почему я такой дурак, который сначала делает, а потом думает? 8 января. Последний день каникул. Ну что ж. Сегодня я, как истинный ученик, начинаю делать уроки, которых у нас к счастью не так много. Морально я себя совсем к третьей четверти не подготовила, но нужно хотя бы попытаться. В этом году я сдаю экзамены, поэтому было бы очень хорошо, если бы я хоть на секунду задумалась о математике, русском, обществе и ИКН, по которым я сдаю экзамены, а не о РЕПЕТИТОРШЕ И ЕЕ СЕСТРИЧКЕ, КОТОРАЯ СУВАЛА МНЕ В ПИСЬКУ ПАЛЬЦЫ. Крик души. Простите. Итак. Значит, сегодня я планирую поучить математику и общество. С математикой у меня вообще все ужасно. Когда я в начале каникул пыталась прорешать демонстративный вариант теста ГИА 2013, я прихерела от того, что у меня пять правильно выполненных заданий из двадцати. То есть это одна четвертая правильных ответов. Даже до тройки не дотягивает. А мне четверка, как минимум нужна! Эх… Пробую решить этот тест сейчас, позанимавшись немного с учебником, тетрадкой и ручкой… Ну ладно ладно, и с калькулятором. Вот. Уже лучше. Десять правильных ответов из двадцати. Уже тройка есть. Такими темпами я и на пятерку наскребу. Не зазнаемся!!! Двигаемся дальше. Общество. Старательно делаю вид, что читаю. Даже запоминаю больше половины. Да я делаю успехи! Главное только о репетиторше не задуматься. Ну все. Задумалась. Плохо дело. В бункер ребят. Я взрываюсь. Хорошо, что дома никого нет. Кроме кошек. Кошки, простите меня за мои раскаты воплей на всю квартиру. Психологи советуют кричать, когда хочется кричать. Но хочется иногда, чтобы тебя услышали. Но кому оно нужно? Никому. Поэтому и не рассказываю обо всех этих страданиях никому. Даже когда Дарина расспрашивает, не рассказываю обо всем, иначе тогда я буду конкретным нытиком и буду плакать на каждом шагу. Лучше так. Дома покричать. А у Дарины и своих проблем хватает. Это я недавно уяснила ясно. Не валите свои проблемы на других. Чем больше о них молчишь, тем большую цену для слушателя они будут иметь, если ты расскажешь. Что-то я возомнила себя каким-то путеводителем по жизни… Простите. Вы уж не слушайте меня. Я иногда такое ляпнуть могу, что мало не покажется. Но это все уход от темы. А сейчас у меня уроки. Часа два занимаюсь подготовкой к школе, потом иду в ванную, кушаю, читаю, и ложусь спать. Завтра важный день. Нужно попытаться не испортить его. 9 января. Просыпаюсь рано рано, что заставляет меня выйти из себя. Всю жалкую неделю каникул я спала до двух часов дня, и только иногда до двенадцати, а тут, на тебе, просыпайся в шесть утра и беги сломя голову по процедурам: туалет, ванная, завтрак, одевания, собирание учебников. Конечно, я просыпаюсь в семь утра, и по процедурам не бегаю, а ползаю, как гусеница-сороконожка. Парадокс, да? Вроде сороконожка должна бегать, как ненормальная, а ползает на уровне черепахи. Но в любом случае, у меня ноги две, и мне будет - что предъявить учителям, если опоздаю. Запутаю их своими методами, о коих я, может, как-нибудь расскажу и вам. Собираюсь и в итоге успеваю. Странно. Может, я что-нибудь пропустила? Нет. Вроде все сделала. Окей. Ладно. Если фортуна любит меня сегодня, то я самый счастливый микроскопический для планеты Альдебаран, человечек. Да. Надо же мне всегда что-то испортить. Нет бы порадоваться за себя… Эх… Ладно. Что-то я сегодня излишне резковатая. Надеваю верхнюю одежду и иду в школу привычным шагом. Спокойным и размеренным. За каникулы научилась, пока в библиотеку топала почти каждый день. Дохожу до школы, захожу в нее, следую к гардеробу, скидываю куртку, шапку, шарф, любезно отдаю все ЭТО гардеробщице и замечаю знакомые довольные и сонные лица одноклассников. Стаса пока не наблюдается. Да и в любом случае мне глубоко наплевать на него с недавних пор. Сегодня официально он мило спускается с нашей сцены. Хватит с него мучений, пожалуй. Подхожу к одноклассникам и здороваюсь с теми, с кем обычно здороваюсь, то бишь с Машкой, Глебом, Алисой. Дарины пока что не наблюдается. Эх. Что-то здесь не чисто. Я пришла раньше нее? Значит, что-то случилось. И я не прогадала. Без пяти восемь девчонка влетает в школу, как ошпаренная и, сдав куртку, несется куда-то. Я ее останавливаю: - Ты что? О пожаре сообщать бежишь? – Дарька резко останавливается и сначала не понимает, чего от нее, собственно, хотят. Но вскоре соображает и становится спокойной. - Да нет. Просто маму провожала. Думала уже опоздала, вот и мчусь, как в жопу ужаленная. – Мы обнимаемся и идем на первый урок трудной четверти. Знаете, вся эта некоторая странная речь сегодня, которую я думаю, исходит из того страха, что я испытываю. Мне страшно. Ужасно страшно. Ведь сегодня я встречусь с ней. С Ней. Ужасно понимать, что вот, через пару месяцев тебе сдавать экзамены, начинается не совсем легкое для тебя время, что это первый шаг к решению твоей судьбы, и ты его с таким лязгом гробишь. Я ведь обещала самой себе, еще этим летом, в Беларуси «Отдыхаю. Отрываюсь по полной в этой стране, где люди говорят не «Делаешь», а «Робишь», но приехав в Россию, начинаю учиться. Не забивать голову глупостями о любви, а учится. Хватит этого дерьма» А в итоге. Что я сделала? Влюбилась в тридцатилетнюю тетку, ее сестра меня изнасиловала, отказаться от репетитора я не могу, потому что что-то не понятное внутри, мне не позволяет, на экзамены я положила огромный хрен. Вот так вот я живу. И кто же выбьет из меня дурь в виде желеобразного чувства? Эээ… Человек, носящий имя: Никто. Но насколько я знаю, этот человек не имеет: ни дома, ни улицы, и его адрес, к сожалению, не Советский Союз. Тогда бы я знала, где его можно будет найти. Но, если серьезно, нужно что-то решать. Один мой хороший друг говорил: «Не мешай учебу с личной жизнью». Странно, но я всегда нарушаю это его правило. От этого мне не есть хорошо. Но как с этим справиться, я не знаю. Но… К сожалению, теплые чувства к себеподобным существам у меня в последнее время просыпаются именно во время учебы… Из-за этого есть риск, огромный риск, что я завалю все экзамены. Блять. Нужно что-то решать. Так и заканчивается первый урок. К счастью, всего лишь география. После я просиживаю все пять уроков, среди которых содержится ненавистная физика. Но мне нужно ее понимать. Еще одной тройки я не хочу. Сижу и вникаю. Единственный урок, на котором я хоть немного смогла сконцентрироваться. После всех уроков я иду к гардеробу. Беру куртку. - Насть! – Слышу я знакомый голос. Оборачиваюсь, натягивая шапку. Это Алиса. - Слушай, сегодня Денис со своим другом зовут меня гулять. Денис говорит, чтобы я тебя захватила. Пойдешь? - Нет. Я сегодня никак. У меня репетитор. Буду готовиться. – Говорю я, вежливо улыбаясь, а у самой от своих слов чуть ли не челюсть отваливается. - А что готовиться – то? – Удивляется Алиска. Я надеваю куртку. - Она у нас суровая женщина, не любит ленивых. – Отвечаю я, уже готовая уходить. - Ну ладно. Мы без тебя погуляем. Будет не так весело, ну что же. – Играя роль расстроенной вдовы, произносит Алиса. Я смеюсь. - Да ладно тебе. Там же будет рыжий друг, как я понимаю? - Ага. – С какими-то искрами в глазах говорит Алиска. - Нууу… Все понятно. – Произношу я, осознавая причину ее полных фейерверками глаз. - Что понятно? – Тут же пытается сменить свой взгляд подруга. - Да да да. Все я пошла. Пока! – Я обнимаю ее и ухожу, оставляя такой же веселой, как и всегда. Захватываю за собой Дарину, и мы вместе идем домой. - Ну и как первый день в школе? – Спрашиваю я. - Да вообще отлично. – С некоторым сарказмом говорит Дарька. - А у тебя как? – Спрашивает она. - Как день после Конца Света, блин. – Уныло отвечаю я. Да уж. Не я одна недовольная сегодняшним днем. Если честно, я бы еще годик другой посидела дома. Желательно в другой стране, другой планеты, другой Вселенной. Как можно дальше отсюда. - Что делать собираешься? – Спрашивает подруга. - Я домой пойду. Буду готовиться к вечернему репетитору. - А что к нему готовиться? – Удивляется Дарька. У меня дежавю. - Ты уже второй человек, кто это спрашивает. – Хмурюсь я. Это действительно странно, что я пойду домой готовиться к занятиям?! На самом – то деле, я не к занятиям иду готовиться, а к речи, поведению, и прочему, рядом с репетитором. А про задание я вообще забыла. По-моему его и не было. - Просто, ты что целый день будешь писать писать писать, учить, учить, учить русский язык? – Спрашивает Дарька. Обычно я спрашиваю подобное, потому что как-то не верится, что человек придет домой и будет заниматься именно тем делом, про которое он мне обычно втирает. Дарьку обычно вообще не интересует, целый день я буду делать что-то или нет. Так что я удивлена. Что-то с ней вообще не так сегодня. - Ну типо того. – Все-таки отвечаю я. - Понятно. Просто я хотела, что бы мы что-нибудь у меня поготовили. – Признается подруга. - Увы. – Пожимаю плечами я. Продинамила, можно сказать, второго человека. Эх, Настя, Настя, не сойдет тебе это с рук. Но когда-нибудь мне придется рассказать Дарине о своих реальных похождениях к репетитору, и она поймет, почему я сегодня не пошла с ней готовить. - Может, вечером зайду. – Говорю я. - Окей. – И мы расстаемся, попрощавшись. Придя домой, я сразу же наливаю себе чаю, набираю кучу еды, и пытаюсь все это съесть. Только бы пробить это чувство страха, которое из одной точки чего-то там внутри растекается, как пятно по всему телу. Может, не идти к Ней, а? И ей и мне лучше. Я на какое-то время задумываюсь и просто сижу с ложкой в руках. А потом безудержно смеюсь от одной, случайно попавшей в голову мысли. Если бы в доме Александры Марковны сегодня была Алекс, мне бы было гораздо проще и легче. Да да да. Я серьезно. Доедаю все, что разложила на столе, а это: суп, макароны, маслины без косточек, салат и чай с печеньками. Помыв после посуду, бреду в комнату. Дома никого нет. Сестра в школе, бабушка в больнице, а мама где? Набираю ее номер и слушаю гудки. - Да. – Говорит она, спустя некоторое время. - Привет. Ты где? - Я в магазине. А что? - Ничего. Ты когда придешь? - Вот уже иду. - Хорошо. – Сбрасываю. Итак. Сейчас уже три часа дня. Через полтора часа мне нужно выходить. Поделаю пока уроки. Первый шаг к исправлению. Заканчиваю я домашнее задание к часам четырем. Потом смотрю «Теорию Большого Взрыва», потому что этот сериал идет по полчаса, и к концу серии, понимаю, что мне пора уже выходить. - Насть. – Говорит мама, когда я уже начинаю одевать куртку. - Что? – Спрашиваю я. - Смотри. – И она выносит в коридор мой долгожданный свитер. Готовый и восхитительный. - Аааа! Какой классный! – Я быстро вешаю куртку, снимаю ботинки и бегу переодеваться в комнату. Снимаю футболку и серый кардиган, натянув это прекрасное чудо. И это прекрасное чудо, на удивление, сидит на мне не плохо. - Блин. Мама, это классно. Он мягкий. Как и хотела. – Подхожу к маме и обнимаю я. - Спасибо. - А я думала, что со спины висеть будет. Но не висит. В нем пойдешь к репетитору? – Спрашивает мама. - Да. А что тянуть? – И я выхожу в коридор, снова надевая куртку. Выхожу на улицу я без двадцати пять. Успеваю пока что. Сажусь на троллейбус и еду на встречу к… Не знаю даже, на встречу к кому я еду. К любви, репетитору, страху, неловкости? К чему я еду? К репетитору. Да. Она мой репетитор, который учит правилам русского языка, чтобы я, глупая голова, не завалила хотя бы один экзамен. Подъезжаю. Выхожу. Поспешно следую знакомому маршруту. Звоню в домофон. Открывают без слов. Интересно, а она тоже вся как на иголках ожидает эту встречу, или нет? Скрипя ботинками, поднимаюсь на последний этаж, с трудом переступая ступеньку за ступенькой. На этаже четвертом, я вдруг останавливаюсь. Да какого лешего я вообще со страху чуть ли не писаюсь? Я поцеловала ее, я люблю ее – из-за чего я должна ее бояться? Да не из-за чего! Так что не буду писаться, как младенец, и войду, гордо подняв голову. Поднимаюсь на пятый этаж и нажимаю на дверной звонок. Дверь открывает Александра Марковна. Стараюсь долго не стоять на пороге, чтобы не вводить ни ее, ни себя в неловкое положение, поэтому улыбнувшись дежурной улыбкой, захожу в квартиру: - Здравствуйте! - Привет. – Говорит женщина спокойно. Почти спокойно. Она делает вид, что у нее все как обычно, но я то вижу, что все это напускное. Раздеваюсь и прохожу в зал. Алекс пока что не замечаю. Сажусь за стол, вычурно прямо. Как будто мне линейку к спине подложили. Да. Я, наверное, выгляжу нервной, а не спокойной. Репетиторша садится за стол. В ее взгляде и поведении, я разглядела только несколько испуганную неловкость. Она не знает, как ей себя вести со мной. Аналогично, Александра Марковна. - Так, записывай. Сегодня мы с тобой начнем прогонять тесты ГИА. Я купила методичку с разнообразными вариантами. Попытаемся до июня пройти все. – Тут я вспоминаю кое-что, что мне сказала на каникулах мама и нахожу сейчас уместным это сказать: - На счет этого. Я вряд ли буду заниматься с вами до июня. Мне еще нужен репетитор по математике, а это еще деньги. Так что, мы успеем позаниматься до марта? – Спрашиваю я, стараясь вложить в свои слова холодный тон. Женщина, как-то пронзительно взглянув на меня, возвращается к своей методичке. - Хорошо. Попробуем. Тогда здесь мы будем проходить часть А и В, изложение. А дома ты будешь писать сочинения. Тогда до марта, думаю, успеем. – Я киваю, улыбнувшись губами. Но не глазами. Не знаю. Откуда взялись мои чувства к ней? Они же просто невозможны. Женщина же не проявляет ни капли чувств ко мне. Только дружеских, максимум. И то, после того поцелуя, все полетело в тартарары. Почему я всегда все порчу? Скажите, а? Я знала, что хочу поцеловать ее и поцеловала, но теперь-то что? У меня так постоянно. Делаю. Минуту счастлива, а потом? Потом достаточно долгое время схожу с ума от содеянного. В последнее время я подозреваю свою карму. Но, надеюсь, оно не так. Не хочу я до конца жизни испытывать такой вот дискомфорт постоянно. Мы, как и положено, два часа решаем тесты, а потом Александра Марковна говорит: - Думаю, на сегодня занятие окончено. - Хорошо. – Я закрываю тетрадь и выхожу из-за стола. Женщина некоторое время сидит на месте. Выйдя в коридор, я натыкаюсь на Алекс. Мне почему-то становится легко. Как-то странно я испытываю чувства. К той, которую люблю и всего лишь поцеловала, получив отказ, я испытываю страх, неловкость и стыд. А к той, которая изнасиловала, спокойствие и облегчение. - Привет, Настя. – Улыбается Алекс, скрестив руки на груди и оперевшись о стену, напротив туалета и ванной, ведущую на кухню. - Привет, Алекс. – Говорю я. Она сегодня выглядит так же превосходно, как и в последнюю нашу встречу. Хоть и в пижаме. Но волосы у нее, как всегда идеально уложены. - Красивый свитер. – Произносит она, заметив эту прелесть. Я улыбаюсь, надевая шапку. - Спасибо. – И тут из зала выходит Александра Марковна. Опирается на стену около двери в зал, и складывает руки в замок, глядя на меня с напускным спокойствием. - Алекс, ты уже проснулась? – Спрашивает она, взглянув на сестру. Вау. И не орет на нее. Удивляюсь не только я, но и сама Алекс. Но показывает она это лишь одну секунду. Потом ее улыбка принимает еще большую иронию, чем раньше, и она отвечает: - Да. Выспалась прекрасно. Только вот ночью кто-то все бродил по квартире. Не знаешь кто? – Александра Марковна щурится ей в глаза, ничего не отвечая. Потом обращается ко мне, когда я уже готова свалить из этого театра: - В следующий раз, когда сможешь прийти? - В пятницу. - В пять буду ждать. - Я смогу только в пять тридцать. Не поздно? – Спрашиваю я вежливо. - Нормально. Приходи в пять тридцать. – Киваю, и выхожу. - Пока Настя! – Говорит мне Алекс. Отвечаю тем же и ухожу. Только когда дверь захлопывается, и я выхожу за пределы двора репетиторши, я глубоко вдыхаю и выдыхаю. Да! Я сделала это. Что за пиздец происходил в этой квартире, ума не приложу. Алекс что-то снова поняла. Александра Марковна вела себя до ужаса странно. А о себе я вообще молчу. Раньше вела себя раскрепощено и привычно. А сейчас так вообще смущенная пай девочка. Это же не я. Я была такой раньше. Бываю такой с незнакомцами. Но не с двумя этими сестрами. Ужас какой. Прокололась точно. Ну ладно. Это прошло. Сейчас приедет троллейбус, и я уеду домой. Туда, где можно расслабиться. После каникул я странно поменяла отношение к своему дому. Что-то изменилось и мне приятно возвращаться туда. Во всяком случае, когда я возвращаюсь в него, я могу расслабиться и делать все, что хочу. И только воспоминания о том, что было за пределами дома, преследуют и не дают быть полностью спокойной. Ужасно. Хочется закрыться в четырех стенах и посидеть в них, пока все не забудется. Пока те люди, к которым я испытываю дискомфорт, просто не покинут этот город каким-нибудь случайнейшим образом. Уф. Набираться храбрости, делать что-то не так сложно, как потом отвечать за совершенное. Но мы должны отвечать. Мы разрушим все содеянное, сделаем хуже, чем было, если не ответим. Вот что я, кажется, поняла. 11 января. Пятница. Да… Я дождалась этого дня. Это, конечно, не суббота, не последний учебный день, но все же завтра будет значительно проще. Сегодня последний сложный день на неделе, так скажем. Поднимаюсь с кровати без лишних слов, и отправляюсь в ванную. Чищу зубы, думаю как обычно, что голова начинает пухнуть с самого утра. Ставлю чайник и иду одеваться. Со среды не вылажу из связанного мамой свитера. Уж очень он мне приглянулся. Надеваю брюки, носки, все как обычно. В довершении ко всему образу вешаю себе на шею цепочку с подвеской, которую Дарька подарила мне на Новый Год. Что-то не понятное, узорчатое – красивое. Пью красный чай с шиповником и вербеной. Он очень вкусный. Вспоминаю нашу разделенную любовь к чаю с репетиторшей. Становится как-то грустно. Но не стоит об этом сейчас. Нужно настроиться на учебную волну. Минут через десять я выхожу из дома и направляюсь в школу. Прихожу вовремя. Миссия выполнена. С первого учебного дня третьей четверти я не опаздываю. Захожу в здание и направляюсь к гардеробу. Сдаю верхнюю одежду и следую на первый урок. Им оказывается русский язык. Сидим в кабинете, как обычно готовимся к ГИА. По всем частям у меня шесть ошибок. Нужно заниматься. Следующим уроком также оказывается русский, потом математика, биология, химия, математика и физкультура. На физкультуру не иду. Там лыжи. У меня их нет. С мамой пойдем покупать только в выходные. Ее выходные, которые наступят дня так через два, если я не ошибаюсь. Уроки заканчиваются, и я иду домой вместе с Дариной. Заходим к ней в гости. Наливает чай, и как бы невзначай спрашивает: - Ты не хочешь перейти в четвертую школу? - Нет. С чего бы вдруг? – Удивляюсь я. - Просто я вот думаю перейти. Там гораздо лучше подготовка и есть шанс уехать в другой город. – Ну, удачи тебе, езжай. А помнится раньше мысли ее были далеки от перехода в другую школу. А я почему-то так и думала, что она когда-нибудь захочет. - А ты так и будешь здесь? – С некой стеной ко школе, в которой она вроде как все девять лет училась, говорит Дарька. - Да. А куда мне деваться? Мне экзамены легче сдать с теми учителями, которых я знаю. - Ну, ты же можешь перейти со мной, а потом обратно. – Улыбаюсь. - Ага. Когда ты там со всеми познакомишься, я выполню свою роль человека, который будет с тобой первое время, а потом вали куда хочешь, да? - Ага. Конечно. – С сарказмом произносит она, улыбаясь. Вот именно. «Ага. Конечно». - Мне как-то и здесь хорошо. Из школы, в которой я учусь сейчас, многие в ВУЗы поступили в других городах, не значит, что я хуже тебя, и любой другой кто учится в этой школе. – Та улыбается ехидной улыбкой, будто знает то, чего не знаю я. - Да да. Оставайся. Вообще меня в любую школу взять могут, потому что у меня мама учитель. – Зачем-то произносит подруга. - Это-то здесь при чем?! – Удивляюсь я. - Не причем. Просто так сказала. - Ясно. – После такого вот разговора из головы не выходит одна мысль: «Никогда не надейся на друзей. Понадеешься, что они всегда с тобой будут, точно удивишься, когда в один прекрасный момент они улетят в другую галактику, сказав, что они вроде как вскользь об этом упоминали». Не надо мне такого. На такой напряженной ноте уходить домой не хочется. Пытаюсь как-то забыть об этом инциденте и уже через десять минут мы болтаем о всякой ерунде. Мне кажется, с Дариной говорить о чем-то серьезном и глобальном вряд ли можно, но по душам поговорить – это по ее части. Но в последнее время по душам мы говорим только тогда, когда нас в друг друге что-то не устраивает. А если взглянуть поглубже, не устраивает меня. Заметила одну закономерность. Когда человек становится для меня очень важным, я начинаю подстраивать его под себя. Если он сделал так, как мне не нравится, я начинаю жаловаться. Я понимаю, что так нельзя. Пытаюсь с этим справиться, но как-то все не очень успешно выходит. Можно ли в себе эту часть характера подавить? Или все-таки с ней всю жизнь жить придется? Если верен второй вариант, лучше мне никогда не сближаться с людьми. И мне и им лучше будет. - Насть? – Слышу голос реальности. - Что? – Спрашиваю я. - Мы с Юрой все-таки вместе. - Это здорово. Очень здорово. Я рада. – Улыбаюсь я. - Он сказал, что больше не будет ходить по шлюхам, что мы с ним вместе будем. Что я его Любимая Женщина. – На последней фразе она делает важный вид. Я смеюсь. - Отлично. Будем надеяться, что его слова не окажутся пустой бравадой. - Чем? – Хмурится в непонимании подруга. - А не важно… Слушай, я уже домой пойду. Надо поесть, попить, посидеть за компом, почитать, пописать и подготовиться к занятиям у репетитора. Тебе вроде как тоже нужно к репетитору? - Да. Сейчас уже пойду. Как ты все успеваешь а?! – Удивляется Дарька. - Ловкость рук! – Восклицаю я и выхожу в коридор. Одеваюсь и ухожу. Дома меня ждет мой ноутбук. Я включаю его и наслаждаюсь прелестью его клавиш, с нажатием которых появляется строчка, абзац, глава моей очередной истории… Время подходит к пяти, и я собираюсь к Александре Марковне. Стараюсь вести себя спокойно и у меня это в коей мере получается. Сегодня уже намного легче ехать к репетиторше, и только мои чувства к ней немного трусят. Ладно, не важно. Надев свитер, брюки, куртку, шапку, ботинки, я захватываю с собой тетрадку с ручкой и иду на занятие. Кстати, да. Домашнее задание я выполнила. Написала сочинение на одну из лингвистических тем, которых у Александры выше крыши. Хм. Александра. Без отчества звучит лучше. Но кто мне позволит не произносить его? Сажусь на троллейбус и еду. На одной из остановок слетают рога машины. Все возмущаются. Благо, идти осталось минут десять. Одну остановку не проехали. Иду. Погода хорошая, слушаю музыку. Размышляю о Дарине почему-то. Какая-то у нас напряженная атмосфера в последнее время и сложно общаться. Она отдаляется. Появляется много дел, где нет места для меня. Меня это бесит, и молчать не получается. Вздыхаю. Дохожу до дома Александры Марковны, звоню в домофон. Уже привычно открывают без слов. Поднимаюсь на последний этаж и звоню в дверь. Открывает Алекс. - Привет. – Говорит она в своем дерзком стиле. Я вхожу. - Привет. – Здороваюсь без эмоций. - Александра Марковна дома? – Спрашиваю, сощурившись. Та опирается о стену, как и в прошлый раз, скрестив руки на груди. - Что так официально-то? – Улыбается она, затягивая разговор. - Она дома? – Повторяю вопрос. - Нет. Но ты можешь ее подождать. – Отвечает девушка. Сегодня на ней черные лосины и белая длинная майка с каким-то непонятным черным рисунком. Ногти окрашены в черные, пару колец на руке, цепочка свисает на шее, вычурный макияж и как всегда идеально уложенные волосы. Видимо, пришла откуда-то… Или, наоборот, собирается. - Знаю я, как я могу подождать. – Вспоминаю я прошлое ее подобное предложение. - Да ладно тебе. Я тебя не трону. – Улыбается Алекс. Я некоторое время сомневаюсь, но потом понимаю, ехать обратно домой, не позанимавшись, не кажется мне лучшей перспективой. Сейчас я смогу себя защитить, наверное. Раздеваюсь, и стремительно прохожу в зал, усевшись на диван и вжавшись в него, скрестив руки на груди. Сижу так минут десять. Ну и где, спрашивается, Александра Марковна? Сижу еще минут десять и решаю сходить к Алекс и узнать, где моя репетиторша. Собираюсь с минуту и в мыслях составляю план обороны, так, на всякий случай. Высовываю голову из зала, пытаясь понять, где же эта юная особа. Нахожу ее на кухне. Сидит, курит, пьет чай. Увидев меня, не меняет своей позы: «нога на ноге, одна рука опирается на спинку стула со спины». Подойдя на безопасное расстояние в метр, я спрашиваю: - А куда она ушла? – Девушка неохотно поворачивает ко мне голову. - Я не знаю. - Она забыла, что у нас занятие? – Продолжаю я. Девушка медленно тушит сигарету, пронзительно глядя на нее. Я терпеливо жду ответа. Девушка встает из-за стола и, дойдя до меня, прижимает меня к стене, преградив мне путь со всех сторон. Справа и слева ее руки, сзади стена, спереди, ее лицо. Ну охуенно. - Может и забыла. Я не слежу за ней. – Размеренным шепотом произносит девушка, улыбаясь несколько ироничной улыбкой, из чего я заключаю, что девушка планирует сделать нечто ужасное далее. - Алекс. Ты обещала. – Стараясь спокойно, говорю я, глядя то на губы, то в глаза девушке. Алекс приближается очень медленно, но расстояние между нами сравнительно маленькое, и эта медленность совсем не на руку мне. - Твоя проблема в том, что ты веришь всему, что скажет тебе нечто похожее на «Обещаю». – Так же размеренно шепчет девушка мне на ухо. Мое сердце начинает учащенно биться, живот заполняется непонятным едким воздухом, и я почти падаю, от того что эта девчонка владеет мной полностью. Наверное, если она захочет, я не только свалюсь, но и сама кинусь ей в объятия. Увольте. Мне не нужно такого счастья. Стараюсь все-таки не свалиться. Вжимаюсь в стену. - Интересно… Все вы подростки, такие наивные? – Будто изучая меня, говорит девушка, проводя рукой по волосам. Молчу. Быстрее бы она ушла. Может, все обойдется. Но девушка не планирует отступления. Она обращает все свое внимание на мои губы, и впивается в них, забыв о той медленной тактике, секунду назад. Поцелуй проходит всю свою безобидность, приобретая страсть с каждым моим вдохом, который впоследствии совершается раз в минуту. Она, кажется, привыкла к такой быстроте и страсти. Продолжая целовать меня, она начинает снимать свитер. Эээ. Не не не. Так не пойдет. Я инстинктивно отталкиваю ее. Ух, получается. Даже от неожиданности она не отлетает далеко, а практически остается на месте. Я пытаюсь выкрутиться, но тщетно. Мы только перемещаемся в паре к залу. - Зачем ты это делаешь? – Найдя секунду для слов между поцелуем, спрашиваю я, пока девушка снимает свою майку, показывая свой бюст. И зачем ей я? Такая угловатая и не сексуальная? - Странный вопрос. – Мгновение подумав, отвечает Алекс и продолжает целовать меня. Я уже лежу без свитера на диване. В оном лифчике. Да да да. Почему-то сразу вспоминается песня Стрыкало «В моей руке огромный лифчик. Смотрите все, о я счастливчик!» Неет. Я уж совсем не похожа на счастливчика. Лежу, как бревно. Может, хоть это остановит ее? Сняв штаны, девушка хочет снять трусы. А я, кое-что вспоминаю. И улыбка не сходит с моего лица. Я закидываю руки за голову и жду ближайшей реакции. Улыбка не сходит с лица девушки, и она, поцеловав меня еще разок в губы, спускается по шее, груди, животу, подходит к моим сиреневым трусикам с черными черепами и, сняв их, на секунду замирает. Я пытаюсь сдержать смех. По идее мне должно быть стыдно, но меня поработило только чувство радости, смеха и собственной победы. После легкого шока девушка обращает свой взгляд ко мне, не скрывая своей ярости и некоторой неловкости. Надевает на меня трусы обратно, и грациозно вскочив с дивана, стремительно направляется к выходу из зала: - Не фанат крови?! – Бросаю я ей в спину, и когда она уходит, я какое-то время просто смеюсь. Потом все-таки одеваюсь. А то вдруг Александра Марковна появится, а я здесь без одежды. Подумает, что я здесь, думая о ней, решила побаловаться сама с собой. Фуу. Упасите меня звездочки. Надев одежду, я решаю уйти. Нечего мне здесь делать. Я вообще подозреваю, что Александра Марковна не придет. В коридоре, когда я уже надеваю куртку, появляется Алекс. В ее взгляде уж нет той ярости. Она уже почти похожа на себя. Дерзкая и ироничная. Остановившись на углу, она говорит: - Не останешься? Саша должна скоро прийти. - Да? Все-таки придет? Или это снова твои штучки, чтобы меня увалить? – Спрашиваю я, не скрывая смеха. Девушка на мои дразнилки отвечает колкостью: - Я люблю кровь, но больше из других частей тела. Так что, прости. - Раз Александра Марковна придет, я ее, пожалуй, подожду. – Я снимаю куртку и возвращаюсь в зал. Александра Марковна и правда приходит. Как только я слышу знакомый голос из прихожей, я напрягаюсь. Сейчас мне что-то страшновато стало. Вскоре женщина входит и на секунду, остановившись, будто осознав, кто здесь, проходит к дивану, куда ставит сумку, в которой, я догадываюсь, лежит фотоаппарат, потому что сумка специальная. Для подобных вещей. Репетиторша быстрым шагом доходит до стола, и присаживается, как обычно рядом, вдохнув и выдохнув. Волосы у нее собраны в хвост, приятно пахнет духами. Она такая чистая и неприступная, какая-то уже кажущаяся далекой. Будто у нее свой мир. Свой мир, где я не считаюсь важной частью. Хочется плакать. - Прости за опоздание, сегодня нужно было кое-что в школе сделать. – Деловитый тон преподавателя. - Ничего. Чем вы занимались? – Спрашиваю я, улыбаясь. Не хочу, чтобы мы перестали хотя бы просто общаться. - Да так. Школьные дела. Это совсем не интересно. – А глаза-то блестят. Что-то важное, значит, произошло. Не трудно сопоставить факты и сделать кое-какие выводы. Фотоаппарат, школа – удачная фотосессия какого-нибудь учителя, школьника, или чего хуже учительницы, ученицы. Невольно представляется картина этой эротической фотосессии, где учительница страстно целует ученицу. Они обе возбуждены и…. - Насть? – Зовет меня репетиторша. Поднимаю голову. Вижу ее неодобрительный взгляд. - Простите. – Тут же краснею, осознавая, что только что приревновала женщину к ее фотосессии. Причем, несуществующей даже. - Написала сочинение? – Спрашивает она. Киваю. Александра Марковна сама берет тетрадь и открывает ее. В этих ее незначительных движениях я вижу старание, старание показаться мне той же, что и до того происшествия в Новый Год. Она старается быть такой же открытой ко мне, но не очень у нее получается. Взять те же самые «школьные дела», о которых она не рассказывает. - Хорошо. – Улыбается женщина, дочитывая мое сочинение, в какой-то странной теплой улыбке, будто ей действительно понравилось то, что я написала. - Спасибо. – Говорю я, будто бы она оценила одну из тех повестей, что я пишу. Эх… Сейчас бы я быть может и дала ей прочесть одну из них, надеясь увидеть этот теплый взгляд снова. Пусть и не обращенный на меня, а на тетрадь. Но на мои же слова она смотрит, на мое мнение, мои фразы. Александра Марковна выпрямляется на стуле, и, вернув мне тетрадь, говорит: - Занимаемся дальше? - Да. – Отвечаю я, вздохнув тем вздохом готовности, что и обычно. Прописываем два варианта ГИА. Все они однообразные, похожие на школьные, но я решаю. Иногда даже вопросы появляются. Но мне кажется, что скоро мне репетитор уже не понадобится. Через полтора часа мы заканчиваем. Обе уставшие и желающие только одного, спать. Потянувшись за столом, мы вместе встаем и следуем к выходу из зала. На выходе нас встречает Алекс, будто и стояла здесь все эти полтора часа. - Вы обе такие уставшие, будто занимались чем-то совсем не похожим на русский. – Замечает девушка. Мне хочется провалиться сквозь землю. - В следующий раз, когда сможешь прийти? – Спрашивает Александра Марковна сразу же после этого замечания, чтобы замять тему побыстрее. С ее действиями я полностью солидарна. - В среду, если можно. – Говорю, надевая куртку, не показывая своего раскрасневшегося лица. Хотя, вряд ли оно заметно вообще. Но ощущение, будто краснее рака. Одевшись, я открываю дверь и говорю: - До свидания. – Ухожу. Спускаюсь по лестнице и бегу до остановки, стараясь просто не разреветься. Доезжаю до дома, тупо глядя в окно троллейбуса и слушая музыку. Сдерживаю, намеревающиеся выскользнуть из глаз, слезы. Поднимаюсь к себе домой, и, раздевшись в прихожей, бегу к себе в комнату. Ложусь спать, отвернувшись к стенке. Говорю маме, что заболела, и хочу немного поспать. Плачу. Навзрыд. Если бы меня спросили, чтобы я изменила в своей жизни, я бы ответила: я бы не поцеловала свою репетиторшу. Я все испортила. Вот это факт, Мисс Фортуна, которая не дружит со мной в любовных отношениях с самого моего рождения. Это я тебя упрекаю, да. Ты правильно поняла. И не хмыкай мне улыбкой так. Не говори мне, что я виновата. Я сама себе это прекрасно скажу.