Долгий путь домой

Санс был зол. Нет, он не был в такой ярости, в которой хочется громить все и вся, но он был зол. Очень зол. Хотя это его радовало, потому что после прошлого перезапуска этой маленькой сучки, именуемой Фриск, он не чувствовал ничего, когда вновь увидел, как нож вонзается в шею Папайруса… Его любимого брата… Да и вообще, весь прошлый таймлайн он ничего не чувствовал, будто все эмоции высосали из него. И несмотря на то, что Санс не чувствовал эмоций, он явно ощущал страх от осознания этого факта. Каково это - понимать, что ты конкретно летишь с катушек? Если вам интересно, то Санс лучше любого другого жителя подземелья может удовлетворить ваше любопытство. Он бы наверняка сказал вам, что безумие — это когда становишься пустым. Безумие — это когда один и тот же промежуток времени повторяется снова и снова, и ты единственный, кто замечает это. Безумие — это когда ты уже в тысячный раз убиваешь этого проклятого ребенка, а он все никак не дохнет и не желает прекращать играть с ним. Именно с ним. Как порой казалось Сансу. Именно на его чувствах. То, как Фриск смотрела на него после каждого прохождения, ожидая новой реплики, нового действия, того, чего не было в прошлом тамлайне, говорило именно об этом. И, если бы Санс мог стирать себе память, он с удовольствием делал бы это каждый новый рестарт, чтобы позлить ребенка и чтобы ей наконец стало скучно в этом мире. И чтобы она не делала более перезапусков. Пускай она уйдет, а все монстры продолжат свое существование в подземелье. Пускай она выпустит их всех на поверхность, но, блять, опять-таки, не будет перезапускать. Пускай… Но Санса пробивала мелкая дрожь, когда он представлял что будет, если она не перезапустит после прохождения того самого пути. Логично с его стороны попытаться хотя бы не допустить геноцид, правда? Хотя скелет заведомо знал, что слова тщетны и что эта милая, на первый взгляд девушка, уже многие разы убивала его. Но… он был полон решительности. Но что-то было не так. Санс сразу понял это, когда увидел дрожащую Фриск в… красно-черном свитере? Необычная обновка для девушки, хотя скелет точно не знал, какие вещи могли быть в доме у Ториель. Она запросто могла переодеться, и скелету не стоило бы так сильно заморачиваться по этому поводу. А вот цветок в руках повернувшейся к нему Фриск — которая, к слову, с таким облегчением произнесла имя Санса, будто тот был для нее спасителем, а не карой — давал поводы для размышлений. Как, собственно, и возраст девушки. Потому что на вид ей было лет шестнадцать, но никак не десять, или одиннадцать. Санс знал ее возраст, потому что после Пацифист-рута ребенок сам сказал ему это. И это было чертовски странно. Но все же это была Фриск. Ее глаза, ее тело, ее слегка дрожащий голос. Если бы Санс видел ее в первый раз, то никогда в жизни не подумал бы, что это невинное дитя может причинить кому-либо вред. Но только вот Санс видел ее не в первый раз. И, даже не смотря на ее небольшие внешние изменения — в конце-концов, он не знал всех скелетов в шкафу, которые могут приподнести такие перезапуски — это все еще была та жестокая, безумная, как и он, Фриск. Волк в овечьей шкуре. И как его бесило то, с каким страхом она смотрит на него, когда Санс внезапно хватает ее руку и притягивает к себе. Нет, он не мог сказать, что его не удовлетворяет такая реакция. Только вот… скелет же знает, что она ни капельки не боится. Так к чему весь этот маскарад? Они уже давно сорвали маски друг с друга. Санса раздражало то, что эта девушка так умело изображает страх и непонимание, а ее цветок даже пытается защитить ту. Как мило. Она же тоже убивала его, и не раз. Неужели он не помнит? Но выплеснуть эмоции в злобном рыке он смог только когда телепортировался в бар Гриллби. Огненный человек с удивлением посмотрел на посетителя. Ну, вообще-то у него не было глаз, но Санс знал, что бармен удивлен по характерным всполохам пламени. — Прости, приятель, — усмехнулся он. — Тяжелый день выдался. Работал не покладая костей, — заметив, как Гриллби усмехнулся кривому каламбуру, Санс положил руки на барную стойку. — Мне как обычно, — подмигнул он огненному мужчине. Сансу надо было выпить и над многим подумать. Ну, или хотя бы выпить. Набухаться в хлам, проще говоря.

***

— НЬЕ-ХЕ-ХЕ, ЧЕЛОВЕК, ПОПРОБУЙ ПРОЙТИ ЧЕРЕЗ ЭТО! — Папайрус с каким-то детским восторгом приводил Фриск к очередной головоломке, которая, конечно, решалась на раз два. Но девушка получала удовольствие от решения таких головоломок. На самом деле, когда она заметила вдалеке фигуру младшего скелета, девушка думала, что он окажется еще хуже чем этот Санс. И у нее даже возникло желание убежать и спрятаться где-нибудь. Правда, как ни прискорбно, это желание возникло слишком поздно, и Папайрус успел заметить Фриск. Она ожидала чего угодно: костей, пронзающих ее насквозь, сильного удара, черт, даже просто ругани. Она никак не ожидала радостного визга «НЬЕ-ХЕ-ХЕ, Я ПОЙМАЛ ЧЕЛОВЕКА» и такого внимания со стороны скелета. Конечно, Папайрус удалился до того, как шокированные Фриск и Флауи успели выдавить из себя хоть что-то, но они знали, что скоро точно встретят этого скелета вновь. Возле головоломок. Безобидных головоломок, конечно, и Фриск бы проходила каждую из них без нервной дрожи, зная, что ее жизни ничего не угрожает, если бы не помнила более кровавые аналоги этих загадок из ее мира. Оступилась на льду? Добро пожаловать в яму, нашпигованную копьями. Ступила не туда в электрическом лабиринте? Смертельный разряд тока, только для вас. Неправильная комбинация в крестиках-ноликах? Получай порцию шипов из-под земли. И каждый раз, делая ошибку, Фриск вздрагивала, ожидая всего этого. И после второй головоломки она стала вздрагивать больше по привычке, чем из страха. Этот Папайрус не причинит ей вреда. Это знание наполняло решительностью. — НАКОНЕЦ Я СТАНУ ПОПУЛЯРНЫМ! — восторженно улыбался скелет, когда Фриск шла за ним к очередной ловушке. — КСТАТИ, ТВОЙ РУЧНОЙ ЦВЕТОК ОЧЕНЬ ПОХОЖ НА МОЕГО ДРУГА. ПРОСТО ОДНО ЛИЦО. НЬЕ-ХЕ-ХЕ. Фриск насторожилась. То, что они находились в другом мире она уже поняла, но девушка как-то мало задумывалась про то, что тут могут быть их копии. И какие они по характеру. — Ты тоже думаешь об этом? — спросил Флауи, когда Фриск специально отстала от Папайруса. — Наши двойники. Что они могли делать? — цветок отвел взгляд. — Если судить по словам того Санса, то ты в этом мире не самый хороший человек. — Зато Папайрус очень хороший, — кивнула Фриск. — И совсем не жестокий. — Думаю в этом мире все наоборот: те, кто пытался убить нас стали нашими друзьями, а те, кто были союзниками… — цветок так и не закончил фразу. Да и зачем, ведь Фриск прекрасно поняла его мысль. — Но Папайрус назвал местную версию тебя своим другом, — нахмурилась девушка. — Этот скелет весьма наивный, — Флауи посмотрел на высокую фигуру, ожидающую Фриск вдалеке. — Если этот мир действительно работает как противоположность нашего, то сомневаюсь, что местный я действительно его друг. Скорее, он мог использовать Папайруса как средство для достижения чего-то, только я не понимаю чего… — ЧЕЛОВЕК, ТЫ ТАМ НЕ ЗАБЛУДИЛСЯ? — крикнул скелет, заметив, что Фриск слишком долго стоит на месте. — Я ТУТ! — Думаю нам стоит сблизиться с ним, — пробормотал Флауи. — Быть может, мы сможем узнать что-то интересное про этот мир. А еще у нас будет гарантия, что Санс нас не тронет. — С чего ты взял? — Фриск начала медленно идти. — Если в этой вселенной все наоборот, то Санс может ставить своего брата в ничто, — цветок вновь окинул взглядом терпеливо ожидающего их скелета и пожал листиками. — В любом случае, мы мало что теряем. Ты все равно собиралась подружится с ним, — и Флауи, и Фриск улыбнулись, зная, что это абсолютно верно.

***

Флауи, уже Флауи из этого мира, с интересом наблюдал за Фриск и своим двойником, которого она несла на руках в горшке. Жалкое зрелище. Как можно позволять так с собой обращаться? Флауи слышал каждое слово в разговоре этих двоих. Как интересно… Столько перезапусков он хотел найти что-то новое — и наконец получил. Они были весьма интересной парочкой друзей. Друзья… Только от этого слова Принца Подземелья клонило в сон. Он помнил те времена, когда пытался подружиться со всеми, но это не приносило ему ничего, кроме непреодолимой скуки. Как, собственно, и те времена, когда он убивал каждого из своих «друзей». Это было просто скучно. Интересно, он почувствует что-то, когда убьет самого себя? Цветок хотел это выяснить. Впервые он почувствовал что-то, напоминающее неподдельный интерес. И этот его двойник… Он был весьма умен и Флауи мог сказать, что видит в нем достойного противника. Иронично, да? Единственным, кого он признал равным себе, был он сам. Но только вот цветок не сомневался в своей победе. Ведь это его мир. А в его мире есть лишь одно правило. Убей или будешь убит. Флауи скрылся под землей. Ему нужно было навестить кое-кого.

***

— ЧЕЛОВЕК, Я, ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС, НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАЛ ТОГО, КТО ПОЛУЧАЛ БЫ ТАКОЕ ЖЕ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ РЕШЕНИЯ ГОЛОВОЛОМОК, — разглагольствовал младший скелет, ведя Фриск через очередной мост. Девушка с легкой улыбкой слушала его, полностью расслабившись в компании этого монстра. Она многое узнала за это время. Например, Андайн тут оказалась не кровожадной бандиткой, а доблестным воином, да еще и главой Королевской Гвардии. На удивленный взгляд Фриск и последующий вопрос Флауи «а ты кто?» Папайрус встал в величественную позу и объявил все свои титулы. Не забыв добавить к ним слово «будущий». А еще за Ватерфолом, в Хотленде, живет забавная королевская ученая Альфис, которая получила пост, создав робота с душой. Она любит аниме. А большего Папайрус не сказал — тема зашла вовсе о другом монстре. Метаттон. Фриск помнила те кровавые, полные боли шоу, которые он снимал в их мире. А еще помнила, как умирала раз за разом, пытаясь спасти его. Робот каждый раз взрывал себя, когда на него сыпались гневные отзывы зрителей. Наверное, именно тогда отчаявшаяся и почти растерявшая решительность Фриск поняла, что каждого, без исключения монстра в подземелье можно спасти. Всех. Там нет таких, кто не смог бы измениться. В этом же мире Метаттон оказался лишь менее жестокой копией себя. Никакой крови. Никакого насилия. Хотя он по-прежнему ведет тут многие передачи. И, наконец, Азгор. Добрый пушистик, как охарактеризовал его Папайрус, пока Фриск прятала умиленную улыбку в лепестках Флауи. В этом мире он давал монстрам надежду и дарил радость. В этом мире он был добрым. А вот Санс оказался ленивым мешком костей. — Хоть что-то не изменилось, — фыркнул Флауи, сдерживая улыбку. Да, Санс оказался ленивым мешком костей, который шутил свои дурацкие шуточки, постоянно спал на работе и даже мог пропустить человека, потому что он, возможно, ошивался у Гриллби. Но все же Санс оставался братом Папайруса и было заметно, как младший скелет любил его, хоть и старался тщательно скрывать это. Когда Фриск спросила про его цветочного друга, скелет неловко отвел взгляд. — НЬЕ-ХЕ! ПОНИМАЕШЬ, ОН ПРОСИЛ НИКОМУ НЕ ГОВОРИТЬ О НЕМ, — и Фриск лишь понимающе кивнула, не требуя дальнейших объяснений. Хотя для себя она сделала некоторые выводы. — НЕ ЖЕЛАЕШЬ ЛИ ТЫ ОТВЕДАТЬ ПРЕКРАСНЕЙШИХ СПАГЕТТИ ОТ ВЕЛИКОГО ШЕФ-ПОВАРА? — после недолгого молчания предложил Папайрус и улыбнулся такой улыбкой, которой нельзя было отказать. И Фриск кивнула, вспоминая, как вкусно готовила ее версия Папайруса. — ТЫ, ЧЕЛОВЕК, ВЕДЕШЬ СЕБЯ ПРЯМО КАК МОЙ ДРУГ. ТАК ЖАЛКО, ЧТО ПРИДЕТСЯ ОТДАТЬ ТЕБЯ АНДАЙН, — он заметно погрустнел. То время, которое Папайрус проводил с этим человеком, решая головоломки и болтая, хотя говорил преимущественно сам скелет, а Фриск лишь слушала, те эмоции, которые он получал были великолепны. Кроме Санса никто и никогда так внимательно не слушал его. Но человек, в каком-то плане, был немного лучше Санса. Он не травил дурацкие шуточки через каждое слово. И Папайрус это ох как ценил. И когда нежная рука мягко легла ему на плечо, подбадривающе поглаживая, Папайрус не мог не улыбнутся. Только для этого милого человека и цветка. — Ты сам можешь решать, отдавать нас Андайн, или нет, — тихо сказал Флауи, уже заранее понимая, что это им точно больше не грозит. И эти мысли подтвердились, когда Папайрус просиял. — ТОЧНО! Я НЕ ОТДАМ РЕБЯТ АНДАЙН, И ТЫ СТАНЕШЬ МОИМ ЛУЧШИМ ДРУГОМ! НЬЕ-ХЕ…ХЕ, — скелет вновь о чем-то задумался, глядя куда-то в сторону. — НЕТ. ЕСЛИ Я НЕ ОТДАМ ТЕБЯ И НЕ СПАСУ МОНСТРОВ, Я НЕ СТАНУ ТАКИМ ПОПУЛЯРНЫМ И У МЕНЯ НЕ БУДЕТ МНОЖЕСТВА ФАНАТОВ, — обладатель красного шарфа поправил этот самый шарф, думая. — Я ПРОСТО ПРИВЕДУ ТЕБЯ В СВОЙ ДОМ И НАКОРМЛЮ СПАГЕТТИ. КАК ПЛЕННИКА. НЬЕ-ХЕ-ХЕ, — и Фриск вновь улыбнулась, ловя себя на мысли, что ей нравится этот мир.

***

Санс выпил уже какую по счету бутылку кетчупа, в которую бармен, по просьбе клиента, добавлял алкоголь. В глазах скелета плыло, а самого его стало клонить в сон. Санс подумал, что ему определенно пора домой. Ну, вернее, ему мягко намекнул об этом Гриллби, отказываясь приносить очередную порцию кетчупа и предлагая позвонить Папайрусу, чтобы тот забрал брата. — Неа, приятель, — покачал головой Санс, вставая на ноги и направляясь к двери. — Сам доберусь, спасибо, — он остановился, уже почти полностью открыв дверь, развернулся к огненному человеку и цокнул языком. — Запиши на мой счет. Прохладный воздух обжег кости, заставляя Санса немного протрезветь. Скелет, шатаясь, пошел к дому. Даже в таком состоянии он знал, что использовать короткие пути сейчас крайне рискованно. Это была как незыблемая истина, которую он должен был помнить даже в пьяном угаре. Тем более в пьяном угаре. «Не используй телепортацию, когда не можешь сосредоточится на месте, куда хочешь попасть» — Санс помнил, как кто-то говорил ему это и даже заставлял учить наизусть и повторять как мантру, но только вот он не помнил кто именно это был. Скелет нисколько не удивился тому, что его брат что-то готовит на кухне. Вернее, он бы удивился, если бы Папайрус этого не делал. Хотя сейчас ему лучше не попадаться младшему на глаза — Санс не хотел расстраивать своего маленького бро своим пьяным видом. И, может быть, скелету удалось бы незаметно проскользнуть в свою комнату, если бы он не заметил, что у них гости. Скелет пошатнулся, и чуть не упал на пол, заметив, что эта чертова обладательница решительности, вместе со своим цветком, спокойно сидит у них на диване, и с интересом смотрит шоу Метаттона по телевизору. Встретившись взглядом со старшим скелетом, Фриск испуганно вздрогнула. — Да вы издеваетесь.