Dust and Secrets

Soundtrack — Imber Luminis «Same Old Sufferings»

Закончив говорить, Прю в ожидании затаила дыхание. Сейчас от решения Амалии зависело многое, слишком многое. В комнате ещё пару долгих минут царила гробовая тишина, однако затем Амалия встала из-за стола и, отвернувшись к Прю спиной, ответила короткое: — Я сделаю. Прю не сказала больше ничего, потому что понимала: её благодарность сейчас будет совершенно лишней и ненужной. Силы были на исходе, она и не представляла даже, что сможет удерживать проекцию так долго. Едва только Пруденс вновь очнулась в старой кровати чужого дома, то моментально поняла, как сильно устала. Нужно было сделать ещё столь многое, однако она с трудом могла представить, как бы ей сейчас просто подняться на ноги: каждая мышца отдавались ужасной болью, и Прю пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы окончательно унять ноющие ощущения в теле, а затем хотя бы немного очистить накопившийся в мыслях сумбур. Первым делом — избавиться от демона. А потом… Прю с силой закусила губу, чтобы удержать рвущиеся наружу слёзы, предательски подступавшие к глазам всякий раз, стоило ей вновь подумать о сёстрах. Она плохо представляла себе их предстоящую встречу. Даже самой себе Прю не могла признаться, почему. Однако какой-то отголосок страха оставался, как сильно и упорно она бы его не гнала прочь. Опасения, что теперь, когда у них появилась новая сестра, Пайпер и Фиби забудут о ней, не покидали сердца Пруденс ни на мгновение. Она понимала, что винить в этом их было бы глупо и незрело, ведь они имели полное право продолжать жить, но поделать с собой Прю ничего не могла. Пожалуй, никогда ещё прежде она не ощущала себя настолько забытой, брошенной, одинокой… На этих мыслях Прю резко одёрнула себя. Энди. У неё по-прежнему оставался Энди. Человек, которого она любила, и который любил её в ответ. Человек, принявший её, несмотря на всё. Человек, что был с ней вопреки всему: сложностям, недопониманию, взаимным обидам, даже вопреки самой смерти. Прю была обязана ему слишком многим, но так и не могла заставить себя поверить, что это происходило на самом деле. С ней. Прю мысленно металась из одной крайности в другую. То представляя, как Энди говорит ей, что ведьмовской мир — это слишком для него, что он больше не хочет цепляться за отношения, которые в итоге приносят только боль и разрушение. А затем новое видение сменялось в голове Прю, совершенно другое, более яркое: вот Пайпер и Фиби, обнимая новообретённую сестру, захлопывают перед ней двери семейного дома; они обрели своё счастье, и в Пруденс больше не нуждаются. Это было настолько ужасно, что Прю не смогла скрыть эмоций. Она снова не заметила, как дверь со скрипом растворилась. Энди прошёл внутрь, и когда его глаза привыкли к относительной темноте, вдруг изменился в лице: прежняя улыбка моментально ушла, как будто смытый морской волной песок, сменяясь печальной гримасой. — Прю, что?.. — осторожно начинал он, присев на кровать рядом с Холливелл и погладив её по мокрой от слёз щеке ладонью, утирая влажные дорожки тыльной стороной. — Она отказалась тебе помогать? Прю по-прежнему расстроенно отрицательно помотала головой, а затем, подавленно всхлипнув, прильнула к Энди. Она понимала, что должна оставаться сильной несмотря ни на что, должна оставаться ведьмой, оставаться Зачарованной. Всю свою жизнь Прю отгораживалась от внешнего мира и сопутствующих ему переживаний стальным панцирем, строила высокие стены с решётчатыми заборами и колючей проволокой по верху, но сейчас вдруг почувствовала себя настоящим ребёнком. И от осознания этого факта ей стало только хуже. — Прости, — прошептала она, совладав, наконец, с дрожащим голосом. — Я превратилась в сопливую истеричку. Энди ничего не ответил, он не знал, какие ещё слова, кроме тех, что уже прозвучали между ними, можно было сказать. Вероятно, теперь поможет только время. Но он всегда знал: разговоры — пустое. Нужно было что-то более реальное, осязаемое. Что-то большее. Действия и поступки. Поддержка, настоящая поддержка, а вместе с ней — опора, помощь. Вот, что могло бы облегчить возникшую в сердцах пустоту. Поэтому он продолжил крепко обнимать Прю, будто бы говоря этим самым: «Я с тобой. Я люблю тебя. Я буду рядом». И это действительно сработало. — Мы договорились обо всём, Амалия нам поможет, — проговорила Пруденс, отстранившись. — А потом я помогу ей избавиться от дара того демона, и она вновь станет обычным человеком. Только для этого нужно будет посмотреть в Книге Теней… — она запнулась на полуслове и закусила губу. — Прю, перестань, — Энди старался говорить с как можно большей уверенностью, и для этого ему почти не нужно было притворяться, он на самом деле верил своим словам. — Сёстры будут бесконечно рады узнать, что ты жива. Всё, что тебе нужно сделать, — это подойти к дому и нажать на звонок. Не такая уж и сложная задача для великой ведьмы, верно? Прю вяло улыбнулась. — Но что, если… — Забудь, — перебил её Энди, не давая озвучить опасения вслух. — Не думай даже об этом. Пайпер и Фиби любят тебя. Вот увидишь. Прю кивнула. — Что бы я без тебя делала, — с благодарностью прошептала она, вновь целуя Энди: казалось, теперь ей никогда не будет достаточно. — Не знаю, — отозвался Трюдо, а затем вдруг ощутимо вздрогнул. — И даже знать не хочу.

***

— Как ты посмела? Как ты посмела оставить меня? Как ты могла уйти и бросить меня одну? Вернись ко мне! Ты нужна мне! Вернись… — Ничего не хорошо. Она рисковала своей жизнью каждый день, даже не задумываясь о том, что случится со мной и Фиби, если она погибнет. — Как она могла подумать, что я смогу жить без неё? Вопросы без ответов. Слёзы. Прощание. Они никогда не чувствовали себя так одиноко.

***

Пайпер проснулась незадолго до рассвета. Пару минут она по-прежнему продолжала лежать в постели с закрытыми глазами, собираясь с силами, и только потом заставила себя выбраться из тёплого уюта одеял, сонно зевнув. Недавнее происшествие с фуриями заставило её взглянуть на недавние события новым взглядом. Утрата Прю по-прежнему была слишком тяжёлой, но теперь она будто бы впервые с самого дня похорон приняла незыблемую истину: жизнь должна продолжаться. И Пейдж… Пайпер села в кровати, свесив с неё ноги и нащупывая ими тапочки на полу. Ей не оставалось ничего другого, кроме как смириться с произошедшим. Однажды она уже пережила смерть мамы, бабушки, а значит, сможет справиться и сейчас. Силой воли прогнав прочь вновь нахлынувшие слёзы, она накинула на плечи вязанную кофту, кутаясь в ней, как если бы плотная ткань могла защитить её от внешнего мира, сделать совершенно невидимой для всего и всех. Пайпер должна продолжать жить дальше, должна оставаться сильной, оставаться старшей сестрой: это то, чего хотела бы для неё Прю. Спустившись на кухню, Пайпер решила сварить кофе: впервые за достаточно долгое время почувствовав настоящий запах зёрен и мягкий вкус горячего напитка, чуть обжигающий кончик языка. С каждым сделанным глотком жизненные силы будто возвращались к ней, хотя горечь утраты никогда уже не покинет сердце ведьмы. Но эта вынужденная боль всегда будет напоминать ей истинную цель их борьбы: спасать жизни невинных, уничтожать демонов. Защищать мир, чтобы смерть Прю, её жертва во имя Добра не стали напрасными. Допивая кофе и отставляя грязную чашку в раковину, Пайпер только уверилась в своём прежнем решении. Она отправит в Преисподнюю столько нечисти, сколько будет ей под силу, пусть даже ценой собственной жизни. Она будет такой же отважной, рассудительной, решительной, храброй и бесконечно жертвенной. Такой, как была Прю. Она станет достойной права называть себя её сестрой. Когда Фиби присоединилась к ней, Пайпер уже сидела на высоком стуле за кухонным столом, делая новую порцию кофе. Протянув сестре чашку, она продолжила молчать, не зная, какие слова подобрать, чтобы выразить всё то, что накопилось в её душе. Встретившись с изучающим взглядом Фиби, Пайпер не смогла его выдержать, поэтому только отвела взгляд, изучая узоры на столешнице. Она уже собиралась было просто развернуться и, захватив со стойки пакет с крекерами, уйти обратно в свою комнату, когда Фиби вдруг спросила: — Ты спала? Пайпер поняла, что сестра собиралась сказать совершенно другое. «Как ты?», «Я за тебя переживаю», «Всё будет хорошо» — что угодно, но это было банально, глупо и смешно. Напротив, в прозвучавшем вопросе Фиби плескалось столько искренней заботы, что Пайпер снова чуть было не расплакалась, однако на этот раз сдержать порыв ей удалось куда лучше. Она лишь подняла на сестру открытый взгляд и ответила: — Да, — вдруг поймав себя на мысли, что на этот раз говорит правду. — Впервые за долгое время. — Всё так тихо, да? — кажется, Фиби полностью успокоил ответ сестры. Она обвела взглядом комнату, а затем вдруг снова с волнением посмотрела на Пайпер. — Рано утром, поздно вечером. Всё действительно очень тихо. — Прю всегда первая вставала, — согласилась Пайпер, не сдерживая уже ту грустную улыбку, которая стала совершенно привычной. — И последняя ложилась. Это так странно: то, чего тебе порой не хватает. Фиби кивнула даже прежде, чем на самом деле обдумала сказанные сестрой слова. В действительности, она думала о том же. Когда-то вечно топающая по дому Прю, которая была на ногах с шести утра и почти до полуночи, раздражала её до невозможности. И сколько раз они ссорились, срываясь в крик, только из-за этого, ведь сама Фиби любила понежиться в постели подольше, но постоянный шум, производимый старшей из Холливелл не позволял ей этого сделать. Когда-то она готова была отдать всё, чтобы прекратить столь чрезмерную активность сестры, сейчас же, напротив, пожертвовала бы многим, только чтобы вернуть. Сдерживать эмоции стало труднее, поэтому она уткнулась в свою чашку, сделав маленький глоток, давая тем самым себе немного времени подумать. — Итак… — преувеличенно бодро начала Пайпер, инстинктивно ощутив настрой младшей сестры. Она поняла, о чём сейчас думает Фиби: о чём думают они обе. Нужно было срочно сменить тему на что-то более отвлечённое. Поэтому она постаралась улыбнуться, немного вымученно, однако Фиби, кажется, ничего не заметила. — И насколько же страшной я была? Фиби рассмеялась. Напряжение спало: временно, но это был уже прогресс. — Да ладно, я видела и хуже, — ответила она, поправляя непослушные пряди волос, упавшие на лицо. — Я была хуже, — добавила она с едва уловимой улыбкой, на которую Пайпер ответила понимающим кивком. — Но… Пейдж… — Она здорово испугалась. — Нет, она… справилась, — поправила Фиби, а затем всё же решилась высказать своё мнение. — Лучше, чем многие люди справились бы на её месте, я думаю. Она спасла твою жизнь. Она совершенно точно Холливелл. С фамилией или без неё. Пайпер тяжело вздохнула. Она уже приняла решение, но объявить о нём вслух было нелегко. Да и кому нравится признавать собственные ошибки? — Я знаю, что была не самой приветливой с ней... Я просто… так скучаю по Прю. Не могу представить, как смогу открыть своё сердце для кого-нибудь ещё. Со всем, что происходит в наших жизнях, любовь — как приглашение для ещё большей боли. Несколько мучительно долгих мгновений, показавшихся даже дольше, чем вечностью, Пайпер и Фиби просто смотрели друг на друга, вспоминая всё, через что прошли вместе. А затем Фиби, повинуясь порыву, взяла руку сестры в свои руки, вкладывая в это прикосновение всю поддержку, которую только могла сейчас оказать. Хотя этого всё равно было недостаточно. — Тогда, может… — начала она, подбирая верные слова. — Не стоит начинать с любви? Может быть, стоит начать с простого «Спасибо»? Пайпер глубоко вздохнула, понимая, что в словах Фиби было больше правды — больше смысла! — чем во всём, что она только делала за последние дни. Пайпер кивнула, отставляя на стол пустую чашку, которую до сих пор держала в руках, и, благодарно обняв сестру, кивнула ещё раз. Она попробует.

***

— А вы кто? — только когда этот совершенно незнакомый мужчина задал прямой вопрос, Пайпер вдруг ощутила: момент настал. Если она не сделает этого сейчас, другого шанса не будет. Она молчала несколько секунд, борясь с бешено колотящимся сердцем и чуть учащённым дыханием, а затем, посмотрев на замершую в ожидании ответа Пейдж, улыбнулась. — Я её сестра. И это стало их новым началом.