Это было у моря

Когда вода всемирного потопа Вернулась вновь в границы берегов, Из пены уходящего потока На сушу тихо выбралась любовь И растворилась в воздухе до срока, А срока было сорок сороков. И чудаки - ещё такие есть — Вдыхают полной грудью эту смесь. И ни наград не ждут, ни наказанья, И думая, что дышат просто так, Они внезапно попадают в такт Такого же неровного дыханья. Я поля влюбленным постелю, Пусть поют во сне и наяву, Я дышу и, значит, я люблю, Я люблю и, значит, я живу. И много будет странствий и скитаний, Страна Любви — великая страна, И с рыцарей своих для испытаний Всё строже станет спрашивать она, Потребует разлук и расстояний, Лишит покоя, отдыха и сна. Но вспять безумцев не поворотить, Они уже согласны заплатить Любой ценой, и жизнью бы рискнули, Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить Волшебную невидимую нить, Которую меж ними протянули. Свежий ветер избранных пьянил, С ног сбивал, из мёртвых воскрешал, Потому что если не любил, Значит, и не жил, и не дышал. Но многих захлебнувшихся любовью Не докричишься, сколько ни зови, Им счёт ведут молва и пустословье, Но этот счёт замешан на крови, А мы поставим свечи в изголовье Погибших от невиданной любви. И душам их дано бродить в цветах, Их голосам дано сливаться в такт, И вечностью дышать в одно дыханье, И встретиться со вздохом на устах На хрупких переправах и мостах, На узких перекрёстках мирозданья. Я поля влюбленным постелю, Пусть поют во сне и наяву, Я дышу и, значит, я люблю, Я люблю и, значит, я живу. Владимир Высоцкий «Баллада о любви».

      Когда Сандор подъехал к усадьбе, так никого и не встретив по дороге, он наткнулся на Бейлиша, что, уже в костюме для верховой езды, садился в свою машину. Его молчаливые спутники набились внутрь небольшого салона — через затемнённое стекло маячил нелепый профиль Мизинцева охранника.       — А, вот и наш деловой человек. Как твои дела, Клиган? Немножко разминулся с поручением?       — Не разминулся бы, если бы вы меня предупредили.       — Так я и сам не знал, что встречу эту наяду. Все вышло экспромтом. Я просто гулял по берегу — в доме было душновато — а тут такое зрелище! Восхитительно! Она — само совершенство. Впрочем, любезный мой Пес, я уверен, что ты и сам про это знаешь. А?       — Ничего я такого не знаю.       — Не лукавь. Надо быть слепцом, чтобы не заметить, что девочка — чудо. Ты же большую часть дня рядом с ней торчишь.       — Моя работа — ее охранять, коль скоро мне это поручили. Смотреть на нее не входит в мои обязанности.       — Да-да, понимаю. Поэтому ты и глядишь все время в другую сторону. А ну, как ее коршун утащит, пока ты блюдешь кодекс своей должности? Любуйся на нее, Клиган, любуйся, пока у тебя есть такая возможность. Потом ее может и не представиться. А ведь тебе это будет чертовски неприятно, верно ведь?       — Не понимаю, о чем вы.       — Едва ли. Но этот спор становится скучным. Если Санса тебе не нравится, я, честно говоря, вообще не понимаю, что тебе тогда по вкусу. Откуда я могу знать, впрочем, какие вкусы у псов… Спрошу у твоей хозяйки — она-то все знает про своих слуг. Особенно про таких… м-м-м… приближенных. А твоя подопечная знает о перечне твоих обязанностей в семье Баратеонов?       — Что вы имеете в виду?       — О, святая невинность, ты, кажется, забыл, кто рекомендовал тебя на эту работу? Я читал твой контракт — и то, что написано между строк, тоже. Но, впрочем, глядя на тебя — кто знает, кто знает… Возможно, дальше столовой тебя не пускают. Я бы не пустил, по крайней мере. Кстати, твой брат интересовался тобой, когда я последний раз его видел. У нас было… как это, одно общее дело. Не скучаешь по нему?       — Мне надо идти.       — Захватить тебя? А то тут в машине есть место. Твои хозяева уже отбыли в сторону конюшен, боюсь. Придется идти пешком.       — Спасибо, я сам разберусь.       — Ну, как хочешь. И продолжай в том же духе с Сансой. Я дивлюсь твоей стойкости, воин. Увидимся.       Бейлиш весело улыбнулся и запихался наконец в свою шпионскую тачку.       Сандор завел Серсеин кабриолет во двор. Девчонка-горничная, пока хозяев не было дома, затеяла чистку ковров и теперь таскалась туда-сюда с половиками и пушистыми овечьими шкурами, что лежали возле кроватей в спальнях. В хозяйских спальнях, разумеется. В каморке Клигана не было никаких долбаных половиков. И это было, пожалуй, к лучшему. Вино лучше проливать на пол, а не на это волосатое убожество. Сандор хмыкнул, представив себе свою комнату с этой белой кляксой посредине.       Горничная вскинула на него глаза.       — А, это вы, мистер Клиган. А все уже уехали. Хозяйка очень сердилась. И Джоффри…       — Что, и он сердился? Для разнообразия? Кофе, надеюсь, он в тебя не стал кидаться?       — Н-н-нет. Но он был недоволен. Я боюсь его.       — Правильно боишься, девочка. Значит, у тебя есть мозги.       — В городе… Вы знаете, я оттуда. Там ходят всякие слухи. Про вас. И про Джоффри…       — Слухи? Какие, интересно?       — Нехорошие. Даже повторять такое не хочу.       — Уж раз начала, так говори.       — Вчера я ходила к своим, и мне там соседи сказали, что одну девочку нашли на окраине. Ее сильно попортили.       — В смысле? Изнасиловали?       — Да, в том числе. И еще изрезали. И избили. Я ее видела пару раз, она живет в приюте, там есть такой, для отказников.       — Для кого?       — Для отказников — ну, детей, что остались без родителей. Детский дом.       — И что же?       — Она не совсем нормальная была, эта девочка. У нее были нарушения речи. Когда я училась в школе, она и еще и другие дети ходили к нам заниматься — к школьному логопеду. У них своего не было в приюте. Она почти не разговаривала: не произносила согласных. Можно было понять, но с трудом. А теперь она в больнице, в тяжелом состоянии. Ее нашли в овраге, почти голую…       — В овраге? Седьмое пекло… отлично. Но при чем тут Джоффри?       — Нет, совсем ни при чем. Но ходят разговоры… Вы же знаете, эти его поклонницы… Ну, были и другие случаи…       — Я ничего такого не знаю. Вообще ничего. Я вообще не уверен, что Джоффри интересуется девочками. Ну, помимо поклонения, ясный перец. Ни разу не видел, чтобы он кого-то трогал…       Служанка вскинул на него испуганный взгляд.       — А он трогает, сэр. Только не говорите хозяйке.       — Он трогал тебя?       — Да. Иногда он… ловит меня в коридоре и… показывает мне всякие картинки. У него под кроватью ящик стоит с книгами. Такие гадости… И он щиплется… До крови…       Девчонка закатала рукав, и Сандор увидел на смуглой коже чуть пониже локтя уже пожелтевший, давнишний синяк — не такой большой, как у Пташки, но все же порядочный. Посредине были видны полукруглые зажившие уже царапины — как следы от ногтей…       — Только, сэр, пожалуйста, не говорите хозяйке. Она мне не заплатит, а деньги нужны мне обязательно. Для того, чтобы комнату снять. Осталось совсем недолго. Это ничего. Я только потому вам сказала, что знаю: племянница хозяйки, Санса, скоро переедет сюда. Ну и вот. Мне бы не хотелось, чтобы она тоже… Ну, вы понимаете. Предупредите ее, только не говорите, кто вам сказал.       — Хорошо. Спасибо тебе.       — И, сэр. Я не верю тем слухам — про вас. И всегда это говорю. Вы — не такой. Не такой, как…       — Как Джоффри? Все, оставь это, девочка. Спасибо тебе за ценную информацию. Очень помогла.       — Вам спасибо, сэр. Вы очень добры ко мне. И к этой вашей девочке тоже. Я думаю, у вас все будет хорошо.       — Ты о чем?       — Я тоже женщина, мистер Клиган. Я такие вещи чую. Видела, как вы на нее смотрите. И как она на вас — тоже. Это — как будто между вами электричество. Оно ощущается, даже со стороны.       — Седьмое пекло, ты уже третий человек, кто мне это говорит сегодня. Вы что, сговорились, что ли?       — Не знаю, о чем вы. Но хотела вам сказать: при хозяйке будьте осторожнее. Не нужно ей об этом знать, вы же понимаете.       — Понимаю. И учту. Хотя, ты ошибаешься. Ничего между нами нет.       — Да, конечно, сэр. Как скажете. Ой, ковры… Извините, мне нужно идти работать. А то еще не успею к возвращению хозяйки, а она на меня и так косо смотрит.       — Да, да, конечно. И мне надо ехать.       Горничная подобрала рассыпавшиеся половики и спешно понесла их в сад — вытрясать и проветривать.       Сандор присел на ступеньки террасы, закурил и задумался. По правде, тут было, о чем поразмыслить. Но было и другое — пока он будет тут сидеть и дымить, Пташка будет там, с ними, одна. С Джоффри…       Сандор зажал сигарету в зубах и зашагал к кабриолету. Поедет на машине, в пекло Серсею. Если на поверхность выйдут делишки Джоффри, в кабриолете ей точно ездить не придется — закидают камнями. За такое сокровище она явно это заслужила…