Бремя

      После выполнения контракта, вопреки доброй привычке, Мишель долго не бралась за новый. Обитатели Убежища делились друг с другом версиями, что же могло случиться с их самым исполнительным ассасином.       — Винс-сент, не знаеш-шь, что с девочкой? Она из-с комнаты нос-су не каж-жет, — спросила как-то Очива за обедом.       — Нет. Она заходила за книгами, но была молчалива и резка. В ней, судя по всему, что-то зреет, однако, я не желаю вмешиваться. Такие моменты нужно переживать наедине с собой.       — А мож-жет, девчонка просто наигралась? — пренебрежительно бросил каджит. — Может, ей поднадоела наша работа?       — М’Радж! — грозно зашипела Очива.       — Что?       — Ты и с-сам когда-то был здес-сь чуж-жим. Вс-споминай об этом хоть иногда.       — А что, если ее как-нибудь подбодрить? Например, устроить застолье? — подала голос обычно немногословная Телиндрил.       — Выпивка будет? Хо, звучит недурно, Гогрону нравится, — громко оповестил братьев и сестер орк.       — Хм-м… Ладно, решено. Давненько мы не с-собирались всей с-семьей. Передайте Мари. Винс-сент, раздобудь закуски. Брат, с-с тебя аргонианс-ский эль.       Вечер Мишель провела так же, как предыдущие, безрезультатно пытаясь вникнуть в содержание строчек из книг, которые сейчас казались ей бессмысленным набором символов. Ночи без сна давали о себе знать. Иногда она все же задремывала на несколько минут, но скоре пробуждалась, мучимая саднящей совестью.       Дверь в комнату медленно отворилась, и потемневший взгляд девушки переместился с потолка на вошедшего.       — Мишель, — ласково обратился к ней Винсент.       — Да?       Несмотяря на все свои страдания, в глубине души она хотела чаще видеть этот бледный лик с резко очерченными скулами, умными глазами и неизменной сдержанной улыбкой. Винсент никогда не задавал лишних вопросов, не навязывал свое общество, просто был рядом. И именно его Мишель могла бы назвать настоящим другом. Кто же знал, что ее другом станет трехсотлетний кровопийца?       — Когда у тебя день рождения?       — Гм. Вроде был недавно, неделю или две назад, — крепко задумалась Мишель, потерявшая счет времени в этих каменных катакомбах.       — Я и не надеялся, что все сложится так удачно. Держи, — вампир вытащил из кармана нечто блестящее.       — Что это, Винсент? — слабо улыбнулась девушка.       — Колье с топазами. Под цвет твоих ясных глазок, — не испрашивая разрешения, он подошел и застегнул прекрасное украшение на тонкой шее.       — Боги, Винсент. Спасибо большое, я тронута… Надеюсь, не с мертвеца?       — А ты суеверна? — серьезно спросил мужчина, а затем рассмеялся. — Конечно, нет!       Мишель, в которую только что вдохнули жизнь, поднялась и обняла вампира, прильнув к его груди. Как приятно было иметь такого товарища, проницательного, уделявшего ей больше внимания, чем родной отец.       — Я не знаю, что гложет твою душу, но это может свести тебя в могилу, поверь уж старику. Идем, я покажу кое-что.       Обеденный стол, богато накрытый, освещало множество свечей. За столом сидели братья и сестры. Все, кроме каджита и Мари, которая сослалась на неотложные дела.       — У Мари с-сложное задание, а М’Радж… ты понимаеш-шь, — пояснила Очива.       — Что за повод? Неужели… это как-то связано со мной? — искренне удивилась Мишель.       — Так и ес-сть. Но нам вс-сем не помеш-шает расслабитьс-ся. А уж-ж повод выпить вс-сегда имеетс-ся. Прис-саживайся. Хорош-шо. А теперь с-слушай. К нам приходили новички-с, были с-среди них подающие надеж-жды. Видиш-шь их? И я нет. Вот уж-ж давно никто не задерж-живалс-ся. Не выдерж-жали, были убиты на задании. Наше бремя тяж-желое. И, по правде, вс-стретив тебя, я думала, мать пос-слала очередное дитя на убой, что ты с-сляжешь на первом ж-же деле. Как я ош-шибалас-сь!       — Отличный тост, Очива, — оценил Винсент.       — Не ожидал от тебя такого красноречия, с-сестрица, — хмыкнул Тейнава, уже прихлебывая эль.       — Так выпьем! — воскликнул Гогрон. — За девочку!       — За наше юное дарование, — добавил вампир, поглядывая на покрасневшую до самых мочек ушей темную сестру.       Зазвенели кубки. Вскоре комната насквозь пропахла ароматами разных пряных напитков.       — Ты что, и не выпьешь? — спросил Винсент, слегка наклонившись к своей подопечной.       — Не знаю…       — Ох, неужто ты не пила вина?       — Пробовала как-то раз, — пуще прежнего зарделось юное дарование, — не понравилось.       — А все же попробуй снова. Поможет расслабиться.       Мишель нерешительно взяла кубок и отхлебнула самую малость.       — Кто ж так пьет, девочка?! Надо сразу, — прокомментировал Гогрон, заметивший насилие над вином.       Вслед за ним все обратили внимание на сие действо. Мишель стало еще более неловко, но, пересилив себя, она вылила в себя всю сладковато-горькую жижу и поморщилась.       — Так-то, — одобрил орк и опрокинул добрую пинту эля.       Изрядно охмелев, пристрастившаяся-таки Мишель решила прочитать тост:       — Я помню свою семью. После того, как мама умерла, меня никто не любил и не уважал в доме. Когда я попала сюда, я правда не думала, что вы сможете заменить мне семью, что я обрету здесь друзей, которых у меня никогда не было. Я благодарна вам, братья и сестры, от всей души. За вас! За Темное братство!       — За Темное братство! — подхватили остальные.       Прошло еще несколько часов. Гогрон, под влиянием выпитого, стал смирным и любезничал с Телиндрил. Винсент отошел подышать ночным воздухом, а Очива с Тейнавой учили юное дарование игре в карты.       — Да-аэдра тебя подери, ты ж жульничаешь, — треснула кулаком по столу Мишель, на что ящеры ответили снисходительным хохотом.       Мишель почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо, и обернулась, осоловелыми глазами уставившись на вампира, вернувшегося с прогулки.       — Дитя, я думаю, пора спать, — мелодично предложил он, не отпуская плечо.       — Я что… похожа на ребенка…       — Нет, что ты, конечно, нет. Пойдем-ка, — Винсент взял ее за руку, легким усилием побудил встать со стула и повел за собой.       — Я еще, ик, отыграюсь!       По пути в свою комнату Мишель не переставала ворчать, впрочем, особенно не сопротивляясь.       — Вот и пришли. Ложись, а я расскажу тебе занятную историю. Хочешь историю?       Мишель утвердительно кивнула, стукнувшись подбородком о грудину, она уже была не в состоянии управлять своим языком и упала на постель.       Вампир бережно укрыл ее одеялом и принялся рассказывать какую-то небылицу тем голосом, который мог усыпить любого.       — Ты такой… хороший… — пробормотала Мишель прежде, чем отправиться в глубокий сон без сновидений.       Через несколько минут, убедившись, что девочка спит, мужчина затушил свечу и в темноте еще некоторое время любовался очаровательным зрелищем. Он стал печален, потому что понял, скорее всего, он потеряет ее, как терял других друзей и подруг. Все уходят, остается лишь он, вечный заложник бессмертия.