Бремя

      Своим вниманием ее почтила Черная рука, ее почтил Люсьен Лашанс, уведомитель, один из пяти, что составляли элиту Братства. Мать Ночи отмечала их заслуги. Ближе был только Слышащий, избранный Нечестивой Девой, удостоенный великой чести — говорить с Ней.       Поселившись в убежище Чейдинхола, Мишель даже в самых смелых своих мечтах не могла представить себе, что когда-нибудь сможет приблизиться к Пяти, тем более, так скоро.       Не прошло и года с момента вступления в Братство. Хотя девушка отрицала свои таланты, благодаря удачу, что ей до сей поры удавалось успешно выполнять контракты, но ее навыки и способности к обучению впечатляли более старших ассасинов.       Юная имперка умело обращалась с клинками, недурно стреляла из лука, тренировки и вылазки закалили ее дух и тело, она стала жилистой, ловкой, передвигалась почти беззвучно, прыгала упруго, как кошка, и бегала быстро, как лань.       Смекалка и созвездие Тени позволяли убийце избегать самых опасных ситуаций. Можно было сказать, что Мишель Косадиа освоила это нелегкое ремесло. Единственным препятствием на пути к идеалу служил недостаток физической силы в привычном ее понимании.       Небольшого роста, хрупкая от природы, в рукопашном бою она не справилась бы с опытным бойцом. Конечно, Мишель знала пару хитростей и уловок, но подобные столкновения пугали ее, она прекрасно понимала, что рискует жизнью.       И вот, подготовленная, как матерый ассасин, но все еще неуверенная в себе, Мишель спешила в Форт Фаррагут, где ее ждала сама судьба. Стены форта пропахли сыростью, лишь редкие факелы освещали мрачные коридоры, по которым бродили молчаливые стражники, хорошо вооруженные и обмундированные скелеты.       На каждом углу ей встречались ловушки, которые девушка избегала, руководствуясь внутренним чутьем или даже чем-то большим. Винсент любил говорить, что ее ведет рука Матери Ночи. Не сказать, что Мишель была рада это слышать, но, увы, пожалуй, в чем-то он был прав.       Наконец, выдохшаяся от нескончаемых испытаний, она увидела свет в конце тоннеля. Осторожно, ожидая очередного сюрприза от форта, напичканного убийственными устройствами, она приблизилась к решетке и, надавив на тугой рычаг, вошла в хорошо освещенное помещение. Первым, что бросилось в глаза, оказалась веревочная лестница — короткий путь наружу. Девушка грязно выругалась.       Откуда-то из-за спины донесся сдержанный смешок. Мишель обернулась, уведомитель стоял прямо за ней. «Как?» — удивилась она своей невнимательности или его мастерству скрытности. Должно быть, у нее все было написано на лице.       — Нет, дорогой друг, я не мог удержаться и лишний раз не проверить тебя. Однажды кандидат в душители пришел сюда и… не вышел. Его пригвоздило к стене отравленным дротиком. С тех пор я пересмотрел свои взгляды и еще более усложнил охранную систему. Я желаю говорить с достойными людьми, подающими большие надежды. Но не волнуйся, в следующий раз можешь воспользоваться тем входом, наличие которого вызвало у тебя столь бурные эмоции. Ты, конечно, еще не достигла совершенства, это доказывает тот факт, что я сумел провести тебя, подкравшись сзади, но, поверь, дитя, если будешь служить мне, я помогу тебе познать всю мудрость Ситиса.       Мишель зачарованно глядела на него, наслаждаясь долгожданным обществом того, кого слепо боготворила. Люсьен, соответствуя ее ожиданиям, был очень проницательным, и, угадав эту щенячью преданность вкупе с юношеской влюбленностью, снисходительно улыбнулся.       Мишель казалась ему милой чувствительной девочкой, и он не переставал удивляться тому, как далеко завел ее нелегкий путь, путь настоящего убийцы. Он со стороны наблюдал за первыми контрактами новоприбывшей, и был готов видеть ее смерть, не вмешиваясь, но в тот раз, в форте… Девочка, очевидно, выполнила свое задание со всей ответственностью, но на поледний рывок не хватило сил. Ей кто-то помешал.       К счастью, она лишилась чувств, и Лашанс смог спасти ее от расправы, не раскрывая себя. Вернее, той запиской он все-таки выдал свою личность, ибо он был уверен в том, что Косадиа поняла намек, но так же был уверен в ее молчании. Как оказалось, не зря.       — Я следил за твоими успехами, ошеломляющими успехами. Вот, почему я выбрал тебя. Пришло время для главного испытания твоей верности и умений, — Люсьен рассказал ей о шпионе, предателе, который, вероятно, скрывается в Чейдинхольском убежище, и о том, что она вне подозрений.       Дальше девушка практически ничего не слышала из-за чудовищного звона в ушах. Как только она поняла, о чем шла речь, мысли остановились, сердце, казалось, перестало биться. «Очищение», «все в этом убежище должны умереть», «жесткие меры», «Ситис простит».       Мишель пошатнулась, не в силах устоять на ногах. Но уведомитель поймал ее. Она вздрогнула, немного оживилась от прикосновения, такого желанного — при других обстоятельствах. Глаза ее наполились горькими слезами. Ей предстояло вновь потерять семью.       — Почему… я не верю, что кто-то… что кто-то из них… Винсент, Очива, Гогрон, Тейнава, Телиндрил, даже Мари… Боги…       — И я не хочу верить, дитя. Многих из них я знаю с самых малых лет. Узы Темного братства — крепкие узы. Каждый должен быть заступником другому. Но, пойми, мы не должны делать исключений. Мы не знаем мотивы предателя. У нас нет права на ошибку! Представь, изничтожить невинных и оставить жить нарушителя догматов. Это было бы надругательством над мертвыми. Увы, дитя, увы, Очищение — единственный выход.       — Они стали мне семьей, они доверяли мне, верили в меня, когда сама я готова была повеситься от горя и безысходности. Пожалуйста, не заставляйте меня… уведомитель, я не смогу.       Люсьен тяжело вздохнул, усадив девушку на стул в углу, принялся расхаживать по комнате. Его сердце не было так холодно, как он желал показать. Оно болело от скорби.       Но уведомитель сказал только:       — Мне известно, что ты чувствуешь, дитя. Ты должна это сделать, иначе — никак. Ради Темной Матери, ради Братства, ради меня. Ситис примет безвинных в свои объятия и не станет гневаться на тебя. Будь милосердна, подари братьям и сестрам легкую смерть, не перекладывай это бремя на плечи других.       Мишель умоляюще посмотрела на него, но внешне уведомитель не дрогнул, только что-то внутри сжалось от жалости к этому маленькому красивому созданию, обреченному на страдания, потому как натура юной убицы была соткана из противоречий, находящихся в вечной борьбе друг с другом.       Больше она не пыталась просить, только молча приняла дары своего господина: свиток призыва и отравленные яблоки. Ей было плевать на звание Душителя. Она готова была исполнить приказ только ради него. И последний довод убедил ее — пусть лучше сама Мишель сделает то, что нужно. Она постарается. Она очень постарается.