Whoever I sang for (One) The Song of Changes

(Танцевать на крыше)

Впрочем, нельзя было всерьёз рассчитывать, что от перемены цифры в календаре и сложившееся положение дел изменится. Самым, казалось бы, отстранённым, но и в то же время самым знаковым – более того, даже символичным – показателем этого печального факта явились цветы. Не в абстрактном понятии, но весьма конкретные. Мой букет, что был подарен Себастьяном в сам вечер знакомства. Те, что были преподнесены им позднее, являлись, без сомнения, великолепными тоже, но в первых розах, помимо внешнего лоска, присутствовала ещё и некая важная идея – идея надежды, вероятно. На некое сентиментальное Мы-Можем-Быть-Вдвоём. И поэтому я, дабы продлить срок, всю предыдущую неделю ухаживал за букетом так, словно он был, по меньшей мере, членом моей семьи – разве что безмолвным и хрупким. И тот, благоухая, радовал меня насыщенно-яркой расцветкой. Однако, после практически безостановочного моего отсутствия дома около трёх суток, вернувшись днём среды, я обнаружил безрадостную картину. Вода в моей оригинально кручёной вазе едва доходила до уровня трети наполнения, и та была мутной, желтоватой. Стебли роз утончились в сухости, большинство бутонов пожухло и склонилось, не удерживаемое слабосильным основанием, сменившим цвет с зелёного на коричневатый. И аромата, увы, больше не было – теперь эта пугающая композиция источала запах гнили. Это…сильно расстроило меня, хотя я не был бы честен, если б сказал, что удивило. Не теперь. - И когда вы успели, а?.. – грустно обратился я к пожухшим цветам, вынужденно перемещая их в пакет для дальнейшей утилизации. И потом, как-то само собой это прозвучало вслух. – Медовый месяц кончен. Однозначно. Завершив быструю приборку, я понял, что оттягивать больше нельзя. Чувствуя себя неважно как из-за вчерашней необходимости увиливать и – зачем-то – прятаться, так и из-за сегодняшней обязанности объясниться перед человеком за это, я включил телефон. Двадцать шесть непринятых звонков. Восемь голосовых сообщений, прослушивать которые я не набрался духу. Семнадцать SMS в разных вариациях, но общего содержания: «Ангел, что происходит?». Всё это, в целом, говорило мне о том, что вчера, ища умиротворения, я поступил со своим парнем мерзко. Набрав его номер и слушая гудки, я невнятно напевал что-то бодрящее, и запоздало спохватился, что это “Teenage dream”, поэтому оборвал себя на четвёртой же строчке первого куплета – и вовремя. Себастьян как раз ответил. - Ангел, – сказал он просто. В его намеренно не окрашенном эмоциями голосе всё-таки просквозило непонятное облегчение. Как если бы до этого он боялся, что я вовсе ему больше не позвоню. Я вдохнул поглубже и затараторил: - Себастьян, привет, извини, что я вчера оказался недоступен, тут такое дело, я ночевал у Китти, мы с девочками устроили мальчишник, но это только звучит так, на самом деле, мы просто смотрели фильмы и ели всякую гадость, которую в обычные дни себе не позволяем, и мы даже не пили, потому что если бы Марли, вернувшись с работы, застала нас за чем-то подобным, она надавала бы Китти по ушам, а мы ведь бережём уши Китти, вот, а мой телефон, он, э-э, разрядился, и я даже не знал, что ты ищешь меня, я хотел предупредить тебя, правда, просто потом было уже очень поздно, и мне показалось невежливым беспокоить тебя среди ночи без причины, понимаешь… Наконец, я выдохся и замолк. Себастьян какое-то время тоже молчал. Какая-то часть меня почему-то даже хотела, чтобы он продемонстрировал мне обиду на подобное непредумышленное пренебрежение им – это был бы своего рода первый шаг, упрощающий нашу ситуацию. Но, вопреки этому, когда Себастьян всё-таки заговорил, прежняя нарочитая сдержанность покинула его интонации. - Понятно. У тебя всё хорошо, это главное. – После небольшой паузы, он продолжил, избегая назидательности. – Я рад, что ты и твои подруги отлично провели время вчера, Ангел, просто я хотел бы, чтобы в следующий раз, внезапно пропадая с радаров, ты не постеснялся бы позвонить мне и среди ночи, с любого телефона, чтобы дать знать, где ты и как ты. Договорились? - Конечно, – согласился я повинно и, чтобы увести разговор с неприятной темы, спросил первое, что пришло в голову: – К слову, ты приедешь в клуб сегодня? Ответная реплика Себастьяна несколько удивила меня. - А ты хотел бы этого? Чтобы я приехал? Начистоту, я никогда не задумывался об этом с позиции собственного желания или нежелания. То есть, это всегда был Себастьян. Себастьян, который безумно любит слушать, как я пою, и наслаждается моим звучанием. Себастьян, который отчего-то боится оставлять меня в “Irish cream” одного, словно мои тамошние друзья вовлекут меня в секту или, скажем, очередной заикающийся от волнения паренёк, робко стучащий в дверь «гримёрной» с тем, чтобы презентовать мне какого-нибудь оранжевого плюшевого медведя с вельветовым сердцем, на котором вышито моё имя, в лапах, собирается похитить меня и, не знаю, покромсать ради дальнейшей покусочной продажи на чёрном рынке органов для трансплантации. В общем, я не имел понятия, какое конкретно зло Себастьян видел в окружающих меня людях, что близких, что случайных, однако, он предпочитал по возможности не оставлять меня в их компании без собственного догляда. Так что, он просто присутствовал в клубе, и когда я сам выступал, и когда приходил туда встретиться с друзьями и послушать Марли, в свободные вечера. Мы с ним неизменно проводили время вместе, вот и всё. И никто как-то не поднимал тему: а хочет ли Курт подобного времяпрепровождения? Так что, услышав неожиданное уточнение Себастьяна, я слегка растерялся. Мне что-то смутно подсказывало, что на заданные вопросы есть лишь один правильный ответ, но я не мог определить его для себя так, чтобы в итоге не покривить душой. Поэтому, аккуратно подбирая слова, я полувопросительно вывел: - Разумеется, я совсем не против. Если ты не занят вечером, то обязательно приезжай. – И, подумав, добавил, чтобы не прозвучать совсем уж сухо. – Все будут очень рады тебя увидеть. - Ты, кажется, даже не отдаёшь себе отчёт, что это совершенно не тот ответ, который меня бы порадовал, – пробормотал Себастьян, и я едва услышал его, даже несмотря на отсутствие помех связи. Я почувствовал себя ещё хуже, чем прежде: он ведь был таким славным, и, в отличие от остальных молодых людей, с которыми я имел дело, донельзя хорошо ко мне относился, почему я не мог дать ему то, чего он заслуживал? - Себастьян, я… - Это ничего, Ангел. Я приеду; я же всё отлично понимаю, – прервал он меня. – Это даже закономерно: ты уже не раз дал мне понять некоторыми своими поступками, как именно позиционируешь нас в этих отношениях на данный момент. И меня устраивает уже то, что ты не пытаешься лгать мне, преувеличивая истинную степень своей привязанности ко мне. Я ценю также и твои попытки уравновешивать свою искренность заботой о том, чтобы не задеть моих чувств, я действительно это ценю. Даже не переживай, Ангел, твоей вины нет в том, что ты пока не испытываешь ко мне того же, что я питаю к тебе. Это ведь моя задача – помочь тебе прийти к правильному выводу. Так что не бери в голову, Курт. Я сам всё сделаю. В первую очередь, как-то чрезмерно категорично прозвучало это его ‘пока’. Да и не лишним было бы уточнить, что именно он планирует сделать в обозначенных целях, но я не был вполне уверен, требуется ли вообще какой бы то ни было отзыв от меня на эту странного содержания речь, так что я просто пытался переварить её значение в своём мозгу. Меня терзал призрачный парадокс: Себастьян вроде бы не произнёс ничего, даже отдалённо похожего на угрозу, но что-то неуловимо опасное в его словах всё-таки было. Прощаясь до вечера, мы оба звучали снова, даже сказать, жизнеутверждающе – каждый по своим причинам – однако, уже закончив разговор, я никак не мог отделаться от муторного ощущения, которое поспешил списать на усталость. С чего бы иначе мне мерещились заговоры на пустом месте? Я растянулся на диване и, старательно заглушая в своей голове эхо разглагольствований доктора Шустера относительно губительных свойств дневного сна, задремал. Практически сразу миновав ту фазу, где сюрреалистические картинки бессмысленных сновидений, исполненных бушующего огня и удушающего страха, сменяли друг друга с бессистемной частотой, я оказался снова перед величественными дверьми, открывающимися передо мной, чтобы впустить меня в одну из общих гостиных академии Далтон. Я вновь сосредоточил внимание на выступлении хора. Всё повторялось, как в предыдущий раз, так что позитивные эмоции сами собой наполняли меня всё больше. Однако, примерно в середине номера, совершенно внезапно музыкальное сопровождение мальчиков перекрыл посторонний громкий звук, безжалостно опуская меня с небес на землю. Посторонняя мелодия вклинилась в стройное звучание исполняемой Соловьями песни, и я растерянно завертел головой, пытаясь понять, откуда она звучит. “Teenage dream” оборвалась незавершённой, а ребята в зале замерли, как замороженные. Солнечный мальчик сделал несколько порывистых шагов ко мне, и я, даже не видя его лица, мог почувствовать, какая досада отразилась на нём. - Ох, Курт, пожалуйста, не сейчас! – попросил он. Я лишь беспомощно развёл руками. – Но я столько сил положил на то, чтобы… И, разочарованный до предела, я проснулся. Как раз в тот момент, когда мобильный, оставленный на полу возле дивана, замолк. Ворча на несвоевременность звонка, я всё-таки поднял телефон и проверил – это была Шугар. Позёвывая, я перезвонил девушке, но, не успел и слова сказать. - Стэн! Стэн ненавидит меня, Яблочный пирожок! За что он меня ненавидит? Несколько раз моргнув, чтобы собраться с мыслями, я принял сидячее положение и заговорил, стараясь успокоить явно расстроенную подругу: - Не может быть такого, милая, ты преувеличиваешь. Я первый соглашусь, что Стэн способен на пакости, но чтобы ненавидеть кого-то, а в особенности тебя, это уже перебор. Объясни мне, что произошло, может, ты просто что-то недопоняла? - Но я-то как раз не знаю, что произошло! – запричитала Шугар со слезами в голосе. – Сам посуди. Ты завёз меня домой сегодня после мальчишника, и всё было просто замечательно! Но потом – Стэн вернулся с работы, и стал говорить мне всякие ужасные вещи, причин для которых просто нет. Он как будто не рад тому, что у меня есть своя жизнь! - Он не прав, – сочувственно вставил я, разделяя расстройство подруги. Обидно ведь, когда твой партнёр не способен понять, насколько важно для каждого в паре иметь собственное личное пространство, хотя бы небольшое. - Конечно, не прав! А ещё он заявил, что я даже телевизору уделяю больше внимания, чем бой-френду. И что ему стыдно знакомить меня с его приятелями, потому что сама я дружу исключительно с фриками! Представляешь? - Как гадко! - Именно! А ведь я не общаюсь ни с какими фриками, ему же прекрасно известно, что мои друзья – это ты, Юник, Рори, Китти с Марли. Никаких фриков, кто эти люди вообще? Н-да. Судя по всему, Шугар искренне недоумевала касательно упомянутых загадочных личностей, и легко можно было сделать вывод: ради чего Стэн ни затевал эту склоку, цели своей он так и не достиг. - Теперь-то и ты понимаешь, что он меня действительно ненавидит. – Подытожила Шугар убито. – Он на меня кричал. И я ушла. - О, милая! – воскликнул я: ситуация была куда хуже, чем я подумал ранее. – Скажи мне, где ты, я сейчас же за тобой приеду! - Спасибо, Пирожок, но в этом нет необходимости. Я в клубе, мальчики были так милы со мной, знаешь. Рори как раз побежал в кондитерскую за пирожными, а Арти в бухгалтерии делает для меня цветочный чай, вот я и решила пока позвонить тебе. - Значит, у тебя уже есть достойная группа психологической поддержки, – мои губы сами собой растянулись в улыбке, едва я представил в красках, как моя подруга со всей непосредственностью особы голубых кровей распоряжается «мальчиками» в “Irish cream”. – Тогда я спокоен – ты в надёжных руках. Я приеду вечером. А как считаешь, – хитро поинтересовался я намеренно прочувствованным тоном, заранее просчитав отклик, – ты готова танцевать сегодня, или не в том состоянии? - Что?! Конечно, я в том состоянии! – возразила Шугар с горячностью. – Я готова танцевать в любое время, и ни один Стэн на свете у меня этого не отнимет! И я понял: это моя девочка, она будет в порядке. Проблема оставалась в другом.

* * *

Себастьян опаздывал. Такого прежде не случалось. Обычно, даже задерживаясь, он всё равно успевал приехать заблаговременно, чтобы успеть хотя бы на несколько песен. Но в этот вечер, мы с Шугар отработали свою программу, а четырнадцатый столик продолжал сиротливо пустовать. Что было даже несколько удивительно: словно там присутствовала какая-то аура, которая не позволяла посторонним занять место Себастьяна. Во многом, впрочем, факт опоздания срабатывал в мою пользу: у меня было дополнительное время на размышление. Ну, и не только на этот род деятельности. Ещё где-то в растянувшемся промежутке между номерами я вышел в зал и в компании с пришедшей отдохнуть Юник отправился к бару. Именно тогда я за один присест проглотил любимую “Pink Margarita”, сходу предложенную мне Китти, но никак не мотивировал сие действие изумившимся подругам. Не дожидаясь какого-нибудь комментария, я первый обратился к барменше: - Что там такого классного случилось у Марли, что она так радуется? Китти поглядела на меня, вздёрнув бровь почти издевательски. – Смешной ты, Хаммел, после одного коктейля уже пьян? Где ты тут вообще видишь Марли? Девушка показательно обвела рукой окружающее её пространство, как бы демонстрируя мне отсутствие её невесты поблизости. Я вдруг понял, что мои предположения только что строились не на зрительных впечатлениях, но отступать было поздно. - Нигде, просто… Она же не осталась дома сегодня? - Нет, – поджимая губы, ответила блондинка. Юник с любопытством привалилась к стойке, чтобы оказаться поближе. – Она сказала, что встретится с другом. Слово ‘друг’ из уст Китти прозвучало как натуральное ругательство, но, противоположно интонации, в пожатии плеч её намеренно выразилось полнейшее безразличие к теме. - Успокойся, его даже другом-то назвать нельзя, – почему-то снова выдал я, прежде чем успел обдумать. Девушки уставились на меня, словно я в одиночку вылакал половину содержимого бара, а потом ещё и заплатить за выпивку отказался. – Не смотрите на меня так. Я просто знаю, и… Китти, тебе сейчас лучше позвонить Марли. Ей не терпится поделиться с тобой какой-то хорошей новостью, но она боится звонить сама и отрывать тебя от работы. – Барменша поражённо открыла рот, но я продолжил. – Юник заменит тебя в баре минут на пятнадцать. Можешь идти. - Ты, конечно, и в обычное время слегка не от мира сего, Хаммел, но вот в такие моменты…у меня от тебя реально волосы на голове шевелятся. – Проговорила Китти, медленно покачав головой, но послушалась. Юник обогнула стойку, чтобы встать по другую сторону и временно принять на себя полномочия бармена, но ночка нынче выдалась тихая, было не особо людно. Я надеялся, что оказавшаяся без дела Юник не станет развивать затронутую тему, но, боже ж мой, разве мои надежды хоть иногда оправдывались? - Китти права. Ты иногда бываешь… ну, понимаешь. Чудным. – Юник улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными, и она присматривалась ко мне – не с какими-то негативными эмоциями, но с беспокойством. – Тебе только хрустального шара не хватает. - Спасибо, мне и без него неплохо. А уж после того, как в прошлом декабре Шугар возомнила, что её призвание – гадать на картах таро, и целый месяц проходила, не выпуская колоду из рук, я твёрдо убедился, что вся эта предсказательная чушь – всего-навсего чушь и есть. – Меня едва не передёрнуло. Шугар, словно услышавшая, как её поминают, вынырнула откуда-то из негустой толпы позади и буквально повисла на мне, удушающее обхватывая руками за шею. Между тем, взгляд Юник наполнился пониманием, словно ничего отвлекающего не происходило и мы продолжали беседовать один на один: - Да, но я ведь говорю не об этих дилетантских играх. - О чём же ты говоришь? – недовольно пропыхтел я, стараясь стряхнуть с себя веселящуюся Шугар. - О тебе и твоих, гм, особенностях. – Я застыл, давая подружке свободу действий, и она лишь укрепила свои позиции, едва ли ни забравшись на меня верхом, а Юник продолжала без нажима, но решительно. – По-твоему, никто ничего не замечает, малыш? Так позволь тебя расстроить: к примеру, вот я обнаружила, что ты совсем не прост, в самый момент знакомства. И как бы ты потом ни пытался прикидываться таким, как все, меня тебе не провести. - А я всегда была уверенна, что сова, несущая Пирожочку письмо из Хогвартса, просто не выдержала тяжёлого перелёта через Атлантический океан и не долетела, бедняжка. – Высказалась Шугар. Грандиозно. Лучше не бывает. Мои друзья были в курсе, что со мной что-то не так, и это всплыло именно в настоящий момент, когда вокруг нас было полным-полно посторонних людей, а самого меня не покидало желание накатить ещё текилы, уже без добавок, для храбрости – ожидая, пока Себастьян ни явит себя пред моими очами. - Мы обязаны обсуждать это прямо сейчас? - Ты всегда можешь заглянуть в свой ежедневник и назначить мне официальную встречу в удобное для тебя время. – Фыркнула Юник. Я выразительно поглядел на девушку, затем покосился через плечо, на Шугар, и примирился с неизбежностью: - Хорошо, можете приступать к допросу, если вам так хочется. Только определитесь для начала, кто из вас плохой коп, а кто хороший, потому что… - Ой, чур, тогда я – хороший! – сразу же живо среагировала Шугар, спрыгивая с меня и быстро примащиваясь на барный стул, чтобы видеть меня лучше. - Гм, ладно, малышка, ты можешь быть кем угодно, мне не жалко. – Кивнула Юник, и наша подруга просияла. – А вот кем можешь быть ты, Курт? - Говорю же, Пирожок – волшебник!.. - Никакой я не волшебник! – опроверг я упрямо. – Как вам в голову только пришло? Просто иногда я…знаю некоторые вещи, которые не могу знать. А иногда вижу людей, которых не должен видеть. Вот и всё. Большое дело. - Да действительно! – язвительно подтвердила Юник. – Это ж каждый второй может. - Я такого не говорил. И вообще, ты же сейчас бармен, разве тебе не нужно работать? - А разве ты наблюдаешь здесь клиентов? - Как минимум, одного – он прямо перед тобой. И ему нужна ещё маргарита. Позарез нужна. - Окей, сейчас будет. Только вот, к твоему огорчению так сложилось, что я могу смешивать коктейль и разговаривать одновременно. – «Посочувствовала» мне Юник, принимаясь за дело. - Штука в том, что я не имею представления, как поддержать этот разговор, – я пожал плечами. – Не знаю, откуда это во мне, когда началось, как называется. А главное, не знаю, есть ли оно там на самом деле, или это просто результат большого заблуждения, тянущегося ещё с детских моих лет, наслаиваясь на несколько удачных совпадений? Хочу сказать, как тут говорить о чём-то наверняка, если объяснение всему может быть элементарно – моё подсознание беспричинно обманывает меня, выдавая иллюзии за действительность, или я просто-напросто парень с не диагностированной вялотекущей шизофренией. - Что, стакан всегда наполовину пуст, так, Курт? – не скрывая неудовольствия, сказала Юник, вскрывая шейкер. – Ты настолько пессимист, что даже нечто чудесное тебе всенепременно нужно низвести до уровня психического отклонения? - Неправда. Я – оптимист, который при всём этом предпочитает дальновидно готовиться к худшему, чтобы потом не пришлось испытывать слишком уж серьёзного разочарования и не утратить своего оптимизма с годами. - А я знаю, почему ты волшебник, – вдруг выдала Шугар и залпом выпила предназначенный мне коктейль, только-только придвинутый мне второй девушкой. Я воззрился на подругу, которая щедро предложила мне оставшуюся вишенку. - Что? - Я говорю, что знаю, почему ты… - Это я понял. – Возвращая ягоду обратно в опустевший бокальчик, нетерпеливо перебил я Шугар. – Что ты имеешь под этим в виду? - Дядя Берт рассказывал про ту старую женщину, Альбу. Я запомнила. Она тоже была волшебницей. Ты пошёл в неё! – радостно заключила девчушка, явно довольная, что так удачно всё обосновала. Я улыбнулся ей и озвученной ей ерунде, почти испытав облегчение: - Это всё вздор, дорогая. Ни один слух о якобы магическом даре Альбы не был подтверждён никем достаточно компетентным. Он даже самой Альбой подтверждён не был! Так что, то, что про неё болтали, было и остаётся обыкновенными суеверными сплетнями. - Что за Альба, о которой вы толкуете? – вклинилась Юник с любопытством. - Альба Фицджеральд, моя прабабка по матери, – обозначил я весьма бегло. – Её уже нет в живых. Ну, она была из тех, кого все соседи боятся, но неизменно обращаются за советом и помощью, если захворал ребёнок или нужно решить, предпринимать ли поездку в определённый день или дома отсидеться. Говорили, что до того, как выйти за моего прадеда Джека, она была ярмарочной гадалкой или в этом роде. Вполне может быть, что у неё-то как раз таки и был хрустальный шар, – я усмехнулся внимательно слушавшей Юник, и та закатила глаза. – В любом случае, думаю, людей она надурила немало, прежде чем остепениться и стать достопочтенной миссис Джек Фицджеральд. - Какой же ты вредина, Яблочный пирожок! – Шугар пихнула меня кулачком в плечо. – Почему ты даже малюсенькой вероятности не допускаешь, что она действительно умела что-то необычное? Юник всем своим видом выразила желание узнать подробности, пока Шугар просто дулась на мой упорный отказ признавать существование сверхъестественных способностей моего предка. Я примирительно обхватил подружку одной рукой за плечи, прижимая к себе, и скучающе перечислил, старательно акцентируя внимание собеседниц – как мне казалось – на абсурдности предмета обсуждения и того, что моя собственная персона могла иметь отношение к описываемой дикости: - Всё весьма банально – Альба, по словам её современников, знала неведомое, слышала голоса потустороннего мира, видела вещие сны, общалась с мёртвыми. Стандартный такой набор «Медиум-плюс». - Ты это так говоришь, будто сознательно не хочешь верить в то, что дело могло обстоять именно так – по-настоящему. – Заметила Юник, почти присоединяясь к Шугар в её осуждении моей политики высмеивания касательно нелепых вопросов ‘волшебства’. Говоря откровенно, я готов был вытатуировать на своём теле большими буквами «Я НОРМАЛЬНЫЙ», если бы это помогло убедить в данном сомнительном факте себя и Вселенную. И я действительно не хотел верить, но причины, побуждающие меня к тому, чтобы отрицать реальность экстраординарности прабабки, были несколько иными, чем представлялись девочкам: я просто боялся, поверив, оказаться в меньшинстве. В очередной чёртов раз. - Я говорю так, как того заслуживают глупые россказни. – Ответил я вслух, и от дальнейших споров на нелёгкую тему меня спасло неожиданно пришедшееся ко двору возвращение Китти. Редко когда её появление ознаменовывалось настолько неомрачённой радостью. Но нынче я готов был её даже расцеловать. Впрочем, лёгкая ошалелость в лице подошедшей к нам девушки к подобным проявлениям радости как-то не особенно располагала. Я даже забеспокоился: не перепутал ли я, решив, что с Марли произошла какая-то приятность? Может статься, что я дал Китти ложную надежду, а в итоге на неё без подготовки вывалили какую-нибудь плохую новость… - Девочки, – обратилась к нам Китти, задерживаясь взглядом на каждом. - Эй, – напомнил я о себе. - А, ну да, прости: и недо-девочки тоже. - Эй! - Да бросьте вы, – одёрнула нас Юник. – Китти, выкладывай уже, что у тебя стряслось! - Не у меня – у Марли. – Поправила та, и, наконец, в её голосе шок сменился чем-то, похожим на гордость и воодушевление. – Вы, может, не обращали внимания, ходил тут один парень, Джейк, я думала, он просто так вокруг Марли увивается, и даже заставила её каждый раз на выступления кольцо надевать. Но вы знаете, кем этот Джейк оказался? Мы трое довольно синхронно покачали головами в коллективном отрицании. - Он агент, из Канады! В действительности, он тут не по работе, а в отпуске, но просто не мог проигнорировать талант Марли. Да, детка! – Китти, в совершенно несвойственной ей эмоциональной манере, подпрыгнула на месте и вскинула кулаки вверх. Заметив наши улыбки, она тут же взяла себя в руки и уже гораздо сдержаннее выговорила: – Кхм. Я всегда знала, что она у меня невероятная. Теперь вот, если всё удастся, кто-то поможет популяризировать эту её черту. Вот только… – По лицу блондинки пробежала тень. - Что такое? – встревожилась Шугар, оставляя меня и подходя к Китти, чтобы взять задумчивую девушку за руку. - Это же получается, что всё придётся переиначивать. Наша жизнь, мы… – Китти тряхнула головой, сосредотачиваясь. – Если Марли на самом деле решится взяться за это, ей придётся поехать в Ванкувер на его студию, чтобы сделать пробную запись, которая обязательно окажется успешной, я знаю. И тогда они заключат контракт, и процесс пойдёт, и Марли… Боже, ребята, а что, если из-за всего этого она не захочет больше жениться на мне? – округляя глаза, обратилась к нам девушка. - Мы ведь тут о Марли говорим, – напомнил я, спокойно улыбнувшись Китти, всё ещё кусающей губы. - И что? - И эту девушку в намерении жениться на тебе не остановит даже личный запрет самого Папы Римского под угрозой вторжения ватиканских войск! – подмигнула Юник. Китти всё ещё выглядела сомневающейся. - Точно-точно. Хотя господь – свидетель, я не понимаю, чем объясняется такая привязанность: разве что ты держишь в заложниках её семью? – выдвинул я предположение, принимая несколько озадаченный вид. – Больше ничего на ум не приходит. Из облика Китти, наконец, ушла охватившая её прежде напряжённость, и девушка хихикнула: - Так вот, на что хватает твоей фантазии, Куртси? Теперь-то понятно, какими методами ты удерживаешь возле себя Маркиза. Тебе нужно быть аккуратнее в словах, ты сам себя выдаёшь с потрохами. Не успел я возразить, что никого я возле себя не удерживаю, как совсем рядом раздался недовольный голос. – Хаммел! Уайльд! Сам обладатель голоса, Рори, не замедлил показаться, старательно хмурясь. - Я бесконечно счастлив, что у вас тут наметились чудесные дружеские посиделки, но, может, вы уже включите совесть? Китти, я не вижу причины для Юник стоять на твоём рабочем месте, если только вы не поменялись телами по какой-нибудь крайне нелепой, как оно водится в кинематографе, причине. Что в любом случае маловероятно. - Прости, босс. – Кивнула девушка, притворяясь пристыженной, и устремилась назад за стойку. Юник, отводя взгляд, сделала несколько шагов в сторонку, не желая снова оказаться упомянутой в словах головомойки, пусть и не в её адрес. Тем временем, Рори со всей своей неправдоподобной грозностью повернулся ко мне: - А ты, Курт, сегодня вообще на сцену возвращаться собираешься? Помнится, я нанимал тебя, чтобы ты пел, а не языком чесал у бара. - Прости, босс, – я тоже кивнул, послушно собираясь уходить. Рори, успешно исполнившему свой долг по устройству разноса разленившимся подчинённым, то же самое помешала сделать Шугар: она ловко поймала несчастного мужчину за рукав. - Я не очень поняла, что ты сейчас говорил, но, судя по твоему виду, мы тебя чем-то обидели. Не обижайся на нас, Рори! Мы просто обсуждали прабабушку Курта, она была волшебница, и карьерный прорыв Марли – её позвали записать свою песню в настоящей студии, представляешь, как здорово? - Да, это… конечно, здорово, э-э-э, просто…замечательно… – предсказуемо залепетал Рори, переводя не по ситуации затравленный взгляд с лица Шугар на её руку, удерживающую его, и обратно. Как зверёк, попавший в капкан и раздумывающий теперь, а не отгрызть ли ему застрявшую конечность, чтобы спастись. – Раз так, думаю, вы можете…остаться и…обсудить это ещё. А я, пожалуй, пойду и…сделаю…что-нибудь. Поспешно высвободившись, Фланаган убежал прочь так стремительно, словно возомнил себя каким-то Флэшем [1] или типа того. Я собирался, было, воспользоваться опрометчивым разрешением начальника на продление перерыва (надо полагать, Рори согласился бы и с тем, что Земля плоская и стоит на слонах и черепахе, настаивай Шугар именно на этой версии), однако, моему намерению воспрепятствовала Китти. Не прямо, конечно. Просто она вперила в меня напряжённый взор и сказала: - Ты так и не объяснил мне, откуда узнал про Марли раньше, чем я. - Оке-е-ей, – помедлил я, отступая. Жизненное кредо «Я нормальный», помните? – Юник ознакомит тебя с сумасшедшей теорией Шугар относительно этого, а нам пора возвращаться к выступлению! – и, беря пример с Рори, я весьма прытко покинул бар, утягивая за руку и свою неизменную подтанцовку в единичном экземпляре. Таким образом, как я и говорил, мы исполнили всё до последней песни, а Себастьян так и не явился. Мне как-то не приходило в голову, что он просто мог решить по какой-то причине вообще не приезжать. Он ведь дал мне слово, а раньше он никогда не нарушал своих обещаний. Так что, я просто собрался ещё подождать. Вместе с друзьями, я обосновался в пустующем баре, и, к стыду своему должен признать, тем первым коктейлем я всё-таки не ограничился. Я чувствовал в себе нарастающую решимость разобраться в нашей с Себастьяном ситуации, а потому закономерно нервничал и, возможно, слегка переусердствовал с выпивкой. Ну, или не слегка. Тут ведь всё относительно – смотря, с чем сравнивать. Так или иначе, примерно к часу ночи, когда в клубе уже практически никого не осталось, я ударился в философствование. - Неразрывная цепь множащихся событий, – рассуждал я, – это всего-навсего череда стечений различных обстоятельств в их совокупности. Здесь могут быть мелочи, значения которых нельзя постичь из-за мизерности воздействия, оказываемого ими на вашу судьбу. А могут оказаться и зрительно необъятные, почти космически глобальные эпизоды. Но при любом масштабе, их суть едина и, может, даже бессмысленна, если взглянуть на них под нужным углом. Все, молча, наблюдали меня с непонятными выражениями на лицах, и только Шугар прочувствованно покивала, будто разделяла мою точку зрения. Поощрённый этим, я заключил: - В итоге, вся наша жизнь – одна большая, беспер…беспрецедентная по важности для каждого отдельного индивида нелепица в стиле “Он умер, пока я спала” [2], не более того. - Я-я-ясно, – протянула Китти, переглядываясь с Юник и Рори. – Курту больше не наливать. Мне стало как-то обидно, когда я понял, что она не шутит. Потому что, насколько бы я ни ощущал свой разум затуманенным, я всё ещё оставался не достаточно пьяным, чтобы набраться храбрости, глядя Себастьяну в глаза, сказать ему то, что должен. Поэтому, по-детски дуя губы, я возмутился: - Нечестно, ты злая-злая-злая, Уайльд! Пожалуйста, это же только текила… - Я сказала: нет. Тебе на сегодня хватит, стойкий оловянный солдатик. - Это… это дискар…димскрими… чёрт, ущемление прав! – выдал я. Китти вздёрнула бровь, ожидая обоснования. Мне ничего умного в голову не шло. – В связи с…ориентацией. - Сказал гей лесбиянке, – хмыкнула девушка. - Тогда, в связи с… э… некоторым отсутствием трезвости. - Во-первых, дискриминации по такому признаку попросту не существует. – Вмешалась Юник, и Китти покивала ей в поддержку. – А во-вторых, что это за такое: ‘некоторое отсутствие’? Трезвость – она либо есть, либо её нет. - А как же промежуточные состояния? – поинтересовался Рори задумчиво. И тут уже одобрительно закивал я. Юник зыркнула на Фланагана: - Не вставай на его сторону! - Как грубо. - А мне ты не начальник – я могу тебе грубить, сколько влезет, и – ха! – ты мне ничего не сделаешь. - Вот значит как? А если я попрошу Джесси выдворить тебя вон за твоё поведение? - Только посмей! Оба спорщика упрямо набычились друг на друга, и я позволил себе вступить вполголоса: - Мне казалось, это мы тут с Китти перепирались. Рори разулыбался и поднял руки в примирительном жесте. Юник улыбнулась тоже, но, не успела она как-то отреагировать на мою фразу, как нечто в стороне привлекло её внимание, и она воскликнула: - О! Может, хотя бы твой бой-френд отговорит тебя надираться без причины, Курт. - Я не надираюсь, я… – забросив невнятные попытки оправдаться перед своими людьми, я резко развернулся на стуле, и на секунду перед глазами поплыло. Затем я сфокусировал взгляд на приближении Себастьяна, и что-то во мне щёлкнуло: иди и сделай это. Быстро и безболезненно. Чтобы он не успел привязаться ещё больше. Слова Эммы ведь имели смысл. Я встал и решительно направился навстречу парню. Несколько расстраивало мои планы то, что идти ровно мне было трудновато: каждый сделанный шаг испытывал мой вестибулярный аппарат на прочность, всё вокруг меня покачивалось в подстёгивающем темпе. Чёртов алкоголь. Если что и можно винить, так это его – и мою несдержанность. В конце концов, я запутался в собственных ногах, и Себастьяну пришлось подхватить меня, чтобы предотвратить падение. - Вау! – он крепко прижал меня к себе, чтобы я не потерял равновесие снова. – Приятно, когда ангелы сами падают в руки. Но что это? – я услышал в его голосе лёгкую насмешку. – Курт, ты пьян? - Всего пара стопок текилы. – Назвал я, как ответ. Себастьян хмыкнул недоверчиво. – Пара пар стопок. Я ждал, когда же ты придёшь. Ждал и ждал. И ждал. И вот он ты. И я должен тебе кое-что сказать. …Ой. Кажется, меня подташнивает. - Неужели? Ну, об этом я и так мог догадаться, судя по твоему состоянию. – Мягко усмехнувшись, отозвался тот. Перехватив меня одной рукой поудобнее, второй он помахал моей компании у бара. Я вцепился в зубчатые лацканы воротника его насыщенно-синего пальто. - Нет, – пробормотал я. – Нет, я не об этом хотел… - Ребят, вы не подскажите, где верхняя одежда Курта? Думаю, ему не помешает свежий воздух. – Обратился Себастьян к остальным вежливо, вероятно, не расслышав, что я что-то говорил. Шугар быстренько ушла в «гримёрную». - Ты проконтролируешь, чтобы с ним всё было хорошо, ага? – попросила Юник, тревожно глядя, как я висну на своём парне за неимением других возможностей обрести твёрдую опору. Тот кивнул, не без сдерживаемого раздражения, словно ему приходилось разъяснять кому-то, что чёрное – это чёрное, а белое – белое: - Разумеется. Я глаз с него не спущу. Вернулась Шугар с моим пальто. Вдвоём с Себастьяном ей удалось затряхнуть меня в одежду, и хотя я не оказывал никакого сопротивления, мои руки всё равно с трудом проталкивались в рукава. Я чувствовал, что нужно как можно скорее переговорить с Себастьяном с глазу на глаз, пока я не растерял запал, и это нетерпение растравливало меня изнутри. Бегло попрощавшись с друзьями, мы, наконец, покинули клуб. Хлёсткий ветер некоторым образом привёл меня в подобие нормы, и мне даже удалось, выпутавшись из рук Себастьяна, отодвинуться на два шага и выстоять самостоятельно. Я усердно старался собрать мысли воедино и как-то сформулировать их. После нескольких попыток озвучить вслух, я осознал, насколько испортил всё: мой язык не слушался, да и сами по себе слова выходили какими-то необдуманными, бестолковыми, словно я сам не понимал, что несу. К тому же, в моей голове упорно вертелось знание о том, что кто-то думает, будто я хорошенький даже без макияжа, и это значительно усложняло мне задачу, отвлекая. Около трёх минут Себастьян искренне пытался вслушиваться в то, что я хотел ему втолковать, но в итоге, не вытерпев, прервал меня: - Не надо так говорить, Курт. Я спишу эти глупости на то, что твоя текила вещает через тебя. - Текила? Нет. Нет, Себастьян, я абсто…абсолютно уверен, мы… - Стоп-стоп-стоп, – негромко, но твёрдо, вновь остановил Себастьян. – Давай так. Все важные разговоры – завтра, на трезвую голову, окей? - Но завтра всё может быть по-другому! – произнёс я даже как-то жалобно. – Завтра я могу не решиться… - На это я и надеюсь, – прошептал мой парень, почти неслышно, и притянул меня к себе, обращаясь уже в нормальной громкости. – Ангел, ты дрожишь. Ты замёрз? - Ну и что? Я теперь постоянно мёрзну, а ещё конре…конкретно сейчас меня в дополнение ко всему тошнит, что с того?! Почему ты меня не слушаешь? – я обиженно вырвался. – И почему ты не даёшь мне стоять самому? Я отлично могу это! – вопреки моим словам, я пошатнулся и, прежде чем успел вцепиться в стену здания, я рухнул возле неё на пятую точку. Себастьян, как хороший бой-френд, усердно сдерживал смех. – Ну, может, не так уж и отлично. – Буркнул я, глядя на него снизу вверх. – Это ничего не меняет. – Уголки его губ снова дрогнули, но, к моему удивлению, в его глазах я увидел нечто совершенно невообразимое для личности, подобной Смайту, и, к тому же, не приличествующее нелепой ситуации. Умиление. Там, в глубине его глаз, было самое настоящее умиление. Или это просто тусклый фонарный свет так падал и столь затейливо преломлялся? Я почти надеялся, что верно именно второе объяснение. - Конечно, как скажешь. – Между тем, кивнул Себастьян, опускаясь на корточки напротив меня, но благоразумно не прикасаясь ко мне, видимо, опасаясь новой вспышки. - Чему ты улыбаешься? – подозрительно уточнил я, дуясь. - Тебе. Ты такой… - “Забавный”? - “Курт”. Ты такой Курт. Странное определение. Я нахмурился, силясь осознать, что он имел этим в виду. Увидев мою реакцию, Себастьян тихо рассмеялся и всё-таки обнял меня, аккуратно поднимая на ноги: - Вот. Об этом-то я и говорю. - Всё равно не понимаю. – Заупрямился я, но уже не вырывался. Тошнота постепенно успокаивалась, и, хотя меня всё ещё поколачивало из-за эмоционального напряжения, это отступало тоже. Меня начало предсказуемо клонить в сон. - А тебе и не нужно, – тепло проговорил Себастьян, украдкой целуя меня за ухом. – Просто оставайся собой. – Я уже перестал воспринимать, где нахожусь; на меня неизбежно опускалась вся усталость, помноженная на опьянение, когда я услышал, будто издали, его голос, провожающий меня в дрёму: – Je t’amie, mon ange. И всё во мне восстало против этого. Во-первых, конечно, я мог быть Ангелом, однако, никому не следовало применять относительно меня настолько радикальные уточнения. “Мой”. Разве? Разве я чей-то? Во-вторых… - Не надо… Ты не должен этого делать, – пробормотал я вяло. Затем – провал. Солнечный мальчик не показывался, но я словно бы и не ждал, памятуя, что, возможно, ему понадобится передышка на то, чтобы… Что? Я, собственно говоря, даже не знал, по какому принципу работает система этой внутренней коммуникации между нами. Мне оставалось только ждать. Зато (и это радостно), огня тоже не было больше. Вообще ничего. Просто в следующий миг я проснулся в намеренно затемнённом из милосердия помещении, с мучительным гулом в голове. Отвратное похмелье вместо моей привычной мигрени. Какое-никакое, а разнообразие головной боли, ха. Разглядев на тумбочке справа от меня стакан с чистой водой и две таблетки, я сделал простой вывод, что это здесь для меня. Только проглотив лекарство и выпив всю воду залпом, я нашёл в себе силы принять полусидящее положение и осмотреться. Сразу же сориентировавшись, я застонал. Этот дом!.. «Итак, Курт, вот ты и снова здесь». Хозяина этой распрекрасной спальни уже не было, оно и понятно: судя по часам, настало уже довольно позднее утро. И – мы с Себастьяном всё ещё встречались. Не просто встречались. Он ведь… По цепочке ассоциаций я дошёл вдруг до воспоминания о последнем, что услышал перед тем, как вырубиться, и это совершенно не понравилось мне. Если это не мой мозг подшутил надо мной, выдумав те слова, то получалось, что Себастьян Смайт на полном серьёзе, пользуясь моей нетрезвой памятью, признался мне в любви. Батюшки. Приехали. Я постарался убедить себя, что вряд ли за прошедший короткий отрезок времени в этом человеке и впрямь могли не только зародиться столь глубокие чувства ко мне, как вышеназванное, но и достаточно укрепиться, чтобы я не успел этого предотвратить. Мне удастся исправить ситуацию. Мне просто нужно выбрать правильный момент (немаловажным критерием теперь казалось и необходимость твёрдо стоять на ногах), а затем подобрать и правильные слова. Спасительно отвлекая от раздумий, там же на тумбочке пиликнул мой телефон. 11:02. Входящее от: Глинда [3] Китти сказала, ты вчера немножко перебрал. Мы волнуемся. Всё в норме? Ты дома? О, наша Марли. Верх тактичности. Только она могла преобразовать выражение Китти вроде «напился в доску» или даже «надрался до чёртиков» в изящное и лишённое нападок «немножко перебрал». 11:04. Исходящее В полной норме, не переживайте. Нет. 11:05. Входящее от: Глинда А где? Сперва я набрал: «А разве есть много вариантов? Я уже ненавижу отключаться в присутствии Себастьяна, т.к. у него наблюдается раздражающая привычка тут же утаскивать моё бесчувственное тело в Мэнор», но стёр этот вариант, как только перечитал. Подумав немного, я ответил более лаконично и менее эмоционально. 11:10. Исходящее Себастьян был настолько мил, что отвёз меня к себе 11:12. Входящее от: Глинда Чудно тогда. Он такой джентльмен, не правда ли? Удачного дня! ^_^ Поблагодарив приятельницу и поздравив заодно с её будущим канадским прорывом, я свернул переписку. Я, стараясь не задерживаться, привёл себя в порядок в ванной, которая всё ещё впечатляла меня, а затем попытался улизнуть максимально незамеченным. Что было почти нереально, учитывая размеры особняка и количество людей внутри. А, ко всему прочему, меня-то поджидали ещё на выходе из комнаты. - Доброе утро, Дэвид. – Вежливо поздоровался я, когда схлынула первая волна удивления при виде внушительной фигуры Карофски, замершей подле двери. - Моего древнего дедулю зовут Дэвид. А я – Дэйв. – Буркнул тот, не очень миролюбиво. - Понятно, – кивнул я, словно действительно увидел разницу в обращении. – Ну, всего хорошего, Дэйв, я как раз уходил. - Не-а, – охранник помотал головой. Мои брови взлетели вверх, и Карофски попытался пояснить в своей корявой манере. – То есть, хозяин просил, чтобы ты…Вы…задержались. – Я всё ещё глядел вопросительно, так что, мой неожиданный собеседник счёл нужным мне сообщить со значительностью: – Он приедет к обеду. - Это поистине грандиозная новость! – преувеличенно воодушевлённым тоном отозвался я, поднося руки к сердцу. Дэйв мрачно взирал за этой манипуляцией, и я продолжил серьёзнее: – Я тут причём? - Хозяин планировал провести это время с тобой…Вами. Так что, Вам бы надо остаться. - Это приказ? - Чёрт возьми, нет!.. Вероятно, – шумно выпустив воздух через ноздри и сжав кулаки, чтобы собрать в кучу своё терпение, Карофски отвёл от меня взгляд и заговорил спокойнее. – Я просто не совсем верно донёс до Вас то, что хозяин велел передать. Так это моя вина. И я…извиняюсь. – Было очевидно, с каким трудом даётся ему эта роль подчинённого передо мной. На самом деле, как профессионал этот мужчина был определённо хорош, иначе Себастьян ни за что в жизни не нанял бы его для такой важной работы, как обеспечение личной безопасности, да и иметь над собой начальника, заслуживающего уважение, Дэйву было не в тягость. Таким образом, выходило, что его проблема заключалась конкретно во мне. Что-то касательно именно моей персоны моментально выводило его из себя. - Ладно. Я понял. – Быстро проговорил я, спасая Карофски от дальнейшего унижения. – Но разве ты не один из ключевых ребят? Хочу сказать, почему он оставил тебя как, гм, связного? Выражение округлого лица мужчины, и без того недовольное, стало ещё кислее. - Всё не так, но… А-а, ладно. Я не знаю. Хозяин меня к Вам назначил с определённым поручением. Я выполняю. Точка. - Похвально. – Мельком обозначил я и бросил взгляд за Дэйва в коридор. – Так мне можно прогуляться здесь, пока Себастьян не приехал? Карофски кивнул. – Конечно. Где угодно. Вы только пределы дома не покидайте. - Ага. И ты…собираешься меня сопровождать? – я очень, очень надеялся на отрицательный ответ. Видимо, это отразилось на моём лице, так как мужчина тут же набычился: - С чего бы вдруг? Не хочешь – не надо. Ты тут не в плену, блин. Ты гость, – это слово прозвучало с какой-то неприятной, насмешливой интонацией, которую я предпочёл проигнорировать, чтобы не раздувать склоку – в его всплеске неуважения и так было полно поводов для неё. – Гнушаешься моей компании – ходи один. Нянькой меня к тебе хозяин не приставлял. – Бурча что-то подобное себе под нос, Карофски развернулся и быстро ушагал прочь. Я, вскинув брови, глядел ему вслед с минуту, прежде чем пожать плечами. Кто их разберёт, этих странных людей? В тему о странных людях: не успел я толком прийти в себя после малопонятной стычки с Дэйвом (не Дэвидом, зарубите себе на носу, с этим у нас тут строго, ага-ага) Карофски, как на меня буквально тут же налетел ураган «Хармони». Девчушка, у которой на этот раз на голове красовался ободок с ярко-оранжевыми и жёлтыми бархатными маргаритками, весело напевая и смахивая несуществующую пыль тут и там, узрела меня, остановилась как вкопанная, радостно взвизгнула и побежала навстречу. Я едва удержался, чтобы не нырнуть за ближайшую незакрытую дверь в поисках убежища, но убедил себя, что взрослые адекватные личности так себя не ведут, а, с учётом присутствия Хармони, взрослых неадекватных нам тут с лихвой хватало. Служанка, заложив до востребования пушистый веничек для уборки подмышку, резко остановилась передо мной на почтительном расстоянии фута в четыре, хотя было видно, какая борьба идёт у неё в голове – так её подмывало подскочить ближе и, по меньшей мере, пожать мне обе руки в знак приветствия. - Оууу, сэр, Вы вернулись!! – воскликнула Хармони. – Я так рада Вас видеть! Хозяин, должно быть, на седьмом небе от счастья! - Вообще-то, хозяин в офисе. Но твой вариант позитивней, он нравится мне больше. – Улыбнулся я девушке, и она просияла в ответ: - Так одно другому-то не мешает! Ему, наверняка, сегодня во сто крат лучше работается, когда он знает, что Вы ждёте его дома! Это ж мечта! - Чья мечта? - Любого! - Ох, как скажешь, – чувствуя себя слегка неловко, уклончиво согласился я. Мне никогда не импонировала мысль о таком разделении труда, при котором один партнёр, вроде как, ходит на мамонта, а второй обязан содержать пещеру в чистоте и уюте. Не важно, гетеро или гомо это пара – каждый в ней должен иметь равный шанс на профессиональное самовыражение, на мой взгляд. Разве что, кто-то сам не возжелает обратного. И, даже если так, этот ‘кто-то’ был явно не я. Я-то в жизни не представлял себе, как идиллию, картину мира, где мой мужчина просиживает в четырёх стенах, пока я где-то реализую свои способности. И уж точно мне даже в голову бы не пришло увидеть СЕБЯ в роли того самого, сидящего дома без настоящего дела, мужчины. Но если Хармони верила в правильность расклада, вроде этого, моё ли было дело вступать с ней в идеологический диспут и доказывать противоположную точку зрения? Чтобы избежать пустопорожней полемики, я перевёл разговор на свою встречу с Дэйвом, от одного упоминания о ком Хармони сморщила носик, и тут же окрестила начальника охраны ‘букой’, с которым она ‘не водится’. Вот в этом-то вопросе я, по сути, разделял её взгляды. Мы, под аккомпанемент оживлённой болтовни Хармони, потихоньку прошли весь ярко освещённый настенными лампами, имитирующими подсвечники позапрошлого века, коридор и добрались до западной лестницы, где меня, собственно, перехватила Эмма. Она резво отчитала Хармони за неуместное поведение и несоблюдение субординации. Дело кончилось бы слезами, судя по увлажнившимся глазкам девушки и её подрагивающей нижней губе, если бы я не вступился. Разумеется, в глазах Эммы мне это не прибавило очков, однако, пойти против моей воли она не могла и прекратила нотации, просто попросив прислугу заняться надлежащим для неё делом. Хармони извинилась и испарилась вмиг. А вот Эмма осталась. Просто блеск. Я объяснил ей, что собираюсь просто, никого не беспокоя, погулять по Мэнору, пока Себастьян не приедет. То ли экономка не поняла намёка, то ли проигнорировала его, тем не менее, она следовала за мной попятам, словно не имела больше дел. Эмма не пыталась заговорить со мной, будто была выше этого, она вообще ощущалась, скорее, едва зримой тенью где-то за моим левым плечом, но и это порядочно доставало. Меня так и подмывало успокоить эту привязчивую женщину, что я не собираюсь красть столовое серебро или какую-нибудь декоративную реликвию, стоит ей отвести от меня взор, но я держался. И только когда я забрёл в оружейную залу вместо того, чтобы попасть, как я рассчитывал, в музыкальную, я понял, что Эмма преследовала несколько иные цели, сопровождая меня. Дело было не в отсутствии её доверия ко мне (хотя в каком-то качестве и это отношение, надо полагать, имело место быть), но в справедливом опасении, что я заплутаю, рано или поздно. Да, я уже был в этом доме, и да, Себастьян устроил мне в прошлый раз отличную экскурсию, достойную специалиста высшего класса, но факт оставался фактом: особняк был огромен, даже имея всего два этажа, и чтобы запомнить расположение комнат одного визита было явно недостаточно. Таким образом, Эмма сослужила мне в итоге добрую службу, заменяя справочное бюро: пару раз заблудившись, я обращался к ней за напоминаниями в направлении, на что она отзывалась вежливо, коротко и по существу. Как проводник на малознакомой территории, Эмма Пиллсбери проявила себя бесценным кадром, и моё недовольство её компанией заметно поутихло. «Путешествуя» и открывая для себя некоторые нюансы местных красот, упущенные ранее, я и не заметил, как приблизилось время обеда. Я как раз исследовал первый сектор огромной библиотеки Мэнора, когда увидел краем глаза, как Эмма стремительно набирает что-то на своём смартфоне в ответ на пришедшее сообщение. Примерно минуты через четыре после этого в светлое и строгое помещение книгохранилища вошёл Себастьян, сразу же направившийся ко мне. Я чмокнул его, в знак приветствия, а затем собрался, было, извиниться за своё вчерашнее поведение, когда вспомнил о наличии в комнате посторонних, и скованно замолк. Себастьян, вероятно, смекнул, что к чему, и миролюбиво обернулся к экономке: - Эмма, Вы нас не оставите? - Сию секунду, – покладисто отозвалась та и тут же направилась прочь, проявляя в мелочах то же похвальное подчинение, что и Карофски ранее. - И распорядитесь подавать обед минут через пятнадцать, пожалуйста. - Конечно, мой дорогой. Эмма деликатно прикрыла за собой двери. Я скрестил руки на груди и, уставившись в переносицу парня, заговорил: - Себастьян, я сейчас буквально разрываюсь, с чего начать. С одной стороны, я обязан поблагодарить тебя за то, что очередной раз взял на себя ответственность за меня, тогда, когда я сам оказался не в состоянии. А с другой, я обязан и извиниться – мне не стоило злоупотреблять алкоголем вчера. Ты не должен был видеть меня…таким. Да и никто не должен. Моя ошибка. Последовала небольшая пауза, во время которой Себастьян, видимо, перебирал в уме возможные ответы на мою речь. В конце концов, он обнял меня за шею и заговорил, дразнясь: - О, ну, в твою защиту хочу сказать, что в пьяном виде ты также был весьма миленьким. - Что я слышу? – шутливо подхватил я, инстинктивно откликаясь на его кокетливый тон, как в самые первые дни. – Себастьян Смайт, коварное чудовище, ты всё, что угодно, готов сказать, лишь бы соблазнить меня, да? - Раскусил, – подмигнул мне тот и коротко поцеловал, прежде чем добавить: – Но ты и в самом деле был миленьким!.. Чуть позже, мне пришлось напомнить Себастьяну, что нас ждёт накрытый стол. И, в определённой степени, я был рад прерваться: это очистило мой разум и напомнило о моих планах. Мне нельзя было продолжать подпадать под чары этого человека – с учётом того, что мы друг другу совершенно не подходили, и каждому следовало пойти своей дорогой. Обед прошёл предельно приятно, в лёгкой дружеской беседе, за исключением одного-единственного эпизода. Снова бегло коснувшись темы вчерашнего моего поведения, Себастьян с самым обыденным видом уточнил, много ли я запомнил из произошедшего до того, как уснул. Чувствуя себя примерно так же, как после обморока, я солгал. Поймите правильно: если бы я признал свои воспоминания отчётливыми и стал настаивать на продолжении трудного разговора, начатого прежде, мне автоматически пришлось бы поднимать и вопрос о прозвучавшем, как гром среди ясного неба, “Je t’amie”. А я был к этому, мягко скажем, не готов. Так что, отрицая и отдаляя это от себя, мне пришлось и остальное замолчать. В общем и целом, Себастьян выглядел довольным этим фактом. Я лишь надеялся, что он не предпримет в скором времени попытку повторить своё признание. Это было бы совершенно излишне. Впоследствии, оценивая характер дальнейших дней, я заметил определённую закономерность. Себастьян стал – умнее, что ли. Ну, или хитрее, если угодно. Не без проколов, конечно, но его стратегия усовершенствовалась. Хочу сказать, уловив мою несклонность к сотрудничеству в вопросах, которые не являлись для меня приемлемыми по тем или иным причинам, он понял, что бесполезно форсировать: я всё равно буду упрямо противиться, не из беспричинной капризности, но в силу характера. Таким образом, Себастьян начал, незаметно для моей усыплённой бдительности, придерживаться иной линии поведения. Имея свою цель – приучить меня к жизни в Смайт-Мэноре – он шёл к ней поэтапно. Приглашения «в гости» сделались более частыми, однако, и менее назойливыми. Да и после двух раз, когда я оказался в доме в связи с великодушием и заботливостью местного хозяина, я просто не мог всякий раз отвечать отказом. Чтобы оказать ответную услугу, я вынужден был соглашаться на визиты, и нельзя сказать, чтобы мне совсем уж приходились не по душе эти посещения. В конце концов, особняк был действительно удивительно красивым, и Себастьян делал всё, чтобы мне нравилось находиться там. К тому же, мне больше не приходилось проводить там ночи против собственной воли. Тоже удачный маркетинговый ход, этого не отнять. Я приходил и уходил по собственному желанию, не связанный чьими-то опасениями за моё здоровье или иными причинами, и чувствовал себя человеком, контролирующим свою жизнь. Сам Себастьян, полностью соответствуя тому образу, на который я запал с самой первый встречи, оставался невообразимо привлекательным в моих глазах мужчиной – с отменным стилем и чувством юмора, проницательным, добрым, сексуальным. Он, надо сказать, с радостью позволял мне посещать Мэнор, когда пару раз случалось так, что сам он соприсутствовать не имел возможности. В те визиты я, с некоторой опаской, свёл знакомство с Кэролайн, благодаря Хармони, и понял, что эти двое, определённо, однояйцовые близнецы, прихотью судьбы разлучённые при рождении. А ещё я вычислил, как возможно избегать общества Эммы, всё ещё несколько напрягающей меня въедливым взглядом своих круглых, как монеты, глаз. Я сблизился с кухонной челядью и проводил практически всё время в их помещениях, куда экономка ходить не особенно любила. Меня сразу же расположила к себе главная кухарка, Шеннон Бист. Внушительная и даже как-то пугающе солидная с виду, в душе она оставалась добросердечной и ранимой, и это умиляло с первой же секунды, когда вы понимали, что это за человек. С самого моего робкого появления в их деятельной поварской среде, Шеннон проявила ко мне огромный интерес и почти материнскую заботу, чем напомнила мне Кэрол, которая, в своё время, повела себя тем же образом. И нельзя спорить, что, живя своей взрослой жизнью вдали от семьи, я скучал по подобному отношению. Одна из помощниц Шеннон, Мерседес Джонс, также привлекла моё внимание. Самоуверенная, принципиальная и внимательная к мелочам, эта девушка казалась личностью, которая твёрдо знает, чего хочет от жизни, и планомерно, не сворачивая, следует к своим высоким целям. Повторяя историю пошагового зарождения моей привязанности к Рейчел Берри, оказалось, к моему полному восторгу, что Мерседес с детства мечтает стать певицей. Её двухлетняя работа в Мэноре, куда она устроилась благодаря своему гражданскому супругу Сэму, что служил водителем Себастьяна, – это ничто иное, нежели очередная ступень на пути к осуществлению этой мечты. - В конце концов, готовить я действительно люблю, да и за те деньги, что платит Смайт, я уже успела профессионально записать кое-что. – Призналась девушка. Я даже позавидовал: моих средств никогда не хватало, чтобы оплатить даже самую дешёвую студию. Не желая забивать голову грустными мыслями («У тебя всё ещё впереди», твердил я себе), я отшутился, что, мол, мне, наверное, тоже следовало проявить житейское благоразумие и наняться к Себастьяну на работу. Ну, вместо того, чтобы спать с ним. Шеннон покраснела и отмолчалась, а вот Мерседес хохотала ещё долго. Она, кстати, в свою очередь, очень прониклась идеей моих клубных выступлений, объяснив, что ей никогда не везло с надёжным местом. Около пяти лет назад, как раз войдя в возраст, подходящий для самостоятельных заработков, Мерседес пыталась устроиться работать в несколько подобных мест, но царящая в них отвратная атмосфера убивала в ней всякое желание вообще находиться там, не то, что ещё и петь. Так что, узнав об “Irish cream”, девушка и подивилась, и восхитилась. Я обещал как-нибудь обязательно сводить её в клуб Фланагана, чтобы убедить в реальности этого заведения. Мои новые знакомства одной лишь прислугой не ограничились. Не то, чтобы я горел желанием влиться глубже в социальную жизнь Себастьяна, но он счёл необходимым официально представить меня своим самым близким друзьям (не считая Хантера и Дастина, которые уже были со мной знакомы). Так что, был организован ужин, на который мой бой-френд и позвал Ченгов – очаровательную молодую супружескую пару, у которых, как я понял, было двое малолетних ребятишек. Майк Ченг – последнее остававшееся доселе неразгаданным лицо из тех четырёх, что присутствовали на том моём выступлении, – деловой партнёр и соратник Себастьяна, являлся наследником и самым крупным акционером “Chang Industries”, основанной тридцать лет назад его отцом, Майком-Старшим. А его ухоженная красавица-жена, Тина, с виду казавшаяся типичной женой богатого и влиятельного калифорнийского бизнесмена, при более близком общении проявила себя женщиной умной и милой. Она оказалась совершенно не избалованной деньгами и лишённой напускной светской манерности; когда же речь заходила об её малышах, Энни и Майки, её лицо расцветало подлинным сердечным чувством, которое я легко распознал – Тина Ченг была замечательной матерью. Ко мне, несмотря на достаточно низкое происхождение (в отличие от остальных в комнате, надо полагать, я был единственным выходцем из ‘плебейской’ семьи), Майк и Тина отнеслись очень тепло. Я не знал точно, в каких красках меня им расписывал Себастьян, но очевидным было, что преподнёс он мою персону, едва не возведя в лик святых. Чуть позднее тем же вечером, я осознал ещё и то, что оба Ченга воспринимают меня как-то уж слишком серьёзно – будто я их другу не парень, а, по меньшей мере, суженый, дарованный самым Провидением. Мои попытки корректно повлиять на их ошибочное суждение не увенчались успехом ни в малой степени, так что в итоге я решил просто принять их заблуждение. Как бы то ни было, всё это было лишь дополнительным показателем того, что жизнь Мэнора в самых разных её проявлениях ненавязчиво вплеталась в течение моей повседневной рутины. Держа себя в рамках заслуживающей одобрения любезности и терпения, Себастьян дал мне время, чтобы успокоиться: он не заговаривал о чувствах, не поднимал также и темы моей карьеры или, скажем, моего существования, в целом. Без лишнего слова, он позволял мне продолжать выступления, и даже присутствовал на них с прежней неизменностью. На то воскресенье, что выпало под вечер заказов в моём исполнении, пришлось одно важное событие – не в моей личной жизни, но меня затронувшее. Шугар окончательно разругалась со Стэном и, перешагнув через остатки привязанности, съехала от него. Я привычно перевёз её нехитрый скарб к себе в подвал тем же утром, когда всё было кончено между ними, а уже вечером сопровождал неожиданно молчаливую девушку в клуб. За всю поездку в такси Шугар не произнесла ни слова. Я не знал, чем этот придурок так зацепил её (обычно она переносила разрывы гораздо легче), но понимал одно – так это я не оставлю. Я решил, что не успокоюсь, пока моя подружка не одарит меня своей лучшей улыбкой, такой прекрасной на её губах. Так что, первым же делом, начав концерт по заявкам, я объявил во всеуслышание, отлично зная, что Рори не станет возмущаться, 11 марта – днём Шугар. Пусть этот праздник был вымышленным, но придумать его стоило хотя бы ради того, чтобы увидеть, как провозглашённая героиня дня переменилась в лице. Открывающую песню я посвятил ей, да и остальные заказы, как один, тоже оказывались в её адрес – наша чудесная публика имела в своих рядах полно людей, которые, даже не зная Шугар Мотта близко, симпатизировали девочке от души. Я был рад, что они поддержали мою затею. Во время перерыва довольная Шугар влетела в подсобку, где я отдыхал. - Ой-ой-ой, Пирожок, это так здорово! У меня теперь есть свой день! – воскликнула девушка, чьи щёки пылали, и выразила свою благодарность мне объятиями, в которых сноровисто на мне повисла – с её богатым опытом в этом деле, я удивлялся, как она до сих пор не научилась карабкаться по мне, как по дереву. – Как думаешь, его сделают национальным праздником? - Ну, не в ближайшую пару лет, но всё возможно, – улыбнулся я, прижимая Шугар к себе и гладя её по голове. Она, как ласкающийся котёнок, потёрлась щекой о моё плечо, оставляя на моей чёрной рубашке блёстки, которые, как я знал, потом будет адски сложно отстирать. Но я смирился. Зато практически в следующий же миг в «гримёрную» заглянул Себастьян, приехавший с полуторачасовой задержкой, и, судя по промелькнувшему неудовольствию во взгляде, коим он окинул нас, я понял, что, вероятно, для него денёк тоже выдался нелёгкий. Но даже несмотря на эту мысль, я почему-то поспешно отстранил Шугар от себя и инстинктивно встал так, чтобы практически целиком заслонить подругу собой. Себастьян воспринял это, как своего рода приглашение и, подойдя, поцеловал меня – не самым целомудренным способом, чему я и воспротивился уже через пятнадцать секунд, когда понял, как, должно быть, это выглядит со стороны. Прежде чем я поймал себя на этом жесте, я отёр губы тыльной стороной ладони, и оставалось лишь надеяться, что Себастьян не заострил на этом своё внимание. - Эй, вы ж тут не одни! – пискнула Шугар с деланным возмущением, выглядывая из-за моего плеча. Себастьян посмотрел на неё, приподняв подбородок и глядя будто сверху вниз, зрительно выглядя выше от этой манеры смотреть; и пусть это было всего-навсего моё воображение, но я готов был ручаться, что, хотя он улыбался, в его голосе совсем не слышалось улыбки, когда он заговорил: - Я в курсе. Привет, Шугар. - Привет, Себастьян, – ответила та, а затем встала рядом со мной и посетовала: – Очень некрасиво, мальчики, демонстрировать свои идеальные отношения перед человеком, который только что разорвал собственные, неидеальные. - Ого, так Стэн… Вы двое расстались? – приподняв брось, поинтересовался Себастьян. - Давно пора, – вставил я, опережая Шугар, но она не оспорила мои слова, лишь грустно покачав головой в подтверждение. Себастьян сочувственно вздохнул. - И что ты собираешься теперь делать? - Не знаю, – пожала плечами девушка. Я моментально нашёл её ладонь своей и переплёл пальцы в знакомом с детства выражении поддержки: она всегда гуляла со мной, держа за руку так, когда ситуация в школе становилась совсем уж невыносимой. - Пока Шугар поживёт у меня, – заявил я и улыбнулся. – Нам не впервой сталкиваться с…кризисом. Мы справимся. Себастьян никак не прокомментировал мои слова, а затем время на болтовню попросту вышло, и, бегло чмокнув парня в щёку, я упорхнул на сцену. Пока Китти объявляла, от кого звучит следующее посвящение к Шугар, Себастьян как раз пробрался к своему столику, откуда наблюдал за моими перемещениями по эстраде. Примерно через три песни, произошла небольшая неожиданность. К тому моменту именно за четырнадцатым столиком сгруппировалась и остальная моя компания, кроме Марли, которая сидела возле невесты, сложив голову той на плечо. Рядом с Себастьяном же, сидевшим с напряжённо прямой спиной, обосновались Юник и Шугар с Рори, и даже Арти выбрался – откуда бы ни было (мы никогда особо не сближались, так что, если честно, я не представлял этого мужчину с его заношенными свитерами и извечными очками в толстой оправе нигде, кроме как в бухгалтерии за конторкой). В свойственной ей манере, Китти огласила следующую песню – “Bizarre love triangle”, которую заказал доброжелатель, решивший остаться неизвестным. На протяжении всего номера, я не мог не замечать, как Рори поглядывает на Шугар, пытаясь, вероятно, определить реакцию девушки. Та внимала, медленно покачиваясь из стороны в сторону под равномерный ритм мелодии, но было сложно сказать, догадывается ли она, что её доброжелатель – скорее, обожатель, и он же работодатель. Когда я допел, итог не заставил себя ждать, однако, оказался непредсказуем. Не знаю уж, по какой вывернутой логике рассудила Шугар, но она отчего-то осыпала благодарностями сбитого с толку Арти, тогда как ошарашенный происходящим Рори просто сидел на своём месте, недоумённо моргая и, видимо, гадая про себя, как он дошёл до жизни такой. Я хотел бы просто встряхнуть легонько подругу за плечи, чтобы до неё, наконец, дошло истинное положение вещей: Рори Фланаган без ума от неё, и он единственный, кто мог обратиться к ней подобной песней. Но я давал себе слово не вмешиваться, а Китти, горестно повздыхав, глядя на Шугар, радостно воркующую над польщённым её вниманием Арти, объявила следующую композицию, на этот раз без совершенно бессмысленной анонимности. Лицо Рори становилось всё более пасмурным, чем дольше продолжалось это внезапно инициированное близкое общение Шугар и Арти. Какой бы причудливый любовный треугольник ни подразумевали “Apoptygma Berzerk”, как результат, для моих друзей он приобрёл совершенно своё, личное значение. Я не решился бы предположить, чем всё закончится, ну да развязка пришла сама – и довольно быстро: в завершении вечера, когда, по просьбам храбрых клиентов, Шугар исполнила в её повергающей в священный ужас манере свою любимую композицию Кэйт Нэш – “Mouthwash” – девушка отвела меня в сторонку и торжественно объявила, что добряк Абрамс, со всем великодушием, предложил ей – исключительно по-дружески – пожить временно у него. Ну, пока она не подыщет собственное жильё. Или не найдёт себе нового бой-френда. Увидев категоричный отказ в моих глазах, Шугар не позволила мне отговорить её, заметив, что даже Себастьян встал на её сторону. - Серьёзно? – удивился я, выискивая его глазами: немного на отдалении, он о чём-то учтиво беседовал с Юник. – С чего это? Собственно, с этим вопросом я к нему и отправился. Не то, чтобы я сердился: в конце концов, он имел право на собственное мнение касательно сложившейся ситуации. Скорее, мне не понравилось, что он взялся высказывать его вслух, да при Шугар, ведь не мог же он, в самом деле, не узнать за время знакомства, что она всё принимает близко к сердцу. - Я поддержал её только потому, что ей будет полезно сменить обстановку. – Почти безразлично пожал плечами Себастьян, выслушав меня. – К тому же: ты разве не видел, как они с этим Арти смотрели друг на друга? Возможно, мы стали свидетелями зарождения нового романа. - Но Рори… – возмущённо начал я, было, но тут же спохватился. Это ведь была не моя тайна. Не мне было её и оглашать. – Ладно. Поживём, увидим. Мне главное, чтобы она была в безопасности. - Если Арти позволит себе лишнего, мы спустим с него шкуру. – Запальчиво пообещала Юник, хлопая меня по плечу. – Но можешь не переживать: он парень хороший. Он не позволит. Пришлось мне просто принять это, как данность. А на другой день – помочь Шугар с очередным новосельем. Арти светился, как будто внезапно разом наступили и его именины, и Рождество, и все остальные праздники вместе взятые, когда я транспортировал чемоданы новой жилицы в его квартиру на четвёртом этаже старого кирпичного здания с вертикально вытянутыми оконцами и «слоёной» крышей. Арти выглядел действительно крайне доброжелательно настроенным и, судя по тому, что я мог отметить, был искренне расположен к моей подруге. Возможно, не амурные устремления, как у Рори, но дружеское участие другого человека мужского пола, помимо меня, и было необходимо Шугар после фиаско со Стэном, который, может, и не оказался любовью всей её жизни, но, определённо, успел занять какое-то место в её сердце. Так что, я был вполне готов дать Абрамсу шанс. Чуть позже в тот день, когда я заехал в “FiDi”, чтобы разделить с собственным парнем ланч, я рассказал ему, как прошёл переезд. Он выглядел очень задумчивым на протяжении всей трапезы, и, кажется, я единственный, кто радел за продолжение разговора. Себастьян сказал едва ли десять слов за час, что мы провели вместе, так что ушёл я с нашей встречи со смешанными чувствами. Мне упорно не давала покоя невозможность определить направление его мыслей. Но, так уж случилось, он открыл мне всё сам. Вечером после работы он, как было условлено ранее, приехал прямиком ко мне, чтобы остаться на ночь. Себастьян продержался часов до девяти вечера, а затем всё-таки заговорил о том, что занимало его размышления весь день. Начал он, правда, издалека – рассуждал о Шугар, о её заслуживающей уважения решительности начать жизнь с чистого листа. Не оглядываться на былые отношения, чтобы вступить в новые. А потом он перешёл к делу, и я понял с каким-то внутренним отчаянием – вот оно, что и терзало меня: - А ты никогда не думал о возможности совместного проживания? - Гм, я некоторое время проживал совместно с Шугар. Каждый день – как приключение, – улыбнулся я нервно. Я был почти готов уверовать в бога, чтобы было, кому взмолиться о том, чтобы диалог не шёл к тому, к чему, я догадывался, он идёт. - Нет, я имел в виду другое, ты же знаешь. – Себастьян внимательно посмотрел на меня. - Может, лучше посмотрим фильмы или… - Я много думал об этом, Ангел. Почему бы нам ни съехаться? – перебил тот решительно. - Хочешь сказать, почему бы мне ни переехать в Мэнор? – поправил я, хмурясь. Почему-то в точности формулировки вопроса мне виделась принципиальная разница, влияющая на всю ситуацию целиком. - Именно. Себастьян продолжал сверлить меня взглядом, а я старательно пытался избавиться от ребяческого желания убежать в ванную и запереться там, пока все мои проблемы ни решаться сами собой. Или, хотя бы, пока Себастьян ни уйдёт. То ли заметив эту загнанность в моих глазах, то ли действуя на инстинктах, он проверенным движением потянулся ко мне и взял за плечи, почти не касаясь на деле. - Курт, Ангел, я ни к чему тебя не принуждаю. Это просто предложение. Ты даже не обязан отвечать на него прямо сейчас. Просто обещай, что поразмыслишь на досуге, ладно? - Ладно, только…не дави на меня, ага? – попросил я, придвигаясь. - Конечно, – я не видел выражения его глаз в тот момент, и, как мне казалось, к лучшему. – Всё, как ты хочешь, мой ангел. И эта уступчивость успокоила меня. Далее я, как было уже упомянуто, продолжал подвергаться мягкой обработке со стороны Себастьяна, и, занятый чьими угодно заботами, кроме своих, совершенно не фокусировал своё внимание на происходящем. Квартирный вопрос больше не поднимался, и я поспешил подумать, что, возможно, мне удастся обойти этот острый угол стороной, не поранившись. Хотя меня разрывали противоречия. С одной стороны, я был всё ещё уверен в правильности собственного намерения покончить с этими отношениями, которые явно затягивались дольше, чем должны были. Разрыв был необходим, потому что, я знал, иначе мне было попросту не обособиться от Себастьяна, хотя я и не хотел утратить его привязанности и дружбы. Ведь, с другой стороны, этот мужчина имел значение для меня. В нём действительно было что-то особенное. И, надо сказать, я понял, о чём тогда говорила Шугар: иногда мы радуемся уже просто тому, что кто-то от всего сердца радуется нам. В моём случае было так же, и, несмотря на растущее напряжение из-за инцидентов, время от времени всплывающих (не то, чтобы плохих, но оставляющих неприятный осадок), какая-то часть меня – сентиментальная и оптимистичная – продолжала цепляться за Себастьяна. В любом случае, замечу как факт: намерения, тайно преследуемые моим бой-френдом, явно удавались, так как, в обход любых моих планов и терзаний, прошла всего неделя, пусть и весьма насыщенная эмоционально, как я уже остался на ночь в Мэноре – по собственному согласию. Это была моя первая полноценная ночёвка там, в полностью здоровом и трезвом состоянии, так что, впору было выделять дату в календаре. А, между прочим, всё было весьма банально. Романтический вечер плавно перетёк в романтическую ночь, и я сам решил, что могу позволить себе задержаться до утра. Себастьян был очень нежен со мной, будто я был сделан из тонкого фарфора, и я как-то само собой, по противоположности, вспомнил, каким он был в другую ночь здесь. Это показалось таким странным, и мне было трудно уяснить в голове, что оба раза со мной был один и тот же человек. Я уснул в ласковых объятиях Себастьяна, почти уверенный, что увижу этой ночью то же, что видел предыдущие ночи: либо столпы всепоглощающего пламени, которое препятствовало спасению. Либо – выступление Солнечного мальчика с хором. Я не понимал, зачем ему постоянно демонстрировать мне одну и ту же сцену. Разве в ней было что-то важное? Какой-то двойной смысл или упущенная мною деталь? Как бы там ни было, раз за разом действие повторялось, и мне уже всерьёз казалось, что “Teenage dream” засядет у меня в голове перманентно и сведёт с ума. Он никогда не успевал показать мне, что было дальше, когда песня была допета и заслуженная похвала получена. Помнится, в предыдущий его визит, я даже предложил Солнечному мальчику: ни попробовать ли ему не являться так часто. Меня на это подтолкнуло единственное соображение: с его же слов выходило, что явления в моих снах требовали от него много сил, а всё, что он успевал показать – это одинаковое выступление, ни секундой дольше. Так почему бы ему, затаившись, ни подкопить энергии побольше – на, так сказать, крупный рывок. Чтобы я смог увидеть что-то ещё, кроме жизнерадостно поющих Соловьёв. Так что, не удивительно, что мне приснилось нечто совсем иное. На этот раз, я долго озирался вокруг себя, пытаясь понять, что за помещение передо мной в мистическом полумраке. Раньше я здесь не бывал. Но направленность этой огромной залы мог определить вполне: вот обширный танцпол с цветными лампами по периметру, вот возвышения для танцоров на разогреве толпы, а вот… Бар. Он находился в самой затемнённой части клубного помещения, и для зловещего антуража дешёвого ужастика на Хэллоуин ей не хватало только развесистой паутины. Оттуда раздался негромкий хлопок и звон разбитого стекла, а затем отдалённо знакомый голос чертыхнулся. Я пошёл на звуки возни, ступая почти на ощупь – пола под ногами не было видно во мраке. Добравшись до места и вцепившись пальцами в края стойки, я улёгся на неё животом и перевесился, чтобы заглянуть за неё. Как и ожидалось, едва различимый человеческий силуэт копошился на полу, собирая осколки разбитой тары. Судя по запаху в воздухе, нерадивый бармен разбил бутылку текилы, и весьма неплохой. Эх. Жаль. Видимо, я высказал последнюю мысль вслух, так как человек отозвался, не поднимая на меня головы: - Да уж, мне тоже. Как раз хотел побаловать тебя твоим любимым. “Pink Margarita”, я прав? - В точку, – удивлённо подтвердил я. – Откуда ты… - А вот теперь придётся тебе пить, что осталось. В этом баре водки – хоть захлебнись в ней. Как ты смотришь на “Flying grasshopper”? Мне нравится, убойная штучка. В сущности, единственное, что я научился смешивать. И меня озарило. - Ты, ты тот парень! – воскликнул я. – Ты приходил в бар ночью, когда… когда… – что-то будто зазудело в моей голове, и незнакомец поспешил прервать меня: - Полегче, полегче, окей? Не нужно об этом, если тебе трудно. Давай просто признаем, что это был я, и всё, хорошо? Ты не обязан думать об этом так сильно. - Я просто…не хочу вспоминать, но... - Не хочешь и не надо, – с самой улыбчивой интонацией успокоил меня парень. Наконец, он закончил с уборкой и выпрямился. По его росту и телосложению я лишний раз убедился в собственной догадке, однако, никаких деталей разглядеть я не мог. Темнота вокруг была слишком…густая. – Так, по Кузнечику? Я кивнул, присаживаясь на стул, чья металлическая основа раскладывалась прямо из внешней стенки стойки по новой моде, а затем хихикнул, не успев удержаться: - Смотри-ка ты, а мы меняемся. Парень, дозирующий ликёр, хмыкнул, и только тогда до меня дошла вся идиотская двусмысленность. Я покраснел и счёл нужным всё-таки пояснить: – Я имел в виду, местом у бара. Раньше я был по ту сторону, теперь ты. - Да я так и понял, – добродушно усмехнулся незнакомец, но я почувствовал себя ещё глупее. Разумеется, он всё правильно понял. Это только мне могла прийти в голову такая ерунда. Это всё Себастьян, его влияние. Раньше я никогда бы не увидел сексуального подтекста в такой простейшей фразе, но теперь… - Себастьян. – Проговорил я, когда мысль о нём пришла в голову. Руки моего ночного компаньона замерли, не донеся крышку до горлышка шейкера. - Что? - Что? – открестился я, почти испуганно. Что-то подсказывало мне, что уж кого-кого, а моего бой-френда сейчас поминать вообще не следовало. - Ты сказал: «Себастьян». - Разве? - Точно-точно. Я моргнул раз, второй, но, пока я собирался с мыслями для пояснения, мой собеседник вступил первый, возвращаясь к приготовлению коктейля с намеренной неспешностью, словно мы тут обсуждали обыденные вещи: - И как у вас с ним, кстати? Всё нормально? - Нет. То есть, да. То есть, я не уверен. – Отозвался я сбивчиво. - А что, что-то не так? – мне показалось, или в его голосе прозвучала надежда? - Трудно объяснить, – вздохнул я. Незнакомый парень не перебивал меня новыми вопросами и не торопил с ответом. Но я всё равно не мог сформулировать правильно. Да и был ли смысл? Я уже пытался – с Эммой – и, напомните, это чем-то мне помогло? - По крайней мере, сейчас всё спокойно. – Всё-таки выдавил я из себя. «Бармен» покачал головой, молча, а затем придвинул мне наполненную стопку. Во вторую он налил для себя. В этой сверхъестественной мгле крохотный кубик льда на дне казался не то серебристо-чёрным, не то полностью прозрачным. Я заворожёно наблюдал за ним, пока ни поднёс стопку ко рту и ни опорожнил за глоток, оставив удивительную льдинку одиноко подтаивать на стеклянном донышке. Незнакомец поступил так же и, отодвинув опустевшую стопку в сторону, упёрся широко разведёнными руками в столешницу, подаваясь ко мне корпусом, будто секретничая: - Послушай. А что, если я скажу, что это ваше «все спокойно» – затишье перед бурей? - Я не удивлюсь, – ответил я, невесело. – Но что конкретно ты имеешь… Его плечи передёрнулись, а пальцы вцепились в стойку почти болезненно. - Что происходит? – вопросил я, призывая себя не паниковать раньше времени. - Да что за невезение-то, а? – пробормотал парень с очередной порцией бесконечной грусти, навалившейся на меня. – Я придумаю что-то ещё. А пока, тебе пора просыпаться, Курт. Чёрт побери. Меня прихлопнуло завершающимся сном так сильно, что вполне могли бы остаться синяки. Я резко распахнул глаза и несколько раз глубоко вдохнул, чтобы избавиться от боли во всём теле и, преимущественно, в голове. Когда-нибудь, эти потусторонние эксперименты убьют меня, подумалось мне. При выяснении обстоятельств оказалось, что поводом для пробуждения снова послужил мой мобильный телефон, брошенный на тумбочке, на расстоянии вытянутой руки. Я клял, на чём свет стоит, эту адскую штуковину, которая постоянно мне мешает в самый неподходящий момент, но, увидев адрес абонента, гнев мой сменился изумлением. Было всего-навсего начало пятого утра, а мне уже названивала Рейчел. Стараясь не потревожить спящего Себастьяна, я выполз из-под его тела, практически полностью накрывшего меня, и выскользнул в ванную комнату, чтобы перезвонить. - Скажи, что у тебя есть достойный повод будить меня в такую рань, иначе, клянусь, я сумею придушить тебя дистанционно, через телефонную сеть, и даже перспектива оставить моего брата вдовцом меня не остановит, – заговорил я, без приветствий, едва подруга ответила мне. - Ого, да кто-то не в духе? – отозвалась Рейчел, почти откровенно весело. – А я думала, раз у тебя появился парень, ты больше не подвержен этим…настроениям из-за воздержания. - Да, у меня появился парень, и скажи спасибо, что твой звонок не разбудил и его, а то нас тут ‘не в духе’ было бы уже двое. Тогда тебе точно досталось бы. - Ты уже ночуешь у него? Всё так серьёзно? Ты ещё к нему не перебрался? – Рейчел закидала меня вопросами, полностью пропуская мимо ушей моё недовольство. Но я не горел особым желанием обсуждать нюансы нынешней обстановки моей личной жизни, так что проворчал что-то мало разборчивое о том, что всё сложно, на что девушка отозвалась многозначительным мычанием. На том тема себя и исчерпала, так что, я вернулся к предыдущей: - Так какого, спрашивается, чёрта, ты звонишь в четыре утра, Берри? - Ох, ты ведь помнишь, что у нас нынче самолёт на десять-двадцать? - Конечно, – соврал я. На самом деле, у меня вылетело из головы, что Финчел прилетают ко мне уже сегодня. Рейчел предупредила об их кратком визите на выходные дней за пять, и я держал это в голове вплоть до, собственно, названной даты. А там, как водится, забыл. Слава всему на свете, моя квартира была не отелем – для приёма гостей нужно было всего-навсего раздвинуть диван да подложить дополнительные зубные щётки к раковине. На этом приготовления кончались. - Ну, вот. Осталось совсем немного времени, и мы будем в Сан-Франциско, а там рукой подать до понедельника, когда это будет уже Лос-Анджелес, где мне предстоит лично встретиться со всеми этими важными людьми… – Рейчел протяжно вздохнула. – Я нервничаю до жути. Мне кажется, это всё – сон. Прекрасный сон, и я вот-вот проснусь, и точно наложу на себя руки от горя. - Это не сон, Рейч. Поверь мне, я заявляю, как эксперт. – Поспешил я успокоить девушку. - Правда? - Истина. Вы с Финном прилетите сюда, проведёте отпадный сан-францисский уик-энд, а затем переберётесь в Эл-Эй, и ты справишься со всем на раз. Потому что ты уже покорила ‘всех этих важных людей’, знаешь. Тебе просто требуется закрепить произведённый эффект. И всё – контракт твой, дорогая! - Я получу свою роль? - Ты получишь свою роль. Стопроцентно. - Какой же ты замечательный друг, Курт! – прочувствованно заявила Рейчел со слезами в голосе. – Ты извини, что разбудила тебя. Ты действительно спал? - Действительно. У нас четыре утра, Рейч, – напомнил я снова. – Чем ещё, по-твоему, я должен был в такое время заниматься? - Ну, учитывая, опять-таки, что у тебя теперь есть парень, я предполагаю, ты мог… - Так, закончили. До встречи в аэропорту, Берри. – Отрезал я и отключился. Боже, эта несносная девица способна испортить даже самый глубокий момент! Впрочем, портить моменты умела не одна только Рейчел. Себастьян также продемонстрировал определённую степень мастерства в этой сфере, всего несколькими часами позже. Мы как раз заканчивали завтрак в малой столовой, когда он озвучил новость: - У меня тут внезапно всплыла одна…деловая поездка. - Правда? И куда ты едешь? – поинтересовался я, откладывая салфетку. - В Финикс. Единственное, что я знал об этом городе, было почерпнуто из самого недостоверного источника. После просмотра в весьма юном и впечатлительном возрасте сериала “Medium” [4], у меня сложилось твёрдое впечатление, что в этом городе – мировое средоточие всех насильников и маньяков-убийц. Но, разумеется, этой информацией делиться не следовало. - Ух-ты, далековато. Ну, надеюсь, у тебя всё удастся, что бы ты там ни планировал. – Кивнул я, улыбаясь. Себастьян воззрился на меня, видимо, ожидая чего-то другого, но я это почти не заметил, легко продолжив. – И у меня, к слову сказать, всплыло кое-что, о чём я запамятовал. Ко мне прибывают гости – мой брат с невестой в городе проездом, остановятся у меня, до понедельника. Здорово, правда? Я так давно не виделся с семьёй! - Понятно, – протянул Себастьян, старательно растягивая губы в ответной улыбке. Хармони, собиравшая пустые тарелки, бросила лишь один взгляд в его сторону, прежде чем тихонечко покинуть комнату. – Стало быть, бесполезно для меня надеяться, что ты согласишься сопровождать меня. Несмотря на то, что он, вроде бы, констатировал это, как закономерный вывод из нашей беседы, в его последней фразе отдалённо послышалась тщательно скрываемая вопросительность. Словно он надеялся-таки, что я передумаю, брошу родню и укачу в Аризону. Хмыкнув, я помотал головой: - Да, думаю, никакой надежды… Лицо Себастьяна утратило всякое выражение в следующий же миг, не успел я толком договорить. Мне почему-то казалось, что в нашем диалоге превалируют легкомысленные, шутливые нотки, как это часто бывает, однако, что-то изменилось. Или вовсе не было таким? Так или иначе, Себастьян без объяснений просто резко поднялся из-за стола и, коротко и неэмоционально извинившись, вышел вон, оставив меня одного сидеть в полнейшем недоумении, что это вообще сейчас такое было. Я старался не задавать себе вопросов, вроде: что я сделал не так? Потому что, без разъяснений со стороны Себастьяна, мне всё равно было не получить чёткого ответа. Поэтому, я решил сосредоточиться на приезде Финчел.

* * *

Отправиться в субботу в гей-клуб было идеей Рейчел Берри и только её; весь этот поход строился исключительно на её любопытстве. Ну, может, ещё на попустительстве Юник, которая поддержала предложение почти восторженно. И, вероятно, на восьми банках пива, что были выпиты Финном в тот вечер, сморив его мирным сном младенца, и сделав не способным остановить невесту в её полубезумных прожектах. В общем, я веду это всё к тому, что из небольшой собравшейся в моём подвальчике компании, я был единственным, кто высказывался против. И, как это со мной часто бывает, именно меня – глас разума – успешно и проигнорировали. Финна было решено оставить на диване, где он сопел, согнувшись в три погибели (а нечего было вымахивать таким высоченным!), тогда как остальные отправились в “Apple”. Я там не бывал, хотя по пусть небольшому, но плачевному опыту знал, какого качества окажется это заведение. Я протестовал дома, протестовал в такси. Я даже в очереди на вход продолжал протестовать, и искренне надеялся, что бугай у дверей отправит нас восвояси. Однако когда мы приблизились, он, практически не взглянув на девушек, дал им зелёный свет. Меня же он оглядел очень внимательно. Я побоялся, как бы он тут же не удумал устроить досмотр с ощупыванием, настолько его взгляд был, так сказать, материальным. Слава богам, он всё-таки решил ограничиться исключительно зрительной оценкой и, лихо мне ухмыльнувшись, пустил внутрь, догонять моих затейниц-подруг. С самого входа, меня смутно беспокоило странное чувство, сводя желудок, пока я не осознал интересный факт: если из клубной залы удалить всех посетителей, а затем максимально приглушить весь свет, то – вот оно, то самое помещение из моего недавнего сна. Я завертел головой в необоснованной надежде обнаружить и ночного гостя оттуда же, но, разумеется, в толчее и хаотических дэнс-ритмах, производящих ошеломляюще-оглушающий эффект, я не различил бы нужного парня, даже если бы он прошёл мимо в шаге от меня. Памятуя о последнем своём неблагоприятном опыте «дружбы» с выпивкой, я решил не рисковать в незнакомом (в реальности) месте и ограничиться безалкогольным коктейлем. Бармен, обслуживающий меня, поглядел на меня почти с жалостью, словно я был единственной малолеткой, случайно забрёдшим на празднование дня рождения кого-то из более старших ребят. Это скучища страшная. И – тебе ничего нельзя. Смирившись, я подхватил свой бокал и, проталкиваясь через сотрясающуюся толпу, отправился к лестнице, ведущей на верхние площадки. Обойдя пару из них, где какие-то парни пытались со всей страстью всосать лица друг друга, я нашёл себе спокойный уголок, откуда открывался вид на зал, а я, в свою очередь, мог в своё удовольствие костерить Рейчел и Юник, которые отплясывали внизу. Я так и не обнаружил девушек, но вполне мог представить их разудалую парочку на танцполе. Пусть их, подумал я, сменяя гнев на милость, когда смирился, что им действительно могло быть весело тут. Я ведь мог и потерпеть. Впрочем, долго мне страдать в одиночестве не пришлось. Я заметил, как у меня появилась компания на выбранной площадке, далеко не сразу, да и заметив, не подал виду. Парень, не дожидаясь моей реакции на его приближение, осмелев, встал рядом, опёршись о грубые металлические перила и соприкасаясь своим локтем с моим. Я чуть отодвинулся, но это нисколько не умерило энтузиазма незнакомца. Он продолжал глядеть вниз, в толпу, куда упорно смотрел я, и ухмыляться широко и беззлобно. Ладно, может, я не совсем искренен: не так уж и упорно я глядел вниз. Может быть – только ‘может быть’, я ничего не признаю в отсутствие моего адвоката – я и пару раз покосился быстренько на подошедшего. Чисто из интереса, а не по какой-то ещё причине. В конце концов, в парне было, на что посмотреть. Начиная со стильной шапочки на его светловолосой голове, заломленной на затылок, и заканчивая безупречными спортивными ботинками, он выглядел здорово. А уж эта улыбка, не сходящая с его лица, и вовсе была украшением. Я вполне допускал, что, при иных обстоятельствах, у нас могло бы что-то получиться. Серьёзно. Могло. Но на тот момент у меня были постоянные и странно напряжённые отношения с парнем, который не обозначился ни звонком, ни сообщением – ни разу с тех пор, как улетел в Финикс; а ещё добавьте сюда Солнечного мальчика, который тоже теперь словно избегал меня. Я уже начинал скучать по “Teenage dream”, несмотря на то, что ещё каких-то пару ночей назад мне всерьёз казалось, что текст этой песни будет отражаться на снимке моего мозга, если мне сделают магнитно-резонансную томографию. Так что, нет, определённо – усложнять свою ситуацию новым действующим лицом я не планировал. Впрочем, это не останавливало меня в желании пообщаться. Как видно, его тоже. - Могу я присоединиться? - Этот вопрос прозвучал бы своевременно пятнадцать минут назад. – Заметил я, поворачиваясь. – Не сейчас, когда ты УЖЕ присоединился. - И ты до сих пор меня не прогнал, – довольно обозначил парень. - А всё-таки нравится мне болтать со столь наблюдательным человеком, – я прыснул, но тот нисколько не обиделся. - Это мы ещё только начали, а тебе уже нравится. Видишь, ситуация становится лучше и лучше. – Мой собеседник весело поиграл бровями, заставив меня рассмеяться снова. «Может, не так уж и плохо, что Рейчел меня вытащила? Я миллион лет не расширял круг друзей…» Неправильное ощущение в моём животе возвратилось, сделав понятным, что меня занимала не только природа помещения, но и что-то ещё, до сих пор не разгаданное. Я покрутил головой, пытаясь высмотреть что-то, даже не зная толком, что, но, разумеется, это не привело к результату. - Кого-то ищешь? – уточнил парень, снова придвигаясь. - Нет. Нет, просто показалось, что увидел, гм, знакомого. На самом деле, это ничего – просто перепутал. – Увернулся я. - Бывает. Это всё здешнее освещение. – С видом знатока покивал тот. – Я, к примеру, когда тебя увидел, тоже принял тебя за знакомого. - И кого? - Человека, которого я обожаю. Вы с ним – один в один похожи. Одна разница: ты – настоящий, а первого я придумал. Даже так? Я закатил глаза, а потом всё-таки улыбнулся в очередной раз. В конце концов, это прозвучало действительно мило. Да, немного клишировано, но всё равно – мило. - Как хотя бы тебя зовут, обожатель? - Адам, к твоим услугам. – Ответил парень, слегка кланяясь в мою сторону. - Очень приятно, Адам, я – Курт. А могу я уточнить кое-что, так, для полноты картины? – поинтересовался я смешливо. - Что угодно. - Ты…пытаешься заигрывать со мной? - А у меня получается? – строя серьёзно озабоченную мину вопросил Адам. Я так же ненатурально задумался, поддразнивая собеседника, прежде чем заключить: - Ну, ты определённо на верном пути. - Превосходно!.. – искренне обрадовался парень, а затем вдруг на секунду приподнял ладонь в останавливающем жесте. Я сперва удивился, к чему это было, но он как раз извлёк из кармана просторного вязаного жилета свой жужжащий мобильный телефон и продемонстрировал его мне. – Упс, ничего, если я отвечу? - Не проблема, – я пожал плечами, возвращаясь к остаткам своего коктейля на дне стакана, оставленного на углу перил. Адам принял вызов, чуть озадаченно сведя брови, но не прекращая улыбаться: - Да-да? …О, я только… Гм. …Да, конечно. Минутку. – По мере того, что говорил ему неслышимый мной собеседник, озадаченность парня росла, а вот улыбка гасла. Потом, он прижал телефон к груди, вероятно, прикрывая динамик, и сказал мне удивлённо: – Курт, это тебя. - Что? – изумился я. – Ты уверен – меня? – Адам покивал, одновременно пожимая плечами. Я смирился, хотя всё ещё не понимал, как такое возможно. – Ну, ладно. Он протянул мне мобильный, и я осторожно взял его и поднёс к уху так, словно трубка могла мне его откусить. - Слушаю? - Здравствуй, Ангел. Потрудись объясниться, пожалуйста. - Себастьян?! – ахнул я. Я глянул на любопытствующего Адама, которому не мог объяснить происходящее – чёрт меня возьми, я это даже себе объяснить нормально не сумел бы. Поэтому, принеся извинения, я бросился вниз, к мужскому туалету, откуда спугнул очередную парочку, собравшуюся ради вполне определённой цели. Но я был не в настроении деликатничать, так что, бросив парням сердитое «Кыш!», я остался в уборной один, заперев засов на главной двери. Досчитав до пяти, чтобы привести сумбурные мысли в порядок, я снова вернулся к телефону. - Себастьян, какого дьявола?.. То есть, откуда у тебя номер Адама? Как ты вообще узнал, где я?? - У меня свои способы, Ангел. – Последовал ровный ответ. – Сейчас вопрос в другом. Чем ТЫ там занят? - Я – отдыхаю. Рейчел, Юник и я, мы пришли…в клуб. Это всего-навсего вид досуга. Я не делаю ничего противозаконного! – возмутился я, не понимая, от обвинений в чём, на самом деле, защищаюсь. – По какому праву ты следишь за мной? - По такому, что я слишком далеко, и я волнуюсь, как бы с тобой не произошло беды. - Да неужели? Это например, не завёлся ли у меня преследователь? Ну, знаешь. По типу тебя! - Ты утрируешь. Утрирую? Я? Мне захотелось зарычать. Чтобы не сорваться, я снова попытался взять себя в руки. Это заняло около минуты, но, в итоге, у меня вышло. - Себастьян, слушай. То, что ты делаешь – не круто. Совсем, совсем не круто. Мне…не нравится такой тотальный контроль. Более того, из-за него у меня внутри всё узлом завязывается. Ты очень пугаешь меня всем этим, понимаешь? - Пойми и меня. – Вмешался Себастьян, чуть-чуть повышая голос, лишь чтобы заставить меня слушать. – Я – персона значительная. И ты можешь не верить, но у меня и моей деятельности полным-полно, мягко говоря, недоброжелателей. Которые только и ищут возможность прижать меня к ногтю. Ты – самое ценное, что есть в моей жизни, а также – отличный способ повлиять на меня. Поэтому-то так важно, чтобы ты всегда был в безопасности. Я не хотел говорить тебе раньше, чтобы не тревожить лишний раз, но ты не оставил мне выбора. - И… и что, теперь я – под охраной? Только потому, что ты нажил себе врагов? – растерянно вывел я. Какое-то время на той стороне связи стояла тишина. - Ангел мой, пожалуйста, просто попытайся…встать на моё место, да? Если бы человеку, который тебе ближе и дороже всех, грозила опасность, пусть и чисто гипотетическая, ты бы приложил усилия, чтобы обезопасить его? - Д-да, наверное… - Я поступаю так же. Это ради твоего же блага, Курт. - Мне потребуется ещё какое-то время. Ох. Поразмышлять над этим. Надо всем. – Всё ещё потрясённый, ответил я, стараясь избегать смотреть на собственные отражения в зеркалах над раковинами. Себастьян помолчал ещё немного, пока не вступил снова: - Хорошо. А теперь об этом парне, Адаме. - А что с Адамом? – тупо переспросил я, всё ещё мысленно анализирующий ранее полученную информацию. - Мне крайне не нравится, что, стоит мне уехать, как ты тут же сводишь знакомства со всякими…Адамами. - Во-первых, он всего один. А во-вторых, мы просто разговаривали. - Верю. – Моментально признал Себастьян, заставив меня заподозрить подвох в продолжении; разумеется, это не заставило себя ждать. – Верю, что ты просто разговаривал. Ты – мой парень, и мне хочется думать, что ты понимаешь, что это значит. Но вот этот тип, он вызывает определённые сомнения. - …Что ты несёшь? - Дэйв сказал, что этот Адам пытался тебя склеить. – Честно изложил Себастьян; вот только его голос для меня прозвучал, почти как натуральное шипение рассерженной змеи. Но я почему-то сконцентрировался на первой части, потому что это задело. - Дэйв? Вот серьёзно, Себастьян, ‘Дэйв’? Из всех, из всех возможных кандидатур ты приставил сторожить меня Карофски?! Он же ненавидел меня. Господи, я был почти уверен, что, при благоприятных обстоятельствах, этот охранничек с радостью пристрелит меня лично, чтобы выставить всё, как нападение пресловутых недоброжелателей моего бой-френда. С Карофски станется. - Ну, не его одного. Просто Дэйв – лучший. Он высокопрофессиональный телохранитель. Он со мной уже очень давно. Я не раз доверял ему свою жизнь. Ему я могу относительно спокойно доверить даже тебя. - Так я правильно понял, этот высоко, мать его, профессиональный, и донёс тебе, что, якобы, Адам подкатывает ко мне? - А разве это не так? - Да если бы и так! – мне вдруг стало по-настоящему обидно. Не то, чтобы я не злился на то или иное прежде, но вот это недоверие буквально физически заставило меня ощутить тошноту. – Да пытайся он даже исполнить приватный танец у меня на коленях! Ты что думаешь, меня достаточно поманить пальцем, и я раздвигаю ноги? У меня, как ты верно заметил, есть парень – по крайней мере, до твоего звонка, я был уверен, что таковой у меня имеется, - и пока я с ним встречаюсь, я не пойду на сторону только потому, что тот уехал на пару дней в чёртов Финикс! Ты какого мнения обо мне вообще? - Нет, Курт! Я вовсе не хотел… - Чего? Унизить меня? Сравнить с бесплатной проституткой? Уточни, будь добр, а то у меня ещё много вариантов. – Гневно пропыхтел я. Через короткую паузу, голос Себастьяна донесся до меня – виноватым и предельно мягким: - Мой ангел… - Ни черта я не твой, и уж точно не ангел сейчас – я очень хочу больно стукнуть тебя чем-нибудь тяжёлым! Не звони мне в ближайшее время. Отключившись, я провёл ещё с полминуты, ополаскивая лицо ледяной водой: не хотелось, чтобы со стороны было заметно, что я плакал. В конце концов, даже сам повод был предельно дурацкий. Как в сюжете маразматически глупой байки, в которой и морали толковой нет, и юмора – ни на грамм. Насилу успокоившись, я решительно отправился туда, где оставил Адама. И обнаружил я его там в компании Дэйва, который что-то внушал моему новому знакомцу с самым основательным видом. Я даже предполагать не желал, что он мог ему там говорить, так что просто влетел на площадку и одарил Карофски взглядом, которому и Медуза Горгона [5] позавидовала бы. Охраннику, впрочем, это не принесло особого вреда. Он только вздрогнул на секунду, но потом снова включил свой природный сволочизм на максимальный режим и, отойдя в противоположный угол, замер там, угрожающе холодно сверля Адама глазами. - Что же ты сразу не сказал, что не свободен? – пролепетал тот – от прежних бравых интонаций даже тени не осталось. - Но я не… - Если бы знал, что ты занят, не стал бы, э-э, отвлекать. Уф, зря я вообще тебя потревожил! – в шероховатом голосе неприятно звякнула нервозная нотка фальцета. – Пойду я, наверное, Курт. У меня есть дело. Важное. Любое. Там. Парень неопределённо махнул рукой, после чего спешно капитулировал под особенно свирепым взором Карофски, который заухмылялся сразу же, как только Адама и след простыл. Я подавлено привалился к перилам. - Ты его больше не увидишь, – с искренним удовольствием протянул Дэйв. Я посмотрел на него неприязненно. Много он понимал. Дело ведь было вовсе не в Адаме. – Вот хозяин вернётся… - Скройся с глаз моих. Странно, но это сработало. Мне же, позже обнаруженному девочками, замершим в одиночестве на металлическом балкончике, пришлось усердно притворяться весёлым. Потому что я не знал, как им рассказать о произошедшем, да и элементарно не хотел втравлять их в это. На другой день мне всё же пришлось достаточно размыто обозначить для въедливой Рейчел, что мы с Себастьяном повздорили. Я не вдавался ни в какие подробности, так что девушка сделала вывод, что это обычная мелкая склока, которая не стоит затраченного на неё времени, и убеждала меня перестать дуться. К тому же, Себастьян вернулся из Аризоны на день раньше, чтобы помириться, и буквально засыпал меня цветами, извинениями и вниманием. В принципе, если бы ни присутствие гостей, я бы даже не открыл ему дверь в воскресенье. Но Рейчел настаивала сжалиться, а затем, разумеется, тут же встала на его сторону, утянув за собой и Финна, так что, под натиском всех троих мои стены пали. Я всё ещё не мог не думать об инциденте в “Apple”, однако, поймал себя на том, что могу абстрагироваться от собственных мыслей достаточно, чтобы не беспокоить такими настроениями своё окружение. Словно чувствуя, что где-то во мне всё ещё остаётся обида, несмотря на то, что внешне я не выражал её ни словом, ни жестом, Себастьян продолжал рьяно доказывать мне своё желание заслужить полное помилование. Рейчел тоже заметила всё это; буквально перед самым отлётом, она оттащила меня в сторонку и зашептала: - Курт, я не имею понятия, что за кошка между вами пробежала, но я не слепая и вижу, что Себастьян искренне раскаивается. Пожалуйста, Курт, это же делает вас обоих несчастными. Все ошибаются. Ты просто должен оставить этот груз за бортом. Где-то во вчерашнем дне. Иногда это – самое правильное, что ты можешь сделать, чтобы сохранить отношения. Может, эти её слова, порождённые собственным опытом, может, по прежнему сильная привязанность к Себастьяну, не знаю, что именно, но что-то сработало. Я простил. Не забыл, но простил. Я всё ещё видел в Себастьяне множество положительных качеств, которые перевешивали любой возможный негатив. К тому же, я не хотел бы, случись такое, расстаться на настолько отвратительной ноте. Когда Сэм вёз нас из аэропорта, Себастьян первым нарушил молчание: - Не знаю, достаточно ли ты оттаял… - Достаточно, – я улыбнулся одним уголком губ. – Не могу сказать, что я нормально воспринял случившееся, но я способен простить это. Лишь бы не пришлось проходить такое заново. Боюсь, повторения я уж точно не выдержу. - Спасибо, что даёшь мне ещё один шанс. – Он со всей осторожностью опустил ладонь на моё колено, внимательно наблюдая за моей реакцией – не окажется ли это лишним. - Не имею представления, что толкает меня на подобную снисходительность? – осведомился я, накрывая его руку своей, чтобы продемонстрировать, что способен двигаться дальше. Оставить свой груз за бортом. - Моё безграничное обаяние? - Ну, разве что, только. – Жеманно покивал я, и мы улыбнулись друг другу. - Кстати, как ты смотришь на то, чтобы нормально развлечься, вместе? - Что, тоже собираешься потащить меня в гей-клуб? Нет уж, я туда больше не ходок. - Нет-нет, я тебя сам туда не пущу… - Себастьян! - …и хоть бастуй, но я против, и решения своего не изменю! Не потому, что я тебе не доверяю, мой ангел. Надеюсь, ты теперь понял, что суть проблемы не в тебе? У меня, скорее, не вызывает доверия тамошняя братия. «‘Где-то во вчерашнем дне’, Курт, помнишь? – твердил я себе. – Дыши ровнее и успокойся». - Так что там о развлечении? - На днях Хантер устраивает очередную вечеринку. Ты и так бросил меня одного в Финиксе, где я чуть ни свихнулся со скуки. Если ты откажешься составить мне компанию у Кларингтона, то со мной точно случится беда. – Пояснил Себастьян, патетично прижимая руку ко лбу, но исключительно хитро глядя на меня из-под ладони. – Спасёшь меня? - Это ведь не официальное мероприятие, да? – уточнил я, стараясь не рассмеяться на его ужимки. - Напротив, нечто диаметрально противоположное всему, что связанно с официальностью. На самом деле, вечеринки Хантера – нечто, похуже типичных школьных тусовок, когда одна половина гостей пытается вусмерть напиться, а вторая только и ищет, с кем бы переспать. - Почему ты вообще их посещаешь, если всё так ужасно? - Ну, в первую очередь, Хантер, какой-никакой, а друг мне. И, согласно социальному протоколу, наши с ним взаимоотношения подразумевают и такие вот жертвы с моей стороны. – Возвышенным тоном заявил мой парень. Я сообразил, что что-то оказалось упущенным, и заговорил подозрительно: - Ага. А то, что во вторую очередь, явно не понравится мне, я прав? - Во вторую очередь – до твоего появления в моей жизни, я подчёркиваю – на мероприятиях такого рода я, боюсь, относился ко второй половине гостей. И к весьма, надо заметить, удачливой её части. - Ну тебя! – я хлопнул ладонью по груди Себастьяна, который только засмеялся. - Это всё в прошлом, Ангел. – Затем его лицо посерьёзнело. – Теперь для меня есть только ты. О-ох. Я решил, что это снова могло быть что-то из разряда запретных тем, и запаниковал, а оттого отвернулся, уставившись в окно, и пробубнил: - Ну тебя, дважды. Ты меня смущаешь. Он притянул меня, вынудив откинуться на него, и, судя по эмоциональной окрашенности голоса, улыбался. – Рано или поздно, ты поймёшь, что я имею в виду. И ты мне поверишь. …На вечеринке, что раскинулась в ночи со вторника на среду, для меня открылась одна простая вещь: Хантер Кларингтон всё-таки продолжал иметь на меня виды. Он сказал мне когда-то, что принимает отказы. Так вот. Это была неправда. Ни черта он их не принимал. Я осознал это на уровне интуиции, когда ещё он только открыл дверь своего роскошно обставленного и не менее роскошно замусоренного псевдо-пентхауса и бросил на нас с Себастьяном первый взгляд, прикрываясь говорливым и шумным радушием рубахи-парня. И понял со стопроцентной точностью, когда, воспользовавшись отлучкой моего парня, отошедшего перекинуться ‘парой слов’ с каким-то знакомым, Хантер зарядил на стерео во всю громкость “Would you…?” и утащил меня танцевать. Я узнал эту песню “Touch and go” с самой начальной ноты и этого протяжного «Ам-м-м…», а затем, когда раздались слова – столь же отвратительные по контексту к сложившейся ситуации и красноречивые, сколь и однообразные, - любые сомнения исчезли. Какие бы цели Хантер ни преследовал, когда заманивал Себастьяна в “Irish cream” чуть меньше месяца назад, одно его желание оставалось неизменным. И оно ни коим образом не вписывалось в мой собственный виш-лист. Я стойко выдержал примерно две минуты энергичного танца с Хантером, который только и делал, что пытался прикоснуться ко мне тем или иным способом, но потом моё терпение лопнуло. - Выбрось из головы! – крикнул я ему, чтобы перекрыть музыку, но парень, даже если и уловил значение моего напутствия, сделал простоватое выражение лица и указал пальцами на свои уши в оправдание. Я демонстративно отвернулся и ушёл. В сущности, мне даже не к кому было подойти – я никого тут и не знал, кроме занятого деловым обсуждением Себастьяна, увлечённо напивающегося Хантера, одаривающего меня якобы призывными взглядами, да, собственно, Дастина, который со своей сдержанной улыбкой, полной непонятного презрения, и молчаливостью, вообще не вписывался в здешнее общество. Я увидел пару лиц весьма известных, однако, находящихся в самом неприглядном состоянии, что делало их, как возможных собеседников, нулевыми. Я долго бродил по комнатам жилища Хантера, бессистемных в той же мере, что и их хозяин, а потом махнул рукой и, через окно в спальне, выбрался на нечто, вроде балкона. Точнее, на нижних этажах эти же пространства занимали ухоженные лоджии, но в распоряжении у Кларингтона оказалась площадка под самой крышей, не крытая, лишённая нормального ограждения и, к тому же, явно не используемая. Не успел я вдохнуть ночной воздух и нормально помёрзнуть на прохладе ранней весны, как из незакрытого окна высунулась любопытная голова Хантера. Судя по осоловелым глазам, он всё-таки успел перебрать. Вот. Мне только пьяного приставалы на ограниченном и незакрытом пространстве в долбанных ста футах над землёй и не хватало для полного счастья. Спасибо. - Ку-у-урт! – радостно возопил Хантер, показываясь целиком. - Что, Хантер? – отозвался я вежливо, на всякий случай отступая к плохонькой на вид лестнице, что вела вверх. - А давай целоваться, Курт? Под луной, ну? Романтично же. - Отстань, Кларингтон. Добром прошу. - Это ты… это ты сейчас… это ты мне так угрожал, лапочка? – умилился Хантер, делая первый шаг ко мне. - Не нарывайся на проблемы. Себастьян тебе голову оторвёт, если узнает. - А как он узнает, занятой наш? Ты его здесь видишь? Я – нет. – Хантер снова, опасно пошатнувшись, шагнул в мою сторону. – Я вижу только тебя и меня. Здесь. – Шаг. – Наедине. – Ещё шаг. Мы оказались почти вплотную, и ржавые перекладины лестницы впечатывались в мою спину. Всегда терпеть не мог пьяных. А уж пьяных придурков… Решив подкорректировать ситуацию, я преодолел последний разделяющий нас шаг самостоятельно и, обхватив Хантера за плечи, ненавязчиво подтолкнул назад, к окну. Там и ему было бы безопасней, и от меня – подальше. Зачаровано глядя мне в глаза, парень послушно отступил. - Найди себе уже девушку, Хантер. Или парня, мне без разницы. А ещё лучше – отправляйся прямо сейчас спать. Если тебя заинтересует, у меня как раз есть знакомый врач, который с удовольствием прочтёт тебе лекцию о животворной пользе полноценного ночного отдыха. Очень, знаешь ли, занимательно. – Выдал я, отшатываясь от не особо быстро сейчас соображающего молодого человека. Он как раз только осознал, что я уже не стою перед ним, когда я начал карабкаться наверх по шаткой лестнице. - Эй, куда ты, куколка? – расстроено обратил Хантер мне вдогонку, задрав голову. – Мне, конечно, безумно нравится вид, открывающийся сейчас на твою задницу, но я всерьёз боюсь, как бы ты не сорвался вниз. Я тысячу лет не ремонтировал эту заржавелую штуковину. Ты же не хочешь разбиться, Курт? - Альтернатива всё поприятнее, чем терпеть твои домогательства. – Кинул я ему, продолжая свой осторожный подъём и уповая, что даже в подвыпившем состоянии он не рискнёт повторить мой трюк. – Чего ты вообще зациклился на мне, тебе разве других людей мало? И ты же сказал мне, помнишь, ты сказал, что понимаешь слово «нет»! - Ну, я солгал! – весело признал Хантер. Чего и следовало ожидать. Я фыркнул и, наконец, забрался на парапет, откуда спрыгнул на бетонную площадку крыши. Как же чудесно было остаться одному. Или?.. Чисто зрительно я никого рядом с собой не обнаружил, даже очень внимательно оглядев окружающую тоскливую картинку в серых тонах. Но кто-то всё равно ощущался – совсем близко. Я был готов списать это на заблуждение, на эфемерные последствия моих снов. Но потом этот кто-то, совсем чуть-чуть не дотягивая до моего уровня материальности, протянул ко мне руку, и – я увернулся автоматически. - Не надо, ладно? Меня достаточно сегодня уже лапали. Извини. - Я помню твой голос. – Заметил я. – Я тебя узнал. Я рад. - Так соскучился по нашей песне. Я могу спеть её для тебя, если ты хочешь. - Тебе будет некому подпевать. Я справлюсь и без голосового аккомпанемента. Или тебе принципиально? - Да не особо, – я покачал головой, глядя никуда. – У меня, в конце концов, воображение есть. Тогда вообрази, хотя бы, фортепиано, ладно? - Готово. По мою правую руку. Здесь. – Моя ладонь взлетела, очерчивая воздух. Спасибо. Вот только, странно себя чувствую сегодня… Ничего страшного, если?.. - Грусти, сколько нужно. Я тут просто…потанцую? А разве это хорошая идея – танцевать на крыше? - Считаешь, опасно? – задумался я. Просто будь поаккуратнее, хорошо? Я кивнул, и незримо дарующие свет миллиона солнечных лучей пальцы ударили по клавишам. Выстрадано, распадаясь, раздались звуки, тянущие мою душу, выворачивающие наизнанку. Потом он запел – слова знакомые, почти ставшие родными. Я танцевал. [1] the Flash – персонаж популярной серии супер-геройских комиксов, мультсериалов и сериалов. Обладатель сверхскорости. Первый Флэш появился в 1940 году [2] начальная цитата из книги мемуаров Патти Смит “Just kids” (опубликована в 2010) [3] Glinda the Good Witch of the North – вымышленный персонаж, главный протагонист мюзикла “Wicked (Untold story of Witches of the Oz)”, соседка Эльфабы в школе волшебства. [4] “Medium” – американский сериал, имеющий 7 сезонов (2005 – 2011, режиссёр – Гленн Гордон Кэрон), повествующий об Эллисон Дюбуа, имеющей любящую семью, работу помощницы окружного прокурора Финикса, а также необычайный дар. [5] согласно древнегреческому мифу, Медуза Горгона была единственной смертной из сестёр-горгон, всякий, кто смотрел ей в глаза, обращался в камень. *трек главы, опять-таки, “Teenage dream” by Katy Perry в версии Glee, только обратим свой слух, на этот раз, к вариации четвёртого сезона