Whoever I sang for (One) The Song of Changes

(О чувствах)

При всей, казалось бы, неоспоримой самодостаточности личности Себастьяна Смайта, при всей его выдержке, о которой в обществе ходили едва ли не легенды, этот человек оказался совершенно не способным соблюдать оговорённую дистанцию жалкую пару дней. То есть, он смог (несомненно, дюжим волевым усилием) героически продержаться весь остаток пятницы, и даже не приехал в “Irish cream”, чтобы хотя бы издали засвидетельствовать моё выступление. Однако уже в субботу Себастьян начал заметно сдавать позиции. Я пытался провести свой обычный выходной день, как если бы никто не вмешивался, но это было довольно сложно, когда мне регулярно приходили сообщения от него, а каждые полчаса – клянусь, я не преувеличиваю – в мою дверь стучались какие-то люди с подношениями. К концу дня тех же, например, цветов – роз, тюльпанов, орхидей, фиалок, лилий, нарциссов… – у меня стало столько, что, по справедливости, это они должны были бы уже начать выплачивать Шелби за аренду помещения, вместо меня. Потому что я-то, в сравнении с букетами, занимал в квартире минимальное место. Примерно та же история была с остальными мелкими подарками. И что-то крутилось в моём мозгу, непосредственно связанное со всем этим; что-то – исполненное цифр и упущенного значения, но я никак не мог сопоставить, в чём именно дело. К тому же, как финальный штрих, пришло сообщение с неизвестного номера, содержа в себе весьма фривольное приветствие, и у меня сразу же появилась отдалённая догадка о личности писавшего. 20:02. Входящее от: Не определено Хэй, конфетка! 20:04. Исходящее О_о Хантер? 20:04. Входящее от: Не определено Он самый =D 20:04. Входящее от: Не определено Ты узнал меня, сладенький, ты сразу меня узнал )))) 20:05. Входящее от: Кларингтон Определённо, это судьба. 20:05. Входящее от: Кларингтон Мы должны быть вместе! 20:05. Входящее от: Кларингтон Чур, я сверху ^^ Я фыркнул и, подумав над этим немного, снова изменил имя абонента, прежде чем ответить: 20:07. Исходящее OMG. Ты придурок. Озабоченный, мерзкий придурок. Как после таких подкатов с тобой вообще кто-то спит?? Признавайся, это всё заслуга рогипнола [1]? 20:07. Исходящее Я должен немедленно сменить номер. 20:08. Входящее от: Придурок Дерзай, моя радость, только сперва напомни-ка, что помешает мне узнать твой новый номер, ха? ))) 20:09. Исходящее Да уж :( Чего тебе нужно-то от меня, Хантер? 20:09. Входящее от: Придурок Что на тебе сейчас надето? Я уставился на вопрос, высвеченный на дисплее мобильника. «Вот так вот, да, Кларингтон? Это уже клиника, ей-богу». Поняв, что по-человечески ничего с этим поистине великим романтиком на данный момент разрешить не удастся, я вздохнул и, надеясь, что хотя бы это возымеет наиболее нужный эффект, отправил ответ, впечатляющий лапидарностью стиля: «Отъебись». А после благополучно выключил телефон до лучших времён. Словно это решало разом все проблемы. Ах, если бы. …Говоря о Себастьяне, уже в воскресенье он сдался окончательно. Это был потрясающий в своей бессмысленности процесс, который я против желания был вынужден засвидетельствовать. Меня в тот день разбудил уже ставший привычным огненный сон; на этот раз, правда, я был невесом и неосязаем, находясь вне горения, где-то в дыму. Скорее, я даже сам был дымом. Когда я проснулся, время едва ощутимо ползло к пяти часам утра, однако, я не стал больше залёживаться. Сделав несколько физических упражнений, чтобы привести затёкшие после сна мышцы в норму для движения, я сбегал в душ, причесался, надел редко востребованные штаны цвета хаки, высокие Lacoste’овские кеды и неброскую тёмно-серую толстовку – и уехал. Как и ожидалось, пугающего вида чёрный джип снова следовал за моим такси попятам. Я сначала не заострил внимание, был ли это снова Карофски («Когда этот человек отдыхает от работы, и отдыхает ли он вообще?»), или кто-то из его подручных. Да это было и не так уж важно, как сам факт …охраны. Надзора. Преследования. Сумасшествия. Когда такси остановилось на Сентрал-Авеню, джип сделал то же самое – всего ярдах в двадцати от нас, совершенно не таясь. Подумав немного, я из не совсем понятных побуждений попросил сонного и угрюмого водителя продлить мою поездку, сделав достаточно большой крюк вокруг парка Буэна Виста [2], через Хэй-Стрит и Рузвелт-Вэй, чтобы добраться до Масоник-Авеню. Таксист покосился на меня чуть раздражённо, но я на это, лучезарно улыбнувшись, только пожал плечами: - У меня много свободного времени. Покатаемся? - Да что угодно, пока Вы платите, – проворчал водитель, я кивнул, и авто снова тронулось. Джип предсказуемо стартовал следом за нами, бестактно пристроившись в хвосте. Мне было ребячески и очень наивно любопытно (без единого намёка на проявление вредности), сумел ли я заинтриговать Себастьяна своими намерениями, ведь кто бы ни охранял меня сегодня, докладывался Хозяину о моих безосновательных передвижениях он, наверняка, исправно. В действительности, Себастьяну стоило бы уже задуматься о наладке системы письменной отчётности о малейших переменах расписания моего дня – непосредственно из первых рук. Ну, правда, это было бы несказанно удобно, только вообразите: я каждое утро отдаю этому парню-с-пунктиком-насчёт-контроля на заверение предположительный план моих действий (так и вижу официальную форму для заполнения), а вечерами предоставляю на проверку отчёт о проведённом времени. Ну не вершина ли организаторской мысли? Уж Смайту бы понравилось, определённо. Прибыв на заказанное место, я расплатился с хмурым таксистом и намеренно жизнерадостно помахал человеку в джипе, а затем уже собрался направиться мимо небольшого особнячка в псевдо-готическом стиле к одному из входов в парковую зону, когда из сопровождающей меня машины вылез Карофски. - Эй! Эй, стойте! – обратил он мне громко, и я нахмурился, продолжая целеустремлённо идти. Подумав, громила добавил, с видимой мукой выговаривая: – Пожалуйста, сэр. – Чуть раздражённо вздохнув, я дождался, пока он нагонит меня. - Доброе утро? – выдал я на пробу. Карофски замотал головой, словно говорить со мной – последнее, что ему хотелось бы (а скорее всего, так оно и было), и просто протянул мне довольно-таки крупный чёрный телефон модели, популярной, по всей вероятности, когда-то в 00-ых. Причём, явно в начале того десятилетия. – Дай угадаю. ‘Хозяин’? - Он, – лаконично подтвердил телохранитель, продолжая протягивать мне мобильный. Я вынужденно взял его, случайно коснувшись пальцами ладони Дэйва, который, вздрогнув, отдёрнул руку так, будто у меня наблюдалась смертельная форма проказы, не иначе. - Расслабься, я не заразный. – Успокоил я Карофски с насмешкой. Упитанные щёки мужчины покрылись мелкими разрозненными пятнами румянца, а сам он спешно сделал несколько шагов в сторону от меня. Чудак он и есть чудак. Пожав плечами, я поднёс трубку к уху и, прочистив горло, произнёс отрывисто и без интонации. – Приносим извинения за долгое ожидание. Вас соединили. Излагайте. - Хм. Доброе утро, Ангел. Ты сегодня ранняя пташка, да? - Излагайте по существу, пожалуйста. - Ну-у-у детка, зачем ты так? – отчётливо расстроено протянул Себастьян. Я молчаливо ждал, когда он перестанет ходить вокруг да около. – Окей. Понял. По существу так по существу. Почему твой телефон отключён? - А почему ты превратил его в горячую линию? – недовольно перефразировал я, упуская ту часть информации, которая касалась SMS-активности его дружка Хантера. – Мне казалось, мы договорились, что несколько дней проводим врозь. Врозь, Себастьян, это когда НЕ вместе. Не общаясь лично, или по телефону, или по видеосвязи, или каким угодно образом. - Да, но я же… – Тяжкий вздох. – Ладно. Я был слишком навязчив? - ‘Навязчив’? Меня временами глубоко очаровывает твоя виртуозность в тонком искусстве преуменьшения. - Ауч. – Среагировал мой бой-френд с наигранной серьёзностью. – Это было больно. - Ты это заслужил, – важно ответил я, но, не выдержав, рассмеялся. Потому что… Себастьян. Обаятельный чёрт. Против таких людей всей остальной части человечества следует проводить обязательную вакцинацию ещё в детстве. Чтобы потом их влияние на других не было настолько фатальным. - Виноват, признаю. – Откликнулся мой парень покладисто, а затем продолжил, как бы между делом. – Так, всё-таки, что же мой ангел делает в Хэй-Эшбери в такую рань? - Пугает своего сопровождающего, возможно. – Я покосился через плечо на всё ещё отчего-то пунцового Дэйва, который шёл за мной следом на «уважительном» расстоянии шагов в десять и слов моих не слышал. – Серьёзно, Себастьян. У нас с этим милым и эмоционально открытым джентльменом всё больше трогательных моментов многообещающего броманса, не знаю даже, куда деваться от нескончаемых проявлений его тёплой привязанности ко мне. - Просто прими Дэйва, как данность. – Отсмеявшись, посоветовал мне Себастьян, и я пробурчал: - Но он совсем не нравится мне. - Он и не должен тебе нравиться, Курт. Суть его ремесла отнюдь не в этом. - Вперёд, расскажи мне снова, сколько снайперов держит меня на прицеле ежесекундно, и что исключительно альтруистичный по натуре своей Дэйв Карофски заоблачно высоким уровнем своего профессионализма способен меня спасти от неминуемой погибели. – Подстегнул я, а после деланно задумался. – Интересно, а под всеми этими однообразно ужасными тряпками, что он на себя всегда надевает, он таки носит яркую облегающую форму с эмблемой “Super-Dave” на груди, м? Что ещё я о нём не знаю? - Ты пытаешься заболтать меня, не так ли? – догадался мой проницательный бой-френд. – Если так, то твой план не удался. Я всё ещё хотел бы знать, чего ради ты, Ангел, бродишь там вместо того, чтобы спокойно спать в тёплой постели, и, предпочтительно, в моей? - Ну, одно могу сказать точно: я тут не ради местных забегаловок тайской кухни. – Деловито ответил я, пропуская мимо ушей побочности его вопроса. Из трубки снова послышался глубокий терпеливый вздох, и меня прорвало. – Святые угодники, Себастьян, я в парк погулять приехал, в П-А-Р-К, у меня нет преступных намерений! Я даю тебе слово, что тут – даже гипотетически – не замешаны ни любовники, ни поставщики марихуаны, оружия или рабов. Успокойся. - Я спокоен. Просто… оставайся тогда в поле зрения, ага? - Надеюсь, ты сейчас только «кругозор» Карофски имеешь в виду? – я присел на сухое бревно вдоль тропы, подальше от детских площадок и развлекательных территорий, и осмотрелся вокруг. Лесной массив здесь, лишь недавно восстановивший насыщенность своей зелени после относительно морозной зимы (температура в декабре опускалась до -9 градусов по Цельсию, что в наших краях – холода почти аномальные), которая выдалась в этом году на Западном побережье, выглядел вполне себе обычным – этакий типичный пригожий и чуть диковатый пейзаж ранней весны. Редкие горожане-жаворонки, которые находились в Буэна Виста помимо меня, занимаясь пробежкой по засыпанной сухой хвоей земле, или отдыхом в компании с крепким кофе в закрытых стаканчиках, также подозрительными не казались. Один лишь Дэйв, конечно, немного выбивался из общей идиллической картинки – не знай я его лично, принял бы за криминальный элемент. Но он-то как раз и не считался. - Угум, только его. А ты подумал, я приказал тебя тактически окружить, что ли? – полюбопытствовал Себастьян, не то задумчиво, не то позабавлено. Я, уже не имея, на самом деле, чётких представлений, чего от этого человека можно ожидать в его инициативности, многозначительно промолчал. – В общем, погуляй. И… – «Вот сейчас», – если возникнет желание, загляни в Мэнор, ладно? Хотя бы ненадолго. Ты всё равно неподалёку, а я освободил себе весь день, так что?.. - Это вряд ли, Себастьян. – Я поджал губы, чуть даже виновато. – У нас был уговор, помнишь? - Ты серьёзно? – до странности сильно удивился парень. – Наш уговор распространялся даже на сегодня? Я уже почти взялся уточнять, что же такого особенного было в сегодняшнем дне, когда до меня, наконец, дошло. Цифры и упущенное значение, вот и разгадка. У меня совершенно вылетело из головы: важная дата – 25 марта, ровно месяц с тех пор, как мы начали близкие отношения. Чёрт. Меня. Дери. - Ох, Себастьян, – выдохнул я с неопределённым чувством, и тот сам задето озвучил мой очевидный промах: - Ты забыл. - Да, прости. Я совершенно не о том думал в последнее время. - Действительно, – горьковато согласился Себастьян, вероятно, вспомнив то же, что и я – все мои безрезультатные попытки разбежаться. – Слушай, я понимаю, я по-свински себя повёл, когда напился у Ченгов, и у тебя есть все причины наказывать меня. Но сегодня – наш праздник. Сделай маленькое исключение для нас, мой ангел. Всего на один день, а потом можешь снова меня бойкотировать. Идёт? Я задумался. Если я поведусь на эту проникновенную просьбу и поступлю, как хорошо воспитанный человек, то я соглашусь, и, возможно, это воскресенье наполнится замечательно отвлекающими впечатлениями и кратковременной эйфорией лёгкой влюблённости первых дней нашего знакомства, потому как Себастьян, я был уверен, задумал какой-то грандиозный сюрприз к нашему первому маленькому юбилею. И мне, сентиментальному мальчишке, это обязательно понравится, хотя бы в силу романтизма ситуации. А этого допускать было никак нельзя: лучшим решением показалось придерживаться ранее избранной линии поведения и держаться подальше от соблазнов. Максимально далеко. - Не думаю, что получится. Я не готов сейчас – если бы ты меня видел, ты бы понял. - Если бы я тебя сейчас видел, у нас не было бы этой проблемы. И мне всё равно, как ты выглядишь, Курт. Я просто хочу тебя рядом. - С-спасибо, – среагировал я бестолково. – Но мне совсем скоро нужно будет заехать к девочкам, Марли и Китти улетают сегодня. Я обещал отвезти их в аэропорт и проводить. Я нужен моим друзьям. - У тебя слишком много друзей, и ты постоянно им всем нужен, – заметил Себастьян с неудовольствием. – Ну да бог с ними. А после? Ты же не весь день собрался убить на нужды своих контрастных лесбиянок? Проглотив обиду на необоснованную презрительность, сквозящую в голосе бой-френда, я призвал себя сконцентрироваться на сути разговора, и ответил спокойно – уже не чувствуя себя таким виноватым перед ним: - Нет, но после мне уже есть, чем заняться. Я не специально забыл о важности даты сегодня, и мне вправду жаль, хотя теперь уже ничего не поделать. Пожалуй, нам стоит попросту перенести празднование. Что скажешь? - А если вечером? – снова попытался Себастьян. – Ты, конечно, пропустишь много интересного, что я запланировал для нас. Зато, мы сможем наверстать всё по укороченной программе, и сделаем эту ночь незабываемой. «Как раз этого я и пытаюсь избежать», – подумал я невесело, а вслух сказал. – Боюсь, что вечер тоже занят. Сегодня моё выступление по заказам в клубе. Работа, сам понимаешь. При слове ‘работа’ Себастьян ощутимо помрачнел даже сильнее, чем когда я заикнулся о подругах. Во мне всё больше укреплялось сбивающее с толку своей алогичностью впечатление, что он действительно отчего-то недолюбливал всякий аспект моей жизни, который не касался его. Недолюбливал, да. Кажется, я демонстрировал даже больше мастерства в ‘тонком искусстве преуменьшения’, чем мой бой-френд. - А ты не можешь взять один небольшой отгул? Разве у тебя нет повода? Даже твой клубный диктатор с безбожным акцентом и неискоренимой мягкотелостью под неправдоподобной бронёй ворчливой мужественности пойдёт навстречу, если ты объяснишь ему ситуацию! - Я не могу больше пропускать. Я ведь уже брал отгул, совсем недавно, помнишь? – я не стал уточнять, что, принимая во внимание великодушие Рори и то, что он был мне настоящим другом, он ничуть не рассердился бы, вздумай я снова отпроситься. Себастьяну знать об этом было не обязательно. - Понятно, – странным тоном заключил парень после почти двухминутного молчания, но затем его голос вернул себе пусть чуть расстроенные, но по-прежнему тёплые нотки. – Значит, праздник переносится на неопределённый срок. Только не думай, что я и впредь позволю тебе динамить подобное. Я теперь буду напоминать заранее, чтобы ты расчищал свой плотный график для меня. – Это всё звучало так, словно Себастьян был на сто, а то и все двести процентов уверен, что у нас впереди не одна совместная годовщина. Что, что мне нужно было сделать, чтобы он оставил эти затеи?? Если это вообще было в моих силах. - По рукам, – признал я сдержано. Уже к 25-му апреля, я надеялся, это всё должно было перестать быть актуальным. Не говоря уж о каких-то более солидных датах, вроде пятилетия или, скажем, хотя бы полугода. - Вот и договорились. Тогда до вечера, ангел мой. -…погоди, что? - До вечера. Как я слышал, сам Курт Хаммел нынче поёт. Я, как преданный поклонник, ни за что не стану пропускать выступление моего кумира. - Ты же не можешь!.. – я так и не придумал достойной причины, по которой присутствие Себастьяна в клубе оказалось бы невозможным, и он победно высказался примерно в том же ключе: - Ещё как могу. Если правила не изменились, то в вашу обитель Святого Патрика всё ещё свободный вход. Так что я приеду, вне всякого сомнения. И не волнуйся, Ангел, я помню об уговоре. Ты даже не заметишь, что я там. - Что-то верится с трудом. – Пробормотал я. – Себастьян Всё Будет По Моему Смайт, ты просто от природы не умеешь быть незаметным. - Заодно и проверим, – усмехнулся тот и, наконец, отключился. Покачав головой, я встал и приблизился к топчущемуся на отдалении охраннику. - Держи свой раритет, – сказал я, возвращая ему мобильный (который, надо думать, в действительности уже через пару лет должен был стоить кучу денег как предмет старины), и машинально улыбнулся. – Спасибо. И, кстати, больше так не делай. - Приказ есть приказ. – Незамедлительно рявкнул на меня Карофски. Вероятно, у понижения его настроения и повышения агрессивности была некая прямая зависимость от уровня моей улыбчивости. – Скажут – сделаю. И, на самом деле, вся эта враждебность в каждом проявлении его поведения меня уже порядком достала, напрягая особенно после не самых удачных переговоров с Себастьяном, который обошёл меня практически по всем пунктам; видимо, именно поэтому я, уперев руки в бока и холодно прищурившись, заявил телохранителю: - То, что тебе подружка не даёт или ежемесячную премию урезали, не повод срывать злобу на мне. Не смей больше даже голос повышать в моём присутствии, я доступно выразился? – Дэйв плотно сжал губы, сердито набычившись, но кивнул. – Славно. А теперь, не мозоль глаза – возвращайся к машине. Мужчина попытался возразить, но я не позволил. – Как я понял, тебе не по душе нормальное общение. Хочется приказов? Получи. Я приказываю подождать меня у машины. Можешь выполнять. - Но Хозяин велел… - …охранять меня, знаю. И сейчас я в безопасности, оставь меня в покое. Твоя задача, через полтора часа отвезти меня и моих подруг в аэропорт. - Я тебе не водитель! – почти натурально оскорбившись, процедил Карофски, на что я с неискренним сочувствием развёл руками: - Выходит, придётся стать ненадолго. На этом наш спор сошёл на нет. Негромко и непечатно ругаясь себе под нос, Дэйв всё-таки покорился моему напору и досадливо поплёлся прочь. И почему мне раньше в голову не приходило прибегнуть именно к такому подходу? Судя по всему, Карофски был той самой грубой силой, что с неутомимым (и подчас ведущим к саморазрушению) упорством ищет для себя некую доминирующую мощь – лидера, которому можно беспрекословно повиноваться, ибо это именно то, в чём она нуждается всем существом. В данном случае, объектом для несколько странного типа поклонения стал Себастьян. При должной сноровке, и мне подчинения Карофски также возможно было добиться. Если мы не могли взаимодействовать мирно, у меня не было иного выхода, кроме как воспользоваться своим положением пассии всемогущего и непогрешимого Хозяина, чтобы манипулировать Дэйвом. Конечно, уважение ко мне, равное тому, что он испытывал к Смайту, у него, наверное, не возникало, однако, вместо этого появлялось послушание, пусть и вынужденное. Меня устраивало и это. Учитывая, что выбирать особенно не приходилось. Медленно шагая между деревьев, я искал одну из самых высоких точек парковой зоны. Благодаря относительно раннему часу, людей в глубине парка мне встречалось немного и, что лучше всего, среди них не попадалось шумных туристов, стремящихся запечатлеть свои персоны возле едва ли не каждого дерева, не говоря уже о бесподобных видах на северную часть Сан-Франциско, которые открывались с нескольких возвышенностей Буэна Виста и пользовались бешеной популярностью – не только, впрочем, у приезжих. Просто это было действительно неописуемо красиво. Взирая вниз, можно было подумать, что перед вами эффектно простирается весь город, целиком, от края до края. Оригинальная архитектура, соседство самых разнообразных районов, непредсказуемое сочетание вызывающего буйства и покоряющей сердца простоты – от этого захватило бы дух, должно быть, даже у самого чёрствого или безразличного к эстетическим изыскам человека. Я же, не относясь ни к той, ни к другой категории, и будучи, напротив, весьма впечатлительной натурой, оказался целиком захвачен магией этого места, хотя, казалось бы, должен был бы уже запастись иммунитетом. Ведь был здесь далеко не впервые. Ещё едва перебравшись во Фриско, мы с Шугар со всем энтузиазмом переселенцев за несколько свободных от поиска работы дней обошли вдоль и поперёк практически все местные зелёные зоны: как довольно известных гигантов, вроде Голден Гейт Парка или Президио, так и примеры сравнительно небольших размеров, как Аллайн Парк и Джефферсон Сквер [3]. Шугар постоянно пыталась отыскать представителей здешней фауны, визжа от восторга даже при виде каждого обнаруженного жучка-паучка; она носилась повсюду, как шальная, собирала, якобы для будущего гербария, растения, которые в скорости и теряла по невнимательности и увлечённости чем-то новым. Тогда как я сопровождал её в этих экспедициях, просто и восторженно впитывая в себя прелести окружающего мира. Богатство природы впечатляло. И наполняло изумительно свежим звучанием мою душу. Сейчас, не пытаясь отыскать пути на официальные смотровые площадки холмов Буэна Виста, я проводил время, слоняясь туда-сюда и пытаясь абстрагироваться ото всего, что ожидало меня вне пределов этой спасительной красоты. Как и было условлено, через полтора часа (ну, может только, с крохотным опозданием минут на пять-семь) я нехотя покинул парк и сел на заднее сидение джипа. Карофски бросил на меня короткий, но крайне свирепый взгляд через зеркало заднего обзора, прежде чем молча завести машину. Не обманывая себя надеждами на то, что мой водитель поневоле вдруг сам надумает этим поинтересоваться, я назвал адрес дома, где проживали Китти и Марли. Меня не удостоили даже кивком. Мы просто продолжили путь к пункту назначения. На месте, я бессовестно заставил дюжего охранника проявить себя ещё и как носильщика, ибо у девочек оказалось вдруг до ужаса много вещей. Я поглядывал на всё это обилие поклажи, которое тягал Карофски, весьма скептически, так как помнил, что визит в Канаду не был НАСТОЛЬКО длинным, и Китти, замечая мою насмешливость, выглядела крайне сконфуженной. «Это не моё», как бы говорил мне её взгляд, оправдываясь. Разумеется. Во время поездки в Международный аэропорт [4] мне пришлось освободить заднее сидение для подруг (и ещё трёх их небольших саквояжиков, которые не влезли в багажный отсек), а самому – пересесть на переднее пассажирское, рядом с напряжённым таким соседством Дэйвом. Марли несколько раз пыталась завести непринуждённую беседу с новым знакомым, каждая из этих милых попыток обрывалась хамством Карофски, что сидел так беспокойно, словно бы его водительское кресло набили иглами. Невежливый отклик с его стороны, в свою очередь, подстёгивал Китти на то, чтобы вступаться за невесту, и, надо думать, если бы мы все не находились в замкнутом пространстве автомобильного салона, Карофски и Уайльд непременно передрались бы. После третьей их перепалки, чем-то напоминающей словесный эквивалент уличной поножовщины, я вмешался, чтобы урезонить обе стороны. Китти надулась, а Дэйв, очевидно, пытаясь испепелить меня ненавидящим взглядом, едва не врезался во впереди идущий грузовичок с морепродуктами, остановившийся на перекрёстке. Только это едва не случившееся опасное происшествие, могущее провалить священную миссию по хранению в целости бесценного меня, возложенную на Карофски, заставило его вернуть всё своё внимание вождению. Остаток дороги – те пятнадцать минут, что мы спокойно проехали, покинув черту города – прошёл в благословенной тишине. Уже обнимаясь со мной в просторном зале терминала, Марли поблагодарила за помощь и велела мне беречь себя. Тогда как Китти вместо прощальных слов прошипела мне в ухо, что если я в следующий раз надумаю привести с собой разговаривающий шкаф, то мне надлежит выбирать более вежливый вариант данной мебели. - Зато я сэкономил вам не меньше семидесяти долларов на такси, – усмехнулся я и уточнил, приподняв бровь, – грузовое. Благодарностей не надо. - И не дождёшься. – С готовностью подтвердила Китти, а затем порывисто поцеловала меня в кончик носа. Я уставился на неё, поражённый. Стушевавшись, девушка пробормотала. – Ты – ходячий кошмар, упакованный в модные шмотки, Хаммел, и иногда, когда ты мяукаешь особо высокие ноты во время пения, в моём баре стаканы лопаются, но…я всё равно почему-то буду очень по тебе скучать. Первой моей реакцией было лишь потрясённое онемение. Марли со всей своей тактичностью сделала вид, что заинтересовалась чем-то на рекламном табло неподалёку, и оставила нас с Китти наедине. - Я, эм-м-м, тоже буду. – Наконец, до крайности смущённо проговорил я. Почему-то нам обоим стало ещё более неловко: мы даже смотреть друг на друга не могли. Ведь в нашей дружбе с Уайльд такие душещипательные моменты обычно исключались по умолчанию, а тут вдруг… – Слушай, давай просто ещё раз обнимемся, и притворимся, что этого разговора не было, а? – попросил я, сконфуженно улыбаясь в сторону. Китти энергично закивала, с облегчением принимая предложение: - Класс. Договорились. Мне нравится. А потом – лучше проваливай, пока я не разревусь и не встану перед необходимостью убить тебя за то, что видел слишком много. - Эй, ну чего ты? – рассмеялся я, снова притягивая подругу в объятия. – Не надо реветь. Всего две недели же, дорогая, это совсем недолго. А потом вы вернётесь со своим маленьким триумфом, и ты снова продолжишь трудиться над созданием книги «1000 способов: Как довести Курта Э. Хаммела до ручки, в теории и на практике». - Моя любимая исследовательская работа, – довольно вздохнула Китти, уткнувшись в моё плечо. – Обещай, что не будешь никому позволять издеваться над тобой в моё отсутствие. - Обещаю. Это только твоя привилегия, надо мной издеваться. - Более того, у меня одной есть на это лицензия. – С деланной напыщенностью похвасталась девушка. Я чуть отстранил её от себя, чтобы улыбчиво поинтересоваться: - Откуда? - От Финна, – хихикнула Китти. – Он подписал, не глядя. Странный парень. Мы засмеялись, а затем отступили друг от друга. В этот момент вернулась Марли, напоминая, что скоро начнётся посадка, и лучше бы им с невестой уже пойти на личный досмотр и пассажирский контроль. Я, в свой черёд, покинул аэропорт, только узнав, что самолёт с девочками благополучно поднялся с взлётной полосы. Снаружи меня уже ждал мрачный, как туча, Карофски. - А-а, ты ещё здесь, – деланно подивившись, «заметил» я. Дэйв юмора не уловил, посмотрев на меня с чем-то, наиболее напоминающим задумчивость, во взгляде: - А где мне быть? - Ну, даже не знаю. Если посмотреть на данный вопрос креативно, ты всегда можешь бросить эту неблагодарную работёнку и посвятить свою жизнь разведению кактусов. Можешь кормить бездомных в приютах. Устроить садик бонсай в домашних условиях. О, или живопись! Займись живописью, Дэйв, я слышал, это раскрепощает творческий потенциал любого. – Я мог бы вещать эту ересь и дальше, если бы не заметил, что собеседник совершенно не заинтересован, ибо уделяет больше внимания разглядыванию моих шевелящихся губ, нежели усвоению информации, которой я его осыпаю. – Эй! Ты меня вообще слушаешь? Земля вызывает Карофски. Приём. Тот слабо дёрнулся, а затем дважды моргнул, словно возвращаясь в реальность. - Что это сейчас было? – полюбопытствовал я, приглядываясь к охраннику поближе. Дэйв попятился, бросая мне резко: - Ничего. Заткнись. - И часто ты впадаешь в такие трансы? Потому что меня не прельщает идея иметь телохранителя, который может вот так вдруг выключиться прямо посреди какой-нибудь критической ситуации… - Чёрт, просто…сядь уже в машину и скажи, куда теперь ехать. - Хах. То есть, ты всё ещё мой водитель? – хмыкнул я, и лицо Карофски исказила яростная гримаса. Но он промолчал и размашисто зашагал по парковке к своему джипу. – Это значит «да»? – мужчина, не оборачиваясь, прорычал какое-то неразборчивое ругательство. Такой душка. Закатив на миг глаза, я последовал за ним. Первую половину оставшегося до работы времени я провёл в гостях у Шугар и Арти, вторую – у Тины, чей муж ещё в пятницу уехал по делам во Фресно. На этот раз мне посчастливилось увидеть и трёхлетнего сынишку Ченгов, Майка Третьего. Очень худенький и довольно высокий для своего возраста, это был очень молчаливый и спокойный малыш. В отличие от сестры, которая тараторила без умолка и постоянно придумывала какие-то игры, в которые можно втянуть меня и Тину, Майки предпочитал сидеть со своим плюшевым бегемотиком в стороне от происходящего и наблюдать. Однако и далеко он не уходил, с явным интересом на меня поглядывая, из чего можно было сделать вывод, что мальчику я всё-таки понравился, даже если он и не спешил как-то проявлять симпатию в свойственной большинству детей экстравертивной манере. Мне очень понравилось проводить время с Тиной и детьми, и всё шло замечательно, пока ближе к вечеру моя подруга ни заметила вскользь, что нам вскорости стоит ждать ещё одного гостя. На мой вопрос об обозначенной персоне, молодая женщина просияла: - Хантер заглянет. В отсутствие Майка он считает своим долгом периодически проверять, как мы тут сами справляемся и не нужна ли какая-нибудь помощь. Обычно ничего такого не требуется, так что его визиты – скорее, дань дружбе, нежели реальная необходимость. По мере того, как она говорила, моё лицо вытягивалось всё больше, что не могло скрыться от внимания Тины. - Что не так, Курт? - Ох, ничего. Просто…Хантер? Кроме шуток? - Кроме шуток, – кивнула моя собеседница. – А. Ты уже знаком с ним, как я понимаю. - Да, фортуна мне уже улыбнулась. – Согласился я кисло. - Не нужно так категорично судить о Хантере, - посоветовала Тина, и Энни, игравшаяся на ковре перед нами, прекратила свои бесплодные попытки приделать голову своей куклы к телу робота, встряла: - Хантер – смешной. С ним классно. - Так и есть. Конечно, не спорю, иногда он перегибает палку и ведёт себя…не при детях сказано, как кто. – Продолжила её мать. Я прыснул. - ‘Иногда’? - Ладно, твоя правда: не иногда – большую часть времени. Но это не делает его по-настоящему плохим парнем. Он просто разбалованный и одинокий великовозрастный ребёнок. - Вау, да я почти проникся. – Иронично сказал я на это. – Есть что-нибудь ещё, или аргументы в его защиту кончились? - Ну тебя, вредина Курт. – Поморщилась Тина, прежде чем погрозить мне пальчиком: – Так нельзя, ты же понимаешь? - А чего ты от меня хочешь, собственно говоря? – я внимательно посмотрел на подругу. - Я только… – Тина мягко улыбнулась мне, и я моментально осознал, что то, что она скажет дальше, мне совершенно не понравится. – Хантер для нас – что-то вроде бестолкового младшего братишки, от которого сплошь только неприятности, морока и денежные траты, но которого всё равно…любишь, потому что…не знаю, почему. И поскольку ты неизбежно становишься одним из нас, то тебе нужно тоже…попривыкнуть к Хантеру. Он никуда не денется. Он будет частью твоей жизни, пока ты – жизнь для Себа. «Кларингтон – бонусный довод в пользу того, чтобы расстаться с Себастьяном! – подумалось мне, почти панически. – Что и требовалось доказать». Чтобы не выдать своего состояния, я спросил отвлечённо: - А откуда он вообще взялся? - О, он был Соловьём в Далтоне вместе с Себом. На год младше, поэтому и школу закончил позже, успев попрезидентствовать после выпуска Себастьяна, а потом поехал вслед за ним в Калифорнию. Верный хвостик. К тому моменту, Себ и Майк уже дружили, так что, Хантер влился в их компанию. В отличие от ребят, поступил в университет, где я уже училась на втором курсе. Благодаря Хантеру мы с Майком и познакомились. – С особенной теплотой в приятном голосе подытожила Тина. - И как же случилось, что это существо, по твоим словам, прямиком из сладкого фильма со счастливой концовкой, обратилось в, – пришлось понизить голос, когда я заметил, как навострила ушки Энни, – отвратительно себя ведущее чудовище, абсолютно не видящее границ, которое и предстало передо мной? - Чудовище?.. Не видящее границ?.. – повторила моя приятельница, выглядя на какой-то момент изумлённой, но затем на её лице отразилось понимание. – Я-я-ясно. Он ухлёстывал за тобой, ведь так? – видя, что ей уже известен ответ, я решил, что увиливать глупо: - Так. Только Себастьяну не говори! - Я могила, – пообещала Тина, хотя, как мне показалось, её брали сомнения в правильности такого решения. – А насчёт ухаживаний Хантера – не бери в голову, Курт. Он просто такой. Волочится за всем, у чего есть пульс и привлекательная внешность. Ну, и ещё документы о совершеннолетии. В остальном, для Хантера нет особенных критериев отбора. Все это проходили, не заморачивайся. - Все? Ты имеешь в виду, он и за тобой… - Он пытался меня закадрить, да. – Тина хихикнула. – Как и добрую половину моих сокурсниц. Но мне повезло: когда он позвал меня на одну из своих вечеринок, я встретила Майка Ченга. Это всё решило. Потом мы с ним поженились, и теперь Хантер себе вольностей не позволяет. Нет, то есть, он флиртует, конечно, но…он этого не делает, наверное, только когда спит. И то не факт. - По-твоему, это нормально? Я всего-навсего не должен придавать значения его развязному поведению, и рано или поздно он возьмёт себя в руки? – уточнил я. Даже такие перспективы и то обнадёживали. - Именно. К тому же, ты с Себастьяном. И Хантеру это прекрасно известно. – Со значением добавила женщина, глядя прямо на меня и выбирая слова очень придирчиво. – Он никогда не станет…претендовать на то, что… принадлежит Себу. - Я не ‘принадлежу Себу’! – возмутился я моментально. Что это вообще за дела?! Тина тут же пошла на попятные, примирительно зачастив: - Окей, окей, извини, ты же понял, что я имела в виду не буквально. – А затем пробормотала тише. – Хотя я и не вижу в этом ничего дурного, в любом случае. Это и есть акт любви – полная принадлежность определённому человеку… - Мне, боюсь, уже пора. – Перебил я быстро, пока мы тут не вдались в дебаты касательно проявлений возвышенных чувств. – Не хочу опаздывать в клуб, а мне нужно ещё успеть переодеться. Спасибо за ужин, и за, гм, приятную беседу. – Мы с несколько расстроенной Тиной церемонно расцеловали воздух возле щёк друг друга, и поднялись с диванчика. – Пока, ребятишки! – обратил я Энни и Майки. - Пока, Ангел, приходи завтра, – попросила девочка. И мне как-то не по себе стало, снова слыша это прозвище – в отсутствие того, кто меня им наградил. Тем временем, Майки просто скуксился, готовясь плакать, и Тина поспешила взять его на руки. Она бросила на меня виноватый взгляд, на который я ответил понимающе: - Всё в порядке, оставайся с детьми. Я сам найду выход. Однако как бы я ни торопился убраться из дома Ченгов до прихода следующего гостя, удача мне не благоволила. Я столкнулся с ним уже буквально в дверях. На какую-то короткую первую секунду неожиданности, при виде меня лицо Хантера озарила удивительно чистая эмоция – радости. Впрочем, это ушло, сменившись выражением самодовольства, так стремительно, что я всерьёз засомневался в том, что видел. - Ва-а-ау, мой прекрасный объект обожания! – протянул парень, преграждая мне выход. - И ты здравствуй, Хантер. – Поприветствовал я, пытаясь аккуратно обойти его слева, но он сделал шаг в ту же сторону, снова становясь поперёк пути. – Давно не виделись. – Мой манёвр справа был пресечён схожим образом. - Отлично выглядишь, карамелька, – заявил Кларингтон, медленно прохаживаясь по мне взглядом, как если бы я был раздет, а не облачён в один из самых просторных вариантов моих нарядов. - Не подлизывайся. Я знаю, как я сейчас выгляжу, и это далеко от отличного. - Напротив. Спортивный стиль подогревает кровь, я счёл бы за честь снять с тебя все эти чудесные вещички. – Игриво проговорил парень, и я попытался мысленно повторить всё, что Тина говорила хорошего о нём, чтобы не двинуть ему по лицу. - Неужели? Я прямо вне себя от гордости, спасибо. А теперь, может, дашь мне уже пройти? - А это так необходимо? – огорчился Хантер, умоляюще изгибая брови. Что, вероятно, следовало интерпретировать как-то типа «Останься, ну, чего тебе стоит?». Я на провокацию не повёлся, вместо этого, слегка приврав, твёрдо ответил: - Да, необходимо. Я опаздываю на работу. - Обидно. Но! Я ведь могу подвезти тебя, и, хм, в целом…пойти с тобой. «Ещё один?» - Благодарю за щедрое предложение, но я вынужден отказаться. А тебе стоит выполнить свой долг перед Тиной – ты же за этим сюда ехал, правильно? – Хантер медленно кивнул, пытаясь понять, к чему я клоню. Я же подумал, что большой беды не будет, если я слегка преувеличу масштабы реакции малыша на мой внезапный уход, исключительно ради правого дела. – У неё как раз возникли кое-какие проблемы с Майки. Думаю, прямо сейчас ты нужен им. - Они в гостиной? – уточнил Хантер; в его взгляде, который он бросил за моё плечо вглубь помещения, читалась искренняя озабоченность, несколько не вязавшаяся с его привычным образом. Я подтвердил локацию Ченгов, и, наконец, мой знакомец заколебался на своём месте: с одной стороны, ему хотелось остаться вместе со мной, с другой же – его чувство долга (и такое, оказывается, было!) звало на выручку к подруге. К чести Хантера Кларингтона, перевесило всё же второе. Может, Тина была не так уж и неправа относительно него? Он вдруг явил себя не такой пропащей личностью, как я имел основания полагать. Впрочем, пока я не успел прикрыть за собой дверь, он всё-таки задержал меня ненадолго: - И, эм-м-м, Курт? - Что ещё? – подозрительно вопросил я, оборачиваясь. - Не выключай свой телефон так, ага? - Чтобы снова получать пошлости от тебя? Сомневаюсь. - Я вообще-то не ради пошлостей вчера писал. – Пожал плечами Хантер, прежде чем дерзко усмехнуться. – Просто не удержался потом. Этого не повторится больше, честно-честно. Так что, не отключайся больше, пожалуйста. - При условии, что ты будешь слать сообщения, не выходящие за рамки приличий. – Оговорил я сразу, и парень закивал, уже пятясь по направлению к нужному коридору: - Слово скаута. Ответишь, если напишу? - Я подумаю, – отозвался я, что, в принципе, можно было рассматривать, как согласие. Хантер, самоочевидно, понял это, потому что показал мне два больших пальца, прежде чем свернуть в одну из промежуточных комнат, а я проговорил, уже почти ни к кому не обращаясь. – Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о моей доброте. - Ты ещё меня поблагодаришь однажды, котёнок! – донёсся голос парня уже издали. Хмыкнув на эту самонадеянность типичного Кларингтона, я, в конце концов, покинул дом Ченгов, чтобы обнаружить, что джип Карофски исчез. Вместо него на подъездной дорожке стоял почти в точности такой же автомобиль. Вероятно, Дэйв всё-таки отдыхал иногда. Близко контактировать с его сменщиком мне хотелось ещё меньше, чем с самим шефом охраны, так что, я отправился ловить машину. Себастьян, верный своему слову, прибыл в “Irish cream” – примерно одновременно со мной, как поспешила доложить Шугар, вламываясь в гримёрную комнату, едва я успел скинуть пиджак и ослабить узел шейного платка. - Ну, это здорово. – Откликнулся я, улыбнувшись из соображений необходимости. - Вы двое повздорили, или что? – спросила Шугар, подходя ближе. Я ограничился отрицательным покачиванием головы, чтобы закрыть эту тему, а затем поинтересовался сам: - Лучше скажи, первые заказы поступили? Я бы уже пошёл на сцену, если честно. Мне хочется петь. Много. - Всё лучше, чем хотеть бродить без настоящего дела по своей квартирке под “I will survive” и мучиться разбитым сердцем [5], – прокомментировала девушка, глядя на меня с искреннем сопереживанием. Мне пришлось повторить вслух. – Милая, угомонись: я не поругался с Себастьяном, моё сердце не разбито. Мы в норме. Шугар доверчиво улыбнулась, принимая мои слова на веру, как бывало в большинстве случаев. Я вернул ей улыбку и, приобняв за плечи, повёл в зал. В сторону четырнадцатого столика я намеренно не смотрел. За барной же стойкой, совершенно непривычно, стоял на обслуживании привлекательный парень с коротко стриженными сливово-чёрными волосами и статью, в которой угадывалось лёгкое сходство с нашим Сент-Джеймсом, из чего можно было заключить, что Рори принял предложение Джесси, и теперь кузен последнего подрабатывает у нас на сменах Китти. Тогда как её небольшие функции ведущей вечера выполняла, так сказать, приглашённая звезда – Юник Адамс. Девушка, в завитом парике и эффектном бардовом платье, гордо восседала за самым ближним к сцене столом, перебирая листы с заказами. Стоило мне появиться на эстраде, Юник заметила меня и сразу же коротко указала взглядом в сторону бара, одновременно прижимая ладонь к груди и нарочито томно вздыхая. Я ухмыльнулся такой реакции на новичка и покачал головой. Мисс Адамс неисправима. - И-и-ита-а-ак, наш вечер заказов официально открыт, мальчики и девочки. – Провозгласила она, между тем. – Напомню, что радует нас сегодня не кто иной, как великолепный Курт Хаммел. – Зал зааплодировал, а я манерно раскланялся вправо и влево, благодаря за тёплую встречу. – Чьё восхитительное пение подчёркивает неземным во всех смыслах танцем очаровательная Шугар Мотта. – Моя подруга тоже выбежала на сцену и выполнила неожиданно безукоризненный реверанс, который встретили аплодисментами и свистом. – И счастливчик, который нынче успел сделать первый заказ, это мистер Рик Фаулер. Его песня обращена его замечательной подруге, мисс Мелани… просто мисс Мелани. И это “When I’m sixty-four” бессмертных The Beatles. Окей, внимаем. В общем-то, первые песни три-четыре прошли идеально. Они были красивы, каждая по своему, и легки по настроению. Я расслабился до такой степени, что жил исключительно на эстраде – всё за её пределами не имело значения. Во время исполнения “Shopping”, которую, по существу, заказал некий мистер Бадди в адрес своей супруги, и там явно просматривался какой-то личный и ироничный подтекст, я всё равно оторвался по полной программе. Потому что, как и подавляющая часть композиций “Barenaked Ladies”, эта конкретная имела жизнерадостную подвижную мелодию и лёгкую сумасшедшинку в постоянных повторениях. Я с наслаждением танцевал, подсаживался к Брэду, чтобы сыграть в четыре руки, вертелся возле рыжеволосого гитариста, чьё имя было… то ли Ноэл, то ли Джоэл. В любом случае, этот парень ведь был всегда весьма милым со мной и остальными, и спустя почти два месяца после прихода к нам, стал казаться уже полноценной частью команды музыкантов. Он радостно воспринимал мою активность вокруг его персоны, строил рожицы, принимал монументальные позы. Шугар с ребяческим задором подхватывала наши игры. К завершению песни за нами повторяли и некоторые посетители из зала, которых я весело позвал на сцену в процессе, и этот небольшой флэшмоб закончился общим смехом. Зато, объявление следующего заказа вернуло меня с небес на землю. - О, а теперь немного романтики для нашей звезды. – Произнесла Юник, подмигивая мне, хотя я вовсе не разделял её вдохновлённости. – Пришло время послушать “Supernatural” от группы “JB (of JLS)”, которую мистер Себастьян Смайт посвящает мистеру Курту Хаммелу со всем уважением и восхищением. - Курт, КуртКуртКурт, как мило, да? – возликовала Шугар, подлетая ко мне и повисая на моём локте. – А я могу подпевать тебе, «Сверхъестест-вен-но», в промежутках. Самое важное слово. У меня получится. Можно? – я, конечно же, позволил, и моя подружка просияла. – Класс! Я так рада, что Маркиз посвятил тебе эту песню!! - Ну, это здорово, – пробормотал я, снова, прежде чем дать понять музыкантам, что готов к исполнению. Те заиграли мотив синтетической мелодии, их инструментальная версия воспринималась даже более зажигательной и складной, чем оригинал. А я – я не мог не сравнивать. Обстоятельства были определённо схожими с теми, что были ровно месяц назад, однако, настроение ситуации в корне изменилось. Всё было не так, и я не ощущал ничего. Ни волшебства, ни спёртого от эмоций дыхания, ни спокойной уверенности в том, что всё непременно будет чудесно. Этого просто больше не было во мне. Спору нет, я симпатизировал этому красивому парню, что смотрел на меня по-особенному и слегка улыбался уголками губ. Я, чего греха таить, всё ещё находил его сексуально привлекательным. Но, на самом деле, ничего, кроме дружбы, предложить ему более не мог и не хотел. Исполнение песни, пусть и хорошей, пусть и прочувствованной, не было способно поправить это или отменить. Чувствуя себя не то расстроенным, не то отрешённым, закончив с “Supernatural” я подал Юник знак о том, что мне требуется маленький перерыв. Та огласила для всех мой ход ненадолго, и я спустился вниз, к ней. Она удивилась, вероятно, ожидая, что я отправлюсь прямиком к своему бой-френду, но никак не прокомментировала, к моему облегчению. Вместо этого, устремляя в сторону бара взгляд хищницы, Юник выдала: - Ты видел этого красавчика, Курт? Святые небеса, Дьюк просто лакомый кусочек! Я беру его, заверните мне. - Умерь аппетиты, подруга. Может, у него уже есть девушка. А может он предпочитает более традиционную их формацию. – Попытался я остудить её пыл. Это было не в первый раз, когда Юник увлекалась. И если она избирала цель, то всегда шла до конца. Вот только и крайне редко относилась к своим романам серьёзно, поэтому они и заканчивались быстро и бестолково. – Сначала узнай его поближе, а потом пускай слюни. - Этот порядок не закреплён в конституции. Я могу сделать и наоборот. - Боже, Юник… – Я скрестил руки на груди, и моя подруга поднялась, чтобы встать рядом со мной и развернуть лицом в нужном направлении. - Нет, ты погляди, Курт. Просто погляди на него. Видишь? Как хорош! - Вижу, вижу, хорош. – Покорно признал я, смеясь. – Можешь уже отпустить меня. Юник повиновалась, но осталась рядом, продолжая бросать мечтательные взоры на Дьюка, который даже и не подозревал о подобном пристальном внимании. В принципе, он весьма неплохо справлялся со своими обязанностями бармена, как я мог наблюдать. - Я так и вижу его без рубашки, – грудным голосом произнесла Юник. – И без… – Пока дело не зашло слишком далеко, я быстро закрыл уши руками и прервал её жалобным тоном: - Не надо, не надо этого! Вожделей молча! Мне с этим человеком ещё две недели работать. А это семь общих смен! Поэтому просто перестань снабжать мою фантазию ненужными образами, если тебя не затруднит. – С этими словами я решительно покинул подругу и уже почти обогнул эстраду, когда в толпе общающихся людей в мою спину кто-то врезался. Судя по голосу, прозвучавшему, когда человек попросил прощения за неуклюжесть, он был явно мужского пола и молодого возраста. Не обратив особого внимания, я бегло принял извинения и продолжил свой путь, мечтая оказаться в «гримёрке» в одиночестве, как вдруг – до моей руки дотянулись. - Возьми это и выброси. Это не должны увидеть. – Шепнул тот же голос, и я понял, что в мою ладонь вложили скомканный лист бумаги. Когда я обернулся, незнакомец уже затерялся где-то среди остальных посетителей. Попав, наконец, в подсобку, я расправил листок – это оказался бланк заказа, где значилось, что некий Ноэл Портс просит посвятить песню Курту Хаммелу в знак симпатии. Я с минуту вглядывался в написанное, пока не сообразил, что адресант – это и есть наш гитарист. Удивительно. Но, по крайней мере, я всё-таки смог вспомнить его имя. В любом случае, проанализировав ситуацию, я счёл лучшим выходом снова смять листок и выбросить его в сетчатую урну у двери. Постучавшись, в комнатку осторожно заглянула Юник: - Эй, к тебе можно? Ты ещё не закончил, что бы ты тут ни делал, м? Все хотят тебя послушать, и у меня есть вот это. – Она помахала перед собой веером из бланков. – Хотя, что странно, я могу поклясться, что их было восемнадцать, а не семнадцать. - Должно быть, ты обсчиталась, – пожал я одним плечом. – Ладно, возвращаемся. Дальше всё вроде бы снова пошло, как по маслу. Я игнорировал четырнадцатый столик, отрабатывал номера на «ура», успешно забивал свою голову чем угодно, кроме размышлений о Себастьяне либо о том загадочном посетителе, что помог мне избежать неприятностей с чужим посвящением. Потому как тут я грешил лишь на одну кандидатуру, которая была способна на подобный финт. Парень из бара. Парень из моих снов. Кажется, я медленно, но верно слетал с катушек, раз всерьёз рассматривал подобный фантастический вариант, но вот в чём штука: он-то был и единственным. Мне, впрочем, можно бы было сразу догадаться, что зря я так расслабился, почувствовав себя в безопасности. Выброшенный заказ, Курт? Это было слишком просто. Проблема возникла всего минут за пять до запланированной передышки перед завершающей короткой частью концерта. Я заметил, что Ноэл под шумок сошёл со сцены и теперь о чём-то переговаривается с Юник, которая осуждающе хмурит брови, позже, чем следовало, чтобы иметь возможность предотвратить происходящее. Как бы ни звучал их разговор, Портсу в итоге удалось убедить ведущую пойти на рисковый шаг, который она сама явно не одобряла. Затем, Ноэл вернулся на эстраду, а Юник взялась за микрофон. - Небольшая поправка в программе, – сказала она. – Вышла путаница с заказами, так что, порядок был нарушен, и мы едва не упустили песню, которая летит мистеру Курту Хаммелу от, хм, его тайного поклонника. Курт, детка, ты нынче нарасхват, да? – пошутила Юник, однако, это лишь усугубило ситуацию, как я её ощущал. ‘Тайный поклонник’, Ноэл, серьёзно? Только дурак не заметил, как он здесь организовывал это посвящение. А Себастьян Смайт мог быть кем угодно, но уж точно не дураком. Я глазами нашёл его в зале, сидящего так прямо, словно к его спине была привязана палка, и, поймав его взгляд, попытался передать ему, что эта песня – она ничего не значила для меня. Как и тот, кто мне её адресовал. Не знаю, понял ли он мой мысленный посыл, но менее холодным его облик не стал. Ноэл первый взялся наигрывать аккорды вступления для “Looking hot”, которую мне предстояло исполнить. Вскоре присоединилась его группа, а затем подошло моё время вступать с текстом первого куплета, поэтому я отвел глаза от Себастьяна, чтобы эта песня перестала казаться мне чем-то личным. Я старательно представлял в своей голове, как её поёт солистка “No doubt”, кокетливо улыбаясь, и пытался относиться к этому так же – насмешливо и позитивно. Где-то уже на середине мне удалось. В какой-то момент это и вовсе стало почти весело. Затем музыка затихла и я, снова ощутив себя беззащитным – и даже несколько разбитым, - поспешил скрыться в спасительной «гримёрке», не дожидаясь даже объявления перерыва. Едва оказавшись внутри, я резко остановился: за моим трельяжём уже кто-то сидел, глядясь в перемежающиеся зеркала. Женщина с тонкой фигурой, в простом белом домашнем платье и с чёрной «короной», в которую были заплетены её длинные волосы, на голове. Бледная рука её сжимала пуховку из пудреницы Шугар, и женщина задумчиво рассматривала эту косметическую принадлежность, прежде чем внезапно сдуть с неё пыльцу. - Альба? – слабым голосом обратился я, не веря собственным глазам. - Вот интересно, – заговорила та отстранённым, безрадостным тоном, продолжая глядеть исключительно на предмет в своих пальчиках, – сколько их будет? Впрочем, Колма достаточно велика, чтобы вместить всех. - О чём ты говоришь? - Хотя, может, в этот раз всё и обойдётся? - Да о чём, чёрт возьми… - Ангел! – прервал мой вопрос требовательный голос из-за двери, и пока я рефлекторно оглядывался на зов, моя призрачная прабабка уже успела сгинуть, как не было. Я ещё постоял в полной растерянности секунд пять, пока Себастьян с той стороны барабанил в дверь, а затем всё-таки открыл. - Что ты хотел? – осведомился я у парня, хотя всё внимание моё, на самом деле, занимала пуховка, обронённая на стул подле трельяжа. - Ты всерьёз спрашиваешь? - Хм. Если память меня не подводит, то ты вроде говорил, что я тебя сегодня и не замечу. Тогда почему я совершенно определённо вижу тебя, прямо в данный момент? - Сейчас не время и не место обсуждать эту ерунду. – Отмахнулся Себастьян, подходя вплотную и набрасываясь на меня с жадным поцелуем прежде, чем я хотя бы просто сообразил, что он задумал, не говоря уже о возможности это предотвратить. Судя по интенсивности, с которой его губы ласкали мои, можно было сделать обманчивый вывод, что мы с ним не виделись год, если не больше, а не всего неполных три дня. - Так скучал по тебе, – прошептал Себастьян, прекращая поцелуй и соприкасаясь своим лбом с моим. Его ладони каким-то мистическим образом, который я не сумел отследить, уже лежали на моём затылке – и, кажется, довольно давно. – Не смей больше этого делать. Не смей запрещать мне видеть тебя. «Не могу ничего обещать», подумал я устало, но вслух произнести этого не сумел. Я всё ещё ощущал себя сбитым с толку и слегка даже…напуганным? Постояв так немного, Себастьян снова поцеловал меня, на этот раз коротко и спокойно, а затем объявил. – Собирайся, мой ангел, мы уезжаем. – И это до странности быстро вернуло меня в форму. Для спора. - Ты можешь ехать. Я остаюсь. – Мой парень чуть нахмурился, и я упрямо повторил. – Я остаюсь. Мне ещё пять заказов исполнить осталось. Я никуда с тобой не поеду. - Заказы, я уже понял, что исполнять их – твой святой долг. – Хмыкнул Себастьян с непонятно откуда взявшейся язвительностью. - Перестань. – Взбрыкнул я. – Что-то в прошлом месяце я не видел, чтобы ты так критиковал эту систему, когда сам заказывал песню для меня. Что теперь не по тебе? - То, что какой-то умник сделал то же самое. Да, я ревную, доволен? - Нет, вообще-то, даже и близко не доволен. Ты должен относиться к такому спокойнее. Это не первый раз, и не последний. Мы с Марли постоянно исполняем что-то, что посвящают нам посетители. Это в порядке вещей. - Совсем не в порядке вещей, когда… - Себастьян, пожалуйста. – Оборвал его я, немного отступая вглубь комнатки, обозначая тем самым и своё отношение. – Не устраивай сцен. - Это и не входило в мои планы, – ровно отозвался тот. – Настоящей целью было увезти тебя отсюда. - У тебя не вышло. - Когда-нибудь ты уступишь, – пообещал Себастьян, возвращая себе свою прежнюю уверенность, которая меня отнюдь не впечатлила. - Как я уже сказал: я на работе, и я остаюсь. Моя лояльность делу не изменится. - Но ты можешь хотя бы сказать мне, что ты меня простил, и что мы сегодня обязательно обсудим кое-что важное? - Ладно, – согласился я. - Тогда, после твоего выступления? - Да. …То есть, нет. – Я выправил себя, поразмыслив, и, поскольку Себастьян уставился на меня подозрительно, поспешил объяснить. – Мне нужно будет слегка задержаться: Юник положила глаз на Киттизаменителя, Дьюка, и мы с Шугар должны составить ей компанию при знакомстве с ним, чтобы её подкат хотя бы поначалу выглядел, как радушная встреча новичка коллективом, а не попытка затащить парня в постель. – Мой бой-френд фыркнул, я же продолжил безо всякой задней мысли: – А потом, так уж и быть, я весь твой. - Ловлю на слове. Кто тянул меня за язык? В любом случае, обещание было дано, а я привык сдерживать свои. Так что, около половины третьего, мы с Себастьяном уже сидели на соседних стульях напротив опустевшего бара. Минут сорок назад, Абрамс увёз Шугар домой, и Юник удалось всеми правдами и неправдами обаять свою «жертву» (женщины бывают очень коварны, кто бы спорил), поэтому эти двое тоже успели слинять. Рори, ворча на то, что не понимает, за что выплачивает своим работникам зарплаты, если преимущественно своё время здесь они тратят на всё, что угодно, кроме дела, сам прибрал и закрыл бар. Мы со Смайтом всё это время провели, практически не обменявшись и словом. Вероятно, напряжение между нами, которое мой бой-френд большую часть времени успешно игнорировал, предпочитая думать, что у нас всё прекрасно, было, однако, заметно постороннему глазу. Рори потоптался немного рядом с нами, закончив работу Дьюка, а потом, обозначив: «Ну, вы тут разберитесь пока», быстренько удалился в свой кабинет. Оставшись одни, мы какое-то время продолжали молчать. Потом, будто нарочно выбирая из списка моих «любимых» тем, Себастьян поднял одну из лидирующих, начиная, как ему было свойственно, издалека. - Ты пугаешь меня, Ангел. Я удивлённо вскинул бровь. – По поводу? - Мне иногда кажется, что я тебя теряю. – Негромко проговорил Себастьян, разглядывая свои руки, сложенные на стойке. Я не нашёлся, что сказать, сразу, поэтому мой парень, повернув голову в мою сторону, наградил меня взглядом убеждённым, принимающим. – А я ни за что в жизни не могу тебя потерять. И я отказываюсь. Эта незамысловатая констатация заставила меня проникнуться до глубины души. Всё становилось хуже и хуже. - Поэтому, Курт, ангел мой, я снова прошу тебя о переезде. Я даже настаиваю. Я хочу, чтобы ты жил со мной. Я хочу засыпать с тобой каждый вечер, просыпаться, обнимая тебя, каждое утро. Я хочу проводить с тобой дни и ночи. Хочу, чтобы ты был хозяином Смайт-Мэнора наравне со мной. Хочу, чтобы он стал нашим домом. Ты нужен мне, навсегда. - Себастьян. Это…п-плохая идея. – Пролепетал я. – Этот шаг слишком серьёзный, а наши отношения…явно не на той стадии, чтобы… - Не бойся, Ангел. Это кажется чем-то диким только поначалу. – Успокоил Себастьян, касаясь моего плеча. – Ты привыкнешь быстрее, чем тебе кажется. И твоя жизнь, ты полюбишь её, клянусь, я сделаю её идеальной для тебя. Как ты того заслуживаешь. Я накрыл его руку своей, чтобы затем осторожно снять с плеча и вернуть обратно на столешницу. – Я…ценю твои старания. И я уверен, ты действительно…сделал бы это для меня. Но, Себастьян, я не… Это ошибка. Я себя так не чувствую. Ты даже представить себе не можешь, насколько наша совместная жизнь всё испортит! - Ты не прав. Мэнор… - Этого не будет. – Заявил я категорично, поднимаясь на ноги, а затем поспешил добавить мягче. – Себастьян, поверь, так лучше – для нас обоих. Ты зациклился! А это неправильно, это мешает тебе двигаться вперёд. - Но я не хочу двигаться вперёд, чёрт возьми! Я хочу быть с тобой! – воскликнул тот упрямо и почти отчаянно, но я только повторил тихо: - Этого не будет. - Я бы не был так уверен, мой ангел. – Откликнулся Себастьян после продолжительной паузы. Я, вздохнув, направился к выходу, и он обратил мне вслед. – Ещё посмотрим. Дорога домой прошла для меня, как в тумане. И я абсолютно не помнил, как ковырял ключами в замке, как заходил в квартиру, как упал на кровать, даже не раздеваясь (кажется, впервые в жизни). Из-за хронических недосыпаний и общей утомлённости последнего времени, уснул я мгновенно. И оказался снова – на пороге в зал “Irish cream”. Хотя, теперь у меня было преимущество: я изначально понимал, что всего-навсего вижу сон. Как и можно было уже ожидать, свет в помещении оказался потушен, хотя даже во мраке и опустелости зал не выглядел безжизненным. Я, не особенно задумываясь, сразу же направился к бару. Но он оказался пуст. Я расстроено стоял, всматриваясь в собственное отражение в ряде зеркал по стене за стойкой, когда меня вполголоса окликнули со стороны: - Хэй, я здесь. Я резко обернулся на голос, и увидел в темноте очертания фигуры человека, сидящего на краю возвышения сцены. Его поза, как обычно, выражала мало жизнерадостности. Я несмело подошёл чуть ближе. «Парень-из-бара покинул бар? Моя жизнь никогда не станет прежней». - Как дела? – парень не ответил. – Эм-м, сегодня вечером. Почему ты убежал так быстро? - Ты ведь понимаешь, что меня там вообще не должно было быть, да? - Тем не менее, ты был. И уже не в первый раз, рискну предположить. - А я рискну предположить, что это был очередной провал. – Грустно резюмировал тот. Даже не видя его лица, по интонации я мог понять, что он скривился, осуждая самого себя. – Я не смог предотвратить большой катастрофы, теперь я даже немного смягчить в мелочах её не могу. Скажи, Курт, я полностью бесполезен? - Конечно, нет. – Быстро откликнулся я, чтобы его подбодрить. В голосе парня прозвучала немного грустная улыбка: - Спасибо. Мы замолчали. Подумав, я тоже взобрался на эстраду, в футах пяти от собеседника, и скрестил ноги. - Хорошее это место, – немного погодя проговорил парень, флегматично качая головой. Я обвёл взглядом знакомую обстановку клубной залы. И согласился. Хотя, для меня оно было не просто хорошим, но почти родным. Деревянное покрытие пола, стулья, составленные на столах, механизмы освещения поверху на стенах, росписи, картинки и фотографии в смешных тёмно-зелёных рамках… Без вечерней суеты, без массы клиентов, зал всё равно выглядел настоящим, понятным, моим. Я мог бы петь здесь, даже не имея много слушателей, даже не настраивая аппаратуру и не собирая музыкантов. Просто петь. А ещё, здесь были мои люди. Вся моя странная компания была, так или иначе, связанна с этим маленьким клубом. Я пел и ради них тоже. - Курт? – позвал меня незнакомый парень, чей голос наполнился странной тревогой. – Чувствуешь запах, или мне кажется? - Тебе не кажется, – убито проговорил я, вскакивая на ноги. Теперь дым уже и визуально заполнял пространство помещения. – Пожар. Ох, это моя вина, прости, мне теперь постоянно снятся пожары… Не слушая мои извинения, парень схватил меня за руку и потянул за собой. – Надо бежать, Курт! В рекордные сроки, даже невзирая на труднопреодолимые преграды в виде огня и – того жара, что будто следовал попятам, - мы добрались до служебного выхода. Мой спутник осторожно подёргал нагретую ручку двери, затем попробовал навалиться плечом. - Чёрт, – выругался он сквозь зубы, а затем обратил мне громче. – Заперто. - Чёрт, – повторил я сквозь кашель. «Только не снова сгореть, боже, только не когда он тоже здесь…» – Может, попробовать… выбраться… к центральному выходу? - Поздно. – Ответил парень. Из-за яростного пламени, заполняющего всё позади нас, я мог видеть его гораздо лучше, чем в темноте прежних интерьеров, но дрожащие отсветы искажали его черты, чудовищно преломляя тени. Мне казалось, что я сходил с ума. И голова всё больше кружилась из-за нехватки кислорода. Я согнулся пополам, надрываясь кашлем. Чужая рука перехватила меня под животом, аккуратно прижимая меня к себе и удерживая на ногах. Второй ладонью парень сочувственно погладил мою спину. - Нам не выбраться, ты не должен проходить через это, Курт, тебе следует проснуться. – Прошептал он мне хрипло. Передо мной всё кружилось, и я зажмурился. – Давай, сейчас же. - Да? И оставить тебя здесь одного? – выдавил я, мотая головой отрицательно. - Об этом можешь не беспокоиться. Просто открой глаза. Ради меня, ладно? – уговаривал незнакомец, выражая словами всю степень своего беспокойства. – ОТКРОЙ ГЛАЗА, КУРТ. Я повиновался, и – увидел потолок своей квартиры. Голова раскалывалась, снова, а одежда на мне была влажной из-за пота, хотя изнутри я казался себе выжженным и сухим. - Доброе утро, Курт. – Просипел я сам себе, с трудом привставая, чтобы поглядеть на часы. – О. Да ты проспал целых два часа. Мой герой. Отличное начало для великолепного понедельника. Который я практически весь провёл, лёжа пластом на кровати. Высокая температура не желала спадать, несмотря на принятые жаропонижающие таблетки. Где-то в одиннадцать ко мне заехала Шугар, чтобы «поднять на ноги», по её словам. Но, как медсестра, эта девочка была не особенно умелой, так что, опасаясь совсем сыграть в ящик от её методов лечения, я сказался здоровым и велел подруге, не беспокоясь, заниматься своими делами. Обрадованная эффективностью предпринятых ею мер, Шугар провозгласила себя моим личным врачом («грехи наши тяжкие…») и уехала в торговый центр – побаловать себя обновками в награду за хорошо проделанную работу. Единственным положительным моментом оказался факт того, что Себастьян, как выяснилось, был занят чем-то на весь день, и не беспокоил меня до глубокого вечера; к тому моменту жар у меня уже спал, и я почувствовал себя гораздо лучше. В отсутствие бой-френда, я урегулировал, кстати, один важный вопрос. Вспомнив о своём телефоне, я, без большого желания, снова включил его и пролистал сообщения разного времени за прошлые сутки – от Мерседес Джонс. Сначала, утром, она интересовалась, что стряслось с Хозяином, почему он слоняется по Мэнору, как тень отца Гамлета, и выглядит таким потерянным. Потом – почему Смайт рвёт и мечет, рычит на подчинённых по телефону и срывается на домашней прислуге. Мне не хотелось как-то связывать такое поведение мужчины с тем, что происходило в нашей с ним личной жизни. Как бы там ни было, перезвонив приятельнице, я узнал, что та в итоге оказалась уволена. Она – и ещё четверо слуг из Мэнора, то ли действительно где-то накосячивших, то ли просто попавших под горячую руку. Я выразил Мерседес своё сожаление, однако, понимал, что это не имеет никакой пользы. Поэтому, озарившись идеей, я предложил: не хочет ли она петь – у нас в клубе, вместо Марли, пока та в отъезде? Пусть это тоже была небольшая помощь, но всё лучше, чем пустые слова. Девушка удивилась сперва такому, но, взвесив, обрадовалась. Это был неплохой опыт для неё. Я обещал незамедлительно согласовать этот вопрос с боссом, а заручившись его разрешением, снова перезвонил Мерседес и велел приезжать в “Irish cream” прямо нынче же. Её выступление вместо вынужденно запланированного Фланаганом музыкального вечера и должно было стать, своего рода, прослушиванием, если рассматривать так, будто Джонс действительно нуждалась в таких формальностях. Поэтому, к приезду Себастьяна часам к одиннадцати вечера, я был уже в самом лучшем расположении духа, зная, что где-то там замечательная Мерседес поёт, радуя слух посетителей моего любимого клуба. Впрочем, моё хорошее настроение не помешало мне укоризненно поинтересоваться у бой-френда, который как раз переоделся в домашнюю одежду, причинами, по каким моя приятельница оказалась уволена. Как и остальные четыре человека, с коими я не был знаком так же близко. Себастьян посмотрел на меня без выражения, прежде чем саркастично усмехнуться: - С чего такая забота о прислуге, Ангел? Учитывая, что ты даже не желаешь становиться частью Мэнора, тебе не кажется, что ты не имеешь отношения к проблеме текучки кадров там, а? Это было моё решение, уволить тех людей, и я его принял. – Парень с королевским видом встал напротив меня и, едва касаясь, пробежавшись пальцами по моим волосам, якобы поправляя, остановил ладонь на моей шее. – Хочешь давать мне советы, как управлять Мэнором, милый? Тогда для начала получи это право. Ты знаешь, как. И моё предложение всё ещё в силе. - А мой ответ всё ещё прежний. – Откликнулся я с достоинством. - Готов спорить, что это поправимо, – Себастьян снова улыбнулся не совсем по-доброму, и его большой палец погладил мне чувствительную кожу под ухом, чуть царапнув мочку ногтем. По моему телу пробежали мурашки от удовольствия, и я попытался увернуться, чтобы не углубляться во всё это. Рука Себастьяна на моей шее чуть напряглась, вынуждая меня остаться на месте. Он склонился ко мне и, глядя в глаза, провёл языком по моей нижней губе. Я вздрогнул. Сложив ладони на его грудь, я чуть надавил, больше прося его, таким образом, чем заставляя, отступить на шаг. - Себастьян, у меня был, гм, тот ещё денёк сегодня. Мы можем просто… и, не знаю… обойтись без этого? Мой бой-френд с лёгким беспокойством в потемневших глазах оглядел меня, будто пытаясь заметить тревожные признаки какой-нибудь беды, однако, не стал вдаваться в подробности. К счастью, вместо этого он сказал: - Окей. Без проблем, ладно. Хочешь, чтобы мы сейчас легли спать? - Это не сработает, – я поджал губы в кислой улыбке и, опустившись на корточки перед ящиком, где хранились диски для DVD, достал первую попавшуюся коробочку. – Может, включим? Мне будет легче уснуть под работающий телевизор. - Хорошо, ангел мой. – Кивнул Себастьян, усаживаясь на диван. Установив диск в маленький проигрыватель, я запустил фильм, даже не обращая внимания на название и содержание наугад выбранной картины, и присоединился к бой-френду, забравшись с ногами на софу, ему под бок. Он обнял меня, но я долго ворочался, так и эдак, пытаясь устроиться комфортнее. Наконец, практически улёгшись на колени Себастьяна, который продолжал со всей бережностью удерживать меня в объятиях, как ребёнка, я затих и утомлённо прикрыл глаза. Мне было умеренно тепло, умеренно уютно. Почти спокойно. Где-то на заднем плане персонажи фильма вели диалог, смысл которого мой мозг не фиксировал. Прежде чем погрузиться в сон, я подумал, как было бы здорово, если б мы действительно были с Себастьяном друзьями. Просто хорошими друзьями, которые могут вот так замечательно коротать время вместе. Близкими приятелями, без всех этих «я люблю тебя, переезжай ко мне, будь моим навсегда, давай назовём первенца “Саймон”» устрашающих штучек. …Следующие несколько дней вполне мне нравились. Ночи, правда, всё ещё были угнетающими, но я старался не заострять на этом внимание. Выступал я с успехом, как и Мерседес, которую Рори очень хвалил. Оскорблениям Карофски особенно не подвергался (но это, наверное, только в силу того, что я пытался игнорировать сам факт его соприсутствия там, куда отправлялся я). Хантер не писал. Тина не пыталась промывать мне мозг своей моралью идеальной жены, ограничиваясь нейтральными темами. Шугар светилась довольством жизнью, и я не мог не подпадать под её влияние. Даже относительно своих отношений с Себастьяном у меня появилась надежда: мы общались весьма удачно, не затрагивая щекотливых тем, и близости мне удавалось успешно избегать, хотя он исправно ночевал у меня, а одну ночь я из солидарности провёл в Мэноре. Мне, к слову, удалось убедить парня восстановить на прежние должности всех уволенных слуг, которые согласятся вернуться. Таких оказалось пятеро из пяти, что не удивительно, так что Мерседес теперь совмещала два вида деятельности – работу на кухне днём и выступления в клубе вечером. Себастьян не выкидывал больше фокусов, которые выводили меня из равновесия, и находиться с ним рядом было приятно. Я начинал думать, что он тоже медленно проникается этой золотой идеей – дружить. Даже проблема с Ноэлом Портсом вдруг сама изжила себя: как выяснилось, парень получил неожиданное наследство от дальней родственницы из Сан-Бернардино и решил оставить группу. Брэд высказался, что ни на минуту не поверил в эту байку, и, скорее всего, Ноэл получил эти огромные деньги каким-то незаконным путём, потому что честные люди с такой скоростью не бросают прежнюю жизнь и карьеру, чтобы купить дорогущую тачку и уехать на ней в Неваду, к бывшему дружку. Как бы там ни было на самом деле, и откуда бы наш гитарист ни достал своё состояние, позволившее ему сменить место жительства, я был за него рад. А ещё за то, что он исчез с моего горизонта, не успев наломать дров. В целом, мне казалось, всё постепенно налаживалось. Прав я был в одном – мне казалось. Если подумать, существует такое негласное правило: идиллии никогда не длятся долго. Потом обязательно случается что-то непредвиденное – неважно, мелочь или серьёзное событие – и всё летит в трубу. Можно закрыть на это глаза и жить дальше, даже несмотря на то, что трудность не оказалась преодолена, а лишь удачно замаскирована под незначительную бытовую случайность. Так и бывает, зачастую. В последнюю пятницу марта Себастьян пригласил меня на ужин в ресторан. Я так и видел в своём воображении, как он, смирившись, следует моему желанию прекратить отношения, и этот шикарный жест – для смягчения новости. Я надеялся именно на такой сценарий, поэтому оказался совершенно не готов к тому, что услышал, когда мы заняли свой столик в закрытой секции и сделали заказ. - Я ждал, когда же ты, наконец, сам поднимешь эту тему, как мы договаривались, – с самым обычным видом заговорил Себастьян, – но, сдаётся, мне следует взять инициативу в свои руки и начать первому. - Что именно? – я даже не насторожился, разглядывая фотографии, выполненные в небесно-голубой гамме, что были в любопытном порядке развешаны по украшенным белыми перьями стенам. - Обсуждение твоей профессиональной деятельности. С учётом того, что ухудшение твоего самочувствия всё больше меня беспокоит, рекомендации Уилла кажутся ещё более дельными. Так что, нам с тобой нужно хорошенько обдумать варианты, чтобы найти подходящую для тебя альтернативу “Irish cream”. Менее утомляющую, более перспективную. – Вещал Себастьян плавно, и я не сразу уловил суть, увлечённый милой атмосферой и интересной новой обстановкой. - …М? “Нам с тобой”?? Что за х… – я заставил себя остановиться и мысленно досчитать до десяти, прежде чем продолжить ровнее. – Себастьян, честно, я благодарен тебе за твою заботу о моём здоровье. И за то, с каким энтузиазмом ты подходишь к решению якобы проблемы, но штука в том, что нет никакой проблемы. Я в порядке. И работа у меня замечательная. Я не хочу искать альтернативу. - Курт, ты же даже… - Нет, правда: нет. Нет и точка. Потому что это моё личное дело, и давай не будем спорить сегодня, окей? – Себастьян не среагировал на вопрос (вероятно, я не был единственным здесь, кто использовал трюк со счётом), и, воспользовавшись его молчанием, я попытался донести до парня свои мысли. – Пойми, ещё до того, как у меня появился ты, у меня уже устоялась своя жизнь. И – уж извини – как бы сильно ты мне ни нравился, я не собираюсь менять её уклад, только потому, что ты считаешь, будто знаешь, что для меня лучше. - Но я ЗНАЮ, – безапелляционно провозгласил Себастьян, выхватив из моей речи то, что ему было удобнее использовать против меня, и я оторопело уставился на него. – В том-то и дело. Ты должен выслушать, Ангел. У меня есть к тебе взаимовыгодное предложение. Появился официант с первой сменой блюд, и последняя опасная фраза висела в воздухе около двух минут, пока, снова оставшись наедине, мы не смогли вернуться к прерванному разговору. Я даже не притронулся к столовым приборам, полностью сосредоточенный на происходящем. Себастьян, сидящий напротив меня, выглядел более расслабленным, словно был заранее уверен в успехе своей миссии. - То, что я собираюсь предложить, беспроигрышный вариант. Тебе нужно расти, как профессионалу, не прозябать, но развиваться: ты выше, чем этот захолустный клуб серой мышки Фланагана. – Мои руки автоматически принялись теребить салфетку; по мере того, как Себастьян вещал свою правду, это ощущалось всё более неуместным. – Однако зная твою приверженность подобной деятельности и огромные надежды, которые ты, уверен, сумеешь реализовать и популяризировать, сама идея выступлений в клубе себя оправдывает для начала. Так что, я планирую открыть клуб – для тебя. Твой собственный. Что скажешь? - Что я скажу?.. – тупо переспросил я. У меня в голове его слова не желали укладываться. - У тебя будет место, приносящее реальный доход. Место, где ты сможешь петь. Ты обустроишь его на свой вкус, наймёшь подходящих людей в помощь. Финансовую и юридическую часть дела я беру на себя. Тебе нужно будет только подписать несколько документов, и – вперёд. – Себастьян улыбнулся и накрыл ладонью мои нервно рвущие салфетку пальцы. Судя по всему, ответ требовался прямо сейчас, и у парня уже было своё мнение касательно того, каким он должен быть. И не то, чтобы мысль о том, чтобы иметь собственный ночной клуб, где я задавал бы ритм и вносил личный смысл, не казалась заманчивой. Особенно, учитывая комбинацию моего таланта и протекции Себастьяна, подобное место быстро завоевало бы популярность. - То есть, – медленно выговорил я, – ты вот так, запросто, без сомнений, хочешь вложить деньги…в меня? - Конечно, – не тратя время на раздумья, согласился тот. – От организации подобного заведения я не обеднею, а что до дальнейших трат и рисков, я полностью уверен в тебе. Ты – самый лучший исполнитель из всех, кого я видел. Если тебя только это беспокоит, то просто поверь: любые мои затраты окупятся сторицей. Оценивая свои силы объективно и не страдая особенно низкой самооценкой в этом плане, я вполне мог в это поверить. Но оставался открытым другой вопрос, который не мог меня не волновать, даже закрывая глаза на привязанность к “Irish cream”. Моя независимость. Сотрудничество с Себастьяном, который столь щедро предлагал мне осуществление мечты, возлагало, надо думать, определённые ответные обязательства на меня. И дело не ограничивалось простой благодарностью и денежными вливаниями, которые последовали бы непременно, начни я раскручивать клуб – и себя. Всё было куда сложнее, чего я и опасался. Мы оказались бы связанны. Очень крепко. И очень надолго. Я не хотел такой жизни. Я сказал «нет». Себастьян такого поворота явно не ожидал. Он, безусловно, уже достаточно освоился в том, каким несговорчивым я бываю временами, но его даже мысль не посетила, будто я могу заартачиться и в настолько выгодном, по его мнению, деле. - Нет? – переспросил он недоверчиво. Я кивнул, подтверждая, что Себастьян не ослышался, и тот попросил просто. – Обоснуй. О-о-окей. - Прежде всего, я не хочу начинать так. Открытие клуба – большой шаг для меня, не только как певца, но и как управляющего. Поэтому мне хотелось бы, чтобы, когда это произойдёт, это была моя заслуга, а не подарок от любовника. Я знаю, что ты предложил от души, а не из какой-то корысти, но подоплёки это не меняет. А я, я ведь начал встречаться с тобой не потому, что искал чьего-то покровительства. Я вообще ничего не искал. Видит бог, я очень ценю твоё желание помочь, но мне нравится думать, что я со всем справлюсь своими силами. У меня впереди много времени, у меня есть энергия, и множество задумок, которые я собираюсь воплотить. Сам. – Подчеркнул я особенно. Не получив на это какого-либо отклика от Себастьяна, который глядел на меня до странности пустыми глазами, я подумал ещё немного и продолжил: - К тому же, у меня сейчас всё ещё есть обязательства перед Рори. Конечно, он мой друг, и он с радостью отпустил бы меня навстречу судьбе, как отпустил Марли. Но на данном этапе я, не имея других возможностей самостоятельного продвижения, не могу оставить “Irish cream”. Большая часть дохода клуба держится на моих выступлениях. Я нужен Рори. - Окей, Ангел, – произнёс Себастьян, наконец, продолжая удивлять полнейшим спокойствием. – Это твоё окончательное решение? Я осторожно кивнул, готовясь к тому, что «обсуждение» перерастёт в дебаты, когда мой бой-френд примется меня переубеждать. Но он не стал. Его взгляд всё ещё был лишён эмоций, но губы растянулись в безукоризненной улыбке благополучного человека. Я позволил в своём сердце зародиться надежде, что, в конце концов, мне удалось достучаться до Себастьяна. Или же он просто, как и я, устал от того, что, кажется, каждый второй наш разговор неминуемо превращался в принципиальную конфронтацию, и опустил руки. Далее, Себастьян мастерски вывел беседу на совершенно иную тему, легкомысленно болтая о безобидной ерунде, и я внутренне перевёл дыхание: нам удалось успешно миновать очень острый момент. И теперь всё было хорошо. Настолько, что, когда я отвлёкся на звонок Юник, Себастьян даже полусловом не выразил обычного недовольства тем, что кто-то из моих снова прерывает нас. А когда я, рассыпаясь в извинениях, огласил, что срочно должен ехать к подруге, он безропотно принял и это. Пристально глядя на меня, Себастьян лишь пригубил немного из своего бокала вино, не так давно поданное, и снова улыбнулся. - Конечно, – сказал он идеально ровным тоном, – можешь идти. Это ведь твои друзья, которым ты всегда так нужен. Давай, уезжай. У нас-то всего-навсего свидание. Подождёт. Как и годовщина. Как и я. Ничего страшного. - Спасибо, – я с облегчением чмокнул парня в щёку, привставая и наклоняясь через стол, а затем быстро покинул его. Где-то под рёбрами легонько скреблось, как бывает, если перед уходом из дома случайно оставляешь включенным какой-нибудь электроприбор, или забываешь ключ в замке. Но я успокоил себя тем, что это дискомфортное ощущение, хотя бы, не связанно с Себастьяном – тот выглядел хорошо, когда я уходил, и не выказывал ни единого признака расстройства, обиды или гнева. Как оказалось, паника, поднятая Юник, была предсказуемо связанна с парнем. Вероятно, поэтому и Шугар уже была в квартире Адамс, отпаивая её какими-то «успокоительными», подозрительно пахшими бренди. - По какому поводу пьём? – уточнил я, присаживаясь возле низкого журнального столика на пол, рядом с девушками. - Я бросила Дьюка. – Убито признала Юник. Шугар сочувственно подлила ей в опустевшую рюмку. - Как, уже? - Ага. Только он ещё об этом не знает. Знакомая картина, - подумал я, проникаясь. - Собираешься ему сообщить? - Да, – кивнула девушка и опрокинула в себя стопку красновато-золотистого бренди. – Вот сейчас напьюсь, и позвоню ему. - Это выход. – Согласился я. – А чего тогда такая грустная? - Он ей нравится, – шёпотом сообщила Шугар, и Юник кивнула, тяжко вздохнув: - Нравится. - А вот это внезапно. – Я уставился на подруг, но было незаметно, чтобы меня разыгрывали. – Эй, вы серьёзно? Юник, Дьюк тебе правда нравится? - Я тоже в шоке, – печально подтвердила та. - Не знал, что тебе вообще может кто-то на самом деле нравиться! - Сама впервые сталкиваюсь с подобным. В любом случае, я ему сегодня рассказала. - А он что? - Сказал, я нравлюсь ему тоже. Он был так рад. - А ты? – допытывался я, всё ещё пытаясь понять, где же тут проблема. - А я сделала вид, будто ты мне звонишь, сослалась на чрезвычайную ситуацию и сбежала из кофейни, где проходило свидание. Да, я так поступила, можешь начинать осуждать. – Повинно провозгласила Юник, опуская голову. - Погоди. Итак, ты говоришь, что наконец-то нашла парня, с которым хочется встречаться и вне постели, и который тоже запал на тебя? - Пока всё верно. - И поэтому ты сбежала от него под ложным предлогом и теперь надираешься тут с нами, чтобы набраться храбрости его бросить. Так? - Снова в яблочко, Курт. – Понуро согласилась моя подруга, и вдруг всхлипнула. Шугар автоматически потянулась к коробочке с бумажными салфетками, которая стояла под столом – видимо, уже востребованная раньше, до моего приезда. - В таком случае, должен признаться, что абсолютно ничего не понимаю. - И я, – присоединилась Шугар и глубокомысленно добавила. – Видимо, нам не дано постичь загадочную женскую душу. - Но ты ведь тоже женщина, – напомнил я. - А, точно. Тогда я сдаюсь. - Ребят, тут нет ничего загадочного, – вмешалась Юник. – Я пока не могу объяснить, почему, но нам с Дьюком нельзя быть вместе. Просто не выйдет. - Ты не хочешь быть с ним? – только спросив, я понял, что было ошибкой делать это. Глаза подруги наполнились слезами, и она, наконец, расплакалась, выводя надрывно: - Хочу-у-у. Шугар, будучи и в обычном своём состоянии крайне эмоциональной личностью, в подвыпившем становилась буквально сверхчувствительной, так что, видя, как безутешно рыдает Юник, она тоже разревелась. То ли от переизбытка чувств, а то ли просто за компанию. - Так, – пробормотал я, беря ситуацию в свои руки, пока здесь у всех крыша не съехала. – Это, – я поставил коробку с салфетками перед девушками, – держите вы. Это, – с некоторым трудом мне удалось отнять у Шугар бутылку с бренди, – отдай сюда – я спрячу. А теперь слушаем меня внимательно. Никто ничего не пьёт. Никто никуда не звонит. Никто. Никого. Не. Бросает. Всё понятно? Возможно, так повлиял командный тон, однако, обе мои подруги, встрепенувшись, прекратили плакать и только, изредка шмыгая носом, закивали. Оставив их, я отправился на кухню с полупустой бутылкой, чтобы найти ей «новый дом». Как раз в этот момент мой телефон заиграл мелодией входящего вызова. Я глянул на дисплей с лёгкой опаской – в последнее время звонки (как и сами звонящие) почему-то редко радовали меня. Но это оказалась, к счастью, Китти. - Привет! – радостно возопил я. На том конце связи послышался женский смех. - Привет, Куртси. Ещё не зачах без меня? - Я на полпути. Нет, серьёзно, Уайльд, только когда ты уехала, я осознал в полной мере, что из всех моих подруг ты – самая адекватная. Мне уже тебя не хватает. - Это потому, что ты мазохист. – Подсказала Китти, дразнясь. – Как, кстати, девочки? - Юник вдруг на третьем десятке лет столкнулась с феноменом первой любви, так что теперь эмоционально дезориентирована, и, как следствие, активно паникует. Шугар…ну, Шугар, как всегда, слегка на своей волне, так что достаточно сложно судить. А что там вы двое? - Всё чудесно, Марли богиня. Её вся студия обожает. И запись идёт успешно. Местный большой босс присутствовал на нескольких пробных сеансах, бросал намёки на возможность продолжения сотрудничества. Может статься, что мы задержимся…несколько дольше, чем планировалось. Услышав новость, я постарался избавиться от эгоистического огорчения по поводу длительной разлуки, и обрадовано воскликнул: - Это грандиозно! У вас всё получится. Да и Ванкувер, надо полагать, отличный город. Возможно, заодно подыщите место для проведения брачной церемонии там? – пошутил я, но Китти, немного виновато помолчав пару секунд, заметила: - На самом деле, мы уже думали об этом. - Оу. – Среагировал я. – Значит, всё-таки настолько дольше? - Марли предложили начать работу над сольным альбомом. Настоящий прорыв, согласись? - Соглашаюсь, – я улыбнулся, рассеянно разглядывая кнопки микроволновой печи перед собой. – Я действительно рад этому. Я просто не очень представляю…наш клуб без вас обеих. - Ох, но мы ведь никуда не делись из ваших жизней! Мы в Канаде, а не на Луне. К тому же, мы будем приезжать так часто, как получится. А вы все в августе приедете к нам, на свадьбу. Ты, знаешь ли, всё ещё лучшая подружка невесты, которую я могу пожелать. - Потеряйся, – привычно огрызнулся я, сдерживая смех. - А если ты собираешься кукситься по поводу того, как сильно тоскуешь по мне, то я сейчас позову Марли к телефону. – Деловито продолжила Китти. – Пусть она выслушивает твоё нытье. У неё доброе сердце, она лучше во всех этих штучках насчёт излияния чувств. - Этого не потребуется. – Отказался я, и моя собеседница шутливо пригрозила: - Могу и обидеться сейчас, вообще-то. Тут уж я засмеялся вслух. – Нет, ты не так поняла. Я действительно тоскую по тебе, успокой своё эго. Я имел в виду лишь то, что это у меня проблема со ‘всеми этими штучками’, о которых ты упомянула. – Весёлость как-то сама собой сошла на нет. – Мне уже кажется, что я совершенный профан во всём этом. То ли я не научился правильно чувствовать, то ли в нужной форме свои чувства выразить. И он меня не понимает. - Он? – зацепилась Китти, пока я давал себе ментального пинка за неумение вовремя прикусывать язык. – Не о Маркизе ли мы тут говорим? - Забудь, ладно? Тут нет ничего такого, с чем я бы не разобрался. – «Лжец». - Да неужто? Если всё так, как ты сказал, дело серьёзное. - Не преувеличивай, мы… - Заткнись, Хаммел, и послушай сюда. В идеале, мне бы следовало приберечь эту историю для «тоста жениха» на нашем с Марли свадебном застолье, но раз уж у тебя там проблемы, придётся мне в срочном порядке делиться мудростью сейчас. Так что, навостри свои ушки. – Посоветовала Китти, и я хмыкнул на такое вступление: - Я слушаю. - Хороший мальчик. Итак, когда это происходило, время было весьма нервное. Я и Марли, мы были вместе уже, кажется, тысячу лет, и она…вдруг начала сомневаться в том, что я испытываю к ней. На самом деле, я ведь даже о любви никогда не говорила. Чувствовала её, не спорю, но не говорила. Уж не знаю, почему это так сложно. Марли была очень терпелива, но я стала понимать, что так продолжаться не может. Сомнения гложут мою девочку. И тогда я решилась. Если я не могу говорить о чувствах, подумала я, мне нужно о них спеть. Улавливаешь? – я задумчиво кивнул микроволновке. – К тому же, Марли – певица, для неё подобный подход был бы понятен…и приятен, я надеюсь. Так вот, я спела, и у меня получилось. - Можно полюбопытствовать, что за песню ты выбрала? - Да ты, я гляжу, не хочешь оставить ни единой интриги до моего свадебного тоста, да? – проворчала Китти, в душе довольная моим интересом. – Это была Train’овская “Marry me”. …Зерно идеи раскрыть свои мысли посредством подходящей песни, намеренно зароненное в мою голову подругой, прорастало своим чередом. Я обдумывал необходимость спеть о чувствах, за неимением других возможностей как-то разрешить наши трудности, все выходные. Вечером воскресенья, когда Рори по традиции устраивал развлечение с караоке, я решился. У меня уже был даже примерный план. На этот раз, Себастьян просто не мог истолковать мои намерения ошибочно. В клубе мы собрались компанией с небольшими обновлениями: вместо наших представительниц в Ванкувере, со мной, Себастьяном, Рори, Шугар и Юник были джентльмены – Арти, чаще и чаще чтящий своим присутствием наши встречи, а также Дьюк, который всё ещё благополучно значился бой-френдом мисс Адамс. Вечер проходил хорошо, и даже, думаю, никому, кроме Себастьяна, не было заметно, что я держу его на дистанции чуть большей, чем обычно, на людях. Самым сложным было как-то естественным образом отказаться от исполнения дуэта с ним, который он предложил ближе к полуночи. Я не находил в себе решимости снова через это пройти – у меня внутри всё переворачивалось, едва я вспоминал все ужасающие впечатления от предыдущего совместного исполнения. Мы не звучали, и это изводило меня почти физически. Себастьян разочарованно признал моё нежелание выходить с ним на сцену, не вдаваясь в причины, которые я всё равно не смог бы толком ему объяснить, однако, предложил спеть для меня. Я согласился, но при условии: баш на баш. Мне было трудно сосредоточиться на песне, которую пел Себастьян мне. Не потому, что мысленно я уже был в недалёком будущем, когда собирался исполнить собственную песню ему, но из-за постороннего предчувствия. Оно не было хорошим или плохим, просто лишним, мешающим, раздробленным. Когда настал мой черёд выходить на сцену, это ощущение слегка притупилось, не исчезнув полностью, и мне пришлось, образно выражаясь, перешагнуть через него. Несколькими короткими ударами зазвучало вступление выбранной мною композиции. Потом её течение смягчилось, гитара стала звучать мелодичнее. В её немного печальных, лиричных переливах чувствовался свет и простота. То, что нужно, - подумал я, чуть улыбаясь, и замер перед установленной на моём уровне стойкой микрофона. I’ve been walking around all day thinking // Весь день я пробродил в размышлениях I think I have a problem: I think I think too much // И, сдаётся, у меня есть проблема: я думаю слишком много I’ve been taught to hold back my tears and avoid them // Я был обучен сдерживать слёзы и избегать их But you’ve made pain into something I could touch // Но ты сделал боль осязаемой Не могу даже передать, насколько легче мне становилось с каждым пропетым словом. Незамысловатый текст, он помогал мне излить свои переживания и сомнения, избавиться от непонятностей, признать вслух очевидное. I’ve been walking around all day laughing // Весь день я пробродил, смеясь Think I’d be better off without you here // Думаю, мне будет лучше здесь без тебя Улыбчивое выражение на лице Себастьяна, в которое я всматривался, пытаясь донести всю свою привязанность и мольбу о понимании, застыло фарфоровой маской. И моё едва-едва успокоившееся сердце вдруг зашлось в перепуганном биении, так, что я чуть не сбился со строчки, спеша продолжить: And I bet you are sweet and hard to get over // Хотя я готов спорить, что ты славный и тебя сложно забыть So I’ll cry, and people will stop and stare // Так что, я буду плакать, а люди - пялиться на меня Now that’s okay // Ничего страшного Let them stop and stare // Пускай себе смотрят Понемногу возвращаясь в расслабленное состояние, я приложил соединённые ладони к груди и запел глубже, выводя гласные немного выше. ‘coz I am fragile // Ведь я хрупкий I am hopeless // Я безнадёжный I’m not perfect // Я не идеальный But I am free // Но свободный Мои друзья за столиком переглядывались с лёгким недоумением в глазах, один лишь Себастьян продолжал неотрывно смотреть только на меня. И я не знал, я не знал, о чём он думает в этот момент. Я бы отдал все свои сбережения за его мысли. I’ve been walking around all day waiting // Весь день я пробродил в ожидании And waiting is all I seem to do // И, кажется, я ведь только этим и занимаюсь - жду ‘Cause I never get it unless I’m fed it // Потому что ничего не понять, пока этого не испробовать But this time I’ll just have to // И на этот раз мне просто придётся Yeah this time // Да, нынче I’ll just have to // Мне просто придётся У меня просто не было выбора. Нужно было осуществить перемены, пока не пришёл конец. Себастьян обязан был принять это, как я принял. And I’m fragile // И я хрупок I am hopeless // Я безнадёжен I’m not perfect // Я не идеален But I am free // Но я свободен Ритмика немного изменилась, и музыка почти перекрыла мой голос, когда я зашептал: Say you’re not around– Am I finished? // Говоришь, ты далеко... Это конец? If you’re not around that’s too bad // Что ж, очень жаль, что ты далеко Hope you’re safe and sound, not alone now // Надеюсь, ты в порядке, и не одинок ‘Cause you know I believe in you // Потому что, знаешь, я верю в тебя Затем и музыкальное сопровождение поутихло, вторя моему шёпоту, однако, я, напротив, стал постепенно увеличивать громкость, вкладывая всю душу в слова, которые очень ярко меня характеризовали. I’m still fragile // Я всё так же уязвим I’m still hopeless // Всё так же безнадёжен I’m not perfect // И не совершенен But I am free // Зато свободен А потом голос мой и музыка, наконец, обрели общую гармонию. Я сам старался найти ровно то же самое. And I am fragile // И я хрупкий I am hopeless // Я безнадёжный I’m not perfect // Я не идеальный But I AM FREE // Но свободный Губы Себастьяна еле заметно задвигались, словно он комментировал как-то то, что я пел; к сожалению, я был слишком далеко, чтобы угадать хотя бы примерный смысл. ‘coz I am fragile // Ведь я уязвим I am hopeless // Я безнадёжен I’m not perfect // Я не идеален But I am free // Но я свободен Заключил я в последний раз, и грустно, и радостно одновременно. Мелодия, окружая меня невесомой дымкой раскованности и надежды, дошла до своего завершения в сопровождении моей тихой улыбки, а потом пришла тишина. Длясь всего на секунду, она ошеломила меня. Затем, остальные посетители захлопали, не зная, чему свидетелями стали, и моя компания тоже с небольшим опозданием присоединилась к аплодисментам. Ребята не понимали, что произошло в точности, но что-то смутное подозревали – скорее на уровне седьмого чувства, нежели реальных ощущений. Себастьян непонимающим не казался. Он в точности знал, что сейчас произошло, и что могло означать. Вот только…совершенно не выглядел впечатлённым. Словно бы это никакого значения, на самом деле, не имело. Не веря своим глазам, я робко приблизился к столику, и Себастьян моментально поднялся мне навстречу. Не успел я и слова сказать, как он уже вёл меня в сторону танцевальной площадки. На эстраде чей-то приятный голос запел красивую, тягучую до невыносимости “You are mine” группы Mutemath, и Себастьян, самостоятельно сложив мои руки себе на плечи, обнял меня за талию и начал вести в медленном танце. - Мы можем, э, поговорить об этом? – справившись с удивлением от полного отсутствия реакции, положительной либо отрицательной, осведомился я. Себастьян даже не повернул головы, чтобы посмотреть мне в глаза, продолжая прижимать к себе. Его руки переместились чуть ниже и по-хозяйски зацепили пальцами петли, охватывающие широкий пояс моих джинсов. - О чём? – с неправдоподобной легкомысленностью переспросил он. - О песне, – пояснил я с ожиданием. – Я обращался к тебе. - О-о-о, об этом. Что ж. Хорошо, Ангел. Давай поговорим. – В голосе Себастьяна зазвучали неожиданные стальные нотки, которые он даже не трудился скрывать, когда он продолжил. – Ты прекрасно спел. Я внимательно выслушал. Проанализировал. Выводы мне не очень понравились, но ничего такого, что я не смог бы исправить. Что-то ещё, Курт? А, да, насчёт нашего разрыва. Я принял на рассмотрение твоё мнение. Оно неверное, и оно отклонено. Разговор окончен. Просто потанцуй со мной. Мне показалось, что всё вокруг перепуталось, и на какой-то миг я не мог понять, что это было. Себастьян продолжал, как ни в чём не бывало, не спеша кружить нас на месте среди десятков таких же парочек. Когда мне, наконец, удалось обрести опору, я отпихнул от себя его руки и отступил назад на несколько шагов, едва не врезавшись в других танцующих. - Поверить не могу, – разочарованно выдавил я, не имея уже сил даже как следует рассердиться. Себастьян терпеливо вздохнул, шагая ко мне и протягивая руку – чтобы удержать и успокоить. Но я постарался избежать контакта, попятившись снова. – Зачем ты это делаешь? - Я люблю тебя. – Просто пожал плечами тот, словно говорил о самой естественной вещи на земле. А ведь я перепробовал всё, чтобы не допустить этого… Мне стало холодно, будто во всём зале кондиционирование усилили до максимума. - Ты не должен, – пробормотал я беспомощно, мотая головой. Отрицание некоторых составляющих реальности было сильной стороной нас обоих. Просто мы с Себастьяном специализировались в разных областях. – П-прекрати. Себастьян рассмеялся – не затруднённо и заливисто. - Не будь ребёнком, Ангел. Это работает по-другому, знаешь ли. Я не могу прекратить, просто из-за твоей просьбы, потому, что я уже люблю тебя… - Перестань повторять это! - Что? Что люблю тебя? – насмешливо уточнил парень, намеренно выделяя интонацией ненавистные мне слова. – Не-а, не перестану. Потому что я сдерживался слишком долго, и люблю тебя слишком сильно. Я хочу говорить об этом, пока голос не сядет. Я – люблю – тебя! - Уймись! – прошипел я, потому что он говорил всё громче, и на нас уже стали оглядываться, несмотря на довольно громкую музыку. - А зачем? Пусть все знают! Это же прекрасно, то, что я чувствую. Эй, все, Я ЛЮБЛЮ КУРТА ХАММЕ… – я в отчаянье метнулся к вопящему Смайту и закрыл ему рот ладонями. - Себастьян, ну пожалуйста! Не здесь, – жалобно проговорил я. Парень перехватил мои запястья и, поцеловав обе ладони, отвел от себя. Впрочем, так и не отпустив в итоге. Улыбка его стала немного грустной, почти до разрушительной безысходности, когда он отозвался, уже совершенно обычным голосом: - А где, мой ангел? Ты только и делаешь, что отстраняешься, всё дальше и дальше. Что я делаю не так? Почему ты меня отталкиваешь? Я не ответил – нечего было отвечать. Всё, что мог, о своих чувствах сегодня я уже рассказал – на сцене. Как и Себастьян, в противовес мне, сейчас, в середине танцпола. Наконец-то, сентиментальная композиция сменилась плясовой, и я, опомнившись, отнял руки из его слабой хватки. С каждой секундой я мёрз всё сильнее, и более всего сейчас мне хотелось оказаться у себя дома, под тёплым одеялом, свернувшись в клубочек в полной тишине. Не сказав больше ни слова, я просто пошёл прочь, сквозь толпу, к выходу. К счастью, Себастьян не попытался меня остановить или пойти следом. Кутаясь в лёгонькое весеннее пальтецо, я выбежал на улицу и сразу заметил знакомый джип. Почти не понимая, что делаю, я уже оказался в салоне, обнимая себя руками, чтобы согреть, и лаконично обратил изумлённому Карофски: - Домой. Во время этой поездки я всё ещё ощущал себя продрогшим и больным, однако, чем ближе я оказывался к своей квартире, тем лучше становилось. Уже внутри, я не включал света, просто на автомате переоделся в тёплую пижаму и нырнул под одеяло. Приняв позу эмбриона и укрывшись с головой, я затих, несколько мучительных часов старательно концентрируясь исключительно на ритме собственного дыхания, и мало-помалу погрузился в дрёму. Сначала не было ничего, затем я обнаружил себя бродящим в коридорах, наполненных локальными огненными всплесками тут и там, которые не приносили нормального тепла – только боль. Я блуждал в этом опасном лабиринте, пока не свернул на очередной развилке, и – там я оказался перед дверьми, которых не видел уже довольно давно. Далтон. Боже, наконец-то!! На сей раз я даже не стал дожидаться, пока эти распрекрасные двери откроются передо мной, но отворил их сам и решительно вошёл. Соловьи запели, а я постарался встать как можно ближе к Солнечному мальчику. Мне так хотелось согреться. Около двух минут я был счастлив. Закончив номер, солист оказался предсказуемо окружён доброжелателями, но вместо того, чтобы улыбчиво принимать их похвалу, он нахмурился, стоя среди группы замерших мальчишек, и странно посмотрел прямо на меня, почти ослепляя. - Мне безумно жаль, Курт. – Только и успел сказать он, прежде чем я проснулся, разбуженный трелью звонка мобильного. - Да чтоб меня, – тихонько выругался я, дотягиваясь до телефона на тумбочке. Время, указанное в уголке экрана, говорило мне о том, что уже наступило утро – 07:06. И, что было совершенно немыслимым, Шугар Мотта звонила мне в такую рань. - Да, милая? Сначала я подумал, что слышу какие-то странные помехи на линии, которые перекрывают голос моей подруги. Но потом до меня дошло: это не помехи. Это Шугар – точнее, её плач. Не такой плач, как несколько дней назад, когда девочка просто прониклась чужой небольшой проблемой, но судорожные, надрывные рыдания. - Шугар? Шугар? В чём дело, родная? Скажи мне, Шугар, что с тобой происходит? Шугар! – чувствуя, как выхолаживает спину дурным предчувствием и паникой, заговорил я быстро, вскакивая с постели и не находя себе места. - Но-новости… Пирожок, я ви-видела новости. Наш…наш клуб…ночью… Пожар, Курт, был пожар! – кое-как, сквозь слёзы и всхлипы, выдавила девушка, и я шокировано остановился. Шугар с трудом продолжала, пока я оседал на пол, опустошённый: – В новостях…сказали… Они сказали, Курт, они сказали, в здании были люди. [1] Rohipnol (Flunitrazepam) – седативное, снотворное, противосудорожное лекарство, печально известное как «наркотик изнасилования». [2] Central Ave, Haight St, Roosevelt Way, Masonic Ave – улицы в районе Хэй-Эшбери. Buena Vista Park – муниципальный парк на Хэй-Стрит, старейший в Сан-Франциско (основан в 1867 году). Территория раскинулась на 37 акров. [3] Golden Gate Park – одна из самых известных парковых зон Сан-Франциско (общая территория – 1017 акров). Включает в себя ухоженные сады, дикие рощи, места для проведения пикников, спортивных мероприятий или даже церемоний бракосочетания, озёра, детские площадки, культурные объекты и памятники. С западной стороны парк заканчивается пляжем Ocean Beach. Находится рядом с районом Ричмонд (Richmond). Presidio – национальный парк, бывшая военная база. Здесь сохранились бывшие милитаристские постройки, располагается Национальное кладбище, а также и Центр Цифровых Искусств Леттермана. Также рядом с Ричмондом. Allyne Park – парк в Сан-Франциско, на пересечении Юнион-Стрит (Union St) и Гоф-Стрит (Gough St). Jefferson Square – парк в Сан-Франциско, на пересечении Эдди-Стрит (Eddy St) и Лагуна-Стрит (Laguna St). [4] San Francisco International Airport – крупнейший аэропорт в Области залива (Bay Area), находится в 13 милях от Сан-Франциско в округе Сан-Матео. Был открыт в 1927 году. [5] Шугар ссылается на происходящее с Кэрри Брэдшоу после одного из первых весьма болезненных разрывов с Мужчиной её мечты в 13-ом эпизоде 2-го сезона “Sex and the City” *песня, посредством которой Курт безрезультатно в очередной раз пытается прекратить свои отношения, есть “Free” by Maria Mena