Whoever I sang for (One) The Song of Changes

(Останки)

Представьте на секунду, что один из ваших кошмаров вдруг ни с того, ни с сего оживает. И пусть вы, против ожидания, не оказываетесь его главными персонажами, однако, его последствия настигают вас, ударяя так болезненно, что по ощущениям это похоже на вашу собственную смерть. Именно это случилось со мной ранним утром понедельника, 2-го апреля. Шугар узнала первой. Она дожидалась дома своего приятеля Арти, который задерживался на работе; начала с пересмотра цикла “Шаг вперёд” [1], которому после третьего фильма предпочла “12 танцующих Принцесс” [2]; съела два ведёрка мороженого с шоколадной крошкой и печеньем; почти не волновалась даже. Но время шло к рассвету, а Арти не возвращался – и на звонки не отвечал тоже. Шугар начала подозревать неладное, однако, дело решил выпуск семичасовых местных новостей, на который она наткнулась, выключая телевизор после кино-марафона. И вот тогда девушка поняла, что могло произойти с её другом. И, возможно, с кем-то ещё, так как репортёр не уточнял точной цифры количества жертв. На грани большой истерики, Шугар позвонила мне. Думаю, ей хотелось бы, чтобы я разубедил её в реальности полученного известия, сказал со знанием дела, что всё это – ерунда, ничего страшного на самом деле не произошло. Но такое было не в моей власти. То, что я мог, это приехать за подругой, чтобы не оставлять в таком состоянии одну, а затем отправиться к “Irish cream”, чтобы самому убедиться, что произошло. И почему. Когда мы прибыли на место трагедии, округа уже начала успокаиваться. Инцидент был из ряда вон выходящий, но стоило главной опасности устраниться и утихнуть шумихе телевизионщиков, людям естественно захотелось вернуться к своим спокойным жизням, чтобы вспоминать этот эпизод с ужасом и интересом (возможно, ещё с парой видео, сделанных на камеры их мобильных телефонов), но – с личной непричастностью. Этим счастливчикам можно было лишь позавидовать. Ну, это если отбросить желание дать им хорошего пинка за потребительское отношение к чужому горю. Возле здания, на нижних этажах которого располагался клуб, всё ещё стояло несколько пожарных и полицейских машин; карет скорой помощи не наблюдалось, из чего можно было сделать вывод, что либо они уже отъехали, увозя кого-то, либо в них не было необходимости. Потому что пострадавшие были, ох, мертвы. Мы с Шугар, очень непрофессионально проигнорированные представителями закона, что-то обсуждавшими и скрупулёзно писавшими в секретарских блокнотах, легко проскользнули за ограждения. Поскольку никто не обращал на нас ровно никакого внимания, мне пришлось перебороть свою растерянность и самому подойти к одному из людей в форме пожарного. Едва я начал спрашивать, как он оборвал меня раздражённо: - Нам запрещено общаться с прессой по этому поводу. Проваливайте. - Мы не журналисты, – пояснил я, стараясь казаться спокойным. Бледная Шугар, вцепившаяся в мою руку ещё в такси и с тех пор не отпускавшая её, просто кивала моим словам. – Мы здесь работаем. В “Irish cream”. - Тогда примите мои сожаления – теперь вы, ребята, вполне себе безработные. – Пробурчал мужчина, пытаясь обойти нас, чтобы подойти к своей машине. Мы перегородили ему дорогу, и я снова попробовал: - Пожалуйста, сэр. Что здесь произошло? Мы ничего не поняли из новостей, и… - …нам страшно, – шепнула Шугар безжизненно. – Там могли быть…наши друзья. Пожарный перевёл взгляд с меня на мою подругу и обратно, несколько раз, прежде чем вздохнуть и, отведя взгляд, отозваться: - Да что тут говорить? Сгорел ваш клуб ко всем чертям. Насчёт причин – это не ко мне, к экспертам. – Мы переглянулись с Шугар с безнадёжностью в глазах, тогда как наш бестолковый информатор продолжил. – Скажите ещё спасибо, что мы вовремя приехали, и успели справиться с пожаром до того, как огонь перекинулся на верхние этажи. Тогда всё здание бы пострадало. А так – только этот разнесчастный “Irish pub”. - “Irish cream”, – поправил я. - Без разницы, – пожал плечами тот и, отодвинув Шугар в сторону (девушка тут же перепугано прижалась к моему боку, словно пожарник попытался целенаправленно навредить), забрался в кабину к своим коллегам. – Всё, не-интервью окончено. Нам уже было велено разъезжаться. Бывайте, ребят. Грузная машина начала давать задний ход, мы ещё какое-то время понаблюдали за её маневром, прежде чем я встряхнулся и огляделся, стремясь понять, кто здесь достаточно компетентен, чтобы нормально ответить на наши вопросы. Что нам ещё оставалось? - Почему Рори здесь нет? Он владелец клуба. Его должны были осведомить перво-наперво. Почему он всё ещё не приехал разобраться насчёт ущерба? – забормотала Шугар, и я крепче сжал её руку. Мне не хотелось говорить о том, чего я адски боялся ещё с самого момента её звонка, пока я не получил подтверждения из официального источника. - Чш-ш-ш, милая. Вон, гляди, там офицер, он кажется вменяемым. Мы можем поговорить с ним. – Предложил я, и мы направились в сторону крупного темнокожего парня лет около двадцати восьми на вид, который был одет в штатскую одежду, и чью принадлежность к полиции выдавал лишь небрежно болтающийся на ремне значок да очертание наплечной кобуры под распахнутым пиджаком. – Извините, сэр, можно Вас на минуту? - Вы ещё кто такие? – удивился тучный коп. – Кто вас пустил? - Никто, мы сами пришли. – Обозначил я. – Курт Хаммел и Шугар Мотта. Мы здесь работаем. Работали. В клубе. Пожалуйста, объясните нам, что случилось, э-э-э… - Детектив Шэйн Тинсли, – представился парень, всё ещё выглядя недовольным. – Случилось возгорание на нулевом уровне здания, по предварительной экспертной оценке, возможно, намеренное, или же, что более вероятно, случайное, по халатности. Пожар начался примерно около половины третьего утра. Может, полюс-минус десять минут. – Я подумал с крохотной толикой облегчения, что к этому времени посетителей в “Irish cream” уже не бывает. Однако даже эту маленькую радость во мне убили незамедлительно, когда детектив Тинсли добавил, глядя на нас сочувственно. – В службу спасения звонок поступил в 03:04, от одной из жертв. Всего на момент пожара в клубе находилось двое мужчин. Маловероятно, что это выявит что-то, чего мы уже не знали бы, но тела повезли на экспертизу. Тела. Двое погибших мужчин. Хуже некуда. Шугар ахнула и, если бы я не поддержал её, оказалась бы на земле. Я прижал подругу ближе, она обхватила меня за талию дрожащими руками, и вот так, цепляясь друг за друга, мы продолжили стоять, слушая слова полицейского. Пока всё, что он рассказывал, совпадало с происходящим в моих снах: одна из жертв задохнулась в дыму, вторая, пытаясь отыскать другой выход из огненной западни, обгорела практически до костей, пока спасатели боролись с пожаром. Исходя из впечатлений от снов, я и спросил со слезами в голосе, напрямую у детектива, не задумываясь, как это прозвучит: - А как по-вашему, почему двери не поддавались? - Я разве сказал что-то насчёт дверей? – удивился тот, уставившись на меня. - Гм, вроде? Просто ответьте на вопрос, детектив. Двери были заперты? - Я…не располагаю этой информацией, – уклончиво отозвался Тинсли. Шугар громко сглотнула и прошелестела: - А те люди, что… погибли внутри?.. Уже известно, кто это был? Потому что я…думаю, я знаю… господи, я знаю, кто. Сдаётся мне, я тоже это знал. И знание это причиняло столько боли. - Ну, наверняка говорить пока рано, однако, исходя из известных фактов, можно заключить, что это был собственник площади, Родерик Фланаган, и его помощник Артур Абрамс. – С явным нежеланием заключил детектив Тинсли, и я, даже предвидя именно такой расклад, всё равно весь будто обмер. Тогда как Шугар у меня на груди вновь заплакала, тихонечко поскуливая. Полицейский собрался, вероятно, сказать нам что-то стандартно-утешающее, однако, его прервал телефонный звонок. - …К-комиссар Райерсон? Слушаю, сэр. …Но мы ведь только начали, и… Вы хотите сказать?.. – он глянул в нашу сторону неловко, прежде чем отвернуться и отойти на пару шагов. – Это неправильно, ещё ведь даже не было проведено… Да, сэр. …Понял, сэр. …Так точно, сэр. – Детектив Тинсли отключился и когда он снова повернулся к нам, на его лице было чуть виноватое и почти даже сердитое выражение, которое достаточно быстро сменило напускное безразличие. Он подошёл ближе и отчеканил. – Расследование завершено, результаты будут обнародованы позже. Вам не следует здесь находиться. Поезжайте домой. - Нет! – вскинулась Шугар. – Рори… Пирожок, отвези меня к Рори! Я прошу, отвези… - Сомневаюсь, чтобы это была хорошая идея, мисс, – с сомнением заметил Тинсли, когда мы поглядели на него с ожиданием, чтобы тот назвал нам адрес больницы, куда увезли тела наших друзей до выяснения. – То, что от него осталось… - Мне нет дела, какая это идея по вашему мнению. Нам нужно попрощаться с Рори. И позаботиться о том, что с ним будет потом. У Абрамса есть родственники… – Я опустил взор на Шугар, и та, старательно выговаривая, подсказала: - Мать… и сестра… в Тусоне, Аризона. - Да, у Абрамса есть мать и сестра в Тусоне, вы должны дать им знать о том, что случилось, и они решат, что делать дальше. А у Рори никого не осталось, кроме нас. В итоге, Тинсли сдался и нехотя сказал, куда нужно ехать. Там, правда, нас не спешили допускать, ведь мы не были членами семьи, пока не выяснилось, что, в случае чрезвычайных ситуаций, в графе о доверенных лицах были указаны наши с Шугар и Юник имена. Чувствуя себя отвратительно, я позвонил Адамс, которая, взяв выходной, проводила время со своим парнем, ни о чём таком не подозревая, и, скрепя сердце, донёс до неё жуткую весть. Сперва мне показалось, что Юник там упала в обморок или ещё как-то выключилась из реальности, но спустя минуту полнейшей тишины она, наконец, отозвалась, с ощутимым трудом сохраняя голос спокойным: - Я уже еду к вам. Морг располагался на самом нижнем уровне госпиталя и отвечал всем критериям, которые только можно было вообразить в стиле самых популярных представлений о предмете: его коридоры были тихи, чисты и пусты; температура, кажется, опасно близилась к нулевой, и неизвестно откуда взявшиеся – это в отсутствии окон-то – сквозняки тоже тепла не прибавляли. В целом, место это было крайне безрадостное (да и чему можно радоваться в таких обстоятельствах?), однако, ничего мистически пугающего в нём не было. Простой больничный морг. Я сидел в одном из коридоров, неподалёку от стола регистрации, на неудобном жёстком стульчике; Шугар приютилась у меня на коленях, съёжившись, и теперь не издавала ни звука, хотя слёзы продолжали безудержно струиться по её побелевшему лицу. Я гладил её по голове автоматическим, безотчётным движением, и гнал от себя любую мысль, чтобы не расклеиться самому. Так продолжалось, пока на соседний стул к нам кто-то не подсел. Без особого интереса скосив взгляд в сторону подошедшего, я с трудом удержался от изумлённого вскрика: Рори Фланаган сидел рядом, глядя на нас со скорбью в бесцветных глазах. Заметив мою реакцию на своё появление, Рори тоже несказанно удивился. - М, Курт? Прости за глупый вопрос, но…ты меня типа…видишь? Стараясь не привлекать внимание Шугар к происходящему, я аккуратно кивнул. - Вау, – высказался мой мёртвый босс. Подумав, он уточнил, ни на что особо не рассчитывая. – А она – не может? – я покачал головой отрицательно, и Рори вздохнул. – Ясно. Он сделал несмелую попытку, словно желая отвести волосы девушки от лица, как вдруг Шугар встряхнула головой, заставляя Фланагана испуганно отдёрнуть протянутую руку. Та же, подняв на меня заплаканные глаза, спросила едва слышно: - Яблочный пирожок, отчего всё так? Мне по какой-то причине вскользь подумалось, что я-то должен знать ответ на этот вопрос, но рационального объяснения этой пугающей уверенности я не обнаружил, так что, поглядел на Рори в поисках помощи. - Не имею ни малейшего представления, Курт. – Пожал тот плечами. – Ни я, ни Арти, если вспомнить, не имели отношения к возгоранию. Это просто произошло. Мы не заслужили такой смерти, но что поделать теперь? - Он не знает… То есть, я не знаю, милая. – Обратился я к Шугар, выслушав версию Рори. – Уверен, что-то прояснится, когда мы узнаем, к чему пришло официальное расследование. Может, это была неисправность в старой проводке, или ещё что-нибудь?.. Детектив Тинсли обязательно даст нам знать, когда появится возможность. У них ведь есть какие-то процедуры информирования на такой случай… - Рори спас мне жизнь, – заявила Шугар тихо. Я замолчал, ожидая продолжения. – Я…собиралась остаться в клубе, когда узнала, что Арти задерживается из-за документов, скопившихся в конце марта. Хотела, чтобы мы потом вместе поехали домой. Но Рори…он попросил меня не дожидаться. Сказал, что им с Арти нужно будет поработать, и что это затянется надолго, а мне лучше отдыхать дома. Я послушалась и уехала. Я хотела остаться, я должна была быть там тоже. Рори мне не позволил. И я бросила их умирать. - Боже, Шугар, – воскликнул Фланаган расстроено. – Как ты можешь даже думать так? – и я был схожего мнения. - Не говори этого! Ты ведь не знала, чем всё закончится. Да и в любом случае, готов руку дать на отсечение, Рори счастлив, что спровадил-таки тебя домой, и ты осталась невредима! - Так и есть, – подтвердил тот с готовностью. Жаль, что наша подруга не могла его слышать, продолжая сокрушаться: - Если и так, какой мне смысл от моей невредимости? Мне следовало быть с ним. Хотя бы в эту последнюю ночь. Быть может, перед лицом смерти у меня хватило бы духу открыто ему признаться. А теперь он уже никогда не узнает. - Я бы не был так уверен, – пробормотал Рори, и мне пришлось спросить вместо него: - Не узнает о чём? - О моих чувствах, – грустно ответила девушка. – Я была безнадёжно влюблена в него почти год. Глаза призрака зажглись изумлением и радостью, и он жадно всматривался в лицо Шугар, словно видел впервые. Та же теперь глядела прямо перед собой, чуть правее Фланагана. Ощущая себя едва ли не третьим лишним во время весьма личной сцены с сокровенными объяснениями, но оставаясь единственным связным, я всё-таки был вынужден уточнить. – Тогда почему ты молчала всё это время? И эти твои бесконечные Стэны, к чему они были? - Ты вряд ли поймёшь, – приглядевшись ко мне, предположила Шугар. – Ты ведь наверняка не влюблялся безответно. – Я моргнул удивлённо – не могла же она на самом деле думать так? Можно вспомнить хотя бы последний год младшей школы и моё кретиническое по малолетству обожание Финна, которого я даже не знал тогда, на самом-то деле. И который, кстати, совершенно точно не планировал отвечать на мои чувства. Мне до сих пор было стыдно за своё поведение в тот сравнительно короткий период; радовало одно – благодаря моим маленьким сумасбродствам папа обрёл Кэрол. А мы с Финном нашли общий язык, и с годами я осознал в полной мере, что эта очаровательная бестолочь как старший брат гораздо лучше, нежели как потенциальный муж. Тут уж с ним пускай Рейчел отдувается, я – пасс. Шугар, однако, явно выпустила из внимания весь Фурт-эпизод (да я особо его и не афишировал). – Да, сколько я тебя знаю, тебя всегда кто-то любил, ты так далёк от этих драм. А невзаимные чувства, они…изнуряют. Рори ведь относился ко мне просто как к другу, к младшему товарищу, которого надо защищать, поддерживать. Но в таких не влюбляются. Он был дружелюбен, и по-отечески заботлив, и улыбался мне с такой теплотой. И когда это сбивало меня с толку, в очередной раз возрождая глупую крохотную надежду на изменение его отношения ко мне, я делала робкие шаги навстречу, но Рори всякий раз ставил меня на место: он постоянно начинал говорить что-то непонятное, что угодно, лишь бы избавиться от меня. - ЧТО? – шокировано возопил Фланаган, не веря своим ушам. - А я не хотела навязываться тому, кто мне не рад. Я говорила себе, что такое бывает, и мне просто нужно жить дальше. Поэтому я продолжала строить свою личную жизнь в обход Рори, и я встретила множество замечательных людей. Я ведь не стала бы начинать отношения с теми, которые мне не по душе. Они действительно нравились мне: Стэн, и Чарли, и Том, и остальные. В отличие от Рори, они меня не отторгали. Они радовались мне всем сердцем. Но они не были им. Всё это так сложно. - Да уж, сложно, – пробормотал я, обнимая Шугар крепче в знак поддержки, а обращаясь к Рори, проговорил одними губами: – Вы оба – идиоты. Тот только невесело кивнул. - Теперь он… умер. – Снова слабо подала голос девушка. – Я осталась без него навсегда. - О, милая, – жалостливо зашептал я, не имея представления, что положено говорить в таком ужасном случае. - Скажи ей, Курт! – вдруг страдающе выпалил Рори, просительно касаясь моего предплечья, будто так мог повлиять на что-то. - Что сказать? – едва слышно уточнил я у мужчины поверх головы Шугар, и тот эмоционально обозначил: - Что я её тоже… Что с первого взгляда полюбил. Что даже сейчас лишь ради неё продолжаю торчать здесь. Скажи ей за меня, пожалуйста! Ощущая себя схожим образом со случайно выбранным, а оттого захваченным врасплох проводником на толком не подготовленном спиритическом сеансе, я попытался подобрать такую словесную форму, в котором признание Фланагана звучало бы для Шугар приемлемо. Не разбивая при этом девушке сердце ещё сильнее, что в сложившейся ситуации было бы ужасно. - Шугар, – начал я старательно. – Не знаю, как ты к этому отнесёшься в такой момент, и обрадует ли это тебя после всего хотя бы немного, но… Рори, он был полностью… В общем, он любил тебя с самого начала, тоже. Только не мог признаться, потому что у тебя всегда кто-то был, и он считал, что ты не разделяешь… - Спасибо, Пирожочек, – всхлипнула моя подруга растроганно. – Очень мило с твоей стороны придумать такое, чтобы только мне стало полегче… Спасибо. Рори безнадежно стукнул себя ладонью по лбу, опуская голову, а я просто-таки захлебнулся воздухом. Идиоты – это ещё мягко было сказано. – Чт… Я ничего не придумывал, слышишь? Всё так и было! Можешь у кого угодно из наших спросить, они подтвердят! - Ну да, – покладисто согласилась Шугар, без признаков того, что действительно поверила мне. Вот уж никогда бы не подумал, что эту девушку будет так сложно убедить, что парень испытывал к ней сильные чувства. - Серьёзно! Ух. Ладно. Я же…‘волшебник’, помнишь? Я знаю, о чём говорю. – Заявил я, прибегая к последнему средству внушения. И этот аргумент возымел потрясающий эффект: Шугар, проникнувшись идеей, поглядела на меня с безграничным доверием, и кивнула, наконец, полностью убеждённая. Рори заулыбался, несколько укоризненно качая головой. Я лишь пожал плечами ему в ответ. В настоящей высокой дипломатии не существует такого понятия, как «запрещённые рычаги давления». Не-а. Лепеча что-то самой себе о том, что лучше уж поздно, чем никогда, Шугар снова уткнулась лицом в мою рубашку и беззвучно заплакала. Я беспомощно поглядел на Рори, но тот поднялся на ноги, глядя вглубь коридора. Оттуда зазвучало, приближаясь, поверхностно нервозное цоканье шпилек новомодных туфель, и совсем скоро мы увидели её обладательницу – Юник. Одетая совершенно не в тон (явно собиравшаяся в спешке), девушка сразу же подошла к нам, сдерживая слёзы. - Дорогие мои, какое горе! – выдохнула она, поочерёдно прижимая нас к себе, когда мы поднялись ей навстречу. – Курт, Шугар!.. Малыши, как вы держитесь? Где…ох, где они? - Абрамса готовят к транспортировке в Аризону, чтобы передать его семье. – Пояснил я. - Его похоронят рядом с отцом. – Добавила Шугар, и Юник печально улыбнулась. - А Рори, – я невольно бросил взгляд за плечо, чтобы посмотреть на топчущегося поодаль бывшего начальника, который кивнул в сторону одной из пронумерованных двойных дверей, – он там. Нас проводят, и потом мы должны будем…решить, ну, насчёт похорон, и… – Было, замечу, крайне странно рассуждать о погребении, в присутствии, непосредственно, мертвеца. Когда мы оказались уже в нужном зале и местный работник открыл перед нами ячейку, выкатывая наружу широкий, герметично закрытый лоток, на котором покоились жутковатого вида обгорелые останки, уже лишь отдалённо напоминающие человека, которым некогда были, я в полной мере осознал правоту слов Шэйна Тинсли. Это зрелище было не для Шугар. Не для одного из нас, если быть честным. Мне с трудом удалось удержать позыв к рвоте, а девочки зарыдали совершенно сорвано. Работник услужливо накрыл труп и спрятал обратно. Рори сжал моё плечо, и я перевёл плывущий взгляд на него. - Эм-м, я думаю, пора мне, Курт. Теперь она знает, и это главное. – Проговорил он негромко, когда я отошёл немного в сторону от остальных. – Знаешь, ирония в том, что я и задержался нынче вместе с Арти, чтобы, в конце концов, начистоту побеседовать с ним о Шугар и его намерениях относительно неё. Оказалось, он ни на что и не претендует, между ними только дружба и сотрудничество, и я решил…хотел сегодня вечером рискнуть и признаться ей. А видишь, как всё вышло?.. Но ты в любом случае помог мне с этим, парень, спасибо. Так что я могу уйти, и…ты ведь будешь беречь её, верно? Я кивнул, не в силах подтвердить устно. Рори, подумав немного, легонько обнял меня, чтобы попрощаться. Потом бросил взгляд в сторону Шугар, плачущей на плече Юник, и, безотрадно вздохнув, вышел, бесшумно прикрывая двери за собой. Абсолютно потерявшийся в экстраординарности ситуации, я остался стоять, тупо глядя ему вослед. - К-курт, милый, к-как ты? – насилу выдавила из себя Юник, мягко всматриваясь в меня. Я встрепенулся и постарался взять себя в руки, что было непросто в моём нынешнем разбитом состоянии. - Не обращай на меня внимания, нам надо…успокоить Шугар, и остальное... Я не знаю, я не могу собраться с мыслями сейчас, что нужно сделать перво-наперво, а за что взяться потом… - Я позабочусь о ней, – предложила подруга, прижимая к себе безутешно рыдающую Шугар. – Ей нельзя возвращаться к Арти, не в таком состоянии. Пусть побудет у меня. Ты можешь тоже. Будет легче справиться, если мы станем держаться вместе. Я прикусил губу, чтобы лёгкая физическая боль помогла мне удержаться в сознании, потому что создавалось впечатление, что моё тело пустело с каждой секундой. Мне нельзя было находиться таким рядом с девочками. Им и так было несладко, ещё волнений за мои очередные обморочные припадки им и не хватало. Цепляясь за реальность, я выдавил максимально уверенным тоном: - Нет, Юник, увези Шугар, а мне, мне лучше сейчас побыть одному. Ничего, что я?.. - Без проблем. – Кивнула та понимающе. – С нами всё будет хорошо. Держись, малыш. И не злоупотребляй одиночеством, окей? - Окей, – улыбнулся я, надеясь на убедительность этой мимической муки. - Позвони Себастьяну, пусть побудет с тобой. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что за тобой присмотрят тоже. - Я… – странно, но о Себастьяне я за всё утро не вспомнил ни разу, однако, озвученное сейчас, это предложение не показалось неправильным. Он оставался близким мне человеком и, закрывая глаза на его собственнические замашки, мой бывший бой-френд зарекомендовал себя отличным товарищем. – Точно. Ладно, я позвоню ему, когда буду готов. – Юник кивнула моим словам удовлетворённо, и я вернулся к практическим нюансам, стараясь облокотиться о стену с самым независимым видом, а не так, словно она – последняя опора, удерживающая меня стоящим вертикально. – Вызвать такси для вас? Шугар продолжала находиться в тихой истерике, так что бессмысленно было ждать от неё каких-то решений, скорее, ей требовалась примерно та же медицинская помощь, что и мне самому. Но Юник ответила. – Не стоит. Дьюк ждёт в машине. Он отвезёт нас домой. - Хорошо, – просто сказал я, провожая девочек, и Юник повторила, прежде чем увести Шугар: - Позвони Себастьяну. На выходе я столкнулся с сестрой. Достаточно молодая девушка в белой форме и с привычно сведёнными белесыми бровями, что и встретила нас изначально, она остановила меня за локоть, заставив опасно качнуться назад, и обратилась ко мне шёпотом: - Какие будут указания относительно тела, мистер Хаммел? - Не сейчас, пожалуйста, можно? – почти взмолился я, не узнавая собственный голос. - По протоколу, решение заявленных в документах лиц ожидается в течение трёх суток. – Недовольно признала медсестра. – Так что, вы трое можете… сэр, Вам нехорошо?! «Как ты догадалась, дорогуша? Неужто только потому, что я сполз на пол и не могу пошевелиться? Не зря, не зря училась столько лет в своём медколледже!» Сестра обратилась ко мне несколько раз, затем её голос затих. Очевидно, я был далеко не первый, кто надумал вырубиться в морге (не мудрено), потому как мне в нос буквально через пару секунд ударил убийственно-резкий запах нашатырного спирта, явно заготовленного поблизости на такой случай. Невнятно протяжно простонав, я отвернулся от смоченного нашатырём тампона и приоткрыл глаза. Медсестра теперь поглядывала на меня сострадательно: видимо, продемонстрированная мной немощность разжалобила её. - Ну, Вы как, получше? – поинтересовалась она. Я задумался над ответом. Ноги всё ещё ощущались, будто набитые плюшем подшивки к туловищу, и перед взором всё медленно, почти красиво проплывало. Если бы на жёстком и дезинфицировано-чистом полу, куда я грохнулся по воле случая, не было так зверски холодно лежать, я бы, может, даже задержался ещё ненадолго, эстетствуя. – Эй, эй! Сколько пальцев видите? - М-м-м? А сколько у меня попыток угадывания правильного ответа? - Ясно. – Заключила медсестра, опытно приподнимая меня и помогая опуститься на стул. Меня неизменно вело на правую сторону, и аромат нашатырного спирта вновь услужливо вернулся, заставляя меня, дернувшись, сесть прямо. – Вот так, мистер Хаммел, вот так. - Ага, хватит, я в порядке, всё нормально, уберите, спасибо большое. – Пробормотал я, отстраняясь. - Я сейчас вызову врача… - Не стоит беспокойства, мисс, я только посижу немного, и… Я просто хочу уже выбраться на солнце. У вас здесь как в морозилке. Девушка поджала губы, но промолчала. Так же безмолвно понаблюдав немного за интереснейшим процессом моего дыхания, она всё-таки спросила негромко: - Ваш близкий? Мне потребовалось две минуты, чтобы осознать вопрос. - Нет, Рори, он…мой босс. Был. Да, был. - Во как, – удивлённо вскинула свои бесцветные брови медсестра. – Если бы наша заведующая откинулась, я бы так по ней не страдала. Злобная су... – Я прервал её излияния по поводу начальства выразительным взглядом, и она сразу же пошла в отступление. – Простите. Я не должна была так говорить. Жаль насчёт Вашего босса, мистер Хаммел. - Спасибо, мисс. Напомните, где выход? - Я провожу Вас обратно к лифтам, – предложила медсестра совсем уже дружелюбно, и, чуть-чуть опираясь на неё, я поковылял туда. Девушка же вызвала для меня один из пассажирских лифтов, хотя на кнопку я мог бы нажать самостоятельно. Было настоящим облегчением оказаться в кабине, в полном одиночестве. Наконец-то. Стоило только еле ползущему лифту поднять меня повыше, как, войдя в зону доступа, ожил мой мобильник. Он запоздало пиликнул сразу несколькими sms и двумя оповещениями о пропущенных звонках – от Рейчел и от Кэрол. Сообщения же, исполненные сожаления и разной степени озабоченности моим собственным состоянием, были от Мерседес, Китти, Марли, Саншайн и, что было самым неожиданным, от Хантера. Ответив сперва подругам (я за секунду разослал каждой одно и то же «Спасибо; за меня не волнуйтесь»), я с некоторым опасением раскрыл sms-ку от Кларингтона. 10:12. Входящее от: Придурок Ох, малыш. Видел в новостях. Соболезную :’( Я выбрался из остановившегося, наконец, лифта наружу почти вслепую, задумчиво глядя лишь на экран своего телефона. На самом деле, это звучало, если отбросить фривольное обращение, искренне сердечно, чего от Хантера мне бы и в голову не пришло ожидать. Исходя из моего опыта общения с ним, я скорее мог предположить, что он благородно предложит мне минет, чтобы приглушить горечь потери, или мерзость в этом роде. Как видно, я всё-таки опрометчиво ошибался на его счёт. Подумав о том, что Хантер хотя бы старается вести себя со мной по-человечески, перебарывая свою природу, я не мог не испытать некоторую симпатию к этому парню. Впервые за время нашего знакомства. После короткого колебания, я отправил ему ответ. 11:46. Исходящее Я ценю это, Хантер А затем сменил обратно его имя в своей «телефонной книге». Вроде бы, он заслужил это, своего рода, повышение. Когда я, наконец, выбрался из больницы, особого улучшения самочувствия я не испытал. Понадеявшись на то, что на вполне тёплой уличной температуре вне просторов морга я смогу согреться, я просчитался. На самом деле, меня даже начало слегка поколачивать. Не хотелось думать, будто это смерти и последующее явление Рори так эмоционально вымотали меня, что теперь приходилось расплачиваться за свои непрошеные особые таланты. В любом случае, была ли эта нехватка энергии, или элементарная реакция организма на стресс вкупе с тем, что путём ел я в последний раз без малого сутки назад, но я чувствовал себя, как человек на Луне: незримый ледяной скафандр сковывал моё тело, иная сила притяжения препятствовала нормальному движению. Устав бороться за каждый преодолённый дюйм, я присел на чистенький с виду бордюр, недалеко уйдя от госпиталя, и, съёжившись, замер. Пора было признать это. Я определённо нуждался в помощи. Сейчас, на безрыбье, подошёл бы даже зловредный Карофски или любой другой телохранитель, но, что весьма иронично, я не имел представления, оставил ли Себастьян охрану за мной после того, что случилось между нами ночью. Во время всех этих утренних разъездов я был слишком растерян, чтобы обращать внимание, есть ли за мной обычный «хвост» или нет. Поняв, что иного выхода в прямом доступе не существует, если я не желаю раздувать шумиху вокруг своей проблемной персоны, я, почти не глядя в расплывающийся перед глазами телефон, крепко зажатый в подрагивающих пальцах, нашёл в списке имя Себастьяна и нажал «вызов». Интересным было то, что ответил мне абонент практически сразу. Прошла всего пара секунд, прежде чем я услышал в трубке голос Себастьяна, произнёсший ровно: - Ангел? - Привет, – выговорил я старательно. – Э, ты, наверное, в офисе... Не слишком отвлекаю? - Это может подождать. Что случилось? Тебя очень плохо слышно. - Я… Чёрт, ты ещё не в курсе, да? Тут у нас просто…бедствие. И я, Себастьян, я был в больнице, даже ниже, в морге, мы здесь засвидетельствовали то, что осталось от Рори, а от него так мало осталось, ох, я совершенно, совершенно… - Чш-ш, Курт, мой ангел, помедленнее, я не улавливаю и половины из того, что ты говоришь. Где ты сейчас? Ты в порядке? - Нет, – отозвался я неожиданно честно, даже не успев толком обдумать, что говорю, и торопливо продолжил в том же духе, на ходу теряя большую часть слов. – Я совсем не в порядке. Я выбит из колеи, дьявольски сильно, мои друзья мертвы, они сгорели в долбанном пожаре, который мне неделями снился, а я ничего не сделал, я даже не понял, что к чему, и вот они погибли, а я сижу здесь, и я замёрз до костей, и я ещё больше ничего не понимаю, мне кажется, я схожу с ума, потому что Рори, господи, я видел, стоп, нет, неважно, забудь, у меня голова раскалывается, я несу чушь, я не справляюсь, я просто не был готов, это же Рори, Рори и Арти, они… – Я осознал, что по моим щекам текут слёзы, скапывая с подбородка на колени, впитываясь в плотную джинсовую ткань и образуя на ней небольшие темнеющие пятна, беспомощно рассматривая которые я попросил шёпотом. – …Пожалуйста, забери меня отсюда. - Потерпи ещё немного, Курт. – Лаконично ответил Себастьян. – Я скоро буду. Дальше время образовало престранную, напоминающую вязкий крахмальный кисель, субстанцию, обтекающую меня со всех сторон. Путь Себастьяна из пункта А в пункт В мог затратить как три часа, так и три минуты – я всё равно не смог уловить разницы. Как не понял я и того, каким образом он вычислил, где именно я, ей-богу, распадаюсь на молекулы, каждая из которых машет белым флагом и молит любые высшие силы о пощаде. Возможно, в этот раз тоже сработал прежний беспроигрышный Смайтовский принцип, согласно которому у него были загадочные ‘свои способы’, о коих простому смертному (вроде меня?) лучше было и не знать вовсе. Хотя, будь обстоятельства иными, я бы, конечно, попытался вызнать что-нибудь на этот счёт, и хотелось бы надеяться, что любопытство моё не подвело б меня к печальной судьбине жён Синей бороды. Впрочем, о чём тут рассуждать? Себастьян ведь являлся, по сути, тем редким (заботливым) типом садиста, который умело (и с огоньком подлинного вдохновения) мог причинять мне вред только в том случае, если всем сердцем считал, что делает что-то мне во благо. Вот парадокс, исполненный извращённого очарования, который мог бы даже умилять, окажись плодом воображения какого-нибудь сочинителя, а не единственной моей реальностью, безжалостно исключающей всё больше и больше побочных ответвлений. Даже не подозревая о чём-то подобном, да и в принципе не склонный что-либо подозревать, находясь на границе с полнейшим беспамятством, я дождался появления Себастьяна, и дальнейшее развитие событий выхватывалось для меня лишь отдельными картинками. Мне было сложно понять, в какой момент и где я нахожусь, я едва ли распознавал Себастьяна или Шустера рядом с собой, хотя они оба продолжительное время были рядом, как я догадался потом. Пока же, среди этих секундных эпизодов, то тут, то там всплывающих (вот ещё улица, вот уже салон автомобиля, вот угнетающе знакомая обстановка Мэнора…), в своём сознании наиболее чётко я видел всё-таки залу “Irish cream”, чертовски замечательного места, потерянного для нас всех. Я с тоской разглядывал всё ещё целые, нетронутые огнём элементы убранства. Забравшись на эстраду, я постоял немного возле пустой стойки для микрофона, обшаривая залу взглядом. Было невероятно трудно поверить, что ничего больше нет, и я усомнился в этом. Краем глаза я заметил движение в баре, которое, по сути, не было неожиданностью. Однако прежде чем я успел сосредоточиться на человеке там, внезапно вспыхнули все софиты, указывающие на сцену, и я оказался мгновенно ослеплён. - Нечестно, – пробормотал я, по-детски потирая кулаками глаза. Ох уж мне это дурацкое стремление некоторых личностей сохранять инкогнито в любых обстоятельствах… - Что, позволь спросить, ты наделал? – раздаваясь со стороны бара, поинтересовался отлично узнаваемый голос, в котором неожиданно послышались нотки осуждения. Судя по остальным звукам, парень уже пытался взбить алкогольную смесь в шейкере. Продолжая видеть лишь пронзительно-белые пятна, окаймлённые потёками электрически-ярких цветов, а оттого ступая практически наугад, я неуклюже спустился с эстрады в зал и, раз от раза натыкаясь на столы, побрёл к своему безымянному приятелю. - М, не знаю. – Ответил я, поняв, что его вопрос не был риторическим, несмотря на весь кажущийся несправедливым обвинительный пафос. – Что же? - Это я у тебя спрашиваю: что же? – несчастный шейкер затрясли ещё более остервенело. - Намекни? - Курт, блин! – раздосадовано воскликнул парень. Я как раз сумел умаститься на барном стуле, как мне показалось, напротив него, если я не ошибся, прислушиваясь. – Тебе почти удалось, вчера, и я позволил себе надеяться... Всё так удачно сложилось, тебе нужно было просто держать его подальше. Или, ещё лучше, покинуть город, на какое-то время, нет, насовсем. Так на черта ты ему позвонил? Он же наверняка только этого и ждал! - Ты из-за Себастьяна кипятишься? – удивился я, бесполезно моргая. – Зря ты так. Он, может, и не идеальный, но и не настолько плох, как ты считаешь!.. – Мой собеседник чертыхнулся, однако, из дальнейшего его сердитого бормотания я сделал вывод, что это относилось к испорченной порции выпивки (он попытался сварганить коктейль, который прежде не делал, и явно потерпел какую-то неудачу с дозировкой, превратив всю смесь в неудобоваримое пойло), поэтому я продолжил. – Я позвонил ради поддержки. Потому что мне нужна была помощь, и он мог мне её оказать: он не бросил бы меня в беде, а мне не пришлось бы ставить в известность девочек, которым и так треволнений сейчас хватает. Только поэтому. Это не означает, что я собираюсь вернуться к нему, или что-то такое. Это просто…дружеское одолжение, только и всего. - О, бесконечно мило, как ты всё расписал. Но вот рассматривает ли Себастьян это тем же образом, а, как считаешь? – наводя, вопросил парень, бросив попытки блеснуть навыками более продвинутой версии бармена, чем та, которой являлся, и просто откупорил какую-то бутылку. Я задумался над его словами, пока он предложил мне шот; на самом деле, он без особых церемоний взял мою ладонь и вложил в неё стопку. Проглотив выпивку, я закашлялся, словно та пошла не в то горло: - Твою мать, неразбавленная водка?? Ты издеваешься? Пей сам эту хрень просто так! Вместо того чтобы оскорбиться, парень вдруг рассмеялся. Не расслабленно, но всё же максимально близко к состоянию лёгкости, как только было возможно, и, если вспомнить тот факт, что я прежде особенно-то не был разбалован его смехом, то сейчас момент был просто исключительным. Я попытался запомнить его – до последнего звука. - Неженка, – негромко прокомментировал незнакомец, вроде бы с намёком на ворчливость, однако, на деле, всё ещё по-доброму посмеиваясь, так что, я тоже не воспринял претензию всерьёз. - Слушай, а текилы нет? – попробовал я. Постепенно, всё больше смаргивая отпечаток коварного рампового света, я начинал кое-что видеть. Без подробностей и без возможности навести резкость на самые интересующие детали, конечно, но это уже было хоть что-то. Впрочем, радости мне это не доставило, ибо я смог лицезреть, как уголки красиво очерченных губ парня отчётливо печально опустились после моего вопроса, когда он отозвался едва слышно: - Текилы нет. И здесь ведь ничего нет, Курт. Забыл? Всё сгорело. Словно очнувшись от морока, я огляделся вокруг, замечая мелкие изменения в обстановке. Как если бы зала оказалась частью старых декораций в заброшенном театре, разрушаемом временем. Всё приобретало нездоровые – сепийные и пыльно-серые – оттенки. И вяло осыпалось прахом. И разлезалось по швам. Ломалось. Истончалось. Удручало. Пропадало, оставляя мутный черноватый след и назойливый запах горелого. Ощущая странную загнанность, я терял из поля зрения всё больше и больше знакомых особенностей помещения, получая взамен них нечто более дорогостоящее и – неуместное. Ведь в клубной зале не может быть резного бельевого комода. Не может быть изящного кофейного столика. Не может быть огромного окна, занавешенного так, что свету не удаётся толком проникнуть через все преграды. Не может, не может, не может! - Ну зачем ты снова позвонил ему?.. – ещё донёсся голос парня из бара мне в спину, почти заставляя ощутить настоящий приступ необоснованной вины, что окончательно вытолкнуло меня вовне – в мэнорскую спальню Себастьяна. Сам он лежал в футе от меня, на боку, подперев голову рукой. Повернувшись, я встретил его взгляд. - Всё хорошо, – вкрадчиво сказал он мне, не дожидаясь каких-то моих расспросов. – У тебя был озноб и очень высокая температура, но Уилл справился с этим. Он сказал, это всего-навсего нервное, так что ты довольно быстро пришёл в норму, к всеобщему облегчению. – Помолчав немного, он добавил напряжённо. – Вообще, всё это ужасно. И я должен был быть с тобой, когда тебе было плохо в такой трудный момент, но я…не знал. Прости. Моя вина. - Сколько я спал? – уточнил я, намереваясь приподняться, но Себастьян левой рукой надавил мне на грудь, как бы советуя задержаться в горизонтальном положении: - Сейчас уже почти полночь, Курт, а ты всё ещё слаб. Бессмысленно куда-то уезжать сейчас. Ты можешь остаться на ночь и прийти в себя. – Видя инстинктивное лёгкое сомнение, он предупредил, чуть насмешливо улыбаясь одними глазами. – Ничего, что ты сам бы не захотел, не произойдёт, обещаю. - Спасибо, – проговорил я, расслабляясь снова. Рука Себастьяна не исчезла, продолжая прослушивать ладонью моё сердцебиение, однако, я почти не замечал её касания, погрузившись в размышления. Мне действительно было целесообразнее остаться. На самом деле, анализируя изнутри, я не ощущал себя, так сказать, полностью готовым для транспортировки объектом, так что возможность оставаться на месте в неподвижности меня даже немного порадовала. К тому же, находиться в уюте Смайт-Мэнора было пусть не совершенным, но далеко не самым ужасным вариантом. В конце концов, Себастьян в очередной раз проявлял поразительную заботу обо мне, даже невзирая на то, что… Вспомнив об этом, я счёл нужным сказать: - Насчёт прошлой ночи. Мне, честно, жаль, что у нас всё так закончилось. Но это ведь лучше всего, правда? – на этих словах Себастьян вздохнул, убирая руку с моей груди, но перелёг так, чтобы касаться щекой моего плеча. Я скосил глаза вниз на его макушку, словно обращаясь со всей осторожностью именно к ней. – Ты злишься на меня? - Глупыш ты, Ангел. – С абсолютно незлой издёвкой незамедлительно отозвался Себастьян, и это был весь его ответ, что бы ни означал. Какое-то весьма продолжительное время мы лежали молча, и я постепенно начал снова задрёмывать, хотя, я отлично знал это почему-то, у Себастьяна сна не было ни в одном глазу. - Я рад, что, несмотря ни на что, мы всё ещё можем быть, ну, вот так, вместе. – Заметил я сонно, стараясь озвучить ту теплоту, что испытывал по отношению к парню. Потому что он был редкой ценностью – единственный из моих бывших, который оставил о себе хороших воспоминаний в разы больше, чем плохих. Единственный, с которым мне действительно хотелось бы поддерживать приятельские отношения даже после разрыва. Единственный, кто, не задавая лишних вопросов, примчался мне на выручку в критический момент по первому звонку. - Я тоже, – согласился Себастьян, снова отчего-то вздыхая. – Никогда не отказывайся от меня, ладно? Я по-настоящему ощущаю себя, только когда ты рядом. Гм, возможно, над этим в нашей дружбе ещё предстоит серьёзно поработать, - подумал я, перед тем, как погрузиться в сон. Никаких конкретных сюжетов я не видел, лишь разрозненные кусочки изломанной действительности, наполненные то тёмными комнатами с наглухо закрытыми металлическими дверьми, то стремительным движением и пугающе громкими звуками. Я не находил себя во всех этих рваных, лишённых всякого смысла сценах; там не было моего присутствия, не было моих мыслей, не было всего меня. Я просто послушно следовал за слабо различающейся цепочкой последовательности этих перекликающихся эпизодов, не как участник, но как вынужденный зритель. Сквозь душное марево снов, где воздух был спёрт и крохотные до клаустрофобии помещения сменяли друг друга, перерождаясь из одного в следующее, я ощущал смутно внешнюю прохладу чужого тела рядом, не трудясь особенно анализировать это. Пока всё было мирно, и я чувствовал себя в чём-то, привлекательно напоминающем безопасность. Этого было достаточно, чтобы я проспал до половины пятого часа утра. И, проснувшись, обнаружил разом две вещи. Во-первых, где-то снаружи зарядил сильный и громкий ливень, что было, несомненно, хорошо. Во-вторых, Себастьян спал – уже практически полностью на мне, крепко прижимая собой к кровати и интимно уткнувшись лицом мне в шею. А это, если начистоту, было совсем не хорошо. Аккуратно вывернувшись из-под его тела, я не повёлся на разочарованный звук, изданный парнем, и ушёл в ванную. Было немного странно видеть, что те мои принадлежности, что успели плавно перекачивать из моего дома сюда за последний месяц, всё ещё царственно занимают свои места, как если бы я продолжал числиться человеком, чьё длительное нахождение в Мэноре является естественным. Для себя я объяснил это тем, что прошло не так много времени с нашего расставания, так что у Себастьяна, занятого более важными вещами, просто руки не дошли до такой мелочи, как сбор и удаление моих вещей. Я решил, что мне стоит самому забрать их, и из ванной, и из спальни, не дожидаясь инициативы бывшего. Почти час спустя, приведённый в надлежащий вид, я вернулся в комнату, где застал Себастьяна всё ещё мило спящим и теперь обнимающим одну из подушек. Кажется, мою. Стараясь не побеспокоить его шебуршанием, я достал лэптоп, номинально всё ещё значащийся принадлежащим мне, и следующие полтора часа до пробуждения Смайта развлекал себя тем, что бесцельно рыскал в интернете, забравшись с ногами в округлое и мягкое креслице в углу. Проговорив что-то бессвязное, Себастьян медленно проснулся. Приподнявшись, он обшарил всю комнату встревоженным спросонья взглядом, пока не наткнулся на место моего нахождения и, успокоено прикрыв глаза, откинулся на подушки. Затем он вновь пробубнил нечто малопонятное. - Что-что? – уточнил я. - Иди сюда, говорю. – Отчётливее обозначил Себастьян. – Только…семь часов. Возвращайся в постель. – Улыбнувшись, я помотал головой: - Спасибо, мне и тут неплохо. Ответом стало снова невнятное бурчание в адрес некого неназванного упрямца. Я предпочёл особо не вслушиваться. Вместо этого, закрыв и отложив лэптоп в сторону, я поднялся и оповестил: - Схожу на кухню, погляжу, что насчёт раннего завтрака. Я бы, признаться, не отказался перехватить что-нибудь прямо сейчас. - И что, и оставишь меня без утреннего поцелуя? – осведомился Себастьян, привставая и глядя на меня с самым презабавным видом. - У тебя ещё зубы не чищены, мистер. – Хмыкнул я, направляясь к двери. – И наверняка лицо колючее. Так что, уволь. Я с такими по утрам не целуюсь. - Чтобы исправить всё это, нужно всего пятнадцать минут. – Резонно напомнил тот, и я пожал плечами: - Вот через пятнадцать минут и обращайся. Может, я пересмотрю своё мнение. И только уже в коридоре, слыша смех Себастьяна в отдалении, я вдруг сообразил, что неосмотрительно откликнулся на флирт. Снова, чёрт возьми, снова. Этого парня действительно нужно было держать подальше, а мне, должно быть, следовало… На какое-то время… Навсегда… Так. Это надлежало остановить, пока я мысленно не забрёл в такие непроходимые дебри рассуждений, которые даже не были толком моими, и из которых потом выбраться можно было бы только при участии натренированной спасательной команды. В одном из кухонных помещений обнаружилась трудолюбивая Шеннон Бист, уже умело раскатывающая огромный кусок теста по специальной доске. - Скажите мне, что это будет такая большущая-пребольшущая грибная пицца! – весело попросил я, подкравшись. Женщина подпрыгнула на месте, но моментально улыбнулась, узнав мой голос, и, повернувшись, обняла меня одной рукой – осторожно, стараясь не выпачкать мукой мою одежду. - Курт, какая радость, что Вы зашли! Давненько я Вас уже не видела, милый мой. Надеюсь, Вы теперь лучше себя чувствуете? – обеспокоенно вопросила Шеннон, намекая, вероятно, на состояние, в котором я был доставлен вчера, и я поспешил успокоить её: - Да, всё отлично, разве что… Ну, Вы знаете. - О, конечно. – Кухарка расстроено покачала головой, её взгляд наполнился сочувствием. – Мне так жаль Ваших друзей, Курт. Это просто кошмар, погибнуть вот так. Я кивнул, потому что говорить об этом было выше моих сил. Достаточно было мыслей, что вертелись в моей голове, и остаточных видений, которые явственно представали перед глазами, стоило забыться и позволить им. Поняв, что разговор идёт в плохом направлении, Бист ободряюще улыбнулась: - Хотите, я Вам десять грибных пицц настряпаю, м? И не то, чтобы пиццы были эквивалентны двум утраченным жизням. Но попытку поднять мне настроение я оценил с благодарностью. - Одной будет вполне достаточно, Шеннон, спасибо. - Договорились, – улыбнулась женщина, указательным пальцем ставя мне белое мучное пятнышко на самый кончик носа. Я рассмеялся и, заметив, что на рабочие места начал стягиваться остальной кухонный народ, направился в смежную комнату, к холодильнику, чтобы найти что-нибудь для быстрого перекуса. Потому что, хотя сам я не чувствовал в себе желание принимать пищу, но вот желудок мой уже порядочно сводило от голода. Я всё ещё задумчиво вглядывался в нутро холодильника, когда ко мне присоединился уже гладко побритый и с ног до головы чистый-душистый Себастьян. - Знаешь, даже от самого пристального разглядывания нужные продукты всё равно не станут сами прыгать тебе в рот. – Заметил он со всей серьёзностью. – Это общеизвестно. - Вот чёрт, а я-то надеялся. – «Огорчился» я. – Хотя, готов поспорить, при тщательной и долговременной дрессировке… Смысл произносимой мной шутки выветрился из головы, когда Себастьян шагнул ближе ко мне, ненавязчиво вторгаясь в личное пространство, однако, если ночью, когда мы делили постель, это выглядело в моих глазах объяснимо и нормально, то теперь я почувствовал себя чуть некомфортно от подобной близости. - Самое то, – скованно обозначил я, выхватив, почти не глядя, со средней полки одну из коробок молока, и отступая к небольшому столу со своей «добычей». Себастьян отследил мой манёвр внимательным взглядом, но никак не прокомментировал, сказав лишь с какой-то полувопросительной интонацией: - Ангел, …у тебя мука на носу. - Всякое в жизни бывает, – глубокомысленно ответил я, смахивая пятнышко ладонью, а затем потянулся к одному из шести высоких стаканов, что были частью композиции вместе с некоторой другой посудой в центре квадратного стола. Подумав, брать ли второй, я спросил. – Будешь? Себастьян поморщился. – Премного благодарен, но воздержусь. Терпеть не могу простое молоко, ты же знаешь. На самом деле, к собственному стыду, я за всё время нашего знакомства как-то не обратил большого внимания на этот мелкий нюанс, так что спешно поинтересовался о другом: - Тогда зачем ты вечно велишь его в таких количествах накупать? - Потому, что ты его любишь. Ахм. Неудобно как-то выходило. Я покосился на коробку из-под молока так, будто это оно частично несло ответственность за неловкость, которую я испытывал, сильнее и сильнее. - Думаю, – аккуратно заговорил я, боясь прозвучать невежливо, но и предпочитая не оставлять вопрос открытым, – теперь ты можешь со спокойной душой прекратить это делать. - С чего вдруг? – потрясающе простодушно уточнил Себастьян. Хитрый лис, он даже редкие крупицы собственного простодушия умудрялся использовать с максимальной личной выгодой. Такому нельзя научиться или навязать искусственно. Это врождённый талант. - С того, что я ведь больше не буду появляться в Мэноре так часто, как когда мы встречались. Зачем нужно много молока, если его некому пить?.. - Уоу-уоу-уоу, Курт! – Себастьян даже выставил вперёд руку, условно веля мне притормозить. – ‘Когда мы встречались’? А сейчас, по-твоему, что мы делаем? Я уставился на него шокировано. О чём, чёрт возьми, он спрашивал вообще?! Было трудно поверить, что даже во взгляде на очевидные события наши точки зрения разнились настолько, что найти общий язык не выходило сразу. Оправившись от первого изумления и желая прояснить ситуацию, я усиленно спокойно напомнил. – Позапрошлая ночь, Себастьян, напряги память. Мы порвали. - Ты ошибаешься, – уведомил меня тот. – Я с тобой не порывал, уж наверняка. - Эй, так не бывает! Ты не можешь продолжать отношения, просто потому, что сам взял и решил, будто всё круто. Да это натуральный самообман! - Я рассчитываю, что ты задержишься хотя бы до ланча, – прервал Себастьян, как ни в чём не бывало, заговорив совершенно на другую тему. Я не мог поверить собственным ушам, пока он рассуждал с нажимом обыденности. – У меня назначена пара встреч на утро, но я с удовольствием отменю их все, если ты согласишься провести со мной время… - Оставь это. Мы не договорили. – Безнадёжно напомнил я. Мой – то ли бывший, то ли нет – бой-френд воззрился на меня так, будто я упорно продолжал придавать ненужное значение пустякам, ни в коей мере того не заслуживающим. От того, чтобы разбить свой стакан об пол или о стену, меня удерживало лишь нежелание подводить Себастьяна к новой ссоре. Не хватало только, чтобы из-за меня снова влетело людям, которые не имели никакой вины за собой, но могли лишиться работы, просто попав под горячую руку Хозяина. Поэтому я заставлял себя неустанно концентрироваться на дыхании, чтобы иметь возможность держать себя в руках. Прошла минута или две, когда Себастьян, видимо, рассудил, что большой беды от этого разговора не будет (он ведь всё равно уже твердолобо решил всё наперёд, поэтому даже малейший страх, что он может ‘потерять меня’, его благополучно оставил, за ненадобностью). Он опустился на соседний табурет, развернувшись полностью ко мне, и миролюбиво сказал: - Ладно, Курт, я – весь внимание. Что ты опять себе придумал? - Я ничего не придумывал! – возразил я, приотодвигаясь, чтобы наши колени не соприкасались. – Я хочу расстаться! Расстаться, Себастьян, что тут непонятного? Сплошной нонсенс – то, что приходилось в очередной раз втолковывать одно и то же. Парень, вероятно, думал примерно так же, только с прямо противоположной позиции. Ни один мускул на лице Себастьяна не дрогнул; замершая на его губах улыбка в какой-то момент показалась мне нарисованной. Противоестественной. Наконец, он словно отмер из своего оцепенения и покачал головой, заявляя строго выверенным, ровным тоном: - Если ты с самого начала затеял весь этот огорчающий диалог, чтобы снова попытаться порвать со мной, сладкий, то просто успокойся уже, пожалуйста. Я ведь кристально ясно дал понять прежде и хочу, чтобы ты твёрдо уяснил для себя, наконец: я никогда не отпущу тебя. – И он обозначил особенно, словно втолковывая прописную истину в голову маленького ребёнка. – Никаких расставаний, Курт. Я буквально захлебнулся, потому что слова возмущения всем скопом заполнили меня, так и не оформившись в произнесённую вслух фразу. Почти насильственно выровняв дыхание, я смог только выдавить недоверчиво. – Ты же это несерьёзно? Скажи, что ты несерьёзно. - Напротив, я предельно серьёзен. Ну, теперь мы договорили? Я могу уже сопроводить тебя в столовую? - Что?.. Нет, разумеется, нет!! – «Только не психуй, только не психуй». – Ты разве совсем меня не слышишь? Я говорю тебе английским языком, что наши отношения за-кон-че-ны! Закончены – это свершившийся факт… - Не согласен. - …и единственное, что в данный момент ещё подвластно изменениям, это вероятность того, как именно мы расстанемся. Хотя прямо сейчас, если честно, я сомневаюсь, что удастся провернуть это мирно и дружески! – я всё-таки немного повысил голос, закрыв глаза на то, что в соседних помещениях было не меньше полудюжины посторонних, которые были невольными слушателями этой сцены, всё больше и больше напоминавшей мне скандал. Впрочем, после этих моих запальчивых слов, во взгляде Себастьяна появилось такое выражение, будто мы здесь мило болтали ни о чём, и я очень уместно ввернул крайне удачную шутку. Отстранёно улыбнувшись, он подался вперёд всем корпусом и, глядя мне в глаза, сказал уверенно, с расстановкой: - Я не стану твоим другом, Ангел, забудь об этом. Я люблю тебя, я – твой парень, и им останусь. – Он потянулся и отточенным месячной практикой движением завладел моими руками, плавно поглаживая центр ладоней своими большими пальцами. Несмотря на дикое желание прервать этот контакт, я мог лишь, ничего не предпринимая, в настоящей оторопи смотреть туда, где соединялись наши руки. – Будет лучше, и лучше для всех, если ты постараешься как-то примирить себя с этими вот ‘свершившимися фактами’, чтобы нам больше не пришлось поднимать эту тему. Даже если бы прямо из его тела вдруг полезли уродливые инопланетные создания, Себастьяну не удалось бы повергнуть меня в шок больший, чем я уже испытывал, его стараниями. Потому что я не имел ни малейшей догадки, как, господь всеблагой, на такое нужно реагировать? Как оно, в принципе, может происходить?? - Итак? – благозвучный голос Себастьяна с требовательными интонациями вернул меня к насущному. – Что у нас с планами на сегодня, Ангел? - Ничего, – отозвался я, наконец, размыкая наши руки. – Поезжай на свои деловые встречи – я не остаюсь до ланча. – На прищур Себастьяна я, призывая на помощь всё своё долготерпение, пояснил. – Это не из вредности. Я еду к Юник, я обещал. - Ну, конечно. – Чинно покивал Себастьян, и в его сговорчивости я впервые по-настоящему уловил нечто подозрительное, завуалированное нужным тоном, на чём я раньше по глупой наивности не акцентировал своё внимание. – Ни дня без Юник, оно понятно. - Дело не в этом: мы организуем похороны, предстоит большая работа в ограниченные сроки, я просто не могу взвалить всё на девочек, ведь та же Шугар явно будет не в том состоянии, чтобы помогать, – без меня не обойтись. К тому же, у неё – моей лучшей подруги со школы – сейчас депрессия, Себастьян, она любимого потеряла, я бы поехал даже только ради неё. И, в какой-то степени, ради Рори тоже. В общем, я просто нужен сегодня именно там. - Разумеется, – снова кивнул парень с готовностью, в которой я теперь усмотрел неоткровенную насмешку. – Ты ведь действительно считаешь, что ты везде нужнее, чем рядом со мной, верно? И знаешь, что во всём этом самое восхитительное? Твои замечательные друзья. Вся ватага. И то, пожалуй, что они продолжают в тебе нуждаться, даже сыграв в ящик. Обожаю этих людей. Вот честное слово, Курт, обожаю. И на этом – всё. Больше выслушивать его разглагольствования я был не намерен. Фыркнув, я просто встал, чтобы покинуть комнату. Себастьян ловко поймал меня за рукав ровнёхонько в последний момент: - А завтрак? - У меня аппетит пропал. – Отрезал я. - А мой утренний поцелуй? Высвободив руку и зло сощурив на него глаза, я процедил: - С сарказмом своим глупым целуйся! – и вышел, обиженно пыхтя. Буквально сразу же меня перехватила Шеннон. - Ваша пицца уже почти готова, – провозгласила она улыбчиво, в который раз убеждая меня, что было что-то и в Мэноре, по чему я стал бы скучать, окажись полностью отлучён от него. – Ещё восемь минут… - Ох, я, боюсь, не смогу остаться. – Виновато отказался я. – Простите. Только переполошил Вас зря. - Да что уж там. …Повздорили? – женщина несмело кивнула в сторону комнаты, где я столкнулся лицом к лицу с открытием, что одновременно как бы встречаюсь и не встречаюсь со Смайтом. Вместо вербального ответа я только закатил глаза и махнул рукой, мол, не спрашивайте даже. Было бы сложно, согласитесь, обрисовать кому-то со стороны тонкости ситуации в двух словах. Прежде чем я успел попрощаться и покинуть кухни, мой мобильный заиграл мелодию входящего вызова от Юник. - Да, дорогая? - Где ты? – без лишних предисловий вызнала та. - В Мэноре, но я уже собирался… - Вот и славно. – Не дослушав, Юник приказала. – Стой, где стоишь. Я буду примерно через полчаса. Есть важный разговор. - Звучит пугающе, – я вздохнул. – А нам обязательно говорить именно здесь? Я уже сам собирался ехать к вам. - Не, давай вместе потом поедем. А встретимся лучше в Мэноре. Во-первых, я давно хотела увидеть воочию, что у вас там с Маркизом за любовное гнёздышко. – Я заставил себя не реагировать. – Во-вторых, мне просто нужно проветриться. Эта ночь была весьма напряжённой, Шугар было…очень, очень плохо. Она всё плакала и причитала, её даже снотворное не пробрало; уснула минут двадцать назад. Как раз приехал Дьюк, так что, я оставила его за сиделку. Мне нужно сменить обстановку. Мне это требуется, чтобы самой не слететь с катушек. Поэтому, жди меня в Мэноре. - Окей, – согласился я, обречённо и сочувственно. – Наверное, тебе и впрямь лучше заехать за мной сюда. - А Себастьян дома? - Нет, он уже отбыл. У него были запланированы утренние встречи с важными людьми. Он же не должен задвигать свои обязанности перед “SSF” только ради меня. – «Даже если он сам этого хочет». - Понимаю. Но он ведь позаботился о тебе вчера, правда? - Правда, – подтвердил я, внутренне проговаривая про себя вопрос, заданный мне ранее о причинах, побудивших снова позвонить Себастьяну, и понимая, какой была одна из них: Юник чувствовала себя ‘спокойнее, когда знала, что за мной присматривают’. В итоге, я вернулся обратно к Шеннон и предупредил, что насчёт пиццы всё остаётся в силе, и более вероятно, что у нас даже появится дополнительный едок. Радости стряпухи не было предела. Мерседес, в чистом фартуке и с прибранными в аккуратную «шишку» на макушке волосами, отозвала меня в сторонку и, стараясь не демонстрировать особого любопытства, обратилась: - Я пропустила самое «интересное», но мне тут уже кое-что рассказали. Что, очередные неприятности в раю? Не то, чтобы это меня касалось, конечно. Я пожал плечами. – Не неприятности, нет, мы с Себастьяном просто…всё никак не можем прийти к консенсусу по одному важному вопросу. Но мы в процессе. - Мужики бывают иногда такой занозой в заднице, – кивнула Мерседес понимающе, что заставило меня задуматься, а было ли у них с Сэмом всё так радужно, как казалось на первый взгляд? Впрочем, у каждой пары случались кризисы, большие или маленькие. Не всем из них следовало придавать значение. Так что, не вдаваясь в подробности, я отозвался: - И не поспоришь. - Я не имела в виду тебя, Курт! – словно только что вспомнив, что я вроде как тоже отношусь к упомянутой группе людей, уточнила девушка, и я не мог не рассмеяться при виде её перепугано округлившихся глаз. Мы поболтали ещё немного, пока Ллойд, средних лет мужчина с безучастным взглядом, исполнявший в Мэноре роль дворецкого (хотя Эмма узурпировала уйму его обязанностей и привилегий), не привёл к нам мою гостью. Первым делом она восхитилась общим размахом и – самим даже наличием дворецкого, который поспешил удалиться. А затем Юник потащила меня чуть ли не по всему дому, восторженно осматриваясь. - Ого-го! – в очередной раз выдала она, пока мы следовали по коридору в западной части здания. – Я, конечно, тоже выросла в небедной семье, да и сейчас не под забором живу, но ТАКАЯ роскошь – это просто запредельно. Я себя чувствую здесь, практически как Аманда Прайс, оказавшаяся в вымышленном мире [3]. Как же ты живёшь-то в этой ожившей сказке, малыш? - Я здесь и не живу, – поправил я терпеливо и попытался ненавязчиво вернуться к изначальной цели этого визита. – Так ты приехала не ради экскурсии, но чтобы обсудить что-то, что не терпит отлагательств, верно? Если так, то я хотел бы предложить занять маленькую столовую, Шеннон испекла для нас вкуснейшую пиццу с наименьшим количеством калорий, которое только возможно, и я бы распорядился насчёт чая. - О да-а-а-а, ты здесь не живёшь, – захихикала подруга, наблюдая, как я звоню в колокольчик, лежащий на декоративном столике в стенной нише. – Просто проводишь уйму времени и командуешь прислугой, как полноправная хозяйка. Я замер. Значит, вот как это выглядело, в самом деле? - Если тебе станет от этого легче, мы можем поехать пить чай ко мне или в какое-нибудь кафе. – Проворчал я, и Юник замотала головой отрицательно: - Не лишай меня удовольствия поиграть в аристократку. Откликаясь на зов, к нам приблизилась Хармони, поглядывая на мою сопровождающую со своим обычным неуёмным любопытством. - Грушёвый чай для нас с мисс Адамс в малую столовую, пожалуйста. И нашу пиццу. Попроси Шеннон, она поймёт. – Распорядился я. Девчушка услужливо улыбнулась: - Три минуты, сэр! – и упорхнула выполнять поручение. Юник проводила её странным взглядом, а затем обратила восхищённый взор на меня: - Чёрт, Курт, ну до чего же классно! Когда я выросту, тоже обязательно заведу себе слуг. - Не хотелось бы спускать тебя с небес на землю, дорогая, но ты уже выросла. – Усмехнулся я. Юник отмахнулась: - Да без разницы. - И у тебя нет слуг. - Никогда не поздно начать помыкать Дьюком. Мы успели, отсмеявшись, обсудить их наладившиеся взаимоотношения (хотя Юник и отказалась наотрез всё ещё озвучивать реальные причины того, что вызвало в ней поначалу желание бросить парня), пока степенно возвращались к лестнице и спускались на первый этаж, чтобы добраться до столовой. Как Хармони и обещала, столик был вовремя накрыт. - И? – подтолкнул я Юник, когда мы расселись. - Что? – удивилась та, тут же атакуя треугольник пиццы на своей тарелке. Я к своей приступать не торопился, потому что мне всё ещё совершенно не хотелось есть. - Важный разговор, с которым ты приехала. Ты хотела поговорить, – мой тон сам собой приглушился, когда я закончил предложение, сглотнув, – о похоронах? Юник моментально закончила жевать, отложив свой надкушенный кусочек обратно на тарелку, и я даже пожалел, что снова вернул нас к трагическим воспоминаниям. - Не совсем. Но близко. Я, в общем… – девушка отвела взгляд в сторону, словно не могла подобрать верных слов, и моё присутствие мешало ей сосредоточиться на этой задаче. – Вспомнила тут кое-что. Вчера я была слишком разбита произошедшим, чтобы подумать об этом и сопоставить, но этой бессонной ночью у меня было время поразмыслить. И… – Я молча ждал продолжения, заранее зная, что оно не понравится мне. – Помнишь, недавно, ты упал в “Irish cream” перед выступлением? Ты сказал, что тебе виделся огонь, что сны о пожаре мешали нормально отдыхать. И я подумала…не кажется ли тебе, что это… Чёрт, ну помоги же мне! - «Совпадение»? – подсказал я не без защитной язвительности. - Не води меня за нос, мальчик. Эти твои сновидения определённо были как-то связанны со вчерашним возгоранием, и ты думаешь так же, как и я! - Что конкретно ты пытаешься сказать? Что я предвидел пожар заранее? – озвучил я свои тайные подозрения, облекая их в форму вздора. - В точку, – согласилась Юник. Я не спешил ничего признавать. Хорошо, что никто не знал, что я видел Рори Фланагана, собственной персоной, расхаживающего по моргу, где хранятся его останки. Видя, что я не собираюсь что-либо отвечать, Юник немного грустно подмигнула мне в знак поддержки и попыталась пошутить: - На свете правда есть Курт. Он есть [4]. Я прыснул в кулак, а затем покачал головой. – И ему правда легче жить, если он не пытается как-то анализировать ту безбожно странную фигню, что то и дело с ним происходит. Юник явно не была довольна таким завершением нашей беседы, но вынуждена признать моё право выбора. Смирившись с этим, она нашла иной повод поруководить, кивнув подбородком на мою нетронутую пиццу. - А ну-ка ешь, деточка. Ты такими темпами скоро в скелет превратишься. Если станешь греметь костями на сцене, твоё пение перестанет завораживать. Покорившись наказу Юник, да и желая отдать должное стараниям Шеннон, я со всем усердием запихнул в себя целый кусочек. Подруга напротив меня продолжала вещать о чём-то, возможно, важном, возможно, отвлечённом, но я уже не мог нормально сосредоточиться на её словах, воспринимая лишь нестабильную ритмику её голоса. Мне ещё подумалось, что подобный вид пищи – это, должно быть, всё-таки немного чересчур для желудка, который до этого за двое суток получил лишь пару кружек чая да полстакана молока. Где-то внутри вдруг возникла, набухая, тяжёлая, режущая боль, заставив меня обхватить живот руками и застонать. Но было в этом что-то неправильное. Неуместная влажность расползалась по моей рубашке к бокам, пачкая рукава. Я раздосадовано поднёс мокрые ладони к лицу, обнаружив на них густоватую насыщенно-бардовую жидкость. О, просто превосходно, кровь. Стоп, кровь, серьёзно? Чья она? Откуда на мне?.. Что за… Боль в животе становилась сильнее, и завтрак был явно не причём, чему доказательством служили винного оттенка неутихающие потоки, заливающие мне джинсы. Я судорожно шарил по своему туловищу руками, пытаясь обнаружить источник кровотечения, но чем больше секунд пролетало мимо, тем сильнее ощущалось головокружение из-за обильной кровопотери. Конечности немели, но во мне не утихало желание бежать, бежать, пока ещё есть силы, потому что я должна была бежать, чтобы спастись, чтобы хотя бы попытаться, чтобы… Лоб прострелило вспышкой боли, такой сильной, что разве что искры из глаз не посыпались. Меня мотнуло назад, а потом… потом всё само собой прошло. Мы с Юник мирно сидели в столовой, я был жив, здоров, цел, одет в абсолютно чистую одежду. Словом, ничего в обстановке или в нас не говорило о том ужасе, что я пережил только что, чем бы тот ни являлся. - Эм-м, что-то не так? – чуть нахмурилась Юник, замечая мой пристальный малоосмысленный взгляд, устремлённый на неё. – Я замарала лицо, или что? Всё ещё слегка ощущая себя дельфином, выброшенным на берег умирать, я лишь отрицательно мотнул головой вместо ответа. Затем Дьюк позвонил Юник, чтобы предупредить о пробуждении Шугар, и мы, слава всем богам, наконец, покинули Мэнор. Дома у Адамс нас уже ждали, помимо Шугар и Дьюка, ещё и Джесси с Саншайн, и – вот это номер – Финн Хадсон. Мой огромный старший брат сгрёб меня в утешающие объятия, стоило мне только пересечь порог квартиры, и объяснил, что Рейч тоже была бы здесь, чтобы поддержать меня, если бы не плотный график съёмок. - Она хотела на пару дней всё отменить и приехать, но, если честно, это я убедил её остаться. Без обид, ладно? – попросил Финн, и я понимающе кивнул. – Она только-только начала по-хорошему втягиваться в процесс, так что, я тут за нас обоих, ага? Любая помощь, какая будет нужна, бро, - смело обращайся ко мне. Что-то сделать, куда-то пойти, выслушать, всё, что угодно… - Спасибо, гм, бро. – Отозвался я, пряча улыбку. – Я запомню. Сразу после душевной встречи с Финном, я отправился в гостевую спальню, где у окна сидела Шугар без единой кровинки в лице. На ней был халат, в котором Шугар утопала, поскольку тот принадлежал хозяйке дома, а мелированные светлые волосы девушки были забраны в обычный хвостик на затылке, и даже ни единой блестящей невидимки не было в них, что чертовски меня встревожило. - Ну, ты как тут? – негромко спросил я, вполне понимая, что вопрос глупый. Я и так знал, как она. Отвратительно. Как ещё можно было быть, после всего? Расфокусированный взгляд покрасневших от слёз и недостатка сна глаз Шугар ничуть не развеял моих опасений. - Яблочный пирожок, – обратилась подруга, поднимаясь со стула и просто протягивая ко мне руки, и я сразу же обнял её. Мы простояли так, в тишине, не меньше пяти минут. И я остался бы с ней гораздо дольше, если бы мне не нужно было возвращаться ко всем – чтобы участвовать в решении основных вопросов организации прощания с Фланаганом, - а самой Шугар не надлежало бы попробовать ещё прилечь. Её присутствия на обсуждении никто не стал бы требовать. Так что, уложив Шугар, я вернулся в гостиную. Финна уже не было, но я не успел удивиться – Юник пояснила, что отправила его в гипермаркет: купить нормальной еды, так как оказалось, что в её домашних запасах остались только банановые бисквиты и мармеладные зверюшки. Затем, она объявила – по большей части, для меня, так как остальные были уже в курсе, - Марли звонила и сказала, что они с Китти непременно прилетят на похороны, в любой день, который мы назначим. - Я был бы до одури рад, что увижусь с девочками, если бы не повод. – Грустно озвучил я общую мысль. Все скорбно согласились, тоже, вероятно, вспомнив последний раз, когда мы тоже вот так все вместе собирались. Только тогда мы праздновали, а не оплакивали. И нас было больше на два человека. На два чудесных человека. …Следующие несколько часов превратились в общую кутерьму. Юник, как профессиональный организатор мероприятий любого рода, имеющий к тому же обширную сеть полезных знакомств, сумела найти хорошее агентство ритуальных услуг за адекватную плату, заказать время в церкви для отпевания, найти в завалах документов Фланагана свидетельство о купле места на кладбище (видимо, Рори полагал, что это, своего рода, перспективное вложение, и, к сожалению, не просчитался). Ей удалось даже, втиснувшись в готовые списки, договориться о том, чтобы всё состоялось в самое ближайшее время, не затягивая. Саншайн взяла на себя мелкие хлопоты, вроде заказа цветов и аренды машин. Джесси и Финн были сосланы на кухню в надежде, что вдвоём они смогут осилить приготовление обеда, раз уж иной работы для них пока не нашлось. Я же воевал с бюрократической системой, исполненной путаницы и парадоксов, доводящих до исступления и зубовного скрежета. Потому что я пытался выяснить, что же, в конце концов, произошло в ту роковую ночь. Всюду мне говорили, что расследование было завершено в кратчайшие сроки, но результаты доносить до моего сведения негласно отказывались. Страховщики посылали меня за выяснениями подробностей дела в секретариат пожарного участка, оттуда меня адресовали по всем вопросам в полицейский департамент, где, в свою очередь, снова любезно отправляли за информацией к страховому агентству. Грёбаный порочный круг, из которого я никак не мог вырваться, неизбежно возвращаясь в своих стремлениях к истине к тому, с чего начал. В итоге, когда от раздражения и отчаяния я готов был бросить свой мобильный на пол и топтать несчастную вещь ногами, мне удалось-таки добиться чего-то. Следователи из страховой службы всё же расщедрились, пообещав переслать мне на электронную почту официальное заявление, которое должно было быть обнародовано на неделе (непонятно только, где именно), прежде чем отправиться в архив. Получив с горем пополам треклятый документ, я понял, что вселенная тонко измывалась надо мной. Все три листа текста представляли собой сплошную воду. Всё, что рассказывалось там витиеватым языком, полным бессмысленных терминов и повторений, можно было, не размазывая, уместить в один короткий абзац, и то, ничего ценного почерпнуть из него было бы невозможно. Точность отсутствовала напрочь, вместе со смыслом. Создавалось впечатление, что тот, кто проводил расследование, а потом описывал его для отчётности, ставил перед собой целью не только поскорее отделаться от своей работы, но и безжалостно сломать мозг всякому, кто решит проверить её результаты. Единственным положительным моментом во всём этом оказался вскрывшийся факт того, что все выплаты за ущерб, причинённый клубу при напастях различного рода (пожар входил в их число), отходили Шугар Мотта в случае, если сам владелец “Irish cream” будет физически не способен стать получателем. Радовало, разумеется, не то, что Рори сгинул вместе со своим детищем, но что оказался настолько дальновиден и заботлив, что после кончины своей отписал Шугар это материальное подспорье. По крайней мере, мне не приходилось теперь переживать о том, на какие средства моя девочка станет существовать дальше, когда её карьера как танцовщицы была, более чем вероятно, закончена, ибо вряд ли нашёлся бы ещё один такой Фланаган, который взял бы её на прежнюю должность – просто так. Хотя, как человек, смотрящий телевидение, я не мог не подумать, в связи со всем этим, что, не знай я Шугар лично, она казалась неплохой подозреваемой. То есть, у неё ведь был отличный мотив подстроить возгорание в клубе и выдать всё за несчастный случай (а точнее, за не-пойми-что-о-котором-все-говорят-как-о-несчастном-случае-но-мне-всё-равно-нет-покоя). Пусть не было желания кому-либо вредить и преступного ума, однако, мотив-то был. А алиби, напротив, отсутствовало. Будь я детективом-следователем, я – даже если и только для проформы – проверил бы эту очевидную версию, прежде чем свёртывать расследование всего через пять-шесть часов после происшествия. Господи, да я бы прыгал от восторга, даже если б меня самого немного поподозревали, потому что это бы значило, что эти кретины с удостоверениями и табельным оружием делают хоть что-то, дабы докопаться до правды. - Ох, я вот вроде ничего супер-сложного не делала, а чувствую себя такой вымотанной, будто весь день каналы лопатой рыла. – Призналась Саншайн, когда всеобщая наша деятельность стала понемногу стихать. Джесси, сидящий неподалёку с тарелкой подгорелых оладий и услышавший слова своей девушки, тут же подорвался с места и заботливо подложил той под спину лишнюю подушку. Саншайн поджала губы в непонятной эмоции, но этот, казалось бы, странноватый жест помощи приняла благосклонно. Может, дело было как раз в нём, а может, в чём-то ещё, но я взглянул на эту миниатюрную девушку как будто с нового угла обзора. И то, что я увидел, было прекрасно. - Какой срок? – поинтересовался я у неё негромко, не зная, входило ли в её планы распространяться о беременности публично. Саншайн, приподняв брови, удивлённо уставилась на меня, а потом, коротко переглянувшись с не менее изумлённым бой-френдом, ответила: - Девять недель. - Поздравляю вас обоих,– улыбнулся я. Было отрадно осознавать, что люди в мире не только (мучительно) умирают, но ещё и рождаются. Влюбляются. Ценят друг друга. Заводят собственных детей. - Я слышала то, что, мне показалось, я услышала? – вмешалась в наш разговор Юник, прикрывая телефонную трубку рукой и глядя на Коразон и Сент-Джеймса так, будто была ярой христианкой, заставшей явление Мессии. - А почему я ничего не слышал? – подключился Финн, подсаживаясь ближе. - Саншайн беременна! – пропела Юник ликующим тоном, как только та кивнула ей, а затем Адамс зыркнула подозрительно в сторону собственного парня. – Если ты был в курсе, и молчал… - Меня никто в известность не ставил, клянусь, – сразу же открестился Дьюк, посмеиваясь. Разговор сам собой перетёк в сторону ожидаемого пополнения и планов будущих родителей (Джесси сказал, что они собираются перебраться в Пасадену, поближе к родным, уже к середине апреля – его отец нашёл ему работу в охранной фирме, а мать обещала помогать Саншайн с малышом в случае надобности), и обстановка стала немного легче. К тому же, я теперь ожидал приглашение на свадьбу. Примерно, в июне. Словно по накатанной колее, Юник тоже сделала своё признание, хотя всё ещё сомневалась в целесообразности озвучивания новости, пока не было стопроцентной уверенности. В общем, как оказалось, её фирма расширялась, партнёры ратовали за открытие филиалов в знаковых городах Штатов, вроде Вашингтона, а самой Адамс прочили главенство в нью-йоркском офисе, открытие которого могло состояться уже нынешней осенью, при хорошем раскладе. Думая о возможном переезде, Юник, вероятно, и не хотела связывать себя серьёзными отношениями с кем-то в Сан-Франциско, так как ей явно представлялась достаточной боль от разлуки с друзьями, оставляемыми тут. Но, по моему наущению, с Дьюком она не порвала, а тот, узнав о сути проблемы, беспокоящей его девушку, успокоил её тем, что со спокойной душой может просто уехать в НЙ вместе с ней – здесь его ничего особенно не держит. И хотя необходимость отъезда подруги была ещё не утверждена наверняка, она сделалась всё-таки пронзительно реальной. Не то, чтобы карьерный рост Юник не радовал меня. Просто, меня совершенно по-человечески глодало чувство безысходности в связи со всеми этими переменами. Ведь, по сути, менялось действительно всё, становясь с ног на голову. “Irish cream” больше нет, как и Рори Фланагана, и даже Арти Абрамса, который не был столь же близок мне, но вызывал огромную симпатию. Будущие миссис и миссис Роуз ловят свою удачу за хвост в Канаде, и вряд ли вернутся насовсем раньше, чем через год, минимум. При условии, ЕСЛИ они всё-таки решат возвращаться. Семейство Сент-Джеймсов переезжает в Пасадену. Юник Адамс вместе со своим бой-френдом улетает на другой конец Америки – в блистательный Нью-Йорк. Хадсон-Берри, разумеется, крепко вцепились в свой безгранично перспективный Эл-Эй. А мы с Шугар… Мы оставались здесь совершенно одни, ни с того, ни с сего. И это вызывало странное, исподтишка выматывающее, сосущее чувство – где-то под/над/в сердце. Я смотрел на своих друзей сейчас, сидящих вместе в этой комнате, обсуждающих то, что вот-вот должно было начаться или продолжиться в их жизнях, но всё, о чём я мог думать, на самом деле, было – как я скажу Шугар о том, что ничто, ничто больше не будет, как прежде? Постепенно общая беседа сошла на нет, и мы вынуждены были вернуться к последнему насущному вопросу, который намеренно обходили стороной в течение всего дня: что именно будет с вверенным нам телом. И это был Джесси, кто предложил кремацию. Ведь такое решение казалось самым лучшим, самым рациональным. Я смутно сомневался в правильности его, но Юник была склонна согласиться, вот только – ей помешала Шугар, обнаружившаяся стоящей в дверном проёме. Она вдруг огласила громко: – Нет, – заставляя нас обратить на неё внимание. Не знаю, в какой момент она пришла, но вид у неё теперь был очень решительный и голос совсем не дрожал. – Мы не кремируем его. Я запрещаю. Только через мой труп. - Но как тогда на церемонии?.. – начал, было, Финн, но я коротко ответил, прерывая: - Закрытый гроб. - Именно. – Кивнула Шугар, подсаживаясь ко мне и беря за руку. – Мы похороним его в закрытом гробу. Красивом и удобном. Остальное будет на совести природы и времени. Но я ни за что на свете не позволю кому-то снова сжечь его. С Рори довольно огня. – Я сжал пальцами её узкую тёплую ладошку, поддерживая. Она благодарно улыбнулась мне. «Правильно, - подумал я. – Улыбайся, милая. Рори влюбился в твою улыбку. Живи и улыбайся». - Твоё слово последнее, малышка. – Между тем, признала Юник. – Всё будет, как ты скажешь. На том, собственно, мы и порешили. Сам день похорон для меня начался телефонными звонками. Мне пришлось битый час успокаивать Рейчел, которая изначально звонила, чтобы успокоить меня. Но, на двадцать процентов увлечённая самой идеей большой трагедии и на восемьдесят – действительно горюющая, - Берри оказалась не способна на адекватный диалог. Затем я довольно долго беседовал с отцом. Он выражал своё сочувствие моей потере и сокрушался, что не смог приехать. Я не виделся с папой довольно давно, и тоже сожалел о его отсутствии рядом со мной, однако, встав в его положение, понял. Вместо упрёков, которые, как показалось, он ждал от меня услышать, я лишь заверил его, что сам постараюсь прилететь в Лайму в ближайшее время. - Может, лучшим выходом было бы тебе пока совсем перебраться назад, сынок? – предложил папа осторожно, после паузы. – Если тебе для спокойствия требуется какое-то время побыть дома, Курт, тебя никто не осудит за это. Ты попробуешь потом снова покорить большой город. Ты юн и… - Я подумаю, пап. – Отозвался я, не давая однозначного ответа. Каким бы выбитым из колеи я себя не ощущал, возвращаться в нашу Огайскую дыру было последнее, чего я пожелал бы для себя. Но отец ведь от чистого сердца хотел мне помочь, сделать, что было в его силах, предложив свой кров и защиту, – и я не мог отвергать это просто так. Когда мы с папой попрощались и я отключил связь, Шугар, задумчиво расчёсывающая волосы у большого зеркала, обратилась ко мне из-за ширмы: - Что будем делать, Пирожок? – и, на самом деле, это был чертовски хороший вопрос, раздумья над которым я оставил до лучших времён. Людей на отпевании собралось не так уж и много. Привычные лица – народ из клуба, включая и музыкантов, технический персонал и приходящих работников, - плюс Мерседес с Сэмом да ещё несколько приятелей и знакомых со стороны. Зная о небольшом количестве людей, мы и мероприятие устроили небольшое. Но прочувствованное. Потому что Рори, пусть не имея тысячу сторонников, согласных лить о нём лицемерные слёзы, сумел обзавестись горсткой по-настоящему верных друзей. Смайт, к слову, тоже присутствовал, и я даже позволял ему находиться поблизости от меня на всей протяжённости печального торжества. Потому что в тот момент мне было действительно безразлично. Я сжимал руку Шугар в своей, мы обменивались воспоминаниями о смешных моментах, которые великодушно подбрасывала память, хихикали и улыбались друг другу и окружающим. С другой стороны от меня была Китти, обнимающая свою невесту; бывшая барменша время от времени вносила свою лепту в нашу спонтанную ретроспекцию. Юник, которая из всех нас знала Рори дольше прочих, рассказала также историю их знакомства. О том, как, будучи совсем зелёным специалистом, устраивала вечеринку по поводу открытия “Irish cream” всего какие-то семь лет назад и, как итог первой совместной работы с Фланаганом, Адамс разругалась с ним в усмерть. Но той же праздничной ночью они вместе уже пили пиво за успешный старт клуба. С тех пор их дружба, состоящая из громких перепалок и неизменной взаимовыручки, только крепла. Я прежде никогда не задумывался о том, как у них всё начиналось, и было познавательно услышать об этом из первых уст. Понемногу, этот эмоционально сложный день подходил к концу, и мы все ощущали себя вымотанными. Уже на кладбище, поздно вечером, когда могила была зарыта, и большинство разошлось по домам, Шугар впервые отделилась от меня, опускаясь на колени перед местом захоронения. Девушка, стянув траурно-чёрную перчатку, провела ладонью над рыхлой землёй. Мы помолчали. - Нам нужно бы уже ехать, милая. – Мягко напомнил я, наконец, присаживаясь рядом с подругой на корточки и легонько подталкивая её в плечо. Шугар смахнула слезинку со щеки и попросила: - Давай ещё минутку побудем, ладно? …На обратном пути с кладбища, в машине Шугар моментально задремала, привалившись к моему плечу. Я чуть было не последовал её примеру, как вдруг телефон, выставленный на режим вибрации, воззвал к моему вниманию. 21:01. Входящее от: Кларингтон Слышал от Себа, что сегодня были похороны. Ты же знаешь, что я скорблю вместе с тобой, да? 21:01. Исходящее Да, спасибо. Доброй ночи 21:02. Входящее от: Кларингтон Постой-постой! На самом деле, есть ещё кое-что, что я должен сказать 21:02. Входящее от: Кларинтон Спросить 21:02. Входящее от: Кларингтон Предложить? 21:03. Исходящее Ты у меня спрашиваешь, что ТЫ должен сделать? 21:03. Входящее от: Кларингтон Я просто запутался. Нервничаю. 21:04. Входящее от: Кларингтон Уже давно собирался, но это всё никак не приходилось к месту, а потом у тебя вся эта жуть насчёт пожара стряслась, но тут я уже подумал, что такими темпами подходящее время не наступит ещё лет пятьсот, ведь вечно же так, то одно, то другое, так что – сейчас или никогда 21:09. Исходящее И что замолк? Подходящее время для чего? 21:09. Входящее от: Кларингтон Не дави на меня 21:10. Исходящее Я?? Ты это начал! 21:10. Входящее от: Кларингтон Да, да, знаю 21:13. Исходящее Ну так всё-таки? 21:13. Входящее от: Кларингтон Чёрт, у меня не выходит!! ((( Я придумал несколько вариантов, как это сказать, но ни один уже не кажется приемлемым 21:13. Исходящее Тогда, может, отложим на потом? Мы уже почти у дома, и я устал, так что всё равно не смогу долго переписываться. Если ты и дальше собираешься цедить в час по чайной ложке, я предпочёл бы перенести 21:14. Входящее от: Кларингтон Нетнетнет, кисонька, стой! Я сейчас соберусь с мыслями и попрошу тебя 21:14. Исходящее О чём? 21:14. Входящее от: Кларингтон Это сложно. Особенно с учётом, что ты – это ты 21:15. Исходящее Представь, что я – это не я. Как бы ты попросил меня о том же самом, будь я кем-то другим? 21:15. Входящее от: Кларингтон Это не сработает 21:16. Входящее от: Кларингтон Если я так сделаю, ты пошлёшь меня ооооочень далеко 21:16. Исходящее Так, Хантер. Значит, это снова что-то мерзкое? 21:16. Входящее от: Кларингтон ))))) Вовсе нет. Но ты можешь подумать, что да. Давай сразу условимся, что ты не станешь так думать? 21:17. Исходящее Хватит юлить. ПРОСТО СКАЖИ 21:17. Входящее от: Кларингтон Ты пойдёшь со мной на свидание? Я малоосмысленно уставился на дисплей с открытым сообщением в диалоговом окне, когда машина мягко притормозила на парковочном месте. - Ох, мы уже приехали? – сонливо вопросила Шугар. - Не знаю…гм, да? Да, наверное. Точно. – Несколько бестолково отозвался я, встрепенувшись, и поспешно убрал телефон во внутренний карман пиджака. «Потом. С этой проблемой я разберусь потом». Мне действительно было нужно время придумать выход. Это время мне представилось само собой, потому что Китти, Юник и Марли, которые выехали раньше, уже были у меня и, как они известили, собирались все остаться на ночь здесь, чтобы поддержать нас с Шугар. На мои слабые возражения, основанные на том, что мне было элементарно негде разместить столько людей разом, девушки в голос заявили, что это всё – ни разу не проблема для них. Что они совершенно непритязательны. Пришлось поверить им на слово. Пока я придумывал, чем накормить и куда уложить всех своих гостей, я перебирал в уме варианты отказа Хантеру. Так, чтобы это было достаточно деликатно, однако, не настолько, чтобы дать парню неоправданную надежду на то, что моё решение рано или поздно изменится на противоположное. Обидно было то, что, едва вступив на тонкий лёд чего-то, напоминающего дружбу, с Кларингтоном, я столкнулся с вероятностью полного крушения. В итоге, закрывшись в ванной с телефоном, я выбрал самый безопасный повод отказаться, не задевая ничьих чувств. В конце концов, упрямство Смайта должно было принести мне пользу хоть в чём-то. 22:29. Исходящее Считаю правильным отказаться. Спасибо за предложение, но я никак не могу. У меня уже есть парень. Стоит вас как-нибудь познакомить, кстати. Он ничего ;) 22:37. Входящее от: Кларингтон ((( 22:37. Входящее от: Кларингтон (((((((((((((((( 22:38. Входящее от: Кларингтон (((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((( 22:38. Исходящее Ну хватит, Хантер, не будь ребёнком. Ты решил закидать меня «скобочками» до смерти? 22:39. Входящее от: Себастьян Я сейчас приеду? 22:39. Входящее от: Кларингтон Я расстроен. Я даже не думал, что на самом деле буду расстроен ТАК СИЛЬНО 22:40. Исходящее Мне жаль. Но это была, правда, дурная идея, Хантер. Свидание, я имею в виду. 22:42. Исходящее Не надо, Себастьян. У меня сейчас полный дом, дополнительный гость элементарно не поместится внутри. К тому же, девочки ещё не знают, что у нас не всё гладко. Я не хочу врать им, придумывая оправдания, если они что-то не то заметят между нами. Просто не приезжай сегодня, окей? Оставалось надеяться, что он оценит хотя бы то, как дипломатично я ни разу не упомянул, что упорно считаю, будто мы уже не вместе. 22:44. Входящее от: Кларингтон Это только из-за Себа? 22:45. Входящее от: Кларингтон Мы не обязаны пока ставить его в известность. Это же всего лишь свидание. Если тебе не понравится, я оставлю тебя в покое, клянусь 22:45. Входящее от: Кларингтон Курт? Ух-ты. А вот это было уже интересно. Хантер Кларингтон, по доброй воле называющий меня по имени? В какой момент, хотел бы я знать, я шагнул в портал, ведущий в параллельное измерение, и даже не заметил? Пока я набирал ответ, пришло другое, неожиданно ультимативно звучащее сообщение. 22:46. Входящее от: Себастьян Я всё равно приеду, я хочу. Ты игнорировал меня целый день. Мне это НЕ нравится 22:48. Исходящее Да ну тебя. Зачем вообще тогда было просить моего разрешения, если ты всё равно ни в грош не ставишь его отсутствие 22:49. Входящее от: Кларингтон Пожалуйста, Курт. Одно свидание? 22:49. Исходящее Нет Подумав немного, я всё-таки из какой-то непривычной предосторожности удалил всю историю переписки с Хантером. Не то, чтобы я всерьёз опасался, что некто, по какому-то неясному поводу (не иначе, как особая лунная активность) заглянув в мой мобильник без спроса, прочтёт её и, мягко говоря, расстроится. Однако же. Лучше было поберечься. Мало ли, какой небывалый прецедент мог произойти. Когда я вышел в комнату, девочки уже сгрудились перед выключенным телевизором, выстелив по полу диванные подушки, и разговаривали. Как выяснилось, обо мне. Стоило мне присоединиться, как они – даже Шугар – принялись усердно убеждать меня, что потеря “Irish cream” не должна останавливать меня в желании петь. Будто можно было предположить такое! Безусловно, я не собирался прекращать выступления. …Я просто пока не придумал, где я могу их продолжить. - На самом деле, есть вариант. – Вдруг выдала Китти, смотря исключительно на прядку светлых распущенных волос, которую накручивала на палец. – У меня есть дальняя-дальняя родственница. Она долго держала бар у нас, в Айове. Но там не особенно развернёшься. С полгода назад она перебралась сюда, в надежде начать всё с нуля, более удачно. Клуб называется “B-Rhodes-way”, он не так, чтобы полностью тематический, просто, в своём стиле. Конечно, не очень пока популярный, но, я думаю, со временем это изменится, потому что Эйприл, она такая… – Китти взглянула на Марли, и та подсказала: - Целеустремлённая. - Да, о-о-очень целеустремлённая. Ну, из тех, кто всегда получает своё. Я созванивалась с ней вчера, спрашивала, нужен ли ей певец. - И что она? – глаза у Шугар загорелись, словно мне уже предложили работу. - Ох, она ничего не обещала – извини, Куртси, - но зато сказала, если твоё прослушивание пройдёт удачно, и ты подойдёшь ей, то считай, ты в деле. - Вау, у меня будет прослушивание? – против воли улыбнулся я. - Да, в нынешнее воскресенье, – торжественно подтвердила Китти, а затем добавила не без лукавства. – Если, конечно, у тебя нет более важных планов на этот день. Все рассмеялись, но мой смех закончился в миг, когда я осознал ответственность, возложенную на меня. «Ух. А вдруг я провалюсь в этот раз? Вдруг мой голос или стиль исполнения не подойдёт “B-Rhodes-way”?» Вероятно, эти опасения отразились в моих глазах, так как Марли поспешила заверить меня: - Эйприл немного сумасшедшая в том, что касается её деятельности, но ты понравишься ей, обязательно. Успокойся, Курт. - Конечно, понравишься! – подтвердила Юник. – Главное, выбрать правильную песню, чтобы произвести нужное первое впечатление! Таким образом, дальше наш с подругами разговор плавно перерос в весьма эмоциональный спор о том, какая композиция окажется наиболее уместной, учитывая разом и мои сильные стороны, и стилистику заведения, и ограниченность в возможностях постановки, а также личные предпочтения самой владелицы. Мы так ни на чём и не сошлись. Прервало наши жаркие дебаты появление Себастьяна, о приезде которого я позабыл предупредить остальных. Девочки гостеприимно засуетились при виде парня; он, поприветствовав их сдержанным кивком, обратил всё своё внимание на меня, как бы прося аудиенции наедине. В однокомнатной квартире, где находятся помимо вас ещё четверо, весьма сложно организовать тет-а-тет. За неимением иных вариантов, я, извинившись перед остальными, утащил парня в ванную. Возможно, это была не самая блестящая из моих идей, так как, пользуясь тем, что пространство комнатки было невероятно маленьким, Себастьян без затруднений притянул меня к себе – без возможности для меня отстраниться таким способом, который не подразумевал необходимости запрыгивать в крошечную ванну или карабкаться на бачок унитаза. - Себастьян, отстань. – Проговорил я скованно, отворачивая лицо и демонстративно складывая руки за спину. – Если тебе память отшибло, напомню: что бы ты там себе ни думал на этот счёт, ты теперь лишён прав прикасаться ко мне так. - Не надо говорить такое, Курт. – Медленно ответил тот. В его интонациях разом умещалась и мольба, и предупреждение. – Не запрещай мне. – Губы Себастьяна мягко коснулись моей скулы, и я нахмурился: - Если ты не перестанешь, я выставлю тебя вон. Официально. Ты этого хочешь? - Сказать, чего я хочу? – пылко зашептал парень мне на ухо, заставляя вздрогнуть от неожиданной смены тональности беседы. – Тебя. Чёрт возьми, Ангел, хочу тебя, прямо сейчас, так долго, насколько нас хватит… - Эй! – пытаясь придумать такую комбинацию движений, которая позволила бы вывернуться, не стукнувшись при этом о навесную полочку или угол стиральной машины, я вдруг догадался. – Ты…Себастьян Смайт, ты выпил что-то крепче градуса по дороге сюда! – это обвинение выглядело правдоподобным. В ином случае, он контролировал бы себя лучше, и, мне хотелось верить, был бы более уступчив к моим просьбам остановиться. - Совсем немного виски, – пренебрежительно поморщился Себастьян с чёртиками веселья в глазах, а затем вдруг пожаловался. – Это ты виноват. Ты постоянно это делаешь – динамишь меня. По любому поводу. Я не понимаю, я решительно не понимаю, что… - Говори тише, девочки услышат. – Осадил я парня, пытаясь убрать его руки, нырнувшие мне под домашнюю футболку с надписью “Greatest Star”. - И чёрт с ними, с девочками твоими, я их не звал слушать. – Легкомысленно заявил тот, не поддаваясь на мои уловки, вместо этого утыкаясь носом в мой висок и зыбко улыбаясь. – Вот мне интересно. Почему ты бежишь прочь, стоит мне только сделать хоть малюю-ю-юсенький шажок навстречу? Ты отказываешься жить со мной или со мной работать, не хочешь заводить со мной детей… Эмма сказала, что ты ещё захочешь, обязательно захочешь, если я только найду нужную мотивацию, но мне не кажется…мне кажется… О, бог мой, Ангел, я безумно, безумно… - Я, так и быть, не стану спрашивать, почему ты обсуждал со своей экономкой моё нежелание становиться отцом твоих детей, – пробормотал я. – Но христа ради, ты можешь уже прекратить меня лапать?! - Определённо, нет. Скорее, я могу взять тебя прямо здесь. Ты был таким злым в последнее время, таким жестоким со мной, ты заслужил этот абсолютно неромантичный перепих в уборной без предисловий и… - Не вздумай даже! – едва удерживаясь, чтобы не завизжать ему в лицо, приказал я. Себастьян разочарованно вздохнул, попытки раздеть меня благоразумно оставил и теперь просто обнимался. Но, уткнувшись лицом мне в плечо, он пробурчал: - Ты злой-презлой. - Прошу прощения? – тактично вмешалась Юник, постучавшись; заглянуть она не смогла бы и при желании, так как дверь, слегка приоткрывшись, уже упёрлась в меня. Неудобная система. – У вас тут всё хорошо, ребят? - Да, всё супер. Мы как раз закончили. Себастьян собирается домой. – С очевидным намёком заявил я. Парень воровато чмокнул меня в уголок рта и, прежде чем я успел возмутиться или, скажем, попытаться отдавить ему ногу, он признал с неохотой: - Точно. Собираюсь. …Ты ведь поцелуешь меня на прощание? Обязанный «присутствием» Юник, я согласился, хотя не стал растягивать процесс. - И всё? – недоверчиво уточнил Себастьян, не торопясь уходить. - Тебе в самый раз будет. – Подтвердил я безжалостно. - Тогда до завтра. - Нет. - Да. - Нет. - Злой Курт. - Протрезвей. - Кхм-кхм, – напомнила о себе Юник. Когда Смайт, наконец, ушёл, а мы вернулись в комнату, Адамс внимательно посмотрела на меня и, не привлекая внимания подруг, тихо поинтересовалась, как бы вскользь: - Вы двое точно в порядке? Я сделал вид, что не услышал вопроса.

* * *

Следующий мой визит в Смайт-Мэнор ознаменовался положительным поводом: Мерседес написала мне, что ‘есть отличные новости’, и что она хотела бы обсказать мне всё лично. Так что, я просто приехал к ней на работу, воспользовавшись этой поездкой и для того, чтобы забрать некоторые личные вещи, оставшиеся в этом доме. Покончив с небольшими сборами, я спустился в кухни. Там, не отвлекаясь, так сказать, от производства, Джонс пояснила мне, что после моей потери работы, в свою очередь, она тоже не смогла удержаться в стороне, поэтому, через знакомую на студии звукозаписи, где работала прежде сама, она договорилась о возможности записаться для меня. Так сказать, со скидкой. Большой. Правда, мне придётся довольствоваться временем, на которое меня устроят, и о музыкальной составляющей мне стоило позаботиться самому. Сердечно поблагодарив подругу за оказанную услугу и попросив держать руку на пульсе насчёт даты, я пошёл на выход и думал о том, удастся ли мне уговорить Брэда и кого-нибудь ещё из его бэнда помочь со всем этим. - Курт, зайка! – громкий голос Хантера остановил ход моих мыслей. – И ты тоже здесь – фортуна совершенно точно любит меня! – «Но не меня, явно». – Стоит ли мне замечать вслух очевидный факт, что с каждым днём ты выглядишь всё краше? - И почему мы с тобой не можем просто ограничиться sms-перепиской? – сетуя, вздохнул я. – При личном контакте ты отнюдь не такой приятный. - Ты просто выбираешь неправильные способы личного контактирования со мной, сладенький. – Подмигнул парень многозначительно, бесцеремонно подхватывая меня под локоть и вынуждая подстроить свой шаг под его намеренно медленную ходьбу. Моё желание убраться из Мэнора до возвращения его Хозяина, судя по всему, в рассмотрение не бралось. - Ты приехал к Себастьяну? – вопросил я, пытаясь убедить себя, что это обыкновенная беседа двух приятелей, даже не смотря на то, что Хантер поглаживал мою руку отнюдь не по-приятельски. - Да. Но он, как всегда, задерживается. Работа, работа. Он вечно весь в этой своей работе, ты не обращал внимание? - Ну, не знаю, он всегда находит время для меня. – Ответил я с толикой неудовольствия в голосе. – А вот тебя я вообще ни разу не замечал работающим. Ты чем-нибудь в этой жизни занимаешься, кроме попыток реализации своих пансексуальных замашек? - Я устраиваю улётные вечеринки. – С готовностью выдал Хантер. Я фыркнул. - Чем-нибудь полезным, я подразумевал. - Ох, если вспомнить, то у меня есть что-то вроде большущего такого частного предприятия. Но благодаря классному папулиному фокусу с советом директоров я могу появляться там всего два-три раза в месяц, а работа, тем не менее, движется. Клёво? - Да уж. - Серьёзно, лап: я великодушно дал им свою фамилию для названия, они не могут требовать от меня больших жертв. - Ты нарочно постоянно строишь из себя дурачка, да? – предположил я, выслушав его паясничество. Хантер улыбнулся и вдруг коротко прильнул к моему боку, повиснув на руке и пропев на ухо: - Читаешь меня, как открытую книгу. - Эй, держи дистанцию, ага? – я отпихнул его и встревожено оглядел коридор, который казался пустынным. – Мы в Мэноре, в конце концов. - И что? - И то. Это ЕГО Мэнор, вообще-то. - У тебя паранойя, детка. – Отмахнулся Хантер. – Хотя…постой-постой. Ты что – за меня волнуешься? – не успел я возразить, как парень с наигранной благодарностью прижал ладони к груди и проворковал. – Очаровательно! - …А может, и не строишь, – буркнул я. - Начистоту, конфетка, вот ты скажи мне – тебя разве радуют отношения с парнем, в чьём доме ты опасаешься даже вполне невинно общаться с товарищем? Понимаю, этот товарищ обворожительный и до крайности сексуальный, конечно, и тут, согласись, есть, над чем задуматься, но мы ведь не о том сейчас, да? - Если ты пытаешься так витиевато убедить меня в том, что я боюсь собственного бой-френда, то ты ошибаешься. – Гордо опроверг я. – Просто вы – лучшие друзья, или как там у вас это называется, и я не хочу становиться причиной раздора между вами. А он случится, если Себастьян прознает, что ты…делаешь вот то, что ты прямо сейчас, к примеру, делаешь. - Ну, никогда не поздно для тебя бросить его, и тогда тот факт, что ты – со мной, уже не сможет стать камнем преткновения для меня и Себа. – Словно между делом, сказал Хантер. Я воззрился на него поражённо, приостанавливаясь на мгновение, будто запнувшись на ровном месте. - Меня пора сдавать в лечебницу. Мне тут показалось, будто я услышал, как ты мне предложил встречаться с тобой. - Нет, малыш, твоё психическое здоровье в идеальном порядке, да и слух у тебя тоже отменный: я действительно предложил именно это. - Кто ты такой и что сделал с Хантером Кларингтоном? Дознаться до истины мне возможности не представилось. Мы, наконец, вышли в холл, где Себастьян говорил о чём-то с Эммой Пиллсбери. «Мы ещё вернёмся к этому вопросу», просто пообещал мне Хантер вполголоса, отступая затем на два шага в сторону (всё-таки, инстинкт самосохранения у него имелся). - …пыталась уговорить его ожидать в гостиной, однако, узнав о том, что мистер Хаммел тоже здесь, мистер Кларингтон выразил желание найти его, но есть вероятность, что они так и не, – тараторила Эмма хмурящемуся Хозяину, пока её взгляд не упал на нас с Хантером, – встретились. – Закончила она мрачно. Извинившись, экономка удалилась, оставляя нас троих в неудобном – для меня, по крайней мере, - молчании. - Хм, ну ладно, мальчики, – не выдержав и минуты этой непонятности, проговорил я. – Пожалуй, я вас покину. - Ангел… - Всё нормально, я закончил свои дела здесь и уже…ухожу. – Настоял я с едва заметным нажимом в голосе. Себастьян вынужденно кивнул, делая осторожное движение по направлению ко мне, но я обошёл его, не соприкасаясь. - А вот я остаюсь, – меж тем, весело объявил Хантер и добавил как будто не без глумления. – Держу пари, Себ, ты счастлив. Не слушая дальнейший ход беседы, я ушёл. Ближе к вечеру Себастьян позвонил мне, уточняя чужим голосом, зачем я забрал свои вещи. Не надеясь даже, что он сможет понять настоящие мотивы, я пояснил просто: - Потому что они нужны мне дома. Себастьян, не внося ни единой эмоции в интонации, согласился с этим доводом, попрощался и отключился. Шугар, всё ещё живущая у меня, понаблюдала за моим бесконтрольно расстроенным лицом, но, слава всему на свете, ничего не сказала. Когда чуть позже мне пришла новая sms-ка от Хантера, я уже не испытывал того дискомфорта, что прежде в схожих обстоятельствах. Возможно, подумал я, если он и дальше будет демонстрировать сознательности и миролюбия больше, чем нахальства, то я даже запишу его в «телефонную книгу» по имени. А это огромный шаг вперёд, согласитесь. 19:54. Входящее от: Кларингтон Нас прервали сегодня так внезапно, и на самом интересном месте 19:55. Исходящее Я не стану обсуждать это таким способом. Я, в принципе, не хочу это обсуждать 19:57. Входящее от: Кларингтон Так это всё-таки из-за Себа? Он настолько нравится тебе? 19:58. Входящее от: Кларинтон Да что ты вообще о нём знаешь, а? 19:58. Исходящее Достаточно 19:59. Входящее от: Кларингтон Что, Курт? 20:00. Исходящее Это тест? 20:00. Входящее от: Кларингтон Не отшучивайся. Я СЕРЬЁЗНО 20:01. Входящее от: Кларингтон Да, да, понимаю – «я» и «серьёзно», это странное сочетание, но попытайся поверить, что и так бывает 20:03. Исходящее Ладно. Я знаю, что Себастьян славный парень. Со своими тараканами в голове, но преимущественно славный. А ещё он Железный человек без костюма [5] 20:04. Входящее от: Кларингтон 0_0 20:04. Входящее от: Кларингтон В смысле, миллионер, филантроп, бла-бла-бла? 20:04. Исходящее Примерно 20:05. Исходящее Это – Себастьян Смайт, какого я знаю. Ты собираешься к этому что-то добавить? 20:05. Входящее от: Кларингтон Я, в действительности, мог бы. Потому что, ты имеешь право знать, так? 20:08. Исходящее Ну, и? Мне снова придётся пытать тебя калёным железом, чтобы ты договорил то, что начал? 20:15. Входящее от: Кларингтон В общем, Смайт – это ещё не целая картинка. Попробуй вызнать что-нибудь о Деккере. Правда, рекомендую: попробуй. 20:15. Исходящее О каком Деккере? 20:21. Исходящее Хантер, твою налево! Кто такой этот Деккер? 20:22. Входящее от: Кларингтон Когда я говорил «попробуй вызнать», я не имел в виду, что у меня. 20:22. Исходящее Совершенно по-свински делать так, Кларингтон >_< 20:23. Входящее от: Кларингтон Я стараюсь, как лучше! 20:23. Исходящее Вот и иди на фиг 20:23. Входящее от: Кларингтон Ты что, обиделся? 20:24. Исходящее Иди. На. Фиг. 20:24. Входящее от: Кларингтон Нууууу, лапонька, не дуйся. Я правда-правда не могу сам рассказать! 20:25. Исходящее Тебе нужен более подробный адрес, куда отправляться? Я уже сказал, ИДИ НА ФИГ, вместе со своим Деккером. Вы оба меня раздражаете Хантер, видимо, собрав в одну кучу крохи своих мудрости и такта, больше не рисковал писать пока. Но мне хватило того, что уже было им написано. Потому что мне стало всерьёз любопытно. Деккер? Я в первый раз слышал это имя. Или фамилию. Или что это вообще было такое в данном случае? Уже укладываясь ко сну, я пытался цепляться за размышления об этой загадочной личности (если это был именно человек, а не, скажем, название города или, чем чёрт не шутит, аббревиатура), потому что иначе я начал бы нервничать перед завтрашним прослушиванием. С одной стороны, я был как-то до странности твёрдо уверен, что всё пройдёт превосходно, но с другой – одно лишь хорошее предчувствие не мешало мне переживать. Поэтому, уснул я далеко не сразу, вслушиваясь в тихое дыхание Шугар на кровати. Как-то само собой, мучаясь этой вынужденной бессонницей, я встал с дивана и прошёлся по комнате. В ванной раздался сперва какой-то шумок, а затем заиграла тихая, но какая-то беспокойная музыка. Заинтересованный этим, я заглянул в комнатку, и обнаружил, что она стала значительно больше. И это ещё преуменьшение. Хотя такое преображение почему-то совсем не удивляло. Я прошёлся по расчищенному месту в центре просторного помещения, где тут и там были размещены количеством с полдюжины чуть выступающие площадочки пола, площадью примерно пятнадцать на пятнадцать футов каждая. Все они делились на матово-белые клетки, которые, должно быть, отлично светились в темноте. Чуть поодаль, составленные вдоль стены, размещались рядки прямоугольных столиков, обставленных мягкими двухместными диванчиками лёгкого бежевого оттенка. По правую руку от меня располагалась продолговатая просторная эстрада, куда я поднялся по угловатым лесенкам сразу же, как только увидел. Посмотрев на залу с этого возвышения, я выдал несколько нот на пробу. Акустика была неплохой. Звук моего голоса не терялся, даже без усиления микрофоном и при условии умеренно-громкого инструментального сопровождения. Мне бы могло понравиться петь здесь. Да и видно меня, должно быть, было неплохо, даже из самого дальнего уголка помещения. Я сделал несколько движений руками, прежде чем покрутиться вокруг своей оси, одновременно немного меняя местоположение. Остановившись, я снова взглянул в зал, как если бы там уже были зрители… Впрочем, кажется, были. По крайней мере, один, который похлопал моему маленькому представлению. - Ты же здесь? – спросил я, и голос моего знакомца откликнулся без промедлений: - Да, но я не выйду пока, ладно? Ты нарочно оставил так много света. Меня будет видно. - Ты что, призрак Оперы, чтобы прятаться? – усмехнулся я. – В любом случае, я не стану звать тебя моим ‘бедным, несчастным Эриком’ [6], и ни за что в жизни не поверю, что ты некрасивый. - Это ещё почему? - Ты, конечно, ещё не пел в моём присутствии, но и разговора достаточно, чтобы сделать верные выводы. Твой голос, алло! Да ты сам разве не слышал, как ты звучишь, Ангел музыки? – ответил я, словно это всё объясняло, но – для меня так и было. Парень-из-бара не стал спорить, да я бы и не дал ему шанса, так как сам заговорил дальше, практически хвастая. – А у меня прослушивание сегодня. - Я знаю, – отчётливо улыбнулся тот. - Разумеется. Ты всегда подозрительно много о моей жизни знаешь. Ты что, следишь за мной круглосуточно? – ответа я не получил, но, не расстраиваясь на этот счёт, продолжил на актуальную тему. – Плохо то, что я до сих пор не имею представления, что мне исполнить перед Эйприл Роадс. Об этой проблеме ты тоже осведомлён? - Более-менее. И я могу помочь. - Ты даже показаться открыто стесняешься. Как ты можешь помочь мне с выступлением? - Ну, не напрямую. Но я могу облегчить выбор песни. Давай, Курт, прямо сейчас! - Что – ‘прямо сейчас’? - Спой мне. - Я не могу. Сказал же, я не зна… - Но ты должен знать! У тебя прослушивание в эту самую секунду, от него зависит твоё благосостояние и будущее твоей карьеры. Ты должен спеть. - То есть, как будто у тебя есть клуб и ты решаешь, подхожу я ему или нет? - Именно. Давай. Просто возьми и восхити меня. Сможешь? - Легко! – Запальчиво воскликнул я; сама мысль о том, что кто-то, особенно этот парень, подумает, будто я не способен петь что-то в условиях неожиданностей, расстраивала и даже оскорбляла. – Только убери лишнюю музыку. И хорошенько запомни этот момент, потому что Курт Хаммел впервые будет петь персонально для тебя. Парень продолжал улыбаться, я ощущал это явственным, конкретным теплом на собственных щеках; ему не нужно было показываться мне на глаза или говорить со мной о чём-то, я просто осознавал: он на моей стороне. Нужная песня сама собой возникла в голове, будто была там всегда, ожидая момента. Ещё на какой-то короткий миг, пока подходящая размеренная музыка – та, что шла изнутри – начинала своё неспешное движение вокруг меня, вместе со мной, я позволил себе усомниться в своём выборе. Потому что странно было петь о любви. Не в этой незнакомой зале, к которой я пока не имел никакого отношения. Не перед человеком, чьего имени я не ведал, чьего лица никогда не видел. Не после того, как я узнал так остро, так пугающе близко, что вот ты можешь мечтать провести с человеком всю оставшуюся жизнь (нужно лишь найти нужные слова для признания, для просьбы обо всём), а уже в следующий момент – у тебя есть только останки, обугленные, жалкие, чужие, безмолвные, в закрытом гробу. Но эти сомнения миновали меня, стоило лишь появиться необходимости вступать в мелодию. Я подчеркнул её мурлыканьем, я оживил её щелчками пальцев. Потом моё сердце ёкнуло от необычной, чуть тоскливой нежности, и я запел. In a manner of speaking I just want to say // Если позволишь, я просто хочу сказать That I could never forget the way // Что никогда не смог бы забыть то, You told me everything by saying nothing // Как ты сказал мне всё, не произнеся ничего In a manner of speaking I don’t understand // В некотором смысле, я не вполне понимаю How love in silence becomes reprimand // Как безмолвная любовь обретает выговор But the way that I feel about you // Но то, что я испытываю к тебе Is beyond words // Не описать словами Oh give me the words // О, произнеси слова Give me the words // Произнеси то, That tell me nothing // Что ни о чём мне не скажет Oh oh oh oh give me the words // Оооо, произнеси слова Give me the words // Произнеси то, That tell me everything // Что скажет мне обо всём Мягко, приглушённо, шёлково струился мой голос. Я будто слышал его со стороны. И это поверхностное ощущение собственной непричастности, но прочувствованности, изумительно бодрило. Таким способом я зрел больше, я чувствовал чётче, пел – глубже. Он просил восхитить. Кажется, я пошёл даже дальше… In a manner of speaking semantics won’t do // Если можно так выразиться, пустое красноречие не сработает In this life that we live we only make do // В жизни, которой мы живём, только мы несём значение And the way that we feel might have to be sacrificed // И то, что мы чувствуем, возможно, должно будет принестись в жертву Я видел, о-о, видел как на ладони, что в этой констатации присутствовала также и моя личная надежда, простая необоснованная убеждённость в том, что, вопреки словам, всё происходящее не потребует больших потерь. Даже сталкиваясь с обратным нос к носу, мне не хотелось верить в неизбежность такого исхода. Вот просто – нет, и всё. So in a manner of speaking I just want to say // Так что, если позволишь взять слово, я только хочу сказать That just like you I should find a way // Что подобно тебе я должен отыскать свой способ To tell you everything by saying nothing // Рассказать тебе всё, не произнося ничего Если подобное вообще было возможно, я чувствовал в себе силы, достаточные, чтобы… понятьузретьвоплотить. Мне просто нужно было немного помощи. Чуточку свободного пространства. И самую капельку уверенности, что …любить меня можно, и не пытаясь присвоить. Любить меня, просто тем, кем я являлся, просто там, где я был. …Это, в сущности, не так уж и сложно, правда, таинственный друг? Но кто справится? Oh give me the words // О, произнеси слова Give me the words // Произнеси то, That tell me nothing // Что ни о чём мне не скажет Oh oh oh oh give me the words // Оооо, произнеси слова Give me the words // Произнеси то, That tell me everything // Что скажем мне обо всём [1] “Step up” – серия фильмов, связанная не персонажами, а перекликающейся «танцевальной» тематикой и общей идеей о том, что нельзя опускать рук из-за неудач и останавливаться на уже достигнутом в стремлении к идеалу. (2006 – первая часть, режиссёр Энн Флетчер; 2008 сиквел “The streets” и 2010 третья часть “3D”, режиссёр Джон М. Чу; 2012 – четвёртая часть “Revolution”, режиссёр Скотт Спир) [2] “Barbie in the 12 dancing Princesses” – один из мультипликационных фильмов-сказок о кукле Барби (2006, режиссёры Грег Ричардсон и Терри Классен) [3] Amanda Price – главная героиня мини-сериала “Lost in Austen” (2008, режиссёр Дэн Зефф). Аманда в исполнении Джемаймы Рупер – простоватая девушка без особых талантов, увлекающаяся романом Джейн Остин “Pride and prejudice”, которая в итоге попадает через дверцу в ванной на его страницы, в Англию XIX века. [4] досл. There really is an Allison…Really. – Своего рода пролог к сериалу “Medium” (см. Четвёртую сноску к главе 5), переведённый в русскоязычном озвучивании «На свете правда есть Эллисон. Она есть», что я и использовала в тексте. [5] Железный человек – персонаж серии фильмов-экранизаций комиксов о супер-герое по имени Тони Старк, о котором и говорится, что он является гением, миллионером, плейбоем, филантропом (2008 “Iron man” и 2010 “Iron man II”, режиссёр Джон Фавро, 2012 “The avengers”, режиссёр Джосс Уэдон) [6] Эрик – настоящее имя внешне уродливого Ангела музыки, того самого легендарного персонажа из романа Гастона Леру “Le Fantome de l’Opera” (1910). *песня, которую Курт исполняет на вымышленном прослушивании, – это “In a manner of speaking” by Nouvelle Vague