Буря перед бурей

— Ну, что нового? — Я получил анкету для поступления, — сказал Фингон, вертя между пальцами листик. — Так что теоретически…. Через месяц я узнаю… — Совсем скоро. — Ага. Они лежали рядом на поле позади Тирион Хай, ветер гнал по траве бурые осенние листья, последние в этом сезоне. Маэдрос пришёл сюда, так как по четвергам после полудня у него не было лекций, и это очень быстро вошло у них в привычку. Он встречал Фингона у чёрного входа школы, и они вместе уходили подальше от шумной школьной сутолоки. Иногда Маэдрос приносил обоим кофе, иногда — сэндвичи, но сегодня он принёс только себя самого. В это время года так быстро становилось темно, но сейчас солнечные лучи ещё падали на бурые стебли травы, и Маэдрос подставил этому уходящему теплу лицо. Однако становилось всё холоднее, и Маэдрос заметил, что Фингон, в своей лёгкой курточке, весь дрожит. — Возьми, — сказал он, сел и принялся снимать свою куртку, более тёплую — но Фингон не дал ему сделать этого, а просто нырнул под его руку и уткнулся ему в бок. Ошеломлённый, Маэдрос позволил и руке, и куртке опуститься Фингону на плечи. — М-м-м, — Фингон притиснулся под куртку поближе, и там, где он прижимался к Маэдросу, стало очень, очень тепло. — Ты такой джентльмен. — Я такой… — голова Фингона оказалась прямо у Маэдроса под подбородком, и Маэдросу пришлось побороть желание прямо сейчас же уткнуться носом в тёмные кудри Фингона. — Почему на тебе такая жалкая куртка? Ноябрь на дворе. — Может она и жалкая, — заявил Фингон, непроизвольно вздрогнув под порывом ветра, — но зато зацени, как я в ней классно выгляжу. — Это да, — не задумываясь, ответил Маэдрос, и Фингон ухмыльнулся. Он спрятал своё лицо у Маэдроса на груди, якобы прижимаясь в поисках тепла…, но то, как он водил носом по ключицам Маэдроса, как-то не выглядело таким уж невинным. — Так ты думаешь, твои шансы высоки? — спросил Маэдрос, отчаянно пытаясь отвлечься от того, как его тело отвечает на близость Фингона. — Думаю, да, — тёплое облачко дыхания коснулось шеи Маэдроса. — У меня хороший средний балл, и SAT, и всё такое, и пара убийственных рекомендаций. Мои эссе не так уж плохи. — Не говоря уже о пяти тысячах лишних факультативов. — Да, я без дела не сижу. — Кстати о факультативах: ты сейчас прогуливаешь занятия? — Маэдрос попытался посмотреть на Фингона, но кузен слишком тесно прижался к нему, чтобы можно было взглянуть ему в лицо. — У тебя разве нет встречи со сборной сегодня? — М-м? — Ты ничего не прогуливаешь ради встречи со мной? Это вовсе не нужно. Фингон спрятал лицо, но Маэдрос мог чувствовать, как длинные ресницы щекочут ему шею, когда тот моргнул. — Не парься насчёт этого. Маэдрос сдался. Он уже усвоил, что когда Фингон упрямился, ничто в этом мире не могло его сдвинуть с места. — Так, значит, твоё заявление… — Уже подано. И я очень надеюсь… — И я очень надеюсь. Да я уверен: ты умён и знаешь не меньше, чем большинство студентов даже в моём потоке. — Приятно слышать, — хмыкнул Фингон. Он прижался к Маэдросу ещё теснее, и тот позволил своим холодным пальцам сжать его плечо. — Ненавижу думать, что ты можешь считать меня тупым. — Да ты что, шутишь, что ли?! — Хм. Ну хорошо. Если я поступлю, — пробормотал Фингон спустя какое-то время, пока пальцы Маэдроса рассеянно теребили его плечо, — если я поступлю, ты будешь рад? — Что?! Ну конечно! — Иногда… иногда я думаю, что не будешь. — Что?! — шокированный Маэдрос отшатнулся и заглянул в серьёзное лицо Фингона, — Финдекано, я хочу, чтобы ты поступил, ну конечно, хочу! Я хочу, чтобы ты поступил в университет, который ты заслуживаешь, в который ты так хочешь попасть… — Но хочешь ли ты, чтобы я поступил в университет, в котором учишься ты? — Фингон внимательно наблюдал за ним. — Может, ты оттолкнёшь меня сразу же, как я там появлюсь? — Что?! — Что слышал. — Да ну не оттолкну я тебя! — защищаясь, воскликнул Маэдрос. — Ты шутишь? Ты стал мне самым близким другом — а ведь мы знакомы всего несколько месяцев. — Друг. Ну да, — Фингон опустил глаза. — Ты и правда так слеп или просто притворяешься? — Слеп к чему? — Вот к этому! — Фингон сел, отпихивая плечо Маэдроса, и страстно взмахнул руками. — Да всё, что я делаю, каждый шаг — это всё для того, чтобы показать тебе… что я… что меня интересует… — он прервался, закусив губу в приступе внезапной и такой необычной для него робости, — быть больше, чем твоим другом. Сердце Маэдроса упало. — Фин, — мягко сказал он, — но мы кузены… — Сводные. Да мы даже не встречались до этого лета! — Ты школьник. — Выпускник. — Ты несовершеннолетний. — Ненадолго! — Фингон смотрел с вызовом. — Да ты всего на три года меня старше, ну почему ты такой? Ты сам позволяешь мне быть ближе, трогать тебя, и потом… Ужасное чувство вины затопило Маэдроса. Господи, Фингон заметил, да. Он заметил, что Маэдрос был недостаточно порядочен, не отстранил его, когда должен был. Значит ли это, что Маэдрос злоупотребил им? Воспользовался чувствами своего друга, чтобы получить — насладиться — этими маленькими моментами физической близости? Как когда Фингон брал его под руку во время их совместных прогулок, или когда засыпал на его плече, когда они смотрели кино, или вот теперь… Он немедленно закутался в пальто, поднимая воротник, и прижал локти к своим бокам. — Да нет же! — Фингон потянулся за ним. — Я не к тому, чтобы ты перестал, я так ненавижу, когда ты отталкиваешь меня, ненавижу… — Мы кузены, — отчаянно повторил Маэдрос, — и друзья! Мне нравится быть твоим другом. Ты… ты для меня слишком юн, чтобы было что-то большее, — он попытался сказать, что вообще не заинтересован в отношениях… ни в мужчинах, ни в женщинах, ни в ком, но не мог подобрать слов. Он всегда считал это правдой. Но вот появился Фингон, а с ним — этот поток незнакомых чувств… — Ты слишком юн, — опять повторил он. — А когда я перестану быть слишком юным? — Я не знаю. Фингон вздохнул, неожиданно приняв поражение, и поднялся на ноги. Маэдроса что-то кольнуло, когда он взглянул на плечи Фингона, сгорбившиеся от холода, но тот поднял подбородок и уставился на горизонт, отвернувшись от Маэдроса. — Не беспокойся. Не буду спрашивать снова, — сказал он. — Не хочу ставить тебя в положение, когда ты вынужден быть со мной дипломатичным. — И он развернулся и пошёл прочь, засунув руки в карманы и наклонив голову под нарастающим ветром.