Путь милосердия

      Залы Устенгрева были темными, непроходимыми, пропахшими смертью, гниением и кровью. Неупокоенные души поднялись на защиту древних стен, под которыми, как проклятье, они были погребены.       С каждым шагом продвигаться дальше во тьму было всё тяжелее. Но Лилия и Лидия, сплотившись, держались из последних сил.       Обе израненные, изможденные долгим путем и битвами с хранителями, дошли до последнего зала. Мертвым не было числа. Ловушкам не было числа.       Лилия упала на колени без сил, залечивая магией свои раны. Увы, с мертвыми нельзя было договориться — их можно было только упокоить. Хускарл поднимала её, приговаривая:       — Мы должны идти дальше, мой тан, несмотря ни на что. А то застрянем здесь, в этой могиле.       И Лилия поднималась. Она пришла сюда за Рогом Юргена, чтобы получить благословение Седобородых и доказать им свою силу и храбрость. Отступать назад было глупо и бессмысленно.       Драконорожденная поднималась, шагала вперед, во тьму. Она должна была быть сильной. Должна была. Ведь она обещала.       Продвигаясь вперед, Лилия вспоминала урок мастера. Сердце — подарок Шора, сказал тогда он. Бретонка ничего не знала об этом загадочном боге людей.       В детстве она часто приходила в полуразрушенный Храм Единого и любовалась могучей фигурой каменного дракона, воздевшего грудь к небу. Даже после ужасов войны статуя осталась невредимой. Для Лилии она стала символом спокойствия и нерушимости, что совсем несвойственно миру смертных, живущих в замкнутом колесе войн и разрушений. И даже после смерти некоторые из них не могли обрести покой.       Драконорожденной было искренне жаль обезумившие души умерших, застрявших в разлагающихся телах. И она искренне не понимала, кто и за что так надругался над ними.       Лилия и её тан медленно продвигались по темной гробнице, отбиваясь от орды неупокоенных душ. И вот впереди показался последний зал. Они дошли до него. Но весь его пол покрылся огненными ловушками.       — Вульт!.. — Крикнула Лилия и вырвалась вперед, сопротивляясь сомнению, и позади нее вспыхнуло, словно лисий хвост, ядовитое пламя.       Воздух стал плотным, едким. Драконорожденная не оглядывалась назад, лишь летела навстречу тьме. Она должна была идти до конца, несмотря ни на что. Ведь Седобородые верили в нее. Лидия верила в неё.       Когда впереди не осталось ловушек, Лилия рухнула на колени без сил, подумав, что худшее уже позади. И ошиблась.       Сверху, из глубочайшей тьмы, появился огромный паук-охотник, приготовив ядовитое жало. Укрывшись в тени, он медленно подполз к ничего не подозревающей жертве.       — Мой тан! Лилия! Сзади морозный паук! — крикнула что есть мочи Лидия, что была в десяти метрах за спиной у драконорожденной. Лилия очнулась, полыхнула огненным шаром на чудовище, но толстый панцирь не смогла прожечь даже магия. С трудом уклоняясь от ядовитого жала, бретонка пыталась бежать, но паук схватил её. Толстая клейкая паутина скрутила ногу. Драконорожденная чуть не упала на нажимные плиты. Одна оказалась в беспомощном положении, словно ребенок.       Когда жало пронзило её, казалось, всё было кончено. Яд разлился по венам, вызвав паралич. Не откликалась ни единая мышца. Туманная пелена застелила глаза, расплылись звуки, дыхание сбилось. В этот момент драконорожденная как будто снова погрузилась в свой старый кошмарный сон, почувствовав, как огонь сжигает её заживо.       Лилия рухнула на пол, но перед тем как потерять сознание, она слышала неразборчивый воинственный клич, видела, как нога в плавящемся стальном сапоге касается нажимной плиты, и как раскаленный от ярости и огня меч вонзается в паучье брюхо…       Лидия промчалась по огненным плитам, зная, что сгорит в огне, чтобы спасти драконорожденной жизнь.       Когда Лилия очнулась, она не услышала ничего, кроме мертвой тишины, а открыв глаза, не увидела только тьму. Оглянувшись, она увидела рядом с собой огромный волосатый паучий труп. Его жадные стеклянные глаза всё еще смотрели на неё неподвижно. Но даже этот взгляд не пугал её теперь.       Её пугала мысль, что Лидия погибла.       Хускарл была придавлена мертвым паучьим телом и чуть дышала. Стальной доспех на ней почернел. Кожа на лице обуглилась. Но во взгляде, почти безжизненном, еще горел свет.       Отчаянные попытки вернуть угасающую жизнь были тщетны. Зелья и магия не действовали. Лидия была обречена. Лилия была бессильна.       Вдруг обгорелые губы воительницы чуть пошевельнулись. Драконорожденная взяла её за руку, крепко сжав её в своих ладонях.       — Мой тан… — с трудом едва слышно прошептала Лидия. — Я так счастлива, что спасла… тебя…       Из золотых глаз Лилии покатились слезы боли и отчаяния, оставляя за собой на грязных щеках белые полосы. И падали на пол, бессильно.       — Лидия, пожалуйста, живи, пожалуйста, не умирай! Не оставляй меня одну! Еще не всё кончено! — лепетала Лилия дрожащим голосом. И руки её дрожали, и всё тело её трепетало. Но всё это было бессмысленно.       Отчаяние рвало душу на части. Лилия вскрикнула слабым голосом:       — Лучше бы я умерла, такая слабая и беспомощная, чем ты!       Жалкие попытки излечить израненное тело болью опрокидывали Лилию назад в прошлое. В то время, когда она была беспомощной и одинокой. Пытаясь побороть отчаяние, драконорожденная прошептала заклинание успокоения, которое убаюкивало и смягчало боль.       Лидия, собрав все силы, что у неё остались, произнесла:       — Лилия… у тебя великий дар… великий дар нести свет… в этот мир… и потому… ты должна жить, несмотря ни на что… ты спасешь всех нас… я верю в это. Я всегда верила в тебя, еще с первого дня… потому ты и стала для меня… сестрой…       Лилия сжала руку хускарла и почувствовала кожей, как она холодеет. Как жизнь и сила покидают Лидию.       — Лилия… — прошептала та еще раз через боль, улыбаясь. — Спасибо, что ты была моим таном… это честь… идти за тобой… а теперь… прощай… меня ждет… Совнгард.       И её душа оставила тело, устремившись ввысь, туда, где не было смерти, не было боли, не было страданий, страха и несправедливости. Устремилась к вечному покою и празднику чести, отваги и свободы.       Боль и свет переплелись между собой, бессилие и отчаяние, благодарность и любовь породили в душе ураган чувств. Слезы хлынули из золотых глаз.       Лилия ненавидела саму себя за то, что позволила своему другу умереть. Ненавидела себя за свою слабость и никчемность. Её дар был бесполезен, если она была слабой.       В этот момент ненависти и отчаяния драконорожденная поклялась себе, что больше никогда не позволит своим друзьям, братьям и сестрам умирать. Что никогда больше не позволит себе быть слабой.       Отпустив руку погибшей сестры, Лилия через силу поднялась на ноги. Посмотрела вперед, во тьму, куда еще предстояло идти, и сжала ладони в кулак. Рог Юргена ждал впереди. Опасность уже миновала. Худшее было позади.       Лилия нашла то место, где должен был быть Рог. И её постигло разочарование. Вместо Рога её ждала странная записка. От «друга».       — Обливион бы подрал этого вора! — прошипела Лилия. — Я не знаю, кто он, но будь он проклят, что похитил Рог! Я найду его, во что бы то ни стало!       В записке было указано, что похититель артефакта ждет драконорожденную в Ривервуде — уже знакомой деревушке на юге Скайрима. Лилия разорвала записку в клочья, и куски обветшалого пергамента легли на холодный пол. Затем уставшая и изнеможённая девушка поплелась по темным тоннелям, ища обратную дорогу. К счастью, дорога назад заняла меньше времени.       Блуждая по темной гробнице, Лилия то и дело останавливала взгляд на останках похороненных ею же телах неуспокоенных защитников. Она смотрела в их стеклянные, опустошенные глаза и с отвращением отворачивалась, не желая сыпать соль на только что открывшуюся рану.       Да, в начале пути драконорожденная успокаивала себя, что помогает этим несчастным душам обрести покой. Но обретет ли покой душа Лидии после смерти?       Наконец, выбравшись наверх, она остановилась, чтобы перевести дух. Над входом в руины повисла убаюкивающая тишина, а в небе над бескрайней снежной долиной вновь засветилось северное сияние. Как тогда, на пути в Высокий Хротгар.       Лилии было нестерпимо больно смириться с потерей первого в её жизни друга, но осознание смерти приходит не сразу. Горечь от потери еще прорвется воспоминаниями, слезами и сожалением.       Драконорожденная задумалась, глядя на небо, и почувствовала легкое дуновение прохладного ветра, которое как будто приободряло, не давало потерять надежду.       «Совнгард», — обрывком фразы всплыло в памяти девушки.       Лилия всю свою жизнь прожила в Сиродиле и была совсем не знакома с обычаями нордов. Но, помогая жителям Вайтрана, бретонка успела заметить ту храбрость, с которой сражались воины. Как будто они уже знали, что будет после смерти.       Драконорожденная вновь вспомнила последний урок её учителя. Как будто он предвидел трагический исход и специально направил бретонку в гробницу. Чтобы она лично столкнулась со смертью. Лично столкнулась со страхом и потерями. Вновь осталась одна, наедине с демонами прошлого.       «Сердце — подарок Шора, забытого людьми бога», — сказал он тогда.       Дар, который дарует храбрость и надежду. Дар, который позволяет смириться со страшными ужасами и преодолеть страх.       В этот момент Лилия осознала, несмотря на охватившее её чувство горечи и утраты, что в этом переменчивом мире смертных нет ничего вечного. Есть только бесконечные пути перевоплощений. И единственный способ преодолеть страх от утраты, единственный способ стать сильнее — слиться воедино с этим круговоротом.       И при этом не потерять себя.