Путь милосердия

      Дельфина отчаянно не могла поверить, что Лилия была драконорожденной. До этого момента. Даже после увиденного сам факт не укладывался у неё в голове. Но это оказалось правдой. И им пришлось убить дракона, чтобы проверить это.       Они отправились в путешествие из Ривервуда вместе. Пешим ходом, чтобы не оставлять след для Талморцев. Дорога была очень долгой и тяжелой. По пути воительница рассказала немного о Скайриме. О себе — ничего. На всякий случай. И Лилия, в свою очередь, оставалась загадкой.       Снежная дорога серебрилась, шла вперед. И словно подгоняла. Снег противно скрипел под ногами. Лилия следовала за Дельфиной по пустынной дороге в Рощу Кин. Она была вечно молчаливой, хмурой, внутри её как будто терзали сомнения. То ли тяжелые сожаления, то ли страх будущего.       Дельфина чувствовала на себе её подозрительный взгляд и какое-то незримое презрение. Это было взаимно.       Лилия не знала ничего о Дельфине, не знала её мыслей, не знала истинных мотивов. Бретонка даже не знала, что воительница принадлежит к ордену Клинков, что не могло не радовать Дельфину. Женщина думала, что ловко обвела девчонку вокруг пальца, что давало ей преимущество, возможность манипулировать в своих целях.       Роща Кин встретила их темно-серым серебром метели. В поселении царила паника. Люди выбежали из своих домов, пытаясь скрыться, завидев в небе фигуру огромного черного дракона.       Лилия оглядывалась вокруг, как будто искала, нет ли раненых, не нужна ли кому-нибудь помощь. В самом конце она даже сошла с пути, чтобы поговорить с жителями. Дельфине пришлось одернуть глупую девчонку, чтобы та зря не трепала языком.       И вот перед ними предстал драконий курган. Путницы пришли как раз вовремя — в небе парил огромный, черный, как ночь, дракон. Его силуэт, заслонивший снежное небо черным пятном, был совершенен и ужасен одновременно. Смерть, несущаяся на крыльях ужаса.       Дельфина впервые увидела столь могущественное существо и встревожилась. Он был огромным, и она совершенно не знала, как будет с ним сражаться. Единственное, в чем она была уверена точно, — на девчонку рядом с ней нельзя положиться. Но воительница надеялась, что Лилия хотя бы разбирается в магии и сможет подстраховать в бою.       Лилия, увидев дракона вживую, впала в оцепенение и совсем забыла про свою спутницу. Магии, которой она владела, было явно недостаточно, чтобы усмирить такое гигантское существо. Однако бретонка почувствовала — время вокруг этого дракона сжимается и искажается. Будто перевернутые песочные часы, в которых застыл песок. Один взгляд его сияющих как рубины глаз заставлял дрожать. Это существо явно источало могущественную магию, о которой бретонка совсем ничего не знала. Но чувствовала её всем своим нутром.       В то же время, одним своим взглядом гигантский черный дракон вселял ужас. Особенно его ощущали те, кто боялся сам себя. И по сравнению с этим величественным ужасом все мелочные чувства смертных, все их мысли и мечты были ничем.       На секунду дракон застыл в небе, затем с помощью могущественной силы Голоса разорвал курган. Раскаты грома пробежали по небу, сильные волны необъяснимой энергии прошлись по камням, по заснеженной траве и деревьям. Послышался дикий рёв и грохот.       Клетка, сдерживавшая веками бессмертную душу и могучее тело, наконец разрушилась. Из-под земли, где был погребен огромный скелет, вырвался второй воскрешенный дракон, заставив мир вокруг трепетать.       Лилия оцепенела, когда увидела всё это. И не могла пошевелиться. Застыла на месте, пораженная происходящим. Драконы заговорили друг с другом на непонятном никому языке, а затем первый из них, самый могущественный, обратился к Лилии, глядя на неё сияющими красными глазами, как на ничтожество.       Лилия поняла, что обращаются именно к ней, но ничего не смогла ответить, потому что не знала, как. Тем не менее она не испугалась, а почувствовала лишь стыд. Любой бы на её месте трепетал как кролик перед волчьей пастью.       Черный дракон не простил ей невежества и приказал своему воскресшему брату убить наглых свидетельниц. Затем он взмыл в небо и исчез, плавно, быстро и грациозно.       Начался бой с оставшимся драконом.       — Давай, вперед! Убьем его! — рявкнула Дельфина и кинулась в схватку, но Лилия всё еще была в немом оцепенении. Не зная, что делать, и забыв, как двигаться, она, словно загипнотизированная, смотрела в глаза своей смерти. Увидев глаза могущественного черного дракона, она, хоть и не надолго, вновь погрузилась в свой страшный кошмар, который повторялся в её снах. Горящий Храм Единого, кровь и ужас войны, статуя, а дальше — неизвестность. Нет, ей было совсем не страшно. Она просто впала в необъяснимый транс.       Тем временем воскрешенный дракон взвился в небо. Он был еще слаб, едва поднялся. Дельфина пряталась за камнями от его пламени и методично стреляла в него из лука, надеясь пробить толстую чешую. А Лилия внезапно рухнула на колени посреди боя. Перед её глазами застыло страшное видение. Она понимала только одно, дракон — это разумное существо, и должен быть способ избежать убийства.       — Ну же! Что ты застыла?! Оставишь меня одну наедине с драконом?! — орала Дельфина, продолжая целиться в монстра.       Лилия понимала, что безумно выглядит, но сила драконорожденной, почему-то, вопреки легендам, не давала ей идти в бой. В этот момент дракон приземлился прямо перед ней, и девушке уже показалось, что она вот-вот погибнет.       После его приземления земля задрожала и Лилия отшатнулась. Девушка прижалась хрупким телом к камням, у которых она всё это время стояла. Ей казалось что вот-вот монстр изрыгнет поток пламени и всё закончится. Сердце забилось в своей клетке. Но тем не менее внутри неё оставалась еще крупица веры в необъяснимое чудо. Она посмотрела золотистыми глазами прямо перед собой.       Дракон протянул морду, чтобы рассмотреть бретонку. Её странное, не свойственное обычным смертным поведение, вызвало у него любопытство.       Лилия всё еще была в оцепенении. Дракон искал ответ. Дельфина застыла в тени, натянув тетиву и готовя выстрел. Охотник был на прицеле, хотя не заметил этого.       — Сражайся, Довакин! — прорычал дракон громогласно. — Или умри без чести!       Лилия недоуменно смотрела на дракона. Её душа разрывалась на части и ей совсем не хотелось этого боя. Страх был гораздо слабее, чем любопытство, чем желание прикоснуться к необъяснимому.       — Я… — пролепетала Лилия тихо, и замолчала ненадолго. Затем она храбро заглянула в глаза своей смерти. — Я не хочу быть чудовищем… — уверенно произнесла она.       Дракон видел её: она была хрупка, как и все смертные. И при этом прекрасна в своей решимости. Лилия всё еще дрожала, как тонкий стебель от порыва ветра. Но, несмотря на её внешнюю хрупкость и слабость, он чувствовал в ней силу духа, даже исходящую от неё мощную магическую энергию, которая пока не проявилась во всей красе.       — Риник вуз йоре! — чуть тише провозгласил дракон, гулким голосом. — Но я должен тебя убить. Не подчиняться владыке — предательство. Кросис — решайся. Либо я, либо ты.       Дракон смотрел ей в глаза — видел янтарные озера, в которых поднималось волнение. Он тонул там, словно в теплых облаках Кайзааль, залитых золотым солнцем — высшей магией Этериуса. Он смотрел сквозь неё и видел необъяснимую древнюю мощь, словно исходящую от аэдра, а не от смертного. Ему было жаль. Но выбора не было.       Драконы — древнейшие существа, еще заставшие формирование Ада-Мантии. Его было сложно чем-то удивить. Но он был удивлен. Он не раз видел бесстрашных смертных, бросающихся в бой. Но никто из них не источал такой необъяснимой энергии.       Он вспомнил, как давал клятву крови: его душа будет вечно привязана к Акатошу и его сыну, первенцу Алдуину. И если Алдуин сойдет с пути мудрости, вместе с ним канут и его братья. Дракон ждал ответа на вызов. Он был заинтересован и готов был ждать столько, сколько потребуется.       Лилия растерялась.       В тот момент Дельфина выстрелила и не ошиблась. Стрела попала точно в цель, ведь Клинок целилась не в толстую чешую, а прямо в глаза. Воительница не ошиблась, ей было не привыкать. Она была профессионалом скрытности — спрятаться от огромного чудовища и нанести смертоносный удар исподтишка не составляло для неё труда.       Дракон рассвирепел от дикой боли. Стрела была отравлена. Да, души драконов бессмертны, как осколки духов аэдра, но физическая оболочка поддается уничтожению. Беззащитное существо с грохотом повалилось на землю, так и не увидев свою убийцу. Дельфина добила его, вонзив свой тонкий длинный меч ему в голову — он тоже был смазан ядом.       Кровь потекла багровыми ручьями, окрашивая снег в розовый. Всё это случилось у Лилии на глазах. В этот момент она не выдержала, и по её щекам потекли слезы. Она просто смотрела, как каменеет, а потом исчезает в пространстве, пламенея, огромный труп. Убитое существо… убитая душа. Душа, которую она не смогла спасти. Душа, которая станет частью жестокой и бессмысленной силы. Её силы.       Отчаяние вновь переполнило Лилию. Она позволила случиться смерти, вновь позволила случиться жестокости. Она посмотрела ядовитым взглядом на Дельфину, но та совсем не обращалавнимания. Она лишь радовалась, что Лилия и впрямь оказалась Довакином.       Лилия была единственным путем к спасению Ордена — настолько велика была её сила. И неважно, хочет признавать её драконорожденная или нет. Вот как думала Дельфина. Пока есть возможность — нужно ей пользоваться.       А Лилии было уже всё равно. Она не сказала тогда Дельфине ни слова. Не спросила ни о чем.       На следующее утро Лилия отправилась в Высокий Хроттгар, даже не попрощавшись. Она чувствовала: только там есть ответы на все вопросы. Путь Голоса манил её. Но не из-за великой силы, которую даровала древняя магия драконов. А из-за возможности понять себя и этих уникальных существ.       Дельфина знала: она рано или поздно вернется. Драконорожденный должен исполнить свое предназначение. Хочет он того или нет.