Путь милосердия

      Храм Небесной Гавани был одиноким и забытым, как стеклянные души Клинков, что тянулись к нему, ощущая здесь свой дом. Храм встретил их мертвой тишиной, как курган встречает искателей приключений, и даже легкие шаги были слышны в этой тишине.       Дельфина и Эсберн пробились сквозь толпы Изгоев, устроивших на их пути свой лагерь. Это было легко. Капля крови драконорожденной сломала печать, и Лилия первая вошла в главный зал Храма Небесной Гавани.       Храм Небесной Гавани ожил, и его тишина наполнилась голосами смертных, а клубившийся в нем мрак разогнал свет факела. Дельфина и Эсберн были изумлены. Их души и сердца загорелись надеждами и мечтами.       Дельфина уже видела, как здесь, в стенах этого древнего храма, тренируется воскресающий орден, как юные ученики, такие же, каким был её младший брат, впервые берут в руки длинную катану. Эсберн мечтал о том же. Но потом.       Стена Алдуина ждала их. Пророчество ждало их. И нельзя было терять времени! Нельзя было пускать судьбу мира на самотек. Алдуин не спал.       Только Лилия не чувствовала здесь ничего. Она ощущала себя чужой. Всем сердцем чувствовала — ей здесь не место. И в мертвой тишине она слышала лишь молчаливый ужас, будто души давно погибших Акавир говорили ей: «Уходи!» Драконорожденная видела только пыль, мрак и пустоту вокруг, и ничто здесь её не держало.       Длинный тоннель привел в большой зал, залитый сумрачным синевато-серым сиянием. Отовсюду веяло негостеприимной древностью. Как проклятьем. Здесь, в полумраке, и ждала их Стена Алдуина.       Эсберн пошел на её зов. Давно он мечтал увидеть её. О ней говорилось в пророчестве. Он повел Дельфину и Лилию за собой, и свет его факела нетерпеливо разогнал полумрак.       — Шоровы кости! Вот она! Стена Алдуина… — обрадовался он, словно ребенок.       Он хотел, чтобы Лилия рассмотрела её внимательно, чтобы почувствовала зов рока и увидела величие древних акавир и Клинков, величие, которое ей предстоит возродить. И блекло-оранжевый свет пополз по каменным образам, открывая тайны, спрятанные под тьмой.       Легенда гласила об Алдуине, первом сыне Акатоша, и о драконах, что правили людьми в начале времен. И о людях, что восстали против них, не стерпев угнетающую тиранию. О людях, что победили Алдуина, самого первенца Акатоша.       — Всë было так, как было предначертано судьбой… — тихо сказал Эсберн.       Сердце Лилии бешено колотилось, а драконья кровь бурлила в её жилах.       Драконорожденная больше не могла сдерживаться. Она чувствовала, что это всё ложь. Всё, до последнего слова! Войны никогда не принесут миру покоя! Вот почему Алдуин вернулся! Вот почему Империя и Талмор до сих пор льют кровь! Вот почему Лидия погибла, вот почему Лилия всю жизнь была одна!       Всё это ложь. Алдуин не побежден — вот почему он вернулся. И люди, Клинки получают то, что заслуживают. Это возмездие за их дерзость. Потому что люди никак не могут усвоить главного — все в мире равны, и люди, и драконы, и всё не случайно, всё взаимосвязано.       Драконорожденная отвернулась от стены, не желая дальше слушать.       Лилия не хотела этого видеть, не хотела этого слышать. Эта Стена, как и весь этот Храм, был ей чужд. И в пророчестве не было никакой тайны. В этих старых акавирских барельефах Лилия видела лишь ужас войны, лишь жестокость смертных и драконов, а она всю жизнь пыталась избежать войн. Нет, она вовсе не боялась пролитой крови: просто знала — одна капля крови влечет за собой другую…       Но зато Дельфина и Эсберн заметили «главное» — оружие, которым драконорожденные, ведущие Клинков, истребляли драконов. Это был Крик.       Лилия была в ярости. Сила, которую она открыла в себе, с которой слилась, была создана для мира, а не для войны. А эти жалкие Клинки сейчас вынуждают использовать её во имя зла!..       Лилия поняла — они просто используют её, и её силу для своих целей.       — Я не ваш герой! — сказала драконорожденная, и её голос уже не был робким. Он звучал твердо.       — Проклятье! — прорычала Дельфина. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Тебе нужно остановить Алдуина! Это твоя судьба!       Лилия взглянула на Дельфину, и взгляд её спокойных как океан золотых глаз задел воительницу. Клинок почувствовала страх, который не чувствовала никогда ранее. Даже Талмор не пугал её так, как эти глаза…       — Не говори мне больше ни слова! — сказала драконорожденная. — Сейчас я насквозь вижу твою ложь…       Дельфина не могла поверить своим ушам и своим глазам. Но вперед её толкал страх потерять свою мечту, потерять славу и потерять силу, которая никогда ей не принадлежала.       Где-то глубоко внутри Дельфина хотела убить Лилию, чтобы обрести её мощь и исполнить свою мечту. И её мечта, почти исполненная здесь и сейчас, у этой Стены, в этом Храме, затмила ей глаза настолько, что превратилась в одержимость.       — Да как ты смеешь так говорить со мной?! — прорычала Дельфина, обнажая длинный акавирский клинок.       — Дельфина, постой! — успокаивал её Эсберн.       — Ты просто такая же трусиха, как старики на той горе! Боишься силы! Боишься себя! Ты позволишь Нирну умереть? Позволишь драконам истреблять людей? Позволишь Талмору усилить свое влияние?       «Ты позволишь моей мечте умереть?!»       Лилия готова была расхохотаться от этих слов, ведь она видела Дельфину насквозь: та просто пыталась ей манипулировать, как и раньше. Клинок всё это время думала, что у неё это получалось, и ошиблась. И Лилия знала — Дельфина уже никогда не поймет её.       Клинок кинулась в схватку, забыв обо всем. Для неё не существовало ничего, кроме её мечты, кроме её целей, кроме её самой. Её было не спасти.       Забытый храм и даже тьма, и даже бледно-оранжевый огонь склонились перед Лилией. Драконорожденная собрала всю мощь в своем Голосе. Воздух вокруг неё задрожал, и каждая молекула трепетала перед королевой бури, перед избранницей Акатоша…       «Фус-ро-да!» — крикнула она.       Дельфина отлетела, ударившись о Стену Алдуина. И древнее пророчество, символы великих акавир были осквернены кровью жалкой изгнанницы. Может быть, в прошлом Клинки были великими, но сейчас они стали никем. Потому что их вели лишь собственные интересы, лишь страх, лишь эгоизм.       Потому что войны всегда приводят лишь к разрушениям. Потому что мир как зеркало, возвращает лишь то, что ты даешь ему. Даже через тысячи лет.       — Я не хочу повторять ваш путь! — сказала Лилия спокойным голосом. И в этот момент и Эсберн, и Дельфина наконец увидели перед собой настоящую Лилию.       На белом, словно снег Глотки Мира, лице драконорожденной сияло невозмутимое спокойствие. Глаза, как солнечные огни, излучали необъяснимую несокрушимую силу. Она была собой. Она была такой, какой должна быть по праву, а не по велению умирающих Клинков.       — Ты не права. Я не боюсь силы, — молвила Лилия величественно. — И с этой минуты я пойду своим путем. Прощайте!..       Окинув взглядом, полном спокойствия, Стену Алдуина и Клинков, Лилия исчезла, растворившись в пыльном воздухе.       Её ждал Высокий Хроттгар. Снова. Только там, в тишине и покое, где не было суеты, где её ждал мастер, она могла найти ответы на все свои вопросы…