Путь милосердия

      — Нет! Неужели нет другого пути?.. — пролепетала Лилия, испуганно глядя в глаза Партурнакса. Старый дракон был неподвижен, словно камень.       — Кросис, Довакин. Если ты хочешь остановить Алдуина, тебе придется последовать за ним… и единственный путь узнать, где он, — пленить дова.       Лилия взглянула вниз с вершины Монавен, взглянула на крошечные города, что разрослись плесенью на девственной земле Кейзааль. Ей вновь предстояло обратиться к смертным. Смертным. Тем, кто не видит за своими интересами главного.       Лилия знала, что ярл Вайтрана, ярл Драконьего Предела, где некогда пленили дракона, не согласится помогать ей так просто. Знала, что ей предстоит вначале остановить войну между Братьями Бури и Имперским Легионом. Но время не ждало. Алдуин не ждал. Пока братья лили кровь друг друга, Пожиратель Мира собирал силы, чтобы уничтожить каждого их них!       — Значит, придется обратиться к ярлам… — вздохнула драконорожденная.       Партурнакс пристально взглянул на Лилию и вновь заметил схожесть с ней. Она так же считалась изгоем среди смертных, как он среди драконов. И он понимал её, как никто другой.       — Аав наак филок до Алдуин, Довакин. Только объединившись можно спасти Нирн… Хотя я понимаю тебя. Зу’у тарод. Ведь для своих братьев я предатель…       Лилия вновь посмотрела на Партурнакса. Он был так же неподвижен, как и прежде. Будто не дышал, будто время его не касалось. В ночной тьме он был неотличим от камня, и только свет прозрачно-голубых жемчужных глаз выдавал его.       Здесь, в одиночестве, тысячи лет он замерзал. Один. Он становился заледенелым камнем, врастал в скалы Монавен, и только бессмертная душа, таившаяся в его громоздком теле, еще держала его в Нирне.       Когда-то давным-давно он пошел против Алдуина во имя мира. Сострадание к смертным вело его. Алдуин до сих пор не мог понять его выбора.       Но чем отплатили ему смертные? Забвением и ненавистью. Это была ошибка — вести смертных в бой. Войной никогда не добиться мира, хоть и все войны происходят во имя него.       И до сих пор он расплачивался за свою ошибку одиночеством. Нет, смерть была бы спасением для него. Спасением из темного ледяного ада, в котором он мучился.       — Но теперь ты не один! — улыбнулась драконорожденная. И Партурнакс вдруг ожил. Слабые рассветные лучи забрезжили на его серебристо-серой чешуе, и из камня он вновь превратился в гордого дракона. — И ты больше никогда не будешь один! Потому что ты мой брат!..       Лилия смотрела на сияющего в рассветных лучах Партурнакса, и её глаза блестели. Глаза блестели от слез искренней радости, искреннего счастья. В этой беспросветной тьме одиночества она нашла друга, нашла родственную душу. И Партурнакс сиял.       Дракон благодарил судьбу, ведь она отплатила ему благодарностью, а не ненавистью. Может быть, это было исключение из закона Вселенной? Может быть, Лилия была исключением? Нет, она была даром богов. И он не мог позволить ей погибнуть, даже если весь мир был для него безразличен.       — Тебе нужна сила, если ты хочешь остановить Алдуина, Довакин, — сказал Партурнакс, и его гулкий голос разлетелся по всей вершине Глотки Мира, — встань рядом со мной. Я хочу дать тебе имя.       Лилия робко приблизилась к дракону. Партурнакс хотел отдать драконорожденной часть своей души, которая сделала бы её бессмертной, полностью равной дова. Такой чести еще не был достоин ни один из смертных. И не все смертные могли выжить после этого. Но Лилия была сильной и достойной.       «Ааз», — произнес Партурнакс, и снежный ветер вокруг Лилии затанцевал, превращаясь в ураган, поднимающий девушку в небо, словно дракона. «Кун» — продолжил дова, и солнечный свет окутал драконорожденную, заставив её сиять, словно ангела. «Лина», — закончил Партурнакс, и Лилия засветилась в небе подобно солнцу, каждая клеточка её тела была наполнена бессмертным огнем. Поток силы, поток мудрости и жизни перешел по воздуху рекой света от дракона к драконорожденной, от Мастера к Ученику.       Лилия упала в мягкий снег без сознания. Несколько часов она лежала под лучами солнца, прорывающегося сквозь снежные облака, под ветром, разгоняющим метель. Партурнакс оберегал её. Он знал: ей требовалось время, чтобы заново родиться. Кровь дракона, душа дракона и Имя дракона даровали бы ей могущество равное дова. А её воля и сердце сделали бы её сильнее Алдуина…       И вот, когда солнце село, когда над вершиной Глотки Мира разлилось северное сияние, Лилия очнулась. Её светло-золотые глаза светились ярким теплым огнем, будто светлячки. Она видела в темноте и всем своим существом была едина с миром, ощущая его каждой клеточкой своего тела.       И ветер был живым, и реки, и горы, и снег, и солнце. Всё было живым, всё было уникальным, и всё менялось каждую секунду. И каждая секунда была равна вечности. Времени больше не существовало для неё. Было только вечное здесь и сейчас, каждый раз неповторимое.       Лилия видела мир глазами дова.       «Ааз-кун-лина», — повторила Лилия робко. Но от этих слов затрепетала Монавен. Сила её Голоса была равна силе дова. Лилия была могущественнее всех Седобородых вместе взятых.       Теперь Партурнакс не боялся за неё. Он знал, что она сможет остановить Алдуина, знал, что она не погибнет. Часть его души будет оберегать её.       Теперь Лилии предстоял долгий путь к Вайтрану. Седобородые согласятся помочь ей объединить Империю и Братьев Бури хотя бы на короткий срок. Но всё равно примирить враждующие стороны будет нелегко. И поймать дракона будет не из легких. Но она уже не боялась. Ведь смерть теперь ей была не страшна.       — Нуу феум, Аазкунлина! — изрек Партурнакс, и от его слов вновь затрепетала Глотка Мира. Глаза Лилии ярко засветились в ответ. Теперь она понимала драконий язык и могла свободно говорить на нем.       — Пруза… — ответила она тихо, и ветер взревел, разгоняя снег. — Стин Фаад Лок!       И Лилия растворилась в холодном воздухе Монавен. Её ждал долгий и трудный путь, её звал рок, звало её истинное предназначение. И она шла по пути, который выбрала сама для себя.

***

      Это было нелегко, созвать ярлов всех городов Скайрима, трудно пойти наперекор бездонному эго правителей и их жажды крови, войны и власти. Но и Генерал Туллий, и Ульфрик Буревестник сидели теперь за одним столом в зале Высокого Хроттгара. Все они последовали за Лилией, все поверили в её силу, несмотря на то, что она не желала использовать её во имя войны. Свет её глаз, необъяснимая и несокрушимая энергия, исходящая от неё, говорили сами за себя…