Путь милосердия

      По воздуху, словно пух, летел снег. Лилия стояла на широком балконе Предела, смотрела в ночное небо, где звезды сгустились вокруг одинокого Массера. За её спиной стояла огромная ловушка и ждал приказа отряд стражи, обнаживший клинки.       Драконорожденную переполняли ярость и отчаяние.       Ей предстояло унизить Дова. Ей предстояло лишить свободы дракона, не заслуживающего подобной участи. Лилия хотела найти другой путь, но его не было. Ей пришлось договариваться с Клинками, с Эсберном, ей пришлось переступить через себя, чтобы узнать имя Дова. И его звали Одавинг.       И вот Лилия, приготовившись, попросив прощения у Кин, Крикнула. По небу вдалеке прошелся раскатистый рев, становившийся громче с каждой секундой, пока, наконец, снежный охотник не показался.       Сияние звезд слабо брезжило на рубиновую чешую. Дракон двигался в небе быстро, энергично взмахивая крыльями, — сразу было видно, он был молод и горд.       Лилия не хотела причинять вреда этому существу, не хотела насилия, но выбора не было.       Одавинг приземлился перед драконорожденной, приняв вызов, и был готов к схватке. Огонь запылал, вырвавшись из драконьей пасти. Лилия укрылась магическим щитом и отступила назад.       — Опускайте! — засуетилась стража. — Быстрее!!!       Дракона прибили к каменному полу, сковав в цепях. Он был унижен. Его природная гордость и честь растоптаны в грязи, среди жалких смертных. Одавинг не мог потерпеть такого, но и у него не было выбора. Он был в плену, и вокруг была стража, готовая в любой момент распороть ему брюхо.       Одавинг взглянул на драконорожденную, стоявшую перед ним, и ужаснулся. Она и впрямь уже не была смертной. С именем Дова она уже не могла быть смертной.       Свет прорывался из золотых глаз, и из ее нечеловеческой души, заставляя блестеть белую кожу во тьме, отражая звезды. В её жилах текла не кровь, а магия. Но только он мог увидеть, насколько она была сильна. Смертные были слепы и только подсознательный страх давал им знаки.       Но почему она не использовала свою силу даже сейчас, в битве с Одавингом? Она запросто могла бы убить и его. Она могла бы уничтожить весь этот город и всю эту страну. Она могла бы держать в страхе не только смертных, но и драконов. Но она не делала этого.       — Дрем Йол Лок, Одавинг! — прошептала драконорожденная робко, и Драконий Предел сотрясся. Стражники Вайтрана, некогда клеймившие Лилию за слабость, смотрели на неё глазами полными страха. — Кросос ко фаарид… Ме хадд фоотр ду фа йоре…       Ярл Вайтрана, Балгруф Старший, и его придворный маг смотрели на драконорожденную. Их глаза широко раскрылись от удивления. Они не понимали ни слова, но трепетали от диалога Лилии и дракона.       — Дрем, Довакин! — пророкотал Одавинг и оглянулся вокруг. — Зу шуудр ду! Ол йоре погаас — аадр валг ни кос!       — Кросис… — пролепетала Лилия, виновато склонив голову перед плененным драконом. Она не хотела причинять ему вреда, даже не мыслила об этом. И даже не знала, как попросить Одавинга о помощи.       Дракона удивляла эта доброта, удивляла скромность и мягкий свет в глазах. Но в то же время в нем проснулось презрение и непонимание.       Молодая драконья кровь затмила ему глаза. Он не понимал, как можно, имея такую силу, практически не применять её? Как можно не стремиться к величию, как можно не стремиться к власти и славе? В чем же еще тогда смысл жизни истинного Дова и Довакина?       Глубоко в душе Одавинг пытался скрыть зависть к сильнейшим. Его восхищал Алдуин, и снежный охотник стремился за ним по стопам, к вершине славы и могущества, стремился стать таким же, как он, как и все его собратья. Но сейчас он понимал: дни Алдуина сочтены. Разрушение мира смертных ни к чему не приведет Первенца.       Одной силы мало. Нужна хитрость.       «А что, если после смерти Алдуина я встану на его место?» — подумал Одавинг, и в его серых глазах заискрилась усмешка, мечты захлестнули разум Дова. — «Что, если Довакин поможет мне обрести власть?»       Одавинг был готов помочь Лилии, предав Пожирателя Мира. Снежный охотник знал, где скрывается Алдуин, набираясь силы. Совнгард — место, где Первенец мог впитать в себя силу самых отчаянных душ. И туда не пройти смертному, не пройти тому, у кого нет крыльев.       Лилия наивна как ребенок — вот, что видел Одавинг. И она согласилась бы принять его помощь, даже не подозревая об истинных целях охотника.       Так и случилось.       Драконорожденная освободила Одавинга. Стража Вайтрана, ярл и придворный маг не знали, что и думать. То, что они видели сегодня, выходило за рамки их понимания.       Дракон склонил перед Лилией голову, и она взобралась на его массивную, сверкающую под звездами шею. Они взлетели в ночное небо, залитое звездами.       Драконорожденная слышала, как свистел воздух, видела, как огромные крылья рвали облака. Видела весь Скайрим перед глазами, как реки и горы, форты, пещеры, рощи и города проносились чередой мимолетных мгновений, появляясь и исчезая, словно миражи. Одавинг был прав — после полета в небе любой смертный стал бы вечно завидовать Дов.       Но Лилию ждал Алдуин, ждал Совнгард. Предстояла тяжелая битва, и её исход неизвестен. Драконорожденная желала мира всем своим существом.       Драконорожденная желала, чтобы Алдуин перестал испытывать ненависть. И она была готова погибнуть во имя мира, держась до последнего.       И Одавинг с нетерпением ждал исхода боя. Но он был заинтересован в победе Лилии. И он знал, что она победит. Ему нужна была эта победа.       Алдиун не спал, Совнгард ждал. И впереди был тяжелый путь. Судьба этого мира решалась, и Лилия уже не могла повернуть назад.