Путь милосердия

      Партурнакс искал Лилию повсюду. Он облетел все восточные горы, осмотрел все драконьи гнезда. Это было тяжело с его рваными, потрепанными крыльями. Дракон был уже стар, и дальние полеты давались ему с трудом.       Но он нашел её. Она лежала без сознания у портала в Совнгард, в Скуладфне, и мерзла от холода. Ветер не щадил её.       Лилия была обессилена, почти мертва. Как будто кто-то выпил из неё последние соки. Но она всё еще продолжала жить, продолжала дышать. Партурнакс восхищался её силой духа.       «Фаад…» — пророкотал дракон, и снег вокруг Лилии растаял, и перестал реветь морозный ветер.       Лилия очнулась, с трудом открыв глаза. Перед ней — расплывчатый образ старого знакомого дракона. Она чувствовала себя в безопасности теперь.       — Партурнакс… — прошептала она тихо, и потрескавшиеся губы дернулись в попытке улыбнуться. — Новаан…       В ослабленном состоянии она не могла говорить на языке драконов. Это требовало усилий.       Партурнакс смотрел на её оживающее лицо и был счастлив, что нашел её, счастлив, что она все-таки не погибла.       — Тише… — сказал дракон. — Я спасу тебя!       Дракон отнес её к вратам Высокого Хроттгара. Несколько недель она приходила в себя под пристальным присмотром Седобородых. Дракон ждал с нетерпением, когда она поправится, ждал, когда снова сможет увидеть её перед собой, стоящую на вершине Монавен.       Седобородые удивлялись, как несмотря ни на что она продолжала жить и шла на поправку. Будто-то какая-то неведомая сила заставляла её бороться со смертью. Но больше всего их интересовал вопрос «Что же произошло в Совнгарде?». Ушел ли Алдуин, или всем им придется ждать смерти?

***

      Когда Лилия наконец-то пришла в себя, когда она могла полноценно говорить, она всё рассказала.       Там, в Совнгарде, где покоились души героев, Алдуин остановил время. Никто не знал, что произошло в этот момент между Лилией, обретшей облик дракона, и Пожирателем Мира. Во временном разломе был заключен договор.       Случилось невозможное. После спора, подобного вечности, Алдуин был повержен и пообещал, что сохранит жизнь этому миру, пообещал, что больше никогда не попытается захватить его. Он увидел истинную силу драконорожденной, увидел свет, который еще ни разу не видел при жизни. Лилия воистину была сильнее всякого смертного и всякого дракона. Темный аспект Акатоша был не уничтожен, а трансформирован.       И в этот момент Пожиратель Мира понял: еще не все звезды погасли. Он понял, что мир, которым он всю жизнь стремился править, в котором он всю жизнь стремился установить мнимый баланс, может сам о себе позаботиться.       Какой бы жизнью не жил Нирн — он живет сам по себе. Несмотря на войны, несмотря на ошибки, будь то смертного или дракона, или даже богов, не смотря на время и смерть, мир существует сам собой. И мир не нуждается в боге.       Мир — это жизнь! Мир — это истинный бог! И голос этого огромного мира, где каждый взаимосвязан, где всё едино, говорил через Лилию с ним.       Алдуин понял в этот момент, что мечта, к которой он стремился всю жизнь, уже исполнена. Но без него. И его бессмертная мятежная душа наконец-то обрела покой.       Пожиратель Мира исчез во временном разломе, напоследок перенеся Лилию в Нирн в человеческом облике. Она была обессилена, почти при смерти, но все-таки победила.       — Теперь мое предназначение, — сказала она, — просто жить, в гармонии с миром. А те, у кого есть глаза, сами увидят свой путь. Я позволю миру быть таким, какой он есть, и развиваться по-своему.       И это означало одно — Путь Голоса.

***

      Лилия поселилась у подножия Глотки Мира в скромной хижине алхимика среди золотых лесов Рифтена. Её жизнь была полна тишины, гармонии и спокойствия. Иногда она навещала Высокий Хроттгар, чтобы потренироваться в использовании Голоса. Иногда она навещала и Партурнакса, чтобы вместе с ним насладиться тишиной, которой был полон мир.       Так проходили дни, полные безмятежности. Но что-то тревожило драконорожденную. Она предвидела надвигающуюся беду.       Каждую ночь ей снились странные сны, как мир спокойствия и тишины, в котором она поселилась, рушится у неё на глазах. Как акавирские клинки секут на мелкие части тонкие оранжевые листья, как теплая кровь падает в холодный снег. Лилию пугали эти предчувствия, но она не хотела им верить.       Она не хотела снова возвращаться в мир, полный ненависти и жажды власти, мир Эсберна и Дельфины.