Во времени

Возникшая по непонятным причинам тревожность, вызванная последним воспоминанием, незаметно сошла на «нет». Я пыталась еще несколько раз аккуратно узнать у Бена, что его огорчило, но он лишь делал большие удивленные глаза и говорил, что мне показалось. Я даже почти поверила, но вовремя вспомнила, что полка его агентства заставлена наградами за прекрасную актерскую игру – не просто так. Что ж… рано или поздно все прояснится… Еще пару дней мы наслаждаемся друг другом и уютным миром, спрятанным от ненастья и городской суеты, ленивым, словно замедленным ходом времени, не позволяя звонкам и гостям разрушить царящие вокруг тишину и безмятежность. Но телефон Бена начинает напоминать о своем существовании все чаще, мою почту забивают непрочитанные письма, и мы оба понимаем, что пора возвращаться на орбиту обычной жизни. Звонок, который окончательно выдергивает нас из кокона покоя и умиротворения – от Сюзан. - Бен, ну что такое! – Даже сидя на расстоянии вытянутой руки, слышу нотки возмущения в голосе, льющемся из динамика. - Ты прямо как испарился! Мне тут телефон оборвали звонками с вопросом, куда ты подевался! - Прости… Просто нам с Верой нужно было… - Вздыхает и бросает на меня грустный взгляд. - ...немного отдохнуть от всего. Что-то случилось? - Дорогой, я все понимаю, но когда вам надо будет отдохнуть в следующий раз… - Она тоже вздыхает: – …меня предупреждай, хорошо? - Да, прости, конечно. Так что? Какие новости? - Так… - Сюзан замолкает, а Бен закатывает глаза, и улыбается, показывая пальцами жест, словно перелистывает страницы. Я понимающе улыбаюсь в ответ. Сюзан скрупулезно записывает все дела в объемный ежедневник, который в конце года становится еще более толстым и сильно потрепанным по краям. И, как правило, записей так много, что она подолгу роется в нем, прежде чем найти нужную страницу. – Аха. Ты слушаешь? - Да, внимательно. - Завтра нужно появиться на открытии нового салона Omega – посветиться там, дать пару интервью… Ну что я тебе рассказываю, сам знаешь. И надень их часы… тебе дарили, помнишь? - Угу… - Ну и там фуршет… все как обычно, в общем. Костюм, галстук. Вере – коктейльное платье. И Бен! – Тон меняется на наставительный. – Никаких рубашек в клетку и джинсов! Ты понял? - Да, я понял. - Повтори! Бен усмехается и послушно повторяет: - Никаких рубашек в клетку и джинсов. Не волнуйся так. - Это моя работа - за тебя волноваться. Точнее, теперь за вас обоих. - Сюзан… - Бен ласково улыбается звуку из динамика, а его голос становится ниже и мягче. – Все будет хорошо, я обещаю. Мы обещаем. – Прозрачный взор поднимается на меня, он протягивает ладонь, а я киваю и сжимаю его пальцы.– Спасибо тебе за все. Ты так много делаешь для нас… - Ну… ладно, не преувеличивай… Я просто… - Шумный выдох. – Я просто хочу, чтобы у вас все было хорошо. Да! Открытие в 7 вечера. Пожалуйста, будьте там минут за 30, а лучше за час. Адрес вышлю сейчас в сообщении, приглашения в почту – проверь через пару минут. - Хорошо. - Ну все… Завтра увидимся… Есть пара предложений, но это лучше лично. Не сейчас. - Окей, до завтра. - Пока. Бен роняет руку с телефоном на колено и стискивает мою ладонь, которую так и не отпустил, тянет на себя. Я подвигаюсь и, обвив его талию руками, прижимаюсь носом к шее, вдыхая легкий табачно-коричный аромат. - Все, да? – Слегка расстроено бормочу, касаясь губами теплой кожи. - Угу… - Он проводит ладонью по волосам и целует в лоб. – Завтра открытие… - Я слышала… Надо быть во всей красе и улыбаться, пока челюсть не сведет. - Ага. – Бен хихикает и ерзает на диване, прижимая меня теснее. - Ты разве еще не привыкла? - Ну, колени у меня дрожат уже не так сильно, и я даже почти не заикаюсь… но вот с фотографами у меня не лады… Отягощенный анамнез, знаешь ли. – Замечаю саркастично, вспоминая то время, когда мы еще старались держать наши отношения в тайне, но почуявшие свежую историю папарацци, не отходили от моего дома. - Недолюбливаю я людей с фототехникой. - Они часть этой жизни… Так сложилось, ты же понимаешь? – Бен поднимает мое лицо, заглядывает в глаза и легко целует, снова затем прижимая к себе. - Я все понимаю. Значит костюм и платье? - Да. Никаких рубашек в клетку и джинсов. – Дурашливо передразнивает Сюзан и смеется. Ночью долго не можем заснуть. Мы просто лежим рядом с закрытыми глазами, чувствуя друг друга подушечками переплетенных пальцев и обмениваясь мыслями. - Волнуешься? - Немного… - Все будет хорошо, как всегда. - Конечно, я знаю. – Не открывая глаз, улыбаюсь окутывающей нас темноте. - Ты улыбаешься… - Ты тоже… - Я люблю тебя. – Большая теплая ладонь сжимает мою руку крепче. - И я тебя. Очень сильно. Одновременно переворачиваемся набок, лицом друг к другу, и придвигаемся. Тепло его груди и неизменно сладковатый запах кожи окутывают и согревают. И мы, встретившись в невесомом поцелуе и попрощавшись с этой особенной для нас обоих неделей, наполненной тишиной, легким треском огня в камине и барабанящих по своду крыши дождевых капель, засыпаем. *** Принятие решения - какое платье надеть - иногда просто сводит с ума. Особенно когда меня постоянно отвлекают. Ну ладно…. Допустим, я сама отвлекаюсь… Бен уже готов: элегантный темно-серый костюм – брюки и пиджак с черными лацканами, белоснежная рубашка и тонкий атласный галстук благородного рубинового цвета. Его кожа кажется фарфоровой, и родинка цвета молочного шоколада заманчиво мерцает на красивой длинной шее. Он проводит своими безупречными длинными пальцами по рукаву пиджака, словно смахивая невидимые пылинки, поправляет узел под воротничком, выравнивая, одергивает манжеты. Наклоняется так, что ткань брюк натягивается на идеальных округлых ягодицах, быстро проходится мягкой губкой по носкам ботинок. Снова выпрямляется и оглядывает себя, легким движением откидывая упавшую на глаза прядь. Откровенно говоря, все это безумно похоже на стриптиз, хотя он не раздевается, а, напротив, очень даже одет. Идеально. Рассматривая его и завидуя самой себе, я как-то забываю, что стою в белье и чулках в гардеробной, сжимая в руках вешалки с двумя платьями. Бен, перехватив мой взгляд в отражении зеркала, чуть сжимает губы, лукаво усмехаясь на одну сторону, глубоко и медленно вздыхает, скользя прозрачным холодком глаз от шеи до коленок и по-кошачьи плавно двигаясь, обходит меня, прижимаясь сзади. Ладони ложатся на бедра, и он, наклонившись к уху, шепчет: - Тебе помочь? Какие-то сложности… - Ведет носом от виска к затылку и я невольно наклоняю голову, давая ему больше доступа. - … с выбором? - Мммм…. – Я едва удерживаю «плечики» в слабеющих руках. Желание бросить их на пол и забыть об этой чертовой презентации растет с каждой секундой, с каждым касанием горячего дыхания, с каждым сжатием пальцев, переместившимся с бедер на живот и уже скользящим ниже. – Бен, ты не помогаешь… - Разве?... – Так натурально сыгранное удивление в голосе, рука, разместившаяся между моих ног обжигает нестерпимым жаром, а упирающаяся в ягодицы твердость ясно дает понять, что горю не только я… - Ахх… - Пальцы забираются под белье, быстро находя источник горячей влаги. - Да, ты мешаешь, и если ты… - Погружает сразу два пальца, большим касаясь чувствительной точки. - Боже… если ты не перестанешь… мы… - Обводит набухающий бугорок и проталкивает пальцы глубже, заставляя бесстыдно прижиматься к нему. - …мы никуда не пойдем… - Легкий укус в шею. - И расстроим Сюзан… - Ооо, черт… - Разочарованный выдох, и рука, задержавшись, выскальзывает из-под кружева, мазнув влажным по коже. – Сюзан лучше не расстраивать… - Отходит, с силой потирает виски и встряхивает головой. - Угу… - Неровно дыша, смотрю в зеркало, ища его глаза. Бен выглядит растерянным, но, встретившись взглядом с моим, усмехается слегка смущенно и старается незаметно припрятать признаки возбуждения, подтянув полы пиджака вниз. Демонстративно проследив этот жест, и широко улыбнувшись, поднимаю руку с вешалками. - Какое? - Любое. Тебе идут оба. – Подходит ближе, но сохраняет небольшую дистанцию, чтобы не прижаться ко мне опять. - Выбери одно… – Говорю тихо, почти шепотом, всматриваясь в самое дно зеленовато-серой пропасти. Бен сглатывает и слегка размыкает губы. - Вот то… – Кивает на платье в тон его галстуку – бордовое с тонким золотым поясом, оставляющее одно плечо открытым. - Хорошо. – Отбросив второе, расстегиваю молнию, одеваю и разворачиваюсь к нему спиной. - Поможешь? Бен, на секунду зажмурившись и тихо выдохнув, делает шаг ко мне, подцепив язычок молнии, медленно тянет вверх. Закончив, проводит ладонями от плеч к запястьям, разворачивает к себе. - Прекрасно выглядишь. – Осторожно прикасается к губам легким поцелуем. - Спасибо, ты тоже. – Улыбаюсь и, освободив руки, отхожу, надевая босоножки. – Часы! - Что? - Надо надеть часы. - Точно! – Бен быстро исчезает и возвращается с квадратной коробочкой, протягивает мне запястье с заметными под сливочной кожей голубыми венками. Я застегиваю на нем черный кожаный ремешок и разворачиваю его руку ладонью вниз, поправляя корпус. - Готово. Идем? - Прошу. – Он оставляет локоть, приглашая взять его под руку, и мы спускаемся по лестнице к выходу. *** Пройдя на одном глубоком вдохе под вспышками камер не допущенных внутрь журналистов, наконец оказываемся внутри нового салона Omega, и я слегка расслабляюсь. Ненавязчиво играет живая музыка, перебиваемая гулом голосов, в новых, сверкающих под яркими прожекторами витринах выставлены красивые часы в корпусах из белого и желтого металла, стразы отбрасывают разноцветные отблески в разные стороны, разлетающиеся осколками радуги по стенам, лицам и нарядам собравшихся гостей. Строго одетые официанты лавируют среди приглашенных, разнося напитки. Бен берет с подноса два бокала шампанского, отдавая мне один, и осторожно обнимает за талию. - Ты как? - В порядке. Не волнуйся. – Делаю маленький глоток и прикрываю глаза, ощущая тепло его ладони и сладковато-яблочный вкус искрящегося светло-янтарного напитка. Легкий румянец трогает щеки, и Бен, улыбнувшись, быстро касается губами моего лба. - Я рад. – Оглядывает зал, кивает паре человек. – Сюзан наверное еще не приехала, мы рано. Хочешь пройтись? - Не очень. Но, наверное, это надо… - Ну да… - Он снова оборачивается, и взгляд вдруг проясняется, подняв руку, кому-то машет. Я тоже оборачиваюсь, соображая, кто из всей этой толпы привлек его внимание, но долго думать не приходится. Высокая рыжеволосая девушка в нескольких метрах от нас улыбается ему и тоже приветствует взмахом ладони. Я узнаю лицо – партнерша Бена по фильму «Конец парада» - Ребекка Холл. Внутри слегка холодеет, несмотря на еще один глоток шампанского. Я не знаю, почему, но именно она вызывает у меня странное чувство неприятия… Одна мысль о том, что губы Бена, моего Бена, касались ее губ, что он ее обнимал, видел почти обнаженной, поднимают внутри едва удерживаемую бурю эмоций. Я с трудом не выпускаю их наружу, стараясь сохранять милую улыбку на лице – как положено спутнице известного актера. И, похоже, это получается у меня очень хорошо, потому-то Бен, ничего не замечая, уже легко подталкивает меня навстречу к ней. - О, идем, поздороваемся! Ребекка приближается и обменивается с Беном дружескими поцелуями, что сразу привлекает внимание журналистов. - Привет! - Привет, Бекки, чудно выглядишь! Вспышки начинают мерцать, ослепляя, и я с трудом фокусирую взгляд. - Добрый вечер. – Она кивает мне и улыбается так открыто и по-доброму, что я на секунду успокаиваюсь, но только лишь на секунду, пока она не прикасается к локтю Бена, игриво проводя пальцами по рукаву: - Представишь нас? - Да, разумеется. Познакомьтесь: Вера, это Ребекка, мой старый друг и партнер по нескольким фильмам. Бека, это Вера, моя девушка. - Рада, очень рада. – Она наклоняется ко мне и прижимается сначала к одной, потом ко второй щеке, посылая поцелуи в пространство. - Взаимно. - Слово «девушка» больно колет в грудь. Может быть это немного поспешно, но я предпочла бы, чтобы он сказал «невеста». В конце концов, мы решили пожениться, насколько я помню. - Бен, не хорошо, что твои друзья узнают из газет о новостях твоей личной жизни. – Она кокетливо улыбается, и скользит по его талии рукой, слегка прижимаясь. - О, так всегда и бывает. Тебе ли не знать. Иногда, кажется, что пресса узнает обо всем раньше, чем мы сами. – Он слегка смущается и делает глоток из бокала. - Прекрасное платье. И вы чудно смотритесь вместе. – Она опять поворачивает лицо с не сходящей улыбкой ко мне. - Спасибо. Выбор Бена. Полагаете, он не ошибся? – Получается слегка с вызовом и двусмысленно – я сама не знаю, к чему относится этот вопрос – к платью или к выбору спутницы, то есть ко мне. В ее глазах мелькает что-то едва уловимое, но выражение лица по-прежнему остается добродушным. - У Бена безупречный вкус. Хотя, конечно, бывают исключения… - Она делает паузу, и договаривает в сторону, чуть дернув уголками губ: - Но не в этом случае. Подобный «комплимент» кажется крайне сомнительным, но я, сверкнув глазами, мило улыбаюсь ей в ответ: - Благодарю. Бен, кажется, не понимает, что речь не только об одежде, и упорно не желает замечать напряжение, начинающее одиночными разрядами потрескивать в воздухе. - Бека, не захваливай меня. – Он, смеясь, отмахивается, легко выкручиваясь из ее объятий. – У Мартина действительно безупречный вкус, а я еще только учусь. Но вот у Веры с этим нет проблем, и она мне очень помогает. – Он смотрит на меня ласково и снова легко целует в лоб. - Замечательно. – Послав в меня взглядом короткую пулеметную очередь, Ребекка с деланной грустью смотрит в свой пустой бокал. Решив сделать широкий жест и продемонстрировать, что не считаю ее соперницей, предлагаю: - Еще шампанского? - О, я не заметил, прости. – Бен спохватывается. – Дорогая, я принесу, не беспокойся. – Переводит взгляд на меня. - Мне не сложно. Вы давно не виделись. Останься. – Провожу пальцами по галстуку от узла до первых пуговиц пиджака, чуть вздернув подбородок. И, как и ожидалось, он, улыбнувшись, наклоняется и целует в губы. И снова нас озаряют десятки вспышек. Вот так тебе, рыжая, шах и мат! Пройдя по залу в поисках официанта и раздобыв два бокала, останавливаюсь по просьбе одного журналиста, недалеко от Бекки и Бена. - Вера, вы здесь с Бенедиктом Камбербэтчем, не так ли? - Верно. – Приветливо улыбаюсь ему, четко следуя инструкция Сюзан. - Ваша история до сих пор остается тайной, окутанной мраком для многих. – Он говорит многозначительно, придвигая микрофон ближе ко мне. - Разве? Мне кажется, что мы с Беном довольно откровенно рассказали все в интервью для People и многих других изданий. - Да, но это в большей степени касалось вашей нынешней жизни, а не истории вашего знакомства. Это была любовь с первого взгляда? - Скорее со второго. – Смеюсь, вспоминая то, каким холодом я его окатила там, на мосту, в день нашей первой встречи. - Вы уже строите планы на вашу дальнейшую жизнь? Я незаметно вздрагиваю, потому что в связи с последними событиями вопрос для меня приобретает странный оттенок, но тут же понимаю, что речь идет лишь о ближайшем будущем. - Мы не строим каких-то особенных планов – просто живем, делаем любимую работу, наслаждаемся обществом друг друга. Всему свое время. – Журналист неудовлетворенно поджимает губы, но, не желая давить, задает еще пару вопросов об Omega и просит что-то пожелать компании. Произносить пафосные речи мне не привыкать, и, с легкостью выкрутившись, я вежливо киваю ему, дав понять, что беседа закончена. Снова перевожу взгляд в сторону Ребекки и Бена. Они стоят друг напротив друга – Бекка игриво улыбается, что-то рассказывая и беспрестанно прикасаясь к нему, лица Бена я не вижу – стоит спиной, перекатываясь с пятки на носок и сжав запястье одной руки пальцами другой. Она начинает смеяться, прижимаясь к Бену и обхватывая руками за талию, и я слышу его низкий смех – Бен расцепляет руки и берет ее за локти, наклонив лоб к ее плечу. Что за черт! Сердце начинает колотиться и, кажется, вены у висков стучат барабанной дробью. Я даже начинаю хуже слышать, гнев затапливает сознание, а ладони с такой силой сжимают бокалы, что они вот-вот лопнут и разлетятся в дребезги, изранив пальцы до крови. Я крепко стискиваю зубы и чувствую, как скулы вспыхивают алым. Перевожу медленно глаза в сторону и… Какого… он тут делает??? Взор упирается в физиономию, которую сложно забыть – надменный взгляд, шевелюра и борода бледно-ржавого цвета. Тот самый наглый папарацци, который караулил меня у дома, лез своим фотоаппаратом в лицо и не давал закрыть дверь машины, когда я выезжала на первую встречу с Беном и Сюзан. Этот тип криво и снисходительно улыбается мне, измеряя насмешливым взглядом, демонстративно поднимает свой аппарат и сначала щелкает меня, ослепив и вызвав круговорот лилово-желтых разводов перед глазами, а затем переводит прицел объектива на Бена и Ребекку и делает несколько снимков. Не менее демонстративно проверяет получившиеся кадры и снова поднимает на меня колючий взгляд, опять кривя губы. Кажется, это последняя капля в чаше моего терпения. Да, может быть, я зря так нервничаю, но не чувствую в себе сил бороться с этим – слишком много всего за последние дни. Вся эта другая жизнь, новые знания и опыт – все это еще не до конца уложилось в голове и сегодняшний день – эта женщина и этот отвратительный человек – слишком рано, слишком много… просто слишком! Я опять смотрю на Бена, который вновь сложил руки за спиной, обхватив запястье, и я тупо впиваюсь взглядом в его ладони, нестерпимо желая подойти, схватить его за руку так крепко, как только смогу, и вывести отсюда… Сбежать… может быть, даже накричать, хотя понимаю где-то глубоко внутри, что он ни в чем не виноват – все это мои страхи… или просто – нервы. И вдруг я вижу, как его спина вздрагивает, он резко отдергивает руку, оборачиваясь ко мне и глядя прямо в глаза, словно точно знает, где именно я стою. Взгляд напуганный, он быстро подтягивает манжет рубашки ниже и, извинившись перед непрестанно болтающей Ребеккой, стремительно направляется ко мне. - Вера, что случилось? – Голос напряжен и подрагивает. Он потирает прикрытое рубашкой запястье. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю медленно, понимая, что мне лучше сейчас помолчать, чтобы не наговорить лишнего. - Не наговорить чего? – Глаза Бена округляются. Я непонимающе смотрю на него, но, обернувшись и бросив взгляд в сторону огромных окон салона, понимаю – темнота опустилась на город, а значит, и наши способности обрели силу. - Бен, я тебя прошу, не надо читать меня. Мы можем разговаривать. Так обычно делают. - Прости, конечно... Идем. – Уточнив у официанта дорогу и отдав ему нетронутые бокалы с шампанским, Бен выводит меня через черный выход в узкий проулок между домами и резко разворачивается ко мне лицом. В скудном неверном свете его лицо кажется совсем бледным, глаза становятся темно-серыми, в них плещется тревога, и он, не переставая, потирает кожу. - Что тебя разозлило? Я отворачиваюсь, но он протягивает руки и накрывает мои горящие щеки прохладными ладонями. Манжет слегка задирается - на его светлом запястье явно выделяется темно-розовый отпечаток, словно от чьих-то пальцев… Я отдергиваю голову от его ладоней… - Что это?... – Осторожно прикасаюсь, и Бен болезненно морщится. - Ожег. Ты разозлилась… - Хочешь сказать… - Мои глаза округляются, а рот приоткрывается от потрясения и… и ужаса. – Это я? Я это сделала?...Но… - Все в порядке. – Бен снова подносит руку к моей щеке и легко поглаживает, заглядывая в глаза. – Не переживай. Ты не знала, ты просто рассердилась, и я хочу знать – почему? - Его голос звучит тихо, и в нем столько искреннего недоумения… - Боже, прости меня… Я… Я еще и так могу?... - Накрываю его ладонь, прижимая ближе к щеке и растерянно целую раненое место. – Почему ты не сказал… - Я не думал, что могу чем-то так сильно разозлить тебя… - Бен расстроено опускает глаза. – Это заживет, просто… Что я сделал? - Я… - Злость исчезает, ее словно смывает осознанием того, что я причинила ему боль… Просто потому что не сдержалась, потому что ревновала, как глупая, не уверенная в себе идиотка. Боже! Я смотрю на него взглядом побитой собаки, стыдясь признаться… Но вдруг его губы начинают растягиваться в улыбке, брови складываются домиком – он смотрит на меня ласково и снисходительно, как на нашкодившего ребенка. - Бен! Ты опять??? - Ну, прости. Но ты молчишь, а я же имею право знать, по какой причине пострадала моя рука. Ты ревновала? Нет, правда? - Кривда! И что это тебе так весело? - Ты ревновала… - Он протягивает низким глубоким шепотом, и веселость в глазах сменяется хищными отблесками, мерцающими в радужке. - Не смотри так. – Слегка отодвигаюсь, напрягаясь от такой резкой премены. – Да, мне было не очень приятно, когда, придя сюда со мной, ты обнимался с этой… При всех. Особенно при нем! Бен наклоняет голову на бок и чуть вперед, челка падает на глаза, и в таком ракурсе взгляд кажется еще более пронизывающим и животным. - О ком ты? - Тот журналист, помнишь? Который мне проходу не давал. - Да, помню, неприятный человек. – Бен произносит безразлично, словно не придает этому значения, обходит меня, не отводя глаз, и останавливается за спиной. Резко обхватывает за талию и тесно прижимает к себе, вжимаясь бедрами. Я вздрагиваю от неожиданности. - Бен, платье… - Ах, да. – Тут же отпускает и снова обходит, становясь передо мной. Берет за руку и проводит пальцами по моим, внимательно их разглядывая. – Ты мне не доверяешь? – Чуть прищуривается и облизывает нижнюю губу. - Я доверяю тебе. Но… Просто много всего… И мне было не по себе, от того, что Ребекка так к тебе прижималась. - Заметь, она ко мне. Не наоборот. - Ты не возражал. - Ты не права, это была лишь вежливость. Зато я бы очень хотел прижать тебя… Прямо здесь… - Медленно надвигается, заставляя отступать назад, шепот становится рваным, грудь вздымается. – Я хотел бы взять тебя прямо сейчас, потому что не хочу никого другого… никогда… ни на секунду. – Я упираюсь спиной в кирпичную стену – отступать дальше некуда. – Я бы сделал все, что мы не успели днем… - Горячее дыхание обжигает шею, и он ведет влажным открытым ртом по коже обнаженного плеча, не разрывая зрительного контакта. – Потому-то безумно тебя люблю. – Широкая ладонь проходится по груди, и внизу живота начинает нестерпимо тянуть от желания сорвать с него всю эту шикарную драпировку и покрыть каждый сантиметр его тела поцелуями. - Мы в общественном месте… – Слабо протестую против скользящих по внутренней стороне бедра пальцев. - Да, и нам еще надо вернуться, поэтому… Я резко прогибаюсь, стараясь вобрать каждое, даже незначительное движение. Сильная ладонь, на которую накручены мои волосы, тянет назад, заставляя выгнуться еще сильнее и бесстыдно застонать, отдаваясь его власти, упиваясь ей и своим полным подчинением. Мышцы внутри сжаты до сладко-мучительной боли, и скольжение, трение твердой рельефной плоти кажется таким пронзительно-ярким и острым, что можно лишиться рассудка, стоит лишь закрыть глаза. Его бедра двигаются ритмично и недостаточно быстро, он словно нарочно вытягивает каждое движение и, стоит мне податься вперед, останавливает, прижимая руку к ягодице. - Я умоляю… - Мой всхлип, полный отчаяния, вырывается из раскрытых пересохших губ. - Нееет… - Шепчет, растягивая слово на улыбке. – Я должен это запомнить, и сегодня это будет длиться так долго, как только возможно… - Проводит пальцами по влажной от пота спине и тянет за волосы сильнее, заставляя распрямиться и перенести весь вес на колени, прижавшись спиной к его влажной груди. Мои ладони исколоты жесткой сухой травой, и руки почти ничего не чувствуют, но я обхватываю его за шею, стараясь дотянуться до губ. Он впивается в мой рот, обводя языком, и делает несколько глубоких сильных толчков, словно вознаграждая за покорность. - Аххх… Вы - сам дьявол… - Всматриваюсь помутневшим взглядом в отблески огня от факела в его глазах – почти черных с красновато-золотыми искрами в зрачках. - Вы мой ад… - И снова несколько резких толчков. Одна рука скользит с талии вниз, между ног, вторая вверх, сминая грудь. Ноги не держат, кожа на коленях содрана и саднит, но все эти чувства притуплены яростным желанием.. Каждый нерв, каждая клетка кричит, умоляя не останавливаться и продолжать эту пытку… - Ммм… – Он сам уже готов сорваться и отпустить контроль, нарушить собственное слово и начать вбиваться отчаянно и хлестко, но продолжает мучить нас обоих. – Вера… - Пожалуйста… - По щекам катятся слезы, я чувствую, как его рука отпускает грудь и, скользнув по ключицам, ложится на горло, не сильно сжимая… - Боже… - Шумно вдыхаю, распахнув глаза… - Что здесь происходит… - Что здесь происходит? - Настойчивый, изрядно удивленный и очень знакомый голос возвращает нас назад, и мы с Беном, ошалело смотрим друг на друга, тяжело дыша, еще не до конца понимая, кто мы и где. – Бен, я спрашиваю, что вы тут делаете? Сюзан стоит и смотрит на нас большими глазами, заметно отвесив челюсть. - Мы… - Бен начинает отвечать, но вместо этого сипит. Прокашливается и повторяет: - Мы просто вышли подышать воздухом. – Морщится, с силой зажмуривается, пытаясь прогнать воспоминания. - Да, там очень душно, много народа… - Неуверенно бормочу, пытаясь улыбнуться. - Ну да… - Она скептически нас осматривает, задержав взгляд на моем раскрасневшемся лице и объемной ширинке Бена, усмехается: - Надышались? Или вам надо сделать еще… пару вдохов? - Нет, мы все… - Бен пододвигается чуть за меня, пряча от ее взора слишком заметный «дыхательный аппарат» и заливаясь румянцем. - Мы… да. Можем идти. - Киваю ей, всеми силами делая вид, что мы готовы в любой момент выполнить то, чего от нас ждут: позировать, улыбаться, хвалить и снова позировать. Оборачиваюсь на Бена, ища поддержки. - Да, через минутку. – Он поджимает губы и отводит глаза. - Минута! Одна минута. – Сюзан еще смотрит, нахмурившись, но, покачав головой, говорит уже спокойно и слегка насмешливо. - И сделайте нормальные лица. Вы похожи на озабоченных подростков на выпускном! Когда дверь за ней закрывается, мы выдыхаем, секунду молчим и следом разражаемся смехом, согнувшись пополам. - Черт, вот ведь… - Ужас! Мне стыдно! - Стыдно, когда видно. - О, можно подумать у тебя было не видно! - Вера! - Что??? Это все ты устроил, соблазнитель, блин! - Сама виновата, нечего было так эротично ревновать! - Бен! - Что??? - Люблю тебя, дурачок. Мы возвращаемся в зал и подходим к Сюзан, которая сразу делает пару жестов, привлекая внимание журналистов, желающих пообщаться с Беном и со мной. Мы старательно улыбаемся, непринужденно шутим и не упускаем момента, чтобы лишний раз обняться, коснуться друг друга или легко поцеловаться на радость фотографам. Позже Сюзан и я оставляем Бена одного с юношей – представителем известного издания, у которого много вопросов, связанных с новыми работами и проектами, и наше присутствие не обязательно. Стоя в стороне, я не могу оторвать взгляда от Бена – широких плеч и талии, охваченных безупречно сидящим пиджаком, ягодиц, обтянутых тонкой дорогой тканью брюк, коротких завитков на затылке… - Ваша работа в «Стар Трек» произвела неизгладимое впечатление. - Спасибо. – Бен смущенно улыбается и чуть наклоняет голову. - Какой же ты сексуальный в этом костюме… - Можем ли мы надеяться, что увидим вас в следующем фильме? - А без него еще сексуальнее… - Кхм… Пока сложно сказать, такая вероятность обсуждалась… - Он слегка краснеет и, обернувшись в мою сторону, округляет глаза, тут же снова переключаясь на журналиста. – Но никаких решений пока не принято. - И у тебя красивая попа… Я люблю твою попу… - Что? – Бен рассеянно смотрит на молодого человека. - Я еще ничего не спросил. - Бен! Он ничего не спросил! Не отвлекайся! - Как вам работалось со съемочной группой, остальными актерами и Джей Джеем Абрамсом? - О, великолепно! Мы все получали огромное удовольствие от процесса… - Я тоже всегда получаю огромное удовольствие от процесса… Бен замолкает, а журналист терпеливо ждет продолжения фразы. - Да… И… Было замечательно, и это прекрасный опыт. Я благодарен, что мне дали возможность в этом участвовать. - Поддерживаете ли вы сейчас контакт с коллегами по фильму? - Я бы не отказалась сейчас от контакта… Максимально близкого… - Я тоже. – Ляпнув не то, Бен осекается и снова оборачивается, метнув в меня возмущенный взгляд. - Что? – Юноша непонимающе смотрит на Бена. - О, простите, тут так шумно. Да, мы общаемся, встречаемся по возможности. К сожалению, не так часто, как этого хотелось бы. - Очень хотелось бы… И чем быстрее, тем лучше. Поперхнувшись, Бен извиняется перед молодым человеком: - Одну минуту, пожалуйста. Мне нужно… Снова оборачивается ко мне и, едва сдерживая улыбку, качает головой, а я делаю невинное лицо. - Что такое? – Приподнимаю бровь. - Ты невозможна! – Прищуривается. - Я не виновата, что ты такой… - Закатываю глаза. - Дай мне закончить, пожалуйста. – Наклоняет голову на бок. - Я бы с удовольствием… - Широко улыбаюсь, и он смеется в ответ. - Ваша невеста? – Юноша влазит с очередным вопросом. - Да. – Бен отвечает, даже не переведя на него взгляда, а я, услышав это, теряю игривый настрой – горло перехватывает, что-то большое и теплое сладко расползается в груди. - Невеста? - А разве нет? - Я люблю тебя. - И я тебя, Вера. Больше всего на свете. - Заканчивай с ним поскорее, я соскучилась… - Уже почти. Я тоже. - Может быть, завершим позже? Вам нужно что-то обсудить? – Журналист переминается в нетерпении с ноги на ногу. - Нет. – Бен разворачивается к нему и, одарив лучезарной улыбкой, говорит просто: - Мы с Верой понимаем друг друга на расстоянии и без слов. Давайте продолжим.