Во времени

Почти час ночи. Я открываю глаза и вздыхаю, оглядываясь. Наша комната, не до конца задернутые шторы. Слишком жарко, потому что плотная футболка с длинным рукавом, в которой я выходила из дома все еще на мне, хотя куртка и джинсы сняты и аккуратно сложены на подлокотнике кресла. Смутно помню шепот Бена, и сильные руки, осторожно и легко подхватившие меня, помню теплое прикосновение губ ко лбу. Сейчас в комнате его нет, но это уже не напрягает и не пугает. Улыбнувшись, я мысленно обращаюсь к нему, зная, что он услышит. - Спасибо… И почти сразу получаю ответ: - Всегда пожалуйста. Ты выспалась? - Да… - Лениво потягиваюсь, пиная одеяло к изножью, и удовлетворенно вздыхаю. – Ты где? - На крыше. Поднимайся, только оденься, тут довольно прохладно. - Хорошо. Не возникает вопроса Зачем и что он там делает… Странный инстинкт ведет, как надежная протянутая рука, и я просто следую за ним, зная, что все будет хорошо. Я уже начала понимать прелесть этого ночного бодрствования – когда стараешься ухватить каждую секунду иссиня-черной мглы, ведь ничто, кроме нее не в состоянии подарить то, что дарит она – другую жизнь, эти восхитительные воспоминания и ощущения, на которые так живо отзывается память и тело. Быстро умываюсь, натягиваю джинсы и мягкий вязаный кардиган, завязываю кеды. Поднявшись на чердак, сажусь на окно и перекидываю ноги наружу. Больше нет страха и сомнений – только чувство абсолютной легкости и свободы. - Бен. Он сидит так же как в прошлый раз, но в позе нет напряжения, и его эмоции, которые словно волнами проходят через меня, растворяясь где-то в сумраке за спиной – умиротворение, легкое волнение и тепло. - Иди ко мне. – Он смотрит, чуть наклонив голову, и поднимает руку, под которую я забираюсь, как под крыло, прижимаясь тесно к его боку, натягивая ниже рукава кофты, чтобы спрятать пальцы – действительно холодно. В его второй руке – стеклянный бокал с небольшой порцией виски, в котором давно растаял лед. – Знаешь, о чем я думаю? Я тихо смеюсь и поднимаю на него лицо, удивленно подняв брови. Он теряется на мгновение, но тут же понимает, и крепко сжимает мое плечо ладонью. - Ну да.. Я не так выразился. Я… - Делает маленький глоток, задерживает обжигающую жидкость во рту, позволяя вкусу раскрыться, и быстро глотает. – Хочешь? - Неа… Я такое не пью. – Отвечаю, хотя он и так знает. – Так что? Бен раскачивает бокал, глядя на серебристые отблески в небе – следы еще пока существующих и давно исчезнувших небесных тел. - Я подумал, что может быть нам не стоит ждать… - Качнув головой, переводит взгляд на меня и сбивается. - Знаешь, я рад, что рассказал тебе… - Бен? Он убирает руку и встает, пытается устойчиво поставить бокал на покатую крышу. - Не хочешь прокатиться? – Протягивает ладонь и помогает подняться. - Ты пил. - Всего пару глотков. – Забавно морщится. - Ты не пила, можешь сесть за руль. - Куда мы поедем? - Туда, где все началось. – Голос переходит на шепот и, кажется, понижается еще, вызывая в груди трепет и лишая возможности оторваться от абсолютно темных глаз. Я едва заметно киваю и Бен, подойдя максимально близко и, слегка наклонившись, касается губ, деля со мной теплый, горько-сладкий вкус виски. Я запускаю руки под распахнутую толстовку, ощущая через тонкий трикотаж футболки рельеф мышц и идущий от него жар, и отдаюсь этому ощущению, погружаясь во влажный затягивающий поцелуй. В голове начинают мелькать картинки – я вижу его глазами нашу первую встречу в этой жизни – мутную воду Темзы, спину Алекса, свое усталое, но спокойное лицо. Я говорю, не глядя на мужчину, которого когда-то любила, он поводит плечом, меняя позу и напрягаясь. Я вижу свою усмешку и растрепанные ветром волосы. Вот я поднимаю глаза на того, кто стал невольным свидетелем короткого финала слишком затянувшейся истории. И эмоции Бена передаются мне, и я ощущаю сильный удар в груди, удивление, смешанное со смятением и, наконец, понимание и узнавание. - Мы еще куда-то едем?... – Легко улыбаюсь, отстранившись и проводя носом по его щеке и подбородку. - Еще минуту… - Шепчет, запуская ладонь в волосы и притягивая меня обратно. Он целует так привычно и в то же время незнакомо – то отрывисто и нежно, то глубоко – не давая возможности дышать и крепче прижимая мою голову - как будто пытается поймать последние глотки воды, оставшийся на этой земле. - Бен… - Шепчу задыхаясь… - Ммм… - Он с неохотой отрывается от меня. - Ночь не бесконечна… - Тихо напоминаю, проводя губами по длинной шее, легко касаясь россыпи родинок. - Да… - Он целует снова и улыбается. - Идем. Мы возвращаемся в нашу комнату и включаем свет. - Ты могла бы надеть что-то… - Бен быстро подходит к шкафу и отодвигает зеркальную дверцу. – Ну, вроде этого… - Достает вешалку с простым черным платьем чуть выше колен. - Мы будем куда-то заходить? - Нет, просто… Если тебе не сложно. - Как скажешь. – Слегка удивляюсь, но надеваю то, что он просит. Поверх серое пальто с меховым воротником и замшевые сапоги на каблуке. – Так нормально? - Чудно выглядишь. – Мурлыкает, легко поводя костяшками по моей щеке. Сам он облачен в рубашку и костюм из тонкой шерсти, вместо привычной куртки – элегантный черный тренч. - Что ты задумал? – Смотрю на него, чуть сузив глаза и пытаясь понять для чего этот неожиданный ночной маскарад. - Узнаешь. Только не подсматривай. – Смешно куксится, глядя умоляюще. – Не читай, ладно? - Не буду. Готов? - Да. Возьми ключи. По сонным полупустым дорогам мы быстро добираемся до Ламбетского моста, и, найдя место для парковки неподалеку, оставляем машину. Когда оказываемся снаружи, нас слегка передергивает от разницы температур – уютного теплого салона и дышащего влагой и зябкостью ночного осеннего воздуха. Медленно идем к мосту, и я, не глядя, протягиваю руку, зная, что смотреть и не нужно – он сделает то же самое. Ощутив широкую ладонь, улыбаюсь… Все-таки это здорово, когда, не договариваясь, можно просто протянуть руку и встретить другую, которая сама по себе потянется на встречу твоей. Мы останавливаемся на середине моста – там, где стоял тогда Бен… Переглядываемся и какое-то время смотрим на черную водную гладь. - Я… - Он начинает, не отрывая взгляда от мерного течения внизу. Не закончив, неловко смеется и качает головой, а затем глубоко вздыхает, повернув голову ко мне. - Я тогда, знаешь… На секунду подумал, что ты меня узнаешь… Не сразу дошло, что ты еще не помнишь… ты на меня так посмотрела. Я немного испугался, что… потеряю тебя. - Но ты сам говорил, что знал… Знал, что мы еще встретимся. - Да… Просто тогда так хотелось… - Притягивает к себе и утыкается носом в волосы, обхватив за плечи обеими руками, и чуть раскачивает меня. – Хотелось сделать вот так. Обнять крепко… - Я люблю тебя. – Его шарф в серую и черную полоску давно пропитался знакомым запахом – смесью туалетной воды с коричными и древесными нотками, табаком и чем-то особенным, что невозможно описать – это просто аромат его кожи – теплый, волнующий, ускользающий. – Я люблю тебя, слышишь? - Я знаю. Поэтому… - Он достает ту самую коробочку, в которую нам заботливо уложили обручальные кольца. От удивления я приоткрываю рот, и Бен вопросительно смотрит на меня, видимо решая, так ли хорошо и правильно то, что он задумал. – Я знаю, что мы решили летом… это долго, больше чем полгода… И… - Его глаза мерцают серо-голубым а взгляд кажется бесконечно глубоким. - Это не официально, я знаю, но для меня это важно… Холодные порывы ветра несут по асфальту жухлую листву, слабое освещение от круглых плафонов уличных фонарей играет со зрением – под ними все четко и можно рассмотреть каждую эмоцию, каждую черту лица – даже крохотный шрамик под его нижней губой. Но там, где власть этого тускло-желтого рассеянного облака заканчивается – непроглядная темнота, и кажется, что мы одни в этом огромном городе – стоим, объятые золотистым коконом. Двое. Я и Он. Бен хочет сказать что-то еще, но я прикасаюсь кончиками замерзших пальцев к горячим губам, и улыбаюсь: - Тщщ… Для меня это тоже важно. - Значит, ты не против? В ответ я смотрю на него, и знаю точно, что он понимает без слов все, что рвется изнутри – не копошась в моих мыслях, а просто глядя мне в глаза, потому что в их отражении видит себя – ту безграничную вселенную, которой навсегда для меня стал. - Тогда… - Открывает футляр, аккуратно достает кольцо и ставит коробку на перила моста. Мягко берет мою руку. – Я, Бенедикт… - Задумывается. –… тот кто я есть в этой жизни и кем был до этого, дарю тебе это кольцо в знак своей безграничной любви и преданности. - Делает паузу, едва справляясь с волнением, затем вскидывает голову и смотрит прямо и уверенно. - Я клянусь беречь в памяти каждый миг, проведенный рядом с тобой. Где бы ты ни была и кем бы ты ни стала – я буду рядом, оберегая тебя и то, что живет вот здесь. – Он надевает кольцо на палец и прижимает мою руку к своей груди слева, накрывая своей. - Ты была, есть и будешь частью моей жизни и меня самого, потому что ты – самое ценное, что жизнь подарила мне. – Целует в открытую ладонь, шепчет, касаясь кожи губами: - Я… я просто люблю тебя, Вера и… буду любить вечно. Я стою, уже почти не чувствуя холода и задержав дыхание – никакие способности – полеты или возвращения в прошлое не смогут сравниться с моментом, когда тебе доверяют сердце – горячее, трепещущее живое. Его сердце – в этом тонком матовом кольце, в этом знаке бесконечности, который обжигает и словно впечатывается в палец. Закрываю глаза, ощущая каждой клеткой, каждой бороздкой ладони ускоренное биение под своими пальцами. Мягко отняв руку, беру второе кольцо. - Я, Вера, та, кем я была, кто я есть и кем стану, дарю тебе это кольцо и себя вместе с ним, в знак моей любви и преданности. – Горло перехватывает, в памяти всплывают последние воспоминания, и голос начинает дрожать: - Я обещаю быть рядом и принадлежать только тебе - душой, телом и мыслями, вопреки всему и всем. Всегда, что бы ни случилось. – Осторожно надеваю кольцо ему на палец. – Я верю тебе… Я… живу тобой… и благодарна за каждую секунду, когда ты рядом… За каждый твой взгляд… - Провожу ладонью по виску, легко скользя вниз к щеке. - За каждую улыбку, за каждый твой поцелуй. – Сбиваюсь в шепот. - Я – это Ты. Я люблю тебя, и буду любить вечно. - Вечно… - Шепчет он в ответ, крепко меня обнимая. Мы стоим еще сколько-то – сложно сказать – минут или часов, принимая, осознавая произошедшее и привыкая… По сути ничего не изменилось – мы принадлежим друг другу так же, как до этой ночи, и внутри по-прежнему любовь, сжимающая все внутри до размеров точки, и в то же время, на столько безграничная, что, кажется, одно тело, одно сердце не может ее вместить; нежность и спокойствие, так причудливо мешающаяся с волнением и трепетом; удивительная легкость, отрывающая от земли, но позволяющая одновременно так крепко стоять на ногах, потому что рядом тот, ради кого мы здесь – в этом мире и в этой жизни. Он – для меня. Мой. И я - для Него. Дома, так и не сумев отогреться, выпив по чашке обжигающего чая, поднимаемся на второй этаж в нашу спальню. Не преставая кидать друг на друга взгляды – счастливые, полные тепла и счастья, раздеваемся, оставляя одежду там, где придется. Я направляюсь в ванную и включаю горячую воду, становясь с головой под спасающие от дрожи струи. Провожу руками по лицу, убирая волосы, и оборачиваюсь, услышав тихие знакомые шаги. Бен стоит в проеме не закрытой двери, чуть исподлобья глядя на меня и улыбаясь едва заметно, самыми уголками губ. Я отвечаю ему такой же улыбкой, рассматривая совершенное обнаженное тело – широкие плечи, узкие бедра, светлая кожа и потрясающая длинная шея, по которой он проводит рукой. Оттолкнувшись плечом, подходит и переступает бортик ванной, прижимаясь сзади. Холодные ладони, скользнувшие по животу, заставляют вздрогнуть и чуть отпрянуть, но быстро согретые горячим ливнем над нашими головами, легко скользят вверх и притягивают к себе. - Ты можешь поверить? – Наклоняется и шепчет, касаясь виска. - Разве могло быть иначе? – Откидываю голову ему на грудь и, перестав, наконец, трястись, расслабляюсь. - Не в этой жизни. – Тихий выдох и мягкое скольжение влажных губ по изгибу между плечом и шеей. - А в другой? – Закрываю глаза, позволяя себе только слышать и чувствовать. - Это в прошлом… - Рука опускается по ребрам ниже, дрожащий выдох: - … и не имеет никакого значения. Капли пружинят о кожу, разлетаясь мелкими брызгами во все стороны, теплый пар медленно затягивает зеркала, словно пытается скрыть нас даже от собственного отражения. Чуткие пальцы осторожно вжимаются, разбивая несущиеся по телу горячие потоки, тяжелое дыхание, давление бедер и напряженная плоть позади медленно сводят с ума, заставляя кровь шуметь в голове почти до потери слуха. Или это шум воды… или мое собственное сердцебиение… Уже непонятно. Я разворачиваюсь к нему, встречаясь с бездонным серо-голубым, и, не договариваясь, мы сгибаем в локтях левые руки, на которых блестят обручальные кольца, и сцепляем пальцы в замок. Но, тут же, отпустив, переносим ладони на тела друг друга, прослеживая стремительно стекающие струи, зацепляя порозовевшую от высокой температуры и блестящую глянцем кожу. Бен мягко ведет от ключиц по груди, касаясь соска, и тонкая полоска бриллиантов на кольце, отразив свет, на секунду отбрасывает на наши лица сверкающие радужные отблески, которые так же быстро гаснут, стоит ему сместить руку к плечу. Он проводит по предплечьям, поднимается выше – к шее, скользит по челюсти, зарывается пальцами в мокрые волосы, чуть потянув назад, и я откидываю голову, позволяя воде заливать лицо, а струям ласкать лоб и скулы, стекать по вискам, огибая надбровные дуги. Я повожу головой, легко потираясь затылком о его ладони, чуть разворачиваю голову, отстраняясь от несущего тепло потока, и приоткрываю рот, горячо прерывисто вздыхая, и собственная податливость, готовность подчиниться, охотное повиновение заставляют дыхание сбиться… Подчиниться ему... Снова, опять и так… бесконечно…Одна только эта мысль лишает воли, в груди что-то туго сжимается, возбуждение неумолимо накрывает и нарастает, усиливаясь в такое количество раз, определения для которого нет ни в одном языке. Оно разъедает, душит, парализует… Бен, едва заметно ухмыльнувшись, прижимается теснее членом к моему животу, впивается губами в вызывающе изогнутую шею, кусает, не боясь оставить своих меток, ласкает языком венку, яростная пульсация которой, кажется, отдается во всем теле. Ловит ртом искрящиеся прозрачные ручейки, стремящиеся прикоснуться к моим плечам и груди раньше его ладоней и губ, трется щеками и лбом, тяжело дыша, и все крепче обнимает меня, словно надеется, что тонкая, разогретая водой оболочка, не сможет быть достаточным препятствием, чтобы позволить нам раствориться друг в друге. Руки плавно перемещаются ниже и назад, разминая поясницу, сжимая и чуть разводя ягодицы, пальцы легко скользят между ног, которые сразу подгибаются, и я обхватываю его одной рукой за шею, чтобы удержаться, ухватиться за эту невероятную реальность. Он делает шаг назад и тянет меня на себя, заставляя выйти из под сыплющихся из лейки теплых брызг, разворачивает спиной снова, и властно проводит ладонью по позвоночнику к шее, надавливая на затылок. Я наклоняюсь, опираясь о скользкие края ванной, и наклоняю голову, тихо выдыхая, пытаясь прижаться к его бедрам и плоти, но он отстраняется, не переставая выписывать круги и восьмерки руками по моей спине. Я физически ощущаю его взгляд, все его эмоции – все до одной, удушливыми жаркими волнами проходят сквозь меня – возбуждение, жажда обладать прямо сейчас и в то же время мучительное желание отсрочить этот момент. Ладони, скользящие по ягодицам и между ними, дразнящие прикосновения, сменяющиеся совсем недостаточными проникновениями пальцев, доводят до исступления, мои руки каждую секунду пытаются соскользнуть с мокрых бортиков. - Бен… - И пальцы опять входит внутрь, тут же выскальзывая из горячей влажности. – Господи, Бен!... – И он уже осторожно надавливает между ягодиц и проскальзывает неглубоко внутрь. Он повторяет это снова и снова, сминая кожу все сильнее, проникая все глубже, а выскальзывая все быстрее… Мои тихие стоны смешиваются с шумом разбивающейся о поверхности струй, вода заглушает томные нетерпеливые выдохи. Ладони продолжают ласкать кожу, касаются то тут, то там, и если бы тело могло кричать, оно уже умоляло бы в голос прекратить эту пытку, готовое на все что угодно… - Бен… пожалуйста… - Отчаянный всхлип, и я бесстыдно выгибаюсь, пытаясь податься к нему, но результат – снова длинные пальцы внутри, которые мягко поворачиваются и едва касаются набухшего бугорка, заставляют вздрогнуть и еще яростнее сжать края ванной. - Бен, я прошу… - И вдруг яркая вспышка проносится в голове – не полное воспоминание, а лишь несколько секунд из прошлого – тот самый момент невероятного оргазма, когда земля уходит из под ног. - Ахх… - Я не успеваю прийти в себя, как вторая вспышка пронзает сознание, и я захлебываюсь собственным криком и снова пытаюсь вернуться, но он не позволяет, и ослепляющий обрывок воспоминания захлестывает снова… - О, Господи! - Он дает лишь несколько секунд на передышку, не произнося ни слова, и повторяет это опять… Я уже не понимаю, падаю я в пропасть или сверхновые взрываются, поглощая все вокруг… - Что ты… - Но договорить не удается, и стремительный разряд вновь проносится по телу. За короткое мгновение отдыха, когда он припадает открытым ртом к спине, покрывает ее поцелуями, сминает грудь, прижимается нетерпеливо возбужденным членом, я едва успеваю отойти и понимаю, что все равно тело не получает того, что ему так нужно… Его… И мысль теряется в очередном хлестком ударе наслаждения… И уже второй раз за день я теряю счет времени… Ноги затекли и дрожат, руки от напряжения холодеют, несмотря на то, что ванная затянута густым белесым паром, я начинаю задыхаться, а внутри все стягивает в тугой на столько болезненный узел, что кажется, если он наконец войдет, я рассыплюсь на осколки, но и не хотеть этого я тоже не могу… Я то взлетаю, то словно разбиваюсь, то, кажется, что разогнавшаяся кровь вот-вот разорвет вены… Я не понимаю, как все это вообще возможно – как тело и сознание выносят такое дикое напряжение… - Прекрати… - Вера… Я с ума по тебе схожу… Я так тебя люблю… - Снова передышка, он трется лицом о спину, я чувствую, как его трясет, потому что ему это тоже нужно и пытаюсь прорваться в его голову, понять зачем… И вдруг ощущаю давление – уже не пальцев… Наконец-то… - Боже… - От стремительного толчка и пронзительно-яркого ощущения я вдыхаю так глубоко, что сизая дымка буквально обжигает легкие, глаза распахиваются, и слезы сами собой текут, заливая щеки… - Моя… Только моя… - Низкий страстный шепот срывается в глухое рычание: - Никому.. . Никто не посмеет.. - И он начинает быстро вбиваться, вонзая пальцы в мои бедра, то отталкивая, то с силой притягивая к себе… Я теряюсь в пространстве, оглушительные ощущения заставляют хватать ртом воздух… Его движения ускоряются, удары кожи о кожу, стоны и всхлипы заглушают шум воды, ноги скользят по мокрой гладкой поверхности… По рукам, шее, груди струится горячая влага, глаза застилает… И вдруг он гортанно стонет, содрогается и подхватывает меня за плечи, поднимая и с силой прижимая к себе, делает еще несколько толчков… Я чувствую разливающееся внутри горячее семя и, едва держась на ногах, откидываюсь на него, вцепляясь в обхватившие руки. Тело плавится, в голове все плывет, перед глазами мерцают лилово-желтые разводы. Сердце колотится, способность думать вообще исчезает, пустота звенит в каждой клетке… Бен что-то тихо шепчет, мы снова оказываемся под успокаивающим горячим дождем и как только я расслабляюсь, он, не переставая поддерживать, переступает через бортик ванной и осторожно берет меня на руки… Мягкое прикосновение полотенца… Прохлада хлопковых простыней… Воздушное одеяло… Родное тепло и горячие губы… - И что это было?.. – Едва справляюсь с плохо слушающимся языком. - Любовь… - Ммм… А я думала, ты хочешь меня убить. - Пытаюсь ухмыльнуться, но не получается. - Неет… Нет. – Он трется носом о плечо, мягко целует в шею и обхватывает обеими руками, устраивая голову у меня на груди. – Я хотел, чтобы ты знала, что ты моя… и как ее много… любви… было, есть и будет.