Глава 15.
9 марта 2013 г., 17:25
http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=B9jIK1u5lH4#! - все писалось под это.
Прошу обратить внимание, что произошли изменения в жанрах и добавлено предупреждение.
И все же, полежав минут десять, так и не решаюсь вспомнить то, что он просил не вспоминать. Почему-то становится страшно. Наверное, он предостерегал меня не просто так. Злость сменяется сомнениями, и гнев постепенно сходит на «нет», заменяемый размышлениями о причинах беспокойства Бена. Я тихо вздыхаю, открываю глаза, окидываю взглядом гостиную и кошусь на телефон. Он по-прежнему молчит, и эта тишина очень раздражает. Я резко встаю и поднимаюсь в нашу спальню. Выдвинув ящик комода, беру в руки коробочку с обручальными кольцами и, подумав, надеваю свое на палец. Нестерпимое чувство одиночества заставляет поежиться, и томящаяся в груди обида снова нарастает так, что на глазах выступают слезы. Стиснув челюсти, упорно борясь с желанием разреветься, пытаюсь стянуть серебристый обруч с пальца, но оно намертво застревает и, дернув пару раз, я бросаю футляр с его кольцом в ящик и толкаю так, что стоящие на комоде флакончики жалобно звякают. Что-то падает. Не обратив внимания, снова спускаюсь вниз, падаю на диван и накрываюсь пледом.
Закрыв глаза, я еще сомневаюсь в своем решении, но, убедив себя, что ничего страшного произойти не может, отпускаю сознание в далекое прошлое.
***
В церкви душно и нестерпимо пахнет ладаном, духами и потом. Мельком бросаю взгляд на свое платье – белое, вручную расшитое, с открытым декольте. Повожу головой и понимаю, что в прическу вплетена длинная и очень мешающая фата. Мой отец и графиня МакШейн стоят слева от меня, справа Александр Эзард. Как всегда, одетый в безупречного кроя костюм и с едва заметной самодовольной улыбкой на физиономии. Я стискиваю зубы, чтобы не ударить. Стараюсь незаметно обернуться, чтобы увидеть, кто все те люди, которых я чувствую спиной. И главное – где ОН. Но вертеться и вообще двигаться в тяжелом платье и с назойливой занавеской в волосах практически невозможно. Глухое занудное бормотание священника раздражает так, что хочется подойти, вырвать из его рук Библию и швырнуть ее ему в лицо. Дышать трудно – от туго затянутого корсета, от тяжелого запаха, заполнившего ноздри или разрывающей боли грудь, – я не знаю. Чувствую свернувшийся в горле колючий ком и желание бежать. Просто сорваться и бежать не оглядываясь, уже не важно куда и что будет дальше. Но что-то останавливает. Может, сотни прикованных к нам взглядов, может, внимательный и обеспокоенный взгляд отца. Я знаю, что не должна быть здесь. Я знаю, что не должна стоять рядом с этим высокомерным человеком, который никогда не сможет стать для меня тем, кем стал лорд Карлтон. Всем миром. И мне нужен мой мир, иначе я умру.
Словно в подтверждение ноги подкашиваются и сознание уплывает. Как будто где-то далеко слышу испуганный выдох гостей. Сильные руки подхватывают меня, зычный голос графини барабанами звучит в висках. В нос ударяет странный мыльный запах, и я прихожу в себя.
- Вера, прошу тебя… ты в порядке? – встревоженный голос отца, и его надежно поддерживающие ладони. Я пытаюсь произнести что-то в ответ, но губы плохо слушаются, только прикрываю веки, давая понять, что в порядке. МакШейн услужливо тычет мне в лицо пузырьком с ароматической солью – так вот, что заставило меня очнуться. Я слабо отмахиваюсь и, наконец, подаю голос:
- Не нужно. Все… все хорошо, – глубоко вдыхаю, набирая полную грудь ненавистных церковных запахов. Перевожу глаза на Александра. Он стоит в стороне, явно недовольный инцидентом, о чем-то раздраженно шепчется с отцом. Заметив мой взгляд, запоздало состраивает сочувственную мину и обращается к священнику:
- Быть может, мы перейдем к основной части, Святой Отец? Графине дурно.
Тот, слегка ошарашенный просьбой нарушить традиционный ход венчания, моргает, но удостоившись пристального взгляда Эзарда-старшего, покорно кивает. Александр смотрит на меня и жестом просит вернуться на то место, где я стояла до обморока. Я сглатываю, пошевелившийся в горле ком больно царапает, но я становлюсь там, куда мне сказали.
Остальное происходит как в тумане: мерный, не окрашенный интонациями голос Святого Отца, свой отчаянный кивок, надетый на палец перстень и дорога от алтаря к выходу. Отрезвляет лишь ударивший в лицо холодный зимний воздух. Люси заботливо накидывает мне на плечи меховую накидку, помогает сесть в карету, аккуратно уложив шлейф. Мой «супруг», даже не взглянув в мою сторону, сразу отворачивается к окну. Я едва держусь, чтобы не взорваться и не совершить то, что захотелось сделать еще в церкви. Дорога в сторону нашего особняка кажется вечностью. Там, у себя дома, я знаю каждую комнату, каждый чулан, где можно спрятаться и дать волю чувствам, выпустить отчаяние и боль. Через крик или слезы. Я знаю места, где их никто не услышит. Глубоко вдыхаю, стараясь сделать это тихо, и закрываю глаза. Медленно, словно тень, в голову вползает мысль. Он не пришел… Но он друг Александра. Его точно пригласили. А что, если… Я вдруг вздрагиваю и давлюсь воздухом, словно от удара поддых, допустив самое страшное. Нет, нет… Тихо. Он не мог. Я сказала, что не стану жить, если его не будет. Он не стал бы. Он… наверное просто не смог пересилить себя, может, сказался больным. Наверное, так лучше, ведь стоит мне его увидеть, я не смогу держать себя в руках: не броситься к нему на шею, не покрывать безрассудными поцелуями его неземное лицо, не тонуть в его бездонных глазах, цвета рассыпанных в ночном небе звезд.
- До меня дошли слухи, - вдруг непривычный голос, как выплеснутая в лицо холодная вода, вырывает из потока мыслей. Я перевожу на маркиза тяжелый взгляд.
- Не думала, маркиз, что городские сплетни Вас тревожат.
- Они не тревожили бы меня, если б не касались Вас, моей супруги.
В голове начинает стучать, как будто работяги отбивают булыжники от мостовой, и я прикладываю все силы, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Приподнимаю подбородок, с достоинством выдерживая холод его глаз.
- Если вы считаете, что мне нужно это знать, я слушаю.
Александр криво усмехается снова. Этот человек улыбается хоть когда-то? Искренне, просто? Хоть кому-нибудь? Он улыбался кому-то хоть раз?
- Надеюсь, это не оскорбит ваш слух. Однако, смею заметить, эти слухи задевают уже не только вас, но и мое имя.
Имя… Бенедикт - это Имя, а Александр Эзард – это все что угодно – плеть, страх, вседозволенность… Но не имя. Я не произношу все это вслух, но киваю, давая понять, что слушаю.
- Так вот. Дошел слух, что вы имели,- он замолкает, обдумывая продолжение, – имели несколько встреч с одним моим приятелем, лордом Карлтоном.
Не дослушав, перебиваю:
- Маркиз, я понимаю, о чем Вы говорите, – ложь должна быть густо приправлена правдой, чтобы казаться правдоподобной. Мой голос звучит спокойно и вкрадчиво: – Я действительно сталкивалась пару раз с Его сиятельством, однако, при вполне невинных обстоятельствах, и Люси всегда была подле меня, - конечно, наши встречи на городской ярмарке и в парке не были случайны. – Не вижу повода тревожиться на этот счет. Злые языки всегда метут вздор, не так ли?
Александр молчит, не переставая смотреть пристально, словно пытаясь прочесть мои мысли и решая, верить ли моим словам. В итоге кивает и, уже отворачиваясь, говорит куда-то мимо меня:
- Что ж, если Вы так говорите, я верю.
Я закатываю глаза. Он верит. Как будто мне нужна эта вера, Боже! Англия, титул, этот ненавистный брак – все к черту! Господи, лишь дай мне снова увидеть Его, позволь встретить в его глазах решимость разорвать на лоскуты эти традиции, устои, дай почувствовать, что он готов на те безумства, о которых говорил… Но зародившийся внутри бунт я подавляю, впиваясь ногтями в ладони, отрезвляя саму себя. А что же будет с отцом? Эзард-старший его уничтожит. «Все должны маркизу» - вспоминаю слова леди Карлтон. Нет, мы не должны.
Дом полон гостей, снова, как тогда, на моем первом балу, сотни глаз, рукопожатий, поцелуев. И только Всевышний знает, каких немыслимых, нечеловеческих сил стоит сохранять на губах улыбку.
- Вы прекрасная пара!
- Позвольте вас поздравить!
- Надеюсь, весть о наследнике не заставит себя ждать.
- Мы искренне желаем вам благополучия.
- Миледи, Вы ослепительны, – сердце бухает и останавливается. Ласковый бархат голоса, который невозможно ни с кем спутать. – Поздравляю Вас, мой друг.
Он здесь. Прямо напротив меня. Во взгляде восхищение сменяется горечью, но он не дает ей быть увиденной всеми. Протягивает и крепко пожимает руку Александра, наверняка желая всей душой ее сломать.
- Благодарю. Это счастливый день для нас обоих, – в глазах маркиза все та же холодная усмешка, но губы расползаются в подобии дружелюбной улыбки.
Застыв, я перевожу взгляд в сторону, встречаясь с печальным лицом леди Карлтон, стоящей за спиной сына. Она делает шаг ко мне, и я автоматически тоже шагаю навстречу. Женщина грустно улыбается и сжимает мою ладонь, накрыв своей. Легко целует в обе щеки и задерживает мою руку чуть дольше, чем нужно, словно передавая свое тепло. Я прикрываю веки, без слов благодаря ее за это.
- Мои поздравления, дорогой, – явно натянуто и чересчур бодро произносит она и целует Александра.
- Благодарю, миледи. Вы осчастливили нас своим визитом. Я редко вижу вас в обществе в последнее время. Все ли хорошо?
- Да, маркиз, немного нездоровится, но это возраст.
Пока она отвлекает Эзарда, я могу почти без опасений посмотреть на любимое лицо. Бенедикт усердно делает вид, что слушает диалог матери и друга, на губах застыла дежурная улыбка, но, как бы ни старался, он просто не может не бросать на меня коротких взглядов. Достаточно коротких, чтобы они не показались чрезмерно затянутыми, но все-таки достаточных, чтобы я могла прочитать в них все те отчаяние и тоску, которые заставляют радужку отсвечивать сталью.
- Вы позволите, маркиз, увести вашу супругу на несколько минут, – вдруг слышу вопрос леди Карлтон и удивленно приподнимаю брови. Она касается моего локтя и, наклонившись ближе к Александру, игриво шепчет, – пара советов молодой жене пойдут на пользу.
Маркиз снова кривит губы и снисходительно кивает.
- Уверен, Ваши советы будут бесценны.
- Идемте в кабинет отца. Там не так многолюдно, – до конца не понимая, для чего этот маневр, указываю жестом в сторону лестницы. Стоит мне сделать движение в строну, Александр перехватывает мою ладонь, наклоняется, учтиво целует, подняв глаза и глядя прямо в мои. Собрав все возможные силы уже который раз за день, я выдавливаю улыбку.
- Надеюсь, Вы не заставите себя долго ждать, дорогая?
- О, не волнуйтесь, маркиз. Я не задержу, – леди Карлтон отвечает раньше, чем я открываю рот, и наклоняет голову, пропуская меня вперед.
Не переставая кивать, благодаря гостей за поздравления, поднимаюсь на второй этаж. Распахнув двери в кабинет, пропускаю леди Карлтон вперед и закрываю их за нами. Она проходит, присаживается на подлокотник кресла и неуверенно смотрит на меня. Я не могу выдержать этот так напоминающий Его взгляд, поэтому обессилено опускаю голову и закрываю глаза, надеясь, что закрытыми веками смогу удержать слезы.
- Мне так, - я начинаю, но горло перехватывает и требуется время, чтобы глубоко вздохнуть и подавить всхлипы. Выждав, пока истерика утихнет, продолжаю шепотом: – Это невыносимо, – отворачиваюсь и прижимаю тыльную сторону ладони к губам. - Вы должны понять меня. Я…
- Дитя мое, – она мягко поднимается и подходит, осторожно берет мое лицо в ладони и поворачивает к себе. – Вы не должны объясняться. Я все понимаю, поверьте. Этот брак лишает счастья не только Вас, и Вам больно, я знаю.
Судорожно вздыхаю, и слезы все-таки катятся по щекам. Я пытаюсь улыбнуться, но губы дрожат и кривятся в едва ли похожей на улыбку гримасе.
- Дорогая девочка, - она обтирает влажные полосы большими пальцами. – Я знаю, я все знаю, – и порывисто прижимает меня к груди, мягко проводя по затылку.
- Я благодарна Вам за поддержку. Я благодарна Вам за все, – отстраняюсь и перехватываю ее руки, подношу к губам, покрывая поцелуями. – За все, ведь если бы не Вы… За Него, я благодарю вас за Него.
- Милая, остановитесь… Господи, – она вырывает ладони и снова крепко прижимает меня, обнимая за трясущиеся от рыданий плечи. – Вы…
Но договорить она не успевает. Мы обе оборачиваемся на звук открываемой двери. Я секунду стою в ступоре, смаргивая слезы, чтобы рассмотреть вошедшего, и, поверив своим глазам, наконец, бросаюсь вперед.
-Вера!
Бен делает несколько стремительных шагов навстречу, и мы оказываемся в объятиях друг друга, так замерев.
- У вас немного времени. Я буду у дверей, поторопитесь, – леди Карлтон говорит быстро, взволнованно, и выходит из кабинета.
- Любимая, - горячее дыхание касается губ.
- Любимый… Боже, ты здесь, – цепляюсь за его костюм, словно за спасительную соломинку и снова начинаю плакать. – Я не могу так, прошу тебя… Я умру рядом с ним, – захлебываюсь слезами. – Я не смогу без тебя жить. Я уже не могу…
Он не дает договорить и прижимается в отчаянном поцелуе. Оторвавшись от моих губ, начинает быстро шептать:
- Я тоже не смогу, поэтому послушай, пожалуйста, послушай внимательно. Мы можем бежать, матушка нам поможет. На выезде из города нас ждет повозка, я собрал все необходимое. У меня есть некоторые средства, нам хватит на первое время, если ты готова, мы можем…
- А отец? Что станет с ним, с твоей матушкой, что будет с ними? - я так надеюсь услышать, что им не навредят, увидеть уверенность в его глазах, но высокий лоб прорезают продольные полосы, и он болезненно хмурится, отводя взгляд.
- Я не знаю, Вера. Я не знаю, что взбредет в голову маркизу… Мы проговорили с матушкой всю ночь, она убедила меня, что мы должны это сделать. Быть может, однажды мы сможем вернуться или забрать ее и твоего отца к себе, когда устроимся. Но до той поры, - он грустно качает головой, и тут же поднимает глаза и отчаянно шепчет: – Другого выхода нет. Я не оставлю тебя здесь. Мы должны бежать и если не сегодня то…
Грохот резко распахнувшихся дверей застает нас врасплох - мы не успеваем отстраниться друг от друга. Александр, стоя в проеме двери, сжимает кулаки, лицо перекошено все той же пренебрежительной ухмылкой. Хотя в этот раз в ней замешаны еще злость и отвращение. Мы запоздало делаем по шагу назад, разрывая объятия. Бенедикт думает секунду и направляется к нему.
- Александр.
Но тот обходит его, не удостоив ответом, и приближается ко мне.
- Лишь слухи, Вы сказали? Я полагал, что женюсь на порядочной барышне. Не думал, что возьму в жены публичную девку.
Пощечина прилетает так неожиданно, что, не удержавшись на ногах, я падаю и несколько секунд пытаюсь сфокусировать взгляд. Лишь понимаю, что леди Карлтон оказывается рядом, прижимая к груди мою голову. Словно вдалеке слышу разгневанный выкрик любимого голоса:
- Да как ты посмел! – и двое мужчин, сцепившись, наносят друг другу удары.
- Боже, нет, – я вырываюсь из прижимающих меня рук и бросаюсь к ним. – Прошу, вас, нет! – но получаю очередной толчок от Александра и едва удерживаюсь на ногах.
- Не смей прикасаться к ней! – снова выкрик Бена и оглушительный удар по лицу, от которого Александр отлетает на ковер, чуть не сбив меня.
Бросаюсь к Бенедикту, который решительно приближается к маркизу, явно намереваясь ударить снова.
- Прошу вас, милорд, – обхватываю его лицо, глядя в горящие яростью и совершенно потемневшие глаза. Кажется, что он меня не видит и лишь настойчивый зов отрезвляет его. – Пожалуйста, пожалуйста, остановись. Любимый мой, прошу тебя, - прижимаюсь к нему, пытаясь преградить дорогу к сидящему на полу и обтирающему с губы кровь Александру.
- О, «любимый», невероятно, вот как? – Эзард-младший хмыкает, снова измеряя нас насмешливым взглядом. – Я полагал, что подобные слова жена должна адресовать лишь законному супругу. Никак не обнищавшему аристократишке, который еще не потерял свой титул лишь благодаря благосклонности моего отца. – Он неуверенно поднимается.
Бен, тяжело дыша, пытается сделать шаг вперед, но я удерживаю его.
- Подобные слова мы говорим лишь тем, кого любим! Титул и богатство тут совершенно не причем, – возвращаю ему не менее пренебрежительный взгляд и демонстративно поворачиваюсь к Бенедикту, ласково проводя пальцами по его лицу, и снова смотрю на Александра. - Хотя, откуда же вам знать, маркиз! Слово любовь вам непонятно.
- О, зато, я вижу, Вы в полной мере освоили все его значения, – бесцветный голос снова не выражает никаких эмоций. – Что ж, я полагаю, милорд, Вы понимаете, к чему привел Ваш поступок. Вы нанесли мне оскорбление, и я вынужден требовать сатисфакции.
- В любое удобное для вас время, маркиз.
Смысл сказанного мгновенно прогоняет по нервам леденящий ужас.
- Нет!
- Миледи, похоже, этот вопрос мы можем решить только так, – Бен смотрит на Александра с вызовом, в голосе скользят упрямые ноты – он не отступится. Я с отчаянием смотрю на леди Карлтон, которая, распахнув глаза, зажимает руками рот, сдерживая рыдания.
- Не стоит откладывать, – Александр обходит нас, не приближаясь слишком близко. – Сегодня, в 5 утра, Гайд-парк. Полагаю, я вправе выбирать оружие?
- О, окажите любезность, – Бен выплевывает эти слова, глядя с ненавистью на разбитое лицо Александра. Тот ухмыляется снова и подумав мгновение:
- Пистолеты.
- Что? Извольте объясниться, что тут происходит?
Все мы оборачиваемся на требовательный возглас – в кабинет заходят Эзард-старший, мой отец и еще несколько гостей, друзей Александра и Бенедикта. Маркиз быстро проходит к сыну и, взяв за подбородок, поворачивает его лицо, разглядывая повреждения. Отец останавливается, как вкопанный, и понимание, словно состаривает его на десяток лет. Остальные мужчины останавливаются, переводя ошарашенные взгляды с Бена и Эзарда-младшего на меня, не решаясь что-либо сказать.
- Я долго буду ждать ответа?
- О, не стоит беспокоиться, – Александр, поморщившись, отдергивает голову, освобождаясь от пальцев отца. - Всего лишь моя супруга имела неподобающие леди отношения с моим старинным другом. И посему я пригласил лорда Карлтона на раннюю прогулку с пистолетами. Вы не окажете мне честь, лорд Уилксон, быть моим секундантом?
Рой Уилксон лишь разевает рот, не зная, что сказать – выбор Александра настолько неожиданный, ведь не смотря на то, что все они учились вместе, Рой всегда был ближе к Бенедикту.
- Если вы, джентльмены, не видите другого выхода…
- Тогда позвольте, лорд Уолтерс, вас просить об аналогичном одолжении, – Бен поднимает выше подбородок и смотрит прямо на своего товарища, который лишь грустно кивает.
- Прекрасно, – ухмыляется Александр.
Эзард-старший пристально смотрит на сына и, кажется, я в первый раз вижу эмоции на его лице, и это первое прорвавшееся наружу чувство – страх. Мой отец по-прежнему молчит и стоит, будто статуя, не шелохнувшись, но словно очнувшись, поднимает на меня усталый взгляд.
- Вера, идите в свою комнату. А вас, лорд и леди Карлтон, прошу покинуть мой дом. Маркиз…
- Не стоит. Мы уходим! – Эзард-старший буквально выталкивает сына из кабинета. Остальные выходят следом. Рой Уилксон бросает на Бена тоскливый взгляд, а тот лишь слегка прикрывает веки, давая знать, что он все понимает.
- Отец, я Вас прошу, лишь несколько минут, - я пытаюсь увидеть в единственном родителе хоть каплю сострадания, но тот крепко зажмуривается, отрицательно качает головой и указывает мне на дверь. Я в отчаянии бросаюсь к Бену и он, коротко обняв меня и поцеловав в лоб, отстраняет от себя, шепнув:
- Я люблю тебя. Все будет хорошо. – И, поддерживая мать под руку, выходит. Лорд Уолтерс следует за ним.
- Вера, не заставляй меня повторять, – отцу явно нехорошо, он бледен и, кажется, слегка пошатывается. Слезы снова подступают к горлу, и я выбегаю из кабинета. Люси, которая все это время, как оказалось, стояла у дверей, бежит за мной.
Комната больше напоминает тюрьму – стоит зайти внутрь, я вздрагиваю от звука поворота ключа, отец закрыл дверь снаружи. Пытаюсь докричаться до него, но, судя по всему, он уже ушел и не слушает мои мольбы. Через несколько минут замолкает музыка, и я обессилено сползаю на пол у закрытой двери. С тоской представляю, как отец, краснея и подбирая слова, просит удивленных гостей разойтись. Встаю и подхожу к окну – переглядываясь и пожимая плечами, представители высшего света рассаживаются по каретам и разъезжаются. Боже, страшно подумать, какие слухи и сплетни уже к утру расползутся по городу: фамилию Уотерлей будут склонять на все лады, ведь найдутся те, кто охотно расскажет, что случилось на свадьбе. Но не эта мысль тревожит меня сейчас больше. Он. Он может пострадать, и все из-за моей несдержанности: зачем я обняла его, как позволила себе прикоснуться к нему на глазах Александра, зная, чем все это может закончиться. Господи…
Глаза снова застилает мутной пеленой, рисунок на обоях расползается и словно оживает – цветы и стебли на них приходят в движение, плотоядно раскрывая бутоны, струясь по стенам змеиными телами и тянутся ко мне. Я смаргиваю слезы, чтобы прогнать эти зловещие видения. Прохожу к зеркалу и выдергиваю, наконец, эту отвратительную фату так резко, не жалея волос, что шпильки разлетаются во все стороны. С трудом дотянувшись, тяну шнуровку и, немыслимо выгнув руки, ослабляю корсет, избавляясь от ненавистного платья, оставляю его прямо на полу. Взгляд скользит по дивану, на котором меньше суток назад мы… прощались. Я ложусь на живот, уткнувшись в сидение лицом и глубоко вдыхая. Все должно быть хорошо. Он так сказал. Судьба не может быть к нам так жестока, ведь мы любим. Если его не станет, я…
Слезы медленно пропитывают обивку и разъедают кожу на щеках. Глаза тяжелые, веки медленно закрываются, и я проваливаюсь в сон.
Под утро просыпаюсь от поворота ключа и тихого шепота Люси.
- Миледи… Миледи, проснитесь. Миледи, 4 утра.
- Люси? – пробуждение резкое и все события вечера тут же врываются в память, я почти подскакиваю. – Как ты…
- Я украла ключ. Миледи, если Вы хотите быть там, надо поторопиться. Ваше платье.
Я быстро подхожу к шкафу, нахожу и торопливо шнурую ботинки.
- Ваш папенька измучен и крепко спит. Прислуга в своих комнатах, так что нам удастся выйти незамеченными, - Люси помогает надеть платье и набрасывает на меня теплую накидку с капюшоном. – Но идти придется пешком.
- Не важно, Люси. Быстрее.
Оставив ее позади, я сбегаю вниз по лестнице и, не оборачиваясь, вылетаю в морозный рассвет. Уже через 15 минут бега в многослойной одежде, вдыхая обжигающий легкие холодный воздух, я начинаю задыхаться, но не могу позволить себе остановиться. Когда поскальзываюсь, меня догоняет и подхватывает Люси, тут же дергая вперед и увлекая за собой. Мы бежим, взявшись за руки, поддерживая мешающие юбки. Капюшон давно спал, порывы ледяного ветра треплют прическу и хлещут по лицу, текут слезы, но мы продолжаем бежать. Этот путь – от нашего особняка до Гайд-парка кажется бесконечными, словно мы стоим на месте, а злое провидение лишь меняет декорации, словно издеваясь. Но, наконец, я вижу чернеющий узор кованых ворот. У входа мы останавливаемся.
- Куда? – хрипло выдохнув, я отчаянно верчу головой. К счастью, листвы на деревьях не осталось, поэтому мы видим людей в конце аллеи. Я снова срываюсь с места, спотыкаясь и поддерживая онемевшими пальцами подол, бегу в их сторону. И уже приближаясь, я вижу, как двое – Александр и Бенедикт – расходятся, вскидывают пистолеты, и облачка дыма вырываются сначала из одного и почти сразу из другого. Александр пошатывается и хватается за плечо, а Бен, словно от сильного удара, падает на спину.
- Нет, нет… - голос сорван, еще несколько десятков метров и я буду рядом. Дождись меня, не умирай…
Обернувшись на мой крик, Александр достает что-то из-за пол сюртука и вытягивает руку в мою сторону. Я не успеваю понять, что это, лишь слышу гулкий звук и вдруг чувствую прошившую насквозь боль.
Воспоминание словно обрывается, перенося меня на какое-то время вперед. События я вижу словно со стороны. Большой склеп, выложенный изнутри светло-серыми мраморными плитами, на которых выгравированы имена, но лишь с одной фамилией – Карлтон. Это их семейный склеп. У одной из плит сидит, прижавшись щекой к холодному камню леди Карлтон, мой отец стоит рядом, положив ладонь на ее плечо. Она не рыдает, слезы медленно катятся по лицу, пустой взгляд застыл в одной точке. Я словно приближаюсь и могу рассмотреть, что написано на мраморе:
«Лорд Бенедикт Тимоти Карлтон, 1854 – 1884
Леди Вера Уотерлей, 1862 – 1884
Возлюбленным детям.
Коль на земле мы жизни вам не дали,
Так пусть Господь на небесах венчает ваши души»
Понимание и ужас, вид двух близких нам людей, постаревших и осунувшихся, объединенных общем горем вызывает желание закричать, позвать… Однако, как бы ни старалась, не могу вымолвить ни слова. Я пытаюсь потянуться к отцу, чтобы коснуться его, но какая-то мощная, неумолимая сила тянет меня назад. Я стараюсь ей сопротивляться, но словно скована, воздуха перестает хватать, бессмысленно открываю рот, пытаясь вдохнуть, но все вокруг расплывается и меня поглощает абсолютная темнота.
