Ре Минор.

      Возвращаясь третьего сентября с лекций я задумался о том, что не видел Гарри с той самой вечеринки у Вуди. Он что, не ходит на учебу? Отсиживается в общежитии? Хотя, нет. Не понимаю. За все три дня я ни разу не видел его не только в университете, но и в общежитии: ни как он поднимается, ни как спускается, как будто он исчез. Зейн тем временем ведет себя как обычно, и про Гарри мы больше не говорили. Но у меня из головы просто не идет их разговор. Я бы даже не знал, если бы не подслушал! Возможно, мне бы даже было совестно за это, если бы я не услышал свое имя и не оказался хоть как-то к этому причастным. - Эй, ты! – я заметил возле общежития парня-первокурсника, который на вечеринке посвящения дошел до «правды или действия», но не прошел испытание, - иди сюда! Он был несколько испуган, но все-таки подошел - и правильно сделал. Не хватало еще, чтобы он меня ослушался. Мне пока вполне хватает Стайлса в этом плане. - Ты знаешь парня по имени Гарри Стайлс? – я засунул руку в карман и слегка прищурился, - ты должен знать, вы же на одном факультете. Он испуганно закивал. - Да ладно, расслабься, - я легонько ткнул его в плечо, и он выдохнул, - он ходит на занятия? - Д-да, - его голос дрожал, - я видел его сегодня. Значит, пары он все-таки посещает. Уже легче. Остался один вопрос: почему его не вижу я? Он сделал пластику? Скрывается? Ходит с мешком на голове?! Я уже не знаю, что и думать. А еще меня раздражает, что я трачу столько времени на мысли о нем и столько сил, чтобы узнать что-то о нем. - А после пар? Не знаешь, куда он ходит? - Я же за ним не слежу, - попытался пошутить парень, но его полуулыбка сразу пропала, как только он увидел мое серьезное лицо, - я не знаю. - Может быть, ты знаешь кого-то, кто знает? – да, я настойчив. Сейчас я настоятельно хотел получить ответы на свои вопросы. Ведь кто-то же должен что-то знать? - Он делает задание по социологии вон с тем парнем, - он жестом указывает в сторону парней, которые сидят на траве недалеко от входа в общежитие и что-то оживленно обсуждают, - видишь блондина? Это Найл. - Да, кажется, - прищуриваюсь еще сильнее и наконец замечаю «цель», - спасибо, - я улыбаюсь, - если тебе нужна будет травка, или, не знаю, помощь, то обращайся в 412. Я серьезно. - Правда? – голос парня сейчас звучал так, будто он вот-вот потеряет дар речи. Я снова похлопал его по плечу, - спасибо, Луи! Спасибо большое! - Тебе спасибо, - повторил я и направился к блондину. Так, нужно постараться не давить на него, чтобы он спокойно рассказал мне, где прячется Стайлс, хотя это будет трудно. Найл – первокурсник, значит, он был на вечеринке посвящения. Более того, если бы он играл в «правду или действие» - я бы его запомнил. Значит, он не играл. То есть он либо девственник, либо никогда не пил и не прогуливал. Очередной неудачник. Хотя, мне плевать, кто он и спал ли он с кем-то. Мне важно то, чтобы он рассказал мне всё о Гарри. Хотя, может, я просто параноик и не вижу его в университете по неудачному стечению обстоятельств? Сложно жить догадками. Пока что у меня даже нет зацепок. Надеюсь, блондин поможет мне найти хоть какие-то ответы. Главное помнить: мне нужно просто спокойно с ним поговорить. - Кто из вас Найл? – сверху вниз я смотрю на кучку ребят, которые перестали обсуждать то, что обсуждали, и уставились на меня со всем своим удивлением. - Допустим, я, - недовольно ответил мне блондин, кстати, единственный из всех, кто не поднял на меня глаза. С ума сойти. Борзость – это новая черта первокурсников, или что?! Так, Луи, спокойнее. Тебе просто нужны ответы. - Вставай, мистер «допустим, я», - так же высокомерно ответил я, - есть разговор. - Я занят. Так, он начинает выводить меня из себя. - Ты глухой? Я же сказал – есть разговор. Найл закатывает глаза и лениво поднимается, в то время как бормочет друзьям невнятное «я скоро вернусь». Что ж, Найл, скоро или нет – это зависит только от того, насколько быстро ты мне все расскажешь. Мы заходим за угол общежития и садимся на лавочку. Черт, как бы начать разговор – даже не знаю. Я точно теряю форму – обдумываю, как говорить с первокурсником. Абсурд. - Я знаю, что ты делаешь лабораторную по социологии с Гарри Стайлсом, - всё же начинаю разговор я. - Какая осведомленность, - иронично отвечает Найл, снова закатывая глаза, - и что? Игнорирую его стеб, сжимаю кулаки и продолжаю. - Не знаешь ли ты, куда он пропадает после занятий? Мне нужно поговорить с ним. Срочно. - А мне нужен миллион баксов и новая «порше», но я же не посвящаю в это тебя. - Ты идиот? – я начинаю срываться, ибо меня до безумия раздражают его колкости в мой адрес, - я что-то не ясно сказал? Где он? Стайлс нужен мне срочно. - Твои проблемы, Томлинсон, - Найл отчетливо произносит «Томлинсон», и я УЖЕ готов убить его за это. Терпеть не могу, когда ко мне обращаются по фамилии. – Я не боюсь тебя, так что можешь на меня так не смотреть. Неожиданно для самого себя резко бью парня кулаком по лицу, и он падает со скамейки. В шоке от своего поступка (и от того, в какой же я хорошей форме, раз у меня с первого раза выходит такой отменный удар) я собираюсь помочь ему подняться, но резкий удар в грудь заставляет меня забыть об этой мысли. Затем следует еще один его удар и еще. - Не подходи к Гарри! Оставь его в покое, чертов ублюдок. Ты слышал меня, Томлинсон? На этой фразе у меня буквально снесло крышу, и я перестал отвечать за свои действия. Единственное, что я помню, это то, как я сел верхом на Найла и избивал его до тех пор, пока он не начал захлебываться в собственной крови.

***

- Да, я все понимаю, декан Бейтс, - уже, наверное, раз пятнадцатый повторяю я, - я вас услышал. Потираю челюсть, которая болит до безумия. А у этого Найла тоже неплохой удар левой. Тем временем декан уже сорок минут достает меня своими нравоучениями. Найла увезла скорая, а меня отправили в травмпункт, а потом – сюда. Декану позвонили и сказали, что у Найла трещина в бедре, а также множество ушибов. Но декана заверили, что Найл поправится и скоро вернется в университет. Меня же больше пугало не это. Мои приступы гнева стали неконтролируемыми, и мне даже кажется, что я мог убить кого-нибудь. Правда, могу. Меня пробирает до дрожи, когда я думаю об этом. - Мистер Томлинсоооон, - протягивает декан мою фамилию, и, убедившись, что я слушаю, продолжает, устремив взгляд прямо на меня, - вам очень повезет, если мистер Хоран не подаст на вас в суд за умышленное избиение. Я настоятельно советую вам пойти и извиниться перед юношей. - А задницу ему не подтереть? – когда я произношу эту фразу, Бейтс роняет ручку и смотрит на меня с широко распахнутыми глазами, - не собираюсь я извиняться. Вы не знаете, в чем было дело. Тем более он тоже нанес мне телесные повреждения. Я не виноват, что Я оказался сильнее. - Я должен избежать любого проявления насилия в университете, мистер Томлинсон, поэтому я должен позвонить вашему отцу, - серьезным тоном произнес декан Бейтс. Черт. Только этого не хватало, - а еще до конца сентября вы будете отбывать наказание. Каждый будний день вы будете помогать в библиотеке. Сразу после занятий. Ровно в четыре часа. - У меня бывают пары до пяти двадцати. - В таком случае я буду лично звонить библиотекарю и предупреждать, что вы задержитесь. С этим ясно? - Ясно, - прошипел я. Черт побери! Каждый вечер сентября мне придется торчать в библиотеке. Я не бывал там с тех пор, как учился в средней школе и нам не разрешали приносить лэптопы на занятия. Слава Богу, теперь у меня есть постоянный доступ к интернету, и я избежал походов в библиотеку. До сегодняшнего дня, разумеется. Если бы я знал, что наказание будет таким отстойным, я бы, возможно, сдержался сегодня с Найлом. - Про выговор, я думаю, говорить не стоит, да? Вы уже получили один за драку в прошлом году. Еще один – сегодня. Следующий станет последним, мистер Томлинсон. Надеюсь, вы осознаете всю серьезность ситуации. Учащемуся можно сделать только три выговора. Четвертый – это автоматическое отчисление. И ваш отец не сможет повлиять на это. Увы. - Что вообще делать в колледже, если чудить нельзя? – пробормотал себе под нос я. - Что вы сказали? - Ничего. Я сказал, что понял. - Тогда вы свободны. Я хотел было сказать ему про комнату, которую он мне обещал и которую он отдал Стайлсу, но не думаю, что сейчас подходящее время, тем более, когда речь идет о выговоре. Медленно иду к общежитию, стараясь не думать о многочисленных ушибах и подвернутой ноге, которая дает о себе знать при каждом шаге. В эту же секунду в кармане завибрировал телефон. Я достаю его, на экране большими черными буквами высвечивается: «Отец». Понимаю, что я влип и надолго. Выслушав часовую лекцию о том, как нужно вести себя в университете, очередной раз повторяю, что больше не буду никого избивать (вру так неестественно, что сам себе не верю) и кладу трубку. Падаю на траву возле общежития и закрываю глаза. Решаю полежать здесь какое-то время. У меня все еще нет ни одной зацепки, а мой самый главный путь к разгадке лежит сейчас в больнице с трещиной в бедре. Гарри и Зейн, да что с вами не так?! Ненавижу быть в неведении, когда дело касается меня. Я больше, чем уверен, что эти оба так ничего и не расскажут. Но ничего, я и сам все узнаю. Главное решить – как? Резкая боль в области ребер возвращает меня в реальность и заставляет направиться в университетскую столовую. Хорошо, что она еще работает, так как пришел я сюда без десяти восемь. Прошу немного льда у женщины, стоящей на раздаче, и она буквально через пару минут приносит лед в пакете. Благодарю ее, а затем возвращаюсь в комнату. Либо мне сейчас очень больно, либо кровать и правда такая неудобная – не знаю. Ложусь в положение, в котором мне комфортнее всего – на левый бок - и прикладываю лед в пакете ко лбу. От резкого холода по телу пробегают мурашки. Зажмуриваюсь. Пролежал я так, наверное, часа два, так как когда я поднялся, на улице было уже совсем темно, а лед в пакете превратился в воду в пакете. Я приложил жидкость к макушке, так как она все еще побаливала, и закрыл глаза. В эту самую секунду дверь в мою комнату с грохотом распахивается, и на меня разъяренно надвигается суровый Гарри Стайлс. Буквально через секунду его ярость сменяется недоумением, так как перед ним стою я с пакетом воды на голове. Не самое лучшее время для разговора, не так ли? - Слушай сюда, Томлинсон, - он быстро подходит ко мне, хватает за воротник рубашки и придавливает к стене с такой силой, что я разрываюсь от двух вопросов: у меня только что сломался позвоночник, или все-таки треснули швы на рубашке? Неуклюже хлопаю глазами в недоумении, когда Стайлс продолжает свою нервную тираду: - Если ты, - делает акцент на слове «ты», - или кто-то из твоих дружков хоть раз еще приблизится к Найлу, - ах вот он о чем, - я сделаю все для того, чтобы обидчик провел остаток своей жизни в больнице, потягивая еду из трубочки. - Мне нравится смузи, - я сам смеюсь со своей же шутки, но Гарри вдавливает меня в стену еще сильнее, - ты хоть знаешь, зачем я говорил с Найлом? Да я искал… Я не успеваю закончить предложение, так как в комнату входит Зейн (минусы общей комнаты). Улыбка мгновенно пропадает с его лица, и он делает шаг в нашу сторону. - Только попробуй подойти ко мне, Малик, - прошептал Гарри настолько ледяным тоном, что у меня по телу пробежали мурашки. Его глаза потемнели и буквально налились гневом. Пожалуй, еще большим, чем когда он вошел сюда. Он рывком опускает меня на землю и быстро покидает комнату, сильно хлопнув дверью. Да что, черт побери, происходит?! Нет, я официально отказываюсь принимать в этом участие. Поправляю рубашку и пытаюсь отдышаться, а затем достаю из шкафа старую футбольную майку и вытираю лужу от воды на полу. Конечно, я уронил чертов пакет. А майка… Я давно хотел ее выбросить. Утро четверга началось с воспоминаний о вчерашнем дне. Найл, драка, декан, отец, Гарри и Зейн, вечер молчания. Все совсем не так, как должно быть. У моего друга от меня тайны, а первокурсник, которого я знаю всего несколько дней, говорит, что не хочет общаться со мной. Да еще этот чертов выговор. И истерика отца. Совсем не так я хотел провести начало своего нового студенческого года. Взглянув на часы, я понимаю, что уже половина одиннадцатого и что первые две пары я проспал. Зейна в комнате нет (конечно, он не проспал и даже не разбудил меня, ублюдок), так что мне предоставляется полная свобода действий. Если после вчерашнего инцидента вы решили, что я оставлю свои попытки узнать тайну Гарри и Зейна, то вы, наверное, просто плохо меня знаете( и плевать, что я вчера говорил, что не хочу иметь к этому отношение). Встаю с кровати и первым делом решаю исследовать шкаф Малика. Открываю верхние дверцы шкафа и вижу перед собой многочисленное количество маек и рубашек на вешалках. Странно, что у человека с невообразимым бардаком в тумбочке такой порядок в шкафу. Перетряхиваю его вещи, выворачиваю карманы, и… Не нахожу ничего интересного, кроме сигарет с «начинкой», бумажника и штрафа за парковку. Открываю нижнюю дверцу шкафа, и там, как, впрочем, и я, Зейн хранит кроссовки и футбольную форму. Вытаскиваю оттуда всё, что есть, и останавливаю свой взгляд на прозрачной пластмассовой шкатулке (или коробке) с замком. Благодаря прозрачным стенкам вижу, что она полностью заполнена письмами. Сотни писем! Когда я ворочаю коробку в руках, надеясь увидеть письмо, развернутое боком, чтобы я мог увидеть адресата, мои руки начинают дрожать. Я, наконец, нахожу ту часть коробки, через которую видна лицевая сторона конверта. Мои глаза от удивления расширяются еще больше, когда я вижу, что написано на конверте. Читаю вслух, ибо не до конца верю в то, что вижу. - От Зейна Малика, Гарри Стайлсу, - пропускаю адрес и читаю дату, - первое июля. Чувствую, что начинаю задыхаться. Зейн и Гарри были знакомы еще с первого июля, и вряд ли они написали бы друг другу сотню писем, если бы обсуждали кино и музыку. Наверняка там что-то важное. Возможно даже, что они вели переписку давно. Отлично, Луи, ты нашел дату, но она ничего тебе не дает.       Ворочаю коробку снова, пытаясь найти, как еще, помимо замка, ее можно открыть. Безуспешно. Кладу ее на место и пытаюсь уложить вещи Зейна так же, как они лежали до того, как я залез в шкаф. После того, как я закончил со шкафом, решаю обследовать его тумбочку. Чувствую себя преступником, но все же продолжаю искать. Верите или нет, но мне практически не понадобилось времени. Я нашел его почти сразу же. Новое письмо. Оно еще даже не было запечатано, просто конверт с листком внутри. На лицевой стороне конверта в поле «от кого» были аккуратно выведены инициалы «З.М.», а в графе «кому» - «Гарри Стайлс». Мое сердце бешено забилось. Стоит ли упомянуть о том, что, когда в эту же секунду у меня зазвонил телефон, я в прямом смысле слова подпрыгнул от неожиданности. Нервно сглотнул, так как на экране высветилось «Зейн». Да ты знаешь, когда звонить, приятель. - Алло, - мой голос дрожал, и это было слышно. - Луи? Привет, ты где? Все в порядке? Ты как-то странно говоришь. - Я в комнате. Проспал. Ты разбудил меня, и я резко вскочил от звонка, - мою нескладную ложь нужно было записывать, так смешно она звучала, - а что? - Буду через пару минут, есть разговор. И он кладет трубку. Черт! Он будет здесь буквально через минуту, а я тут бегаю по комнате и размахиваю приватным письмом! Я не могу оставить его в тумбочке Зейна, так как он, возможно, заберет его прямо сейчас, и я никогда не узнаю, что там, и не могу забрать себе, потому что он заметит пропажу и с нашей дружбой будет покончено. Читать у меня просто нет времени. Руки трясутся, и я судорожно осматриваю комнату, надеясь найти хоть что-то, что может мне помочь. Эврика! В каждой студенческой комнате находится принтер. А точнее принтер, ксерокс и сканер – все в одном «флаконе». Нам часто нужно что-то распечатывать, поэтому принтер был просто необходим. Я подбегаю, включаю ксерокс, достаю лист с недописанным письмом из конверта и делаю ксерокопию. Господи, спасибо за мою находчивость! Едва я успеваю запечатать письмо обратно и забросить его в тумбочку, как в комнату вваливается Зейн. А ты везунчик, Томлинсон. Держу скомканный распечатанный лист в кармане пижамных штанов и улыбаюсь. Ответы так близко. - Ты ушел с пар? - Типа того, - усмехнулся Зейн и лег на кровать прямо в ботинках, - что-то меня сегодня все раздражают. - Знакомо. Ты хотел поговорить? - Да. Сажусь на свою кровать и скрещиваю руки на груди. Вот это «нам нужно говорить» никогда не предвещает ничего хорошего. Особенно сейчас, когда кругом загадки, сплетни и расследования. - Я сегодня видел Вуди, - начал Зейн, - и у него есть какая-то идея насчет задания для новичков клуба. - Задания? - Ты явно не выспался, Томлинсон. Мы же еще не выбрали главаря из первокурсников, помнишь? Вуди сказал, что нам нужно придумать им задание. Кто справится лучше – тот и вступит в нашу команду. - Ах да, шестой участник, точно, - начал вспоминать я. С этими интригами я вообще забыл и про клуб, и про задание. - Сегодня в 8 встречаемся в клубе. Там всё и обсудим. А к десяти позовем наших новичков. Не забудь, Вуди сказал – это важно. - Я-то не забуду, но вот в чем дело. После того, как я вчера подрался с этим Найлом, мне нужно отбывать наказание в библиотеке. Каждый будний день с четырех часов. Я не знаю, когда освобожусь. - Луи, не мне объяснять тебе, как надо сваливать, - засмеялся Зейн, - придумай что-нибудь. - Ладно, - нахмурился я, - я буду. Без пяти четыре я уже стоял у входа в библиотеку. На занятия я так и не пошел, потому что мы с Зейном заговорили о футболе, а потом начали разрабатывать новую стратегию. Наш тренер вернется из отпуска уже в понедельник, и у нас начнутся усиленные тренировки, так как в середине октября – первый матч сезона. Кстати, нужно будет обсудить это с деканом, потому что в команде меня заменить нельзя, а тренировки у нас вечером, как раз в то время, которое я должен проводить в библиотеке. Наша библиотека выглядит очень впечатляюще. Снаружи она выдержана в бежевых тонах, а каменная кладка придает ей еще более величественный вид. Она состоит только из одного этажа с огромными потолками, а так же в этом здании есть целая башня – там находится несколько читальных залов. Мне стыдно, но я никогда там не был, кроме буквально одного раза, когда нас повели на вынужденную экскурсию, но это было год назад, так что я мало что помню. (Библиотека: http://static.businessinsider.com/image/53dfcbe16bb3f7075898b73e/image.jpg ) Изнутри библиотека выглядит еще интереснее, чем снаружи. С правой стороны простираются сотни стеллажей высотой до десяти метров, с левой – бесчисленное количество столов с компьютерами. Они предназначались в основном для учеников, у которых нет собственных ноутбуков, и таких студентов у нас хватало. Наш университет оказывает финансовую поддержку учащимся из неполных семей или инвалидам. В общем, здесь они могли работать за компьютерами, но вообще этот зал мог посетить абсолютно любой ученик, и не важно, есть у него свой ноутбук или нет. (Вид изнутри: http://mtdata.ru/u25/photo786F/20434324398-0/original.jpg )       Справа также стоял огромный стол с тремя экранами на нем (зачем?) и огромный стеллаж – картотека. Там находились членские карточки всех студентов, которые записались в библиотеку. Они были рассортированы по курсам и факультетам. За столом сидела пожилая женщина, лет шестидесяти, и что-то бегло набирала на компьютере. - А вот и я. Женщина поднимает на меня глаза, и я наконец могу ее рассмотреть. Ее русые волосы собраны в аккуратный пучок, на ней простая серая блузка, а что снизу – я не вижу, потому что она сидит. На носу большие очки круглой формы - типичный библиотекарь. - Добрый день, мистер Томлинсон, - приветливо улыбается она и протягивает руку. - Вообще-то сейчас уже вечер, - констатирую факт я, - но да ладно. – Пожимаю протянутую руку. - Ах да, уже четыре! – восклицает она, а затем повторяет тихонько: - заработалась, заработалась… - Что мне делать? - Пойдемте со мной. Молча следую за женщиной в сторону стеллажей. От их количества и высоты у меня начинает кружиться голова. Стараюсь взять себя в руки. - Мистер Томлинсон, я… - Луи, - перебиваю ее я, - зовите меня просто Луи. Мне неудобно, что дама ваших лет зовет меня мистер Томлинсон. Кстати, вы не представились. - Бетси Бейтс, - спокойно говорит она, и я усмехаюсь с того, как созвучно звучат ее имя и фамилия. Но буквально через секунду вздрагиваю. КАК она сказала?! - Бейтс? Это... Как декан Бейтс? - Именно, Мистер Томл… Луи, - снова улыбается она, и на этот раз я нахожу ее довольно милой, - я его мать. - Вы – мать декана Бейтса? Черт побери, ну и дела, - я тоже усмехаюсь. – Ладно, Миссис Бейтс, что мне делать? - Для начала перестать чертыхаться в библиотеке, - она отвернулась и указала на стеллаж, - видишь его? Нужно достать с последней полки все книги и подклеить их, если они порвались в каких-то местах. Скотч и ножницы возьмешь у мистера Стайлса, когда спустишь все книги с полки. - Гарри тоже здесь? – на этот раз мое удивление заставило ее расхохотаться. А вот я, к сожалению, не видел в ситуации ничего смешного, - а за что он наказан? Ну вот, эта женщина снова смеется. - Он не наказан, Луи, он – доброволец, - указала она рукой на стол, за которым одиноко сидел Гарри, увлеченно читая какую-то книгу, - он приходит сюда каждый день с конца августа. Всегда помогает мне, а потом зачитывается и забывает о работе, - она улыбается, когда смотрит на него, - славный мальчик. - Понятно, - отвернулся от нее я и подошел к лестнице, - я, пожалуй, приступлю к делу. Мне нужно закончить к восьми. - Если тебе нужно уйти в 8 – иди, закончишь завтра. - Спасибо, но я привык не откладывать на завтра свои дела. Лучше просто поднажать, и я все успею. - Хорошо. Сказав это, она удалилась своей медленной старческой походкой. Милая женщина. Даже и не сказал бы, что она – мать декана. Потратив больше часа на то, чтобы спустить книги на землю, я изрядно устал. Руки болели еще от стычки с Найлом, а после этих тяжеленных книг я вообще еле мог ими шевелить. Но нужно взять себя в руки. Если бы тренер увидел меня в таком состоянии, он «прописал» бы мне 200 отжиманий. Я отнес книги на стол недалеко от Гарри, который все это время даже не замечал меня. Неужели ему так интересна та книга? Прищуриваюсь, чтобы прочитать название. «Посторонний», Альбер Камю. Не слышал о такой. Я вообще почти не читаю. Нет времени (желания). - Привет, - спокойно сказал я, но он все равно вздрогнул, - мне нужен скотч и ножницы. Сказали взять у тебя. - Привет, - он снова поправил волосы. Черт, он делает это постоянно, или только когда я рядом, чтобы раздражать меня еще больше? - Они лежат на столе, можешь взять. И он снова смотрит в свою глупую книгу. А можно поговорить со мной немного больше двух фраз, а?! - Ты серьезно?! - я вырываю книгу у него из рук, и он наконец посмотрел на меня, протягивая руку за своей книгой, - ты считаешь, нам не нужно поговорить? - Нам не о чем говорить. - Я так не думаю. Почему ты злишься на Зейна? Почему избегаешь меня? Почему не хочешь общаться? Не то, чтобы мне нужно твое общество, но все же: почему? - Отдай книгу. - О чем она? - О равнодушии. - Ты равнодушный? - Скорее нет, чем да. Я возвращаю книгу. Он не отвечает на мои вопросы, поэтому я просто зря теряю время. Беру ножницы, скотч и иду к своему столу. Сажусь на стул, а затем быстро извлекаю из кармана распечатанное письмо. Не могу больше ждать. Разглаживаю мятый лист, вдыхаю поглубже и читаю: «Гарри, Я знаю, ты уже давно не отвечаешь на мои письма, но ты должен ответить на это. Мне нужно поговорить с тобой. Знаю, ты не хочешь даже видеть меня, но мне нужно, понимаешь? Я просто устал бояться, что ты расскажешь всё Луи. Я не могу допустить этого. Ты можешь просто оставить это в тайне? Ты сам знаешь, что так нужно. Мне жаль, очень жаль, что я это сделал, и ты тоже об этом знаешь. А если не знаешь, то я говорю сейчас – я сожалею. Настолько сожалею, насколько это возможно. Знаю, ты все равно мне не веришь. Но мне необходимо встретиться и поговорить с тобой. Наедине. Я хочу увидеть и их тоже, но ты не говоришь, где они. Прекрати кричать на меня каждый раз, как ты меня видишь, это невыносимо. Последний раз я тоже кричал, но это было из-за Луи. Я боюсь, что он всё узнает. Знаешь, почему я пишу это, Гарри? Потому что я все еще надеюсь, что все будет как раньше, все еще…»       На этом моменте письмо прерывается, как и мое дыхание, а сердце, как мне кажется, перестает стучать.