Ре Минор.

Не могу поверить. Этот клуб существует уже почти пятьдесят лет, и тут приходит какой-то ублюдок и разрушает все традиции за один раз? Никто за 50 лет не вызывался добровольцем! Никто! Мое сердце бешено колотится от гнева. Собираю силы в кулак и решаю продолжить, замечая, как недоумевающе переглядываются остальные главари клуба. - Ладно, черт возьми, - я тоже смотрю на него в упор и удивляюсь, что он не отводит взгляд, - представься, а затем скажи, что ты выбираешь: правду или действие. - Меня зовут Гарри Стайлс, мне 18 лет, и для начала я выберу правду.       Вот, значит, кто ты. Гарри Стайлс. Хорошо, Гарри, сыграем в эту игру. Снова смотрю на него и не замечаю ни капли страха. Его глаза прикованы ко мне, он дышит ровно, руки не дрожат. Он абсолютно спокоен и расслаблен. Просто сидит и поправляет свои длинные каштановые волосы. Они вьются на концах, и это выглядит нетипично. Решаю продолжить. - Хорошо, Стайлс, мой вопрос таков: ты не хотел приходить на вечеринку посвящения, следовательно, не хотел быть частью этого общества. Скорее всего, ты солгал нам и вообще никогда про него не слышал. Так скажи нам, что ты, черт побери, здесь делаешь?       Он поднимает левую бровь и смотрит на меня взглядом а-ля «я ожидал услышать что-то пооригинальнее». Сжимаю кулаки. Это уже слишком. - Это и есть вопрос?       Он на самом деле спросил это. Он спросил это таким тоном, что даже Зейн еле подавил смешок у меня за спиной. Я уж точно не позволю позорить себя перед моими друзьями. - Да, отвечай. - Я не лгал, я знаю это общество. Так что здесь я чист, - он улыбается и этим бесит меня еще больше, - мне сейчас действительно лучше отвечать правду?       Не могу выдавить из себя ничего, кроме «да». - Мне не интересны ни вы, ни ваше общество. Я пришел сюда только потому, что меня заставили, и по неудачному стечению обстоятельств я прошел предыдущие ступени отбора и сижу здесь. Наблюдая за тем, как многие парни и девушки просто трясутся, так хотят получить место здесь, мне становиться смешно, потому что нет ничего глупее, чем просиживать студенческие годы в стрип-клубе, в компании со снобами, самомнение которых выше, чем Эмпайр-стейт-билдинг, поэтому сейчас я просто сижу среди вас, жду вопросов пооригинальнее или задания, которое я не смогу выполнить, что вряд ли, чтобы пойти в свою комнату и заняться более важными делами, чем помогать вам превращать потрясающий студенческий клуб в обычный бордель. Если бы моя челюсть могла отвиснуть до пола, она бы тотчас же это сделала. Я сижу с распахнутыми глазами и вижу, как он наплевательски пожимает плечами. Только что этот ублюдок оскорбил пятидесятилетнюю историю клуба и всех здесь сидящих, а теперь он просто сидит здесь с лицом «я ни в чем не виноват, мне скучно, и отпустите меня уже». - Я уже готов сорваться, - спокойным тоном говорю я, но близким друзьям понятно, что я уже просто на грани. - Пусть останется, - подает голос Вуди, - он ответил правду и имеет право идти дальше. В ответ я лишь киваю. Спорить с Вуди – себе дороже. Тем более, что в какой-то степени он прав. Но я этого так не оставлю, клянусь. Выбираем следующую жертву, ей оказывается симпатичная блондинка с длинными волосами. Она бесстрашно выбирает желание, и Блейн говорит ей, что она должна прямо сейчас набить татуировку с выбранной нами фразой, либо уйти. И она уходит. Слишком слабая, ей здесь не место. Лиам выбирает следующего «счастливчика», останавливая свой выбор на еще одной девушке. Она тоже выбирает желание. Лиам спрашивает ее, кого из сидящих в комнате она считает наименее привлекательным. Она указывает на парня, сидящего недалеко от меня, и Лиам равнодушно говорит ей «переспи с ним. Сейчас». И она тоже уходит. Игра становится скучной. Вуди выбирает парня, того самого, из-за которого ушла последняя девушка. Парень неуверенно выбирает правду, и Вуди спрашивает, принимал ли он когда-нибудь наркотики. Парень кивает. Довольная ухмылка не сходит с лица Вуди, и он быстро извлекает из кармана пакетик с белым порошком и говорит парню что-то типа «сейчас проверим». Он убегает. Убегает! Это было очень смешно, потому что такого я еще не видел. Остается семеро.       Наступает очередь Зейна мучить новичка. Он выбирает последнюю оставшуюся в комнате девушку и, прищуриваясь, говорит: - Не поможешь мне… Кое с чем?       Она понимает намек, и, следуя за Зейном, выходит из клуба. А она молодец. Но я недолго думаю о девушке, потому что у нас есть еще шесть неудачников, которых надо вывести на чистую воду. Особенно меня интересует Гарри Стайлс, который сидит с таким видом, как будто ему здесь на все плевать. - Луи, теперь выбираешь ты, - обращается ко мне Блейн, - вперед. - Я уже выбрал, - снова останавливаю свой взгляд на Гарри, - ну что Стайлс, Гарри Стайлс, теперь желание? - Пусть будет желание, если ты этого так хочешь.       Снова это холодное равнодушие. Как же он меня раздражает. Осматриваю комнату и понимаю, что девушек больше не осталось, только парни. Затем осознаю, что настала моя очередь издеваться и унижать его. Берегись, Гарри Стайлс. - Мое желание: поцелуй самого красивого человека в этой комнате.       Стараюсь максимально выделить слово «человека», указывая на тот факт, что у него нет выбора, придется целовать парня. Готовлюсь к представлению и вижу, как его глаза стали еще более зелеными. Не понимаю. В ту же секунду он подскакивает ко мне и целует. Я стараюсь отдалиться, но он рукой хватает меня за затылок и силой заставляет целовать его. Я задыхаюсь от недостатка воздуха, переизбытка чувств и ненависти. Когда его губы накрыли мои, я почувствовал всю его дерзость, силу и … вкус шоколада. И только когда он отрывается, я, наконец, понимаю, что произошло и не могу произнести ни слова. Стайлс, чертов ублюдок. Он обыграл меня в моей же игре. Я специально ставил на то, что унизит его – поцеловать парня – и хотел полностью насладиться представлением. Но я никак не думал, что сам буду частью представления. До моих ушей доносятся вопли и хлопки моих друзей, которые улыбаются во все 32 зуба. Им очень смешно. Но они, к счастью, смеются не надо мной, а над действием Гарри, тем подтверждая, что он очень умен. Но я теперь хочу убить его еще больше. - Как бы ты ни злился на него, Луи, - он выполнил задание, - всё еще не может подавить смех Вуди, - а еще он тебе польстил. Теперь мы знаем, кто в этой комнате самый красивый.       За этой фразой снова следует смех. Польстил, спасибо. Моей взаимной лестью будет то, что мой кулак поцелует его лицо. Но не сейчас. Не здесь. Всему свое время.       Я не слежу за дальнейшими событиями игры. Парни по очереди выбирают жертв, дают им задания или спрашивают глупые вопросы, кто-то остается, а кто-то уходит. Когда вернулся Зейн и его новая пассия, новичков осталось всего двое – Гарри и еще один смельчак, Нейт. Во время выполнения действия он залпом выпил полбутылки виски, затем отжимался семьдесят раз, а после рассказал историю о том, как в школе переспал с директрисой.       Девушку, с которой уходил Зейн, как оказалось, звали Кейси. - Что ж, - встал с пола Вуди, - вас осталось трое. Больше не будет испытаний. Вы приняты в «Элитное общество», поздравляю.       Он начинает хлопать, Лиам, Зейн и Блейн подхватывают. Я тоже медленно хлопаю, не сводя взгляда с Гарри Стайлса, который явно не рад тому, что проделал такой огромный путь. - Осталось только выбрать, кто из вас войдет на самый верх и станет частью главарей. Я не думаю, что мы решим это сегодня, поэтому позже мы оповестим вас о заданиях, которые вам необходимо будет выполнить. На сегодня все. О мероприятиях, которые будут проходить в нашем клубе, вы будете получать сообщения на электронную почту. Мероприятия можно пропускать, но если вы приходите - привести никого нельзя. Вход только для вас. Увидимся. Вуди, Блейн и Лиам поспешно покинули клуб. Мы с Зейном переглянулись, и я понял по взгляду, что он хочет остаться. Мне тоже не помешает развеяться. Слишком много всего произошло. Провожаю взглядом Стайлса, который, как всегда не обращает на меня внимания и уходит. Просто уходит. Его и не интересовало происходящее. Не понимаю, почему он не послал всех к чертям собачьим и не ушел сразу же. Он досидел до конца и добился членства в клубе. Но зачем, если он этого не хотел и открыто сказал об этом? Слишком много вопросов и ни одного ответа. - Он поцеловал меня, когда вы с Кейси ушли, - за бутылкой виски рассказывал я, - я дал ему задание поцеловать самого красивого человека в комнате, надеясь его унизить. А он унизил меня. Зейн посмотрел на меня так, как будто он услышал самое отвратительное, что только можно услышать. Его буквально перекосило. - Стайлс поцеловал тебя?! - Да. Больше мы не говорили на эту тему. Мне кажется, его не волновал факт того, что меня поцеловал парень, его больше заботило то, что это был Гарри, и я не понимал, почему. Меня же, напротив, волновало первое. Я всегда думал, что поцелуй с парнем чем-то отличается от поцелуя с девушкой. Но суть в том, что не отличается. Вообще. Ничем. Единственное что, возможно, он делал это более умело, нежели моя девушка. Не знаю, как вообще буду ей всё это рассказывать. А может, и не стоит. Только очередного скандала мне не хватало. Мы с Зейном уже допивали бутылку виски, на часах было уже за полночь, мне хотелось спать. Я чувствовал себя изнуренным и уставшим. Но спать я не шел по странной причине: завтра 31-ое августа. Последний летний день. Последний свободный день. А потом – добро пожаловать в ад. Вуди завтра устраивает вечеринку. Не в клубе, а у себя дома, для всех. Повезло парню, он живет совсем рядом с университетом, и ему не приходится жить в общежитии и сражаться за лучшую комнату. На вечеринке уж точно будут все первокурсники, потому что на вечеринках Вуди всегда есть все. Интересно, придет ли Гарри? Спорный вопрос, но Вуди точно его пригласит, ведь он же теперь в «Элитном обществе», черт бы его побрал. - Луи, - Зейн встает с пола, держа в руках почти допитую бутылку виски, - я пойду. Обещал зайти к Кейси. Ты будешь здесь? - Да, - медленно отвечаю я, держась за диван и пытаясь встать, - скоро пойду в комнату. Не знаю, через сколько. У меня кружится голова, я очень много выпил и не могу внятно разговаривать. Наконец, перебираюсь с пола на диван, свесив голову, и наблюдаю за тем, как Зейн уходит, напоминая мне закрыть клуб на замок. Киваю в знак согласия, и он скрывается за дверью. Я обещал себе буквально утром, что не стану напиваться в первый день. Как всегда. Я просто молодец. Не знаю, сколько я валяюсь на диване в таком состоянии прежде, чем решаю встать. У меня настолько кружится голова, что я не могу сохранять равновесие. Шатаясь и переваливаясь с одной ноги на другую, я медленно подошел к двери, нащупал замок и закрыл на ключ дверь. По лестнице я поднимался безумно нелепо и если бы кто-нибудь увидел меня, наверняка бы записал это на видео и использовал бы в качестве компромата, чтобы стать популярным. Хорошо, что уже поздно и здесь никого нет. Дохожу до мужского туалета на первом этаже и прислоняюсь лбом к двери. Трудно дышать, голова ужасно кружится, пытаюсь вдыхать поглубже. И, как всегда, не обошлось без приключений. Дверь в туалет открывается с обратной стороны, и я падаю прямо на человека, выходящего оттуда. Ни за что не поверите, кто это был. Гарри резко подхватил меня, не давая обоим свалиться на плитку в туалете. А у него хорошая реакция. Получше, чем у меня сейчас. - Что ты здесь делаешь? – спрашиваю его я. - Справляю естественную нужду, а ты? Начинаю смеяться. Истерический пьяный смех. А он всё так же держит меня, потому что я могу упасть в любой момент. - Отпусти меня, Стайлс. - Легко. Он резко отпускает меня, и я падаю. Да, просто падаю. Как полный идиот. Пытаюсь встать, хватаясь за стены, но руки соскальзывают и я снова падаю. Замечательно. «Обожаю» себя в таком состоянии. - Ладно, помоги мне. - Ладно? Ты так говоришь, будто делаешь мне одолжение, которое мне не нужно. Он снова поправляет волосы. У меня кружится голова и его много. Он напоминает мне куклу Барби с кудрявыми волосами. Снова начинаю смеяться. - Не одолжение. Просто помоги мне. Он помогает мне подняться, придерживая за талию, а я хватаюсь рукой за его шею. Вроде могу стоять. Шутка про Барби снова всплывает в голове, и я смеюсь. Он не обращает внимания. И меня, даже пьяного, это бесит. Но я молчу, потому что понимаю, что на пьяную голову лучше с ним разговаривать по минимуму. Я и так буду утром сгорать со стыда и ненависти. Мы кое-как поднимаемся на четвертый этаж, и он доводит меня до комнаты. Дергает за ручку, но комната закрыта. - Ключ в заднем кармане, - медленно произношу я, затягивая слово «кармане» так, что получается «кармаааане». Он снова поправляет волосы. Святая Дева Мария, да сколько уже можно? Он просовывает руку в задний карман моих штанов, и я съеживаюсь от прикосновения. Он чувствует это и поспешно вытаскивает руку вместе с ключом. Открывает дверь, и мы заходим в комнату. Он ведет меня к кровати, практически держа вес моего тела на себе, потому что стоять я уже не могу совсем. Он кладет меня на кровать и отдает ключ от комнаты. - Я пошёл, - спокойно произносит Гарри, как будто хочет этой фразой еще раз убедиться, что со мной всё будет в порядке, и не нужно ли ему со мной остаться. Но нет, зачем он мне, не нужно. Или это алкоголь, и я сам себе это все придумал. Он практически вышел за дверь, когда я сказал ему последнюю фразу, прежде чем уснуть: - Шоколадный ублюдок. На утро моя голова просто раскалывалась. У меня с собой не было таблеток, потому что я не рассчитывал напиваться в первый же день. Тем не менее, это случилось, и мне был жизненно необходим цитрамон. Проснулся я, конечно, один, потому что Зейн, наверняка, остался у своей новой подружки, и мне даже не у кого было попросить таблетку. Решаю никуда не идти и поискать ее в тумбочке Зейна. Держась за голову, медленно подхожу к тумбочке и открываю. Зейн, какая же ты свинья. Еще не успел приехать, как в тумбочке уже царит полный хаос. Какие-то фотографии, зубная щетка, мыло без упаковки, документы. Нащупываю упаковку таблеток и рывком вытаскиваю их из тумбочки. Вместе с таблетками вылетает еще пару вещей, которые я пытаюсь поспешно собрать. Ручка, блокнот, клейкий стикер… Собираюсь положить это обратно и неожиданно мой взгляд падает на надпись на стикере. Не совсем понимаю, дело в пьянке. Или же там правда это написано. Читаю вслух, чтобы убедиться наверняка: - Гарри Стайлс. 503. Ничего не понимаю. Они что, знакомы? Черт, не успел приехать, а у моего лучшего друга уже тайны от меня. Или же он просто раньше меня заметил, что какой-то мудак живет в моей комнате и записал его имя на стикер, чтобы не забыть отомстить? Вполне возможно. Но, когда я сказал ему про то, что мою комнату заняли, он вроде как был рад, что мы теперь живем вместе. В его голосе не было ни нотки мести. Совсем ничего не понимаю. Забираю стикер и кладу к себе в тумбочку. Выпиваю несколько таблеток цитрамона и снова ложусь на кровать. Мне плевать сколько времени, я закрываю глаза и снова проваливаюсь в сон. - Томлинсон! Проснись, черт возьми! – чувствую, как кто-то несильно бьет меня по щекам. Зейн сидит на мне верхом и дает мне пощечины. Не самое приятное пробуждение в моей жизни. - Аллилуя! Я думал, ты никогда не проснешься! - Сколько времени? – потираю глаза и пытаюсь открыть их шире. Наверное, я сейчас похож на китайца, который впервые увидел солнце. - Уже почти семь вечера, - слова Зейна заставляют меня буквально вскочить с кровати, - поднимай свою упругую задницу, и вперед. Вуди уже заждался. Надеваю черную рубашку, узкие красные брюки и серые кеды. Добавляю к образу серые подтяжки и чувствую себя великолепно. Голова уже не болит, и я полностью готов последний раз развлечься перед учебой. (Образ Луи : http://tiskin.com/wp-content/uploads/2012/03/4bb3article-2112498-12179557000005DC-406_306x813.jpg ) Последним, что я сказал Зейну, прежде чем мы вышли из комнаты, было: - А откуда ты знаешь, что моя задница упругая? - Те, кто пробовал, говорят.

***

На вечеринке Вуди, как всегда, была целая куча народу. Музыка играла настолько громко, что к бару было не подойти, так как колонки находились совсем рядом, но, не смотря на это, там находилось очень большое скопление людей. Выпивка на вечеринках – это святое. Беру себе пиво и сажусь на диване, подальше от всего движения. Отчего-то мне не хочется танцевать или напиваться. Второе – особенно. Тем более после вчерашнего, поэтому пол-литра пива и всё на сегодня. Не хочу получить выговор в первый учебный день, как это было в прошлый раз, когда я явился на лекции пьяным. - Луи, сладкий, ты пришел! – не успеваю ничего понять, как чьи-то губы буквально впиваются в мои, и мне становится больно. Да, этот поцелуй нельзя спутать ни с чьим больше. - Бриана, привет, - сухо отвечаю я, когда она усаживается мне на колени. Я уже упоминал, что ненавижу, когда кто-то сидит у меня на коленях? Если нет – так вот, я это ненавижу. - Пойдем потанцуем, Луи, моя любимая песня! Пожалуйста, Луи, вставай! Ну пожалуйста! - Ладно. Встаю и иду с ней на танцпол. Настроение у меня совсем не танцевальное, но я согласился, лишь бы только она замолчала. «Пожалуйста, Луи, ну Луи, пойдем». За одну лишь эту фразу я уже успел возненавидеть свое имя. Мы начинаем танцевать. Она прижимается ко мне настолько сильно, будто это последний танец в ее жизни. Хотя, никто не знает, когда оборвется наша жизнь и какой танец станет последним. Кладу руку ей на талию и равнодушно покачиваюсь в такт музыке. Да, в прошлом году она явно нравилась мне больше. Была такая скромная, симпатичная, ненавязчивая, услужливая. А сейчас она ведет себя так, будто уже меня заполучила. Жаль только, что это не так. Во время танца осматриваю танцпол: Зейн танцует с Кейси, Блейн привел какую-то новую подружку. Продолжаю скользить взглядом по окружающим и замечаю пристально следящие за мной зеленые глаза. Сам Гарри Стайлс стоит в пяти метрах от меня, танцуя с какой-то хорошенькой брюнеткой. Одариваю его взглядом а-ля «ты чего уставился?», на что он удивленно приподнимает бровь, а на губах расплывается улыбка. Я никогда не пойму логику этого человека. Даже в своих мыслях делаю акцент на слово «никогда», потому что его просто невозможно понять. Когда песня заканчивается, я мельком смотрю на Гарри, который улыбается своей спутнице, целует ей руку и поспешно покидает комнату. Что-то я не понял. Куда он собрался? Просто оставит здесь красивую девушку и вот так уйдет? С вечеринки Вуди? - Бриана, будь здесь, я сейчас, - быстро выскальзываю из ее объятий и следую за ним. Когда я наконец замечаю Стайлса, он уже приближается к своей машине, находящейся на парковке у дома. -Эй! – это первое, что пришло мне в голову. Я сказал ему «эй». Теряешь хватку, Томлинсон. Обычно я всегда знаю, что сказать, и мои саркастические ответы уже успели войти в легенду университета, а сейчас я говорю ему просто «эй»? Он оборачивается и удивленно смотрит на меня. В его взгляде читается «какого черта ты преследуешь меня, чувак?», но я это игнорирую и быстрым шагом направляюсь к нему, в то время как он снова (Господи, когда он прекратит?) поправляет свои длинные кудрявые волосы. Подхожу достаточно близко и останавливаюсь в метре от него. Отчего-то не могу дышать. Он смотрит на меня и ничего не говорит, а я не могу даже пошевелиться. - Ты что-то хотел? – подает голос Стайлс, и я прихожу в себя, понимая, что просто стоял и молча пялился на него несколько минут. Мне становится неловко, а я, как вы уже поняли, ненавижу попадать в неловкие ситуации. Тем не менее, решаю ответить. - Почему ты ушел? Никто не уходит с вечеринок Вуди раньше полуночи. Сейчас (даже не знаю, почему) я ожидал услышать правду или любой другой адекватный ответ, но точно не то, что услышал: - Ты, вообще-то, тоже ушел. И сейчас ты не на вечеринке, а здесь, со мной. Но я не спрашиваю тебя, почему, так как мне, в отличие от некоторых, знакомо чувство такта. Дважды он обыграл меня в моей же игре: сначала случай с поцелуем, теперь это. И снова он оказывается прав. Я ведь тоже ушел с вечеринки. Кстати, почему я ушел с вечеринки? Просто чтобы поговорить с ним и спросить, почему ушел он? Сложно спорить с кем-то, когда сам не осознаешь смысла своих действий. И ущербность ситуации в том, что мне и правда нечего на это ответить, поэтому я продолжаю молчать. - Мне пора, - равнодушно бросает в мою сторону он, - я могу ехать, или у тебя есть еще какие-то вопросы? - Подвези меня. Что я только что сказал? Не понял. Я только что попросил Гарри Стайлса подвезти меня? Знаете, это вот как раз из разряда «сказал, а потом подумал». Зачем меня подвозить? И, главное, куда? Прекрасно, я схожу с ума. Мой мозг воспроизводит за меня то, что говорить не стоит. Но реакция Гарри (как, впрочем, и всегда) поражает меня еще больше: - Ладно. Садись. Я серьезно сяду к нему в машину? Знаю, я параноик, но… Если он отвезет меня в лес и оставит там? Нет, он так не сделает. Если бы он хотел – он бы сам предложил подвезти меня. Но это Я напросился, думаю, ему вообще плевать, что я сейчас поеду с ним. Кстати, машина Гарри не кажется мне дорогой или новой. Да и вообще она так себе, даже и в подметки моему джипу не годится. Но да ладно, разве сейчас дело и правда в машине? Меня не волнует его машина, просто мои мысли делают акцент на том, вот и все. А я не умею контролировать даже свои слова, не то, что мысли, как вы уже поняли. Меня просто удивляет факт, что он водит такую машину. Какую-то часть пути он молчит, и мне становится неловко. Искоса смотрю на него и чувствую полное равнодушие и спокойствие. Не удивлюсь, если он вообще забыл о том, что я еду сейчас с ним в машине. Нет, так не пойдет. Решаю разорвать это неловкое (для меня, не для него) молчание. - Спасибо за… вчерашнее, - вот опять я сказал то, что не собирался говорить. Нужно позвонить своему психологу. Я ненавижу благодарить людей, тем более тех, с которым практически не знаком, но он правда это заслужил, ведь вчера Стайлс мог просто пройти мимо, оставив меня там, у туалета, на всеобщее осмеяние. Но он того не сделал. Даже не хочу спрашивать себя, почему, ведь это будет очередной вопрос, на который, мне, видимо, не суждено узнать ответ. - Не за что. Простое и холодное «не за что». Он не хочет разговаривать? Плохое настроение или…? Стоп. Почему я вообще думаю об этом? Как будто, мне больше заняться нечем (ах да, нечем). Это его дело. Когда мы подъезжаем к общежитию, я снова слышу этот равнодушный тон: - Мы приехали. Сейчас замечаю нотки хрипотцы в его голосе. Спасибо, я уже понял, что мы приехали, черт. Выхожу из машины и молча следую за ним ко входу в общежитие. Он ничего не говорит, и я, на этот раз, тоже не решаюсь. Хватило инцидента в машине. Когда мы поднимаемся на четвертый этаж, он равнодушно направляется вверх, поднимаясь на следующий этаж, даже не взглянув на меня. Я не привык, что меня так игнорируют, но рядом с Гарри это кажется нормальным, потому что, он, видимо, всегда и со всеми себя так ведет. - Слушай, я… - я хотел что-то сказать. Но напрочь забыл, что именно, когда он перебил меня. - Так, пожалуй, нам нужно кое-что прояснить, - он спускается с лестницы и подходит ко мне. Слышу в его голосе не только равнодушие, но еще и нотки гнева. Он продолжает: - Мне жаль, что я занял твою комнату. Можешь прямо сейчас идти к декану Бейтсу и требовать ее обратно, и если он сочтет правильным отдать ее тебе – я с радостью поменяюсь. И мне жаль, что я вступил в твое общество. Я этого не хотел, ты сам знаешь. И да, не за что. Я просто помог тебе вчера так же, как помог бы любому другому человеку, оказавшемуся в такой ситуации. Это ничего не значило, хорошо? А теперь, пожалуйста, давай просто сведем наше общение к минимуму, ладно? Я пойду спать. Надеюсь, ты меня услышал. Доброй ночи. И пока я, ошарашенный, продолжаю смотреть на него с открытым ртом и хлопать ресницами, он молча поднимается по лестнице на пятый этаж. Вот и пообщались. Не то, чтобы я очень этого хотел, но какого черта он ведет себя так? Его слова меня просто убили. Нет, мне нет никакого дела до него, но… Я привык, что со мной разговаривают сдержанно, вежливо, спокойно. Не грубят и не язвят. Привык, что все хотят общаться со мной, что никто не перечит. Все хотят стать частью моей жизни, все хотят стать похожими на меня. Но тут появляется этот мистер привет-я-Гарри-Стайлс-и-мне-плевать-на-тебя и предлагает свести общение к минимуму, хотя его и так было меньше, чем минимум. И у меня есть сейчас только два варианта того, почему он себя так ведет: или он набивает себе цену, или что-то скрывает. Больше склоняюсь ко второму варианту, так как если бы он просто набивал себе цену, он бы не стал вчера так равнодушно относиться к тому, что его приняли в «элитное общество». Я не знаю, сколько времени я провел в интернете, зависая в онлайн-игре, и не знаю, сколько еще сидел бы, если бы в комнату не ввалился подвыпивший Зейн. На его лице была странная улыбка из разряда «я знаю, что ты что-то от меня скрываешь, Томлинсон», но я сделал вид, что не заметил этого. Я был уверен, что сейчас мне придется выслушивать как минимум получасовую лекцию Зейна о том, что я ушел без него с вечеринки. Но сегодня, видимо, удивить меня решили сразу все, потому что от Зейна я услышал только это: - Ты правда свалил с вечеринки со Стайлсом? Этот вопрос буквально выбил меня из колеи, так как я не знал, что кто-то это видел. Тем более, что этим кем-то оказался Зейн. Я шокировано уставился на него, и он понял, что я и правда ушел вместе с Гарри. Но мой лучший друг, видимо, плохо меня знает, потому что я просто ненавижу отчитываться за свои действия перед кем-то. - Зачем ты ушел с ним? Я снова молчал. Наверное, потому, что просто не знал, что отвечать. Не понимаю, почему его так заботит то, что я пару раз пообщался со Стайлсом. - Слушай, что за допрос ты мне тут устроил? – вспылил я. Кто-то как-то сказал мне, что лучшая защита – это нападение, - у меня разболелась голова, и он подвез меня. Вот и все. - А сам доехать ты не мог? - Я выпил пива. - Раньше тебя это не останавливало. - А теперь останавливает. Зейн выдохнул. Я что, только что его успокоил? - Ладно, прости, - он подошел ко мне и протянул кулак. В знак примирения я стукнул по нему своим кулаком, и Малик подмигнул мне, - слушай, я пойду… Пойду в туалет. Сейчас вернусь. Я еле подавил смешок, так как это вранье было слишком неправдоподобным. Зейн никогда не употребляет фразу «пойду в туалет», он говорит что-то вроде «пойду отолью» или «да я сейчас целый ров могу наполнить», но никак не «пойду в туалет». Резко вскакиваю и решаю посмотреть, куда он пошел. Наверное, это что-то важное, раз он даже решил соврать своему лучшему другу. Понимаю, следить за ним – не самая лучшая идея, но я бы не стал этого делать, если бы он не врал мне. Оправдав свой поступок этим, я выскальзываю из комнаты и замечаю, как Малик быстрым шагом направляется на 5-ый этаж. Что он забыл там, черт возьми? Практически бесшумно поднимаюсь за ним. Когда он останавливается у 503-ей, мое сердце пропускает удар. Молча наблюдаю за всем этим из-за угла, стараясь быть максимально тихим. Иногда мне даже кажется, что я забываю дышать. - Стайлс! – Зейн громко стучит кулаком в дверь, и это вовсе не такой стук, типа «тук-тук, кто-то дома?», а такой, будто он готов выбить дверь, если ему не откроют. Но, разумеется, дверь открывается и на пороге появляется Гарри в спортивных штанах и футболке. При виде Зейна он инстинктивно сжал кулаки. Нервно сглатываю. Напряжение между ними чувствую даже я. Прислушиваюсь. - Забудь сюда дорогу, Малик. - Заткнись! – в ярости кричит Зейн, и у меня по рукам пробегают мурашки,- зачем ты общаешься с Луи?! Что ты задумал? Решил отомстить мне через Томлинсона? Что? Я, конечно, мог допустить всякое и чего угодно мог ожидать от этого разговора, но услышать свое имя… и оказаться впутанным в еще одну историю – к этому я просто не был готов. Но даже это не является самым главным. За ЧТО Гарри должен хотеть отомстить Зейну? Что они успели не поделить? Почему Зейн кричит на него? Не успел я вернуться в университет – как уже начались проблемы. - Я не собирался мстить тебе через Луи, как ты выразился, - в обычно спокойном тоне Стайлса слышалась немая ярость, - я вообще не хочу общаться ни с кем, кто имеет хоть какое-то отношение к тебе, - делает акцент на слове «тебе». Именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Да ЧТО между ними произошло? Ненавижу секреты, когда все всё знают, но мне никто ничего не говорит. Так это из-за Зейна Стайлс был так груб со мной? По этой причине хотел прекратить общение, или потому что сам хотел? Господи Иисусе, моя голова сейчас взорвется. - Прекрасно, - ухмыльнулся Зейн, - не подходи к нему больше, Стайлс. Или клянусь, ты об этом пожалеешь. - Охотно.