Ре Минор.

      Стоит ли рассказать о том, что было после фразы «Это Джейн?»? Не уверен, что это лучшая часть моего дня, но думаю, упомянуть об этом стоит. Стайлс ударил меня по лицу и, забрав бумажник с рюкзаком, поспешно покинул клуб. Зейн сказал, что поговорит с ним, и ушел следом. Но вот только я знаю правду, что говорить он ушел вовсе не обо мне. - Что это было, Томлинсон? – Вуди смотрел на меня так, будто вскрыть рюкзак Гарри было моей идеей. - Я подслушал, как он говорил с одним человеком о какой-то Джейн, и просто предположил. Вот и все. - Завтра с утра ты пойдешь и извинишься, а потом заставишь его вернуться в клуб. - Я понял. Вуди никогда еще так не разговаривал со мной, отчитал как мальчишку! Что-то Стайлс сильно расшатал репутацию этого клуба, и мне это совсем не нравится. Я просто хочу узнать его глупые секреты, а потом покончить с этим враньем и вычеркнуть его навсегда из моей жизни. Только вот Вуди не знал о том, что не собираюсь я извиняться, потому что мне не за что. Я бы не лез в дела Стайлса и не узнавал о его Джейн, если бы в этом дерьме не был замешан мой лучший друг. Какое-то время мы совещались. Нам нужно было решить, кто станет шестым покровителем клуба, и решить было непросто. И Кейси, и Нейт, несомненно, выложились на все сто процентов, рассказывая нам свои секреты. Они, несомненно, были преданы обществу, и мы это уважаем. Вуди предложил проголосовать, и выбор был практически единогласным. - Минуту внимания! – Вуди поднялся на возвышение, и мы все посмотрели на него, - выбор сделан! Мы выбрали шестого. Я думаю, каждый из вас понимает, какая это честь – стать одним из нас. Спасибо вам, Нейт и Кейси, за такие откровенные детали своей жизни, мы очень ценим ваше доверие. Но мы приняли решение. Человек, заслуживший это место, это… - Вуди замолчал на несколько секунд, чтобы усилить напряжение, - НЕЙТ! – закричали мы все, - Поднимись сюда. Ты – шестой, поздравляем! В эту самую секунду мы поняли, что сделали правильный выбор, потому что в уголках глаз этого парня выступили слезы. Неужели он так хотел стать одним из нас? Что ж, он молодец, у него получилось. После объявления победителей мы решили выпить. Вскоре вернулся Зейн, но Гарри с ним не оказалось(так я и знал). Он успокаивал Кейси, а нам сказал, что Гарри не в настроении общаться. Вуди проворчал что-то типа «ладно, Луи поговорит с ним завтра», и мы вернулись к выпивке. Опрокинув несколько стопок текилы, я уже лежал на огромном диване головой вниз и думал: стоит ли мне вообще лезть в это дерьмо? Их секреты – это их секреты, и пусть сами в этом разбираются. Я устал. Устал от загадок, вранья, от того, что Стайлс не идет на контакт. Я не хочу ТАК провести свой новый учебный год. - Пойду позвоню Бриане, - попрощался я с ребятами, - Зейн, будь добр, не возвращайся в комнату еще хотя бы пару часов, ладно? Я хочу… - я сделал паузу, - расслабиться. - Я тебя понял друг, - улыбнулся мне в ответ Зейн и снова повернулся к Кейси. Я вышел из клуба и поспешно набрал Бриане. Она сказала, что будет через двадцать минут. Чудесно, значит, у меня есть двадцать минут, чтобы поговорить со Стайлсом прямо сейчас. Поднимаясь на пятый этаж, я заметил, как у меня дрожат руки, и я не понимал, почему. Каждый разговор со Стайлсом заставлял меня нервничать, потому что это, пожалуй, единственный человек, от которого я не знал, чего ждать. Он мог сказать или сделать абсолютно всё, что угодно. Мог поцеловать, накричать, убить, - я не знаю. Постучав в дверь, я замер, а затем еще семьдесят раз пожалел о том, что сделал это. - Гарри, нужно поговорить, - первое, что я сказал, когда он открыл дверь. Но я потерял дар речи, когда я увидел его: в красных от слез глазах было столько боли, сколько я не видел еще никогда в жизни, его губы дрожали, а слезы продолжали течь по опухшему лицу. - Уйди, Томлинсон, - спокойно сказал он, не закрывая дверь. - Мне нужно… - ПРОСТО УЙДИ! Я быстро зашел в его комнату и закрыл за нами дверь. Я уверен, что Гарри просто дал бы мне по лицу пару раз, если бы был в состоянии, но ему настолько плохо, что он даже не может сдерживать слез при мне. Он рухнул на кровать лицом вниз, и я не мог больше его видеть. - Гарри, послушай меня, пожалуйста, - мой голос тоже начинал дрожать. - Ты знаешь про нее, - он встал с кровати и подошел ко мне, вытирая слезы рукавом от рубашки, - откуда ты про нее знаешь? - Я просто… - я не знал, что ему сказать, - слышал, как ты говорил с библиотекарем о какой-то Джейн, как ты сказал, что она у тебя молодец, и когда мы увидели фото, я просто предположил, что, возможно, это и есть она. Вот и все. Он просто смотрел на меня. Знаете, мне и так трудно выдержать его пристальный взгляд, но когда я вижу его слезы - становится правда не по себе. Он молчит и плачет, и я впервые понимаю, что он тоже может быть слабым. - Хорошо. Теперь ты можешь просто уйти и оставить меня в покое? - Почему ты плачешь, говоря о ней? - Почему тебе это интересно? И этим вопросом он снова ставит меня в тупик. И правда, почему мне это интересно? Ведь нет ни единого доказательства того, что его парализованная девушка как-то связана с Зейном и его письмами. Так почему мне это интересно? - Она… Красивая. Что бы ни случилось – все будет в порядке. Поверь, я знаю. И я направился к выходу. Мне больше нечего было сказать. Какая-то часть меня хотела остаться и просто послушать его, но я не решился. Не решился спросить что-то еще. Он не хотел сближаться, и я его понимаю. Я не буду лезть в его жизнь, только узнаю, что у них с Зейном – и все. - Луи, - он позвал меня, и я обернулся, - спасибо, что сказал это. - Я не такая уж и сволочь, - ответил ему я, - но только по вечерам четверга.

***

Секс с Брианой был слишком пустой. Я думал о нашем разговоре с Гарри и почти ничего не чувствовал, как она ни старалась. Потом она улеглась у меня на груди и уснула, хотя я не предлагал ей остаться. А должна ли она спрашивать, если является моей девушкой? Отсюда еще вопрос: как она вообще стала моей девушкой? По-моему, я что-то сболтнул ей по пьяни, и она решила, что это было предложением. Но да ладно, мне удобно с ней встречаться: она не мешается под ногами и приходит всегда, когда я ее прошу. Все просто и ясно. Только вот спать я люблю один. Зейн вернулся в комнату под утро, когда я еще не спал. Мы немного поговорили о сегодняшнем вечере, Зейн допил текилу, которую принес с собой, а потом он уснул. Повезло. Но меня, видимо, ждала другая участь. Я разбудил Бриану на рассвете и сказал, что ей нужно уходить, потому что у меня пробежка и пары в 8 утра. Она не устроила истерику и сделала все так, как я сказал. Спасибо, что хоть она всё не усложняет. Когда я шел на четвертую пару, я правда чувствовал себя изнуренным. Сложно привыкнуть к учебному графику после летних каникул. Но в этом году я правда хотел подтянуть оценки, потому что тогда отец обещал, что я проведу свои зимние каникулы в любой стране мира, и я подумываю о Новой Зеландии. Последней парой у нас был предмет по выбору, и в этом семестре я остановил свой выбор на зарубежной литературе. Я не часто читаю и вообще не люблю читать, но решил, что предмет этот будет нетрудным. Мне нужен хороший средний балл, и зарубежная литература – это тот предмет, по которому я с легкостью получу «отлично». Преподаватель набирал группу всего из пятнадцати человек, хотя обычно группы состоят из двадцати пяти. Очень подозрительно. Я нашел аудиторию, в которой уже находилось несколько, и разместился возле окна. Черт побери, после этой пары мне нужно снова идти в библиотеку и разбираться с книгами. Я не выдержу так весь сентябрь… Гарри? Я оборачивался по сторонам, чтобы рассмотреть своих одногруппников, и в углу возле стены сидел не кто иной, как Стайлс. Но как?! Зарубежную литературу могут выбирать только студенты второго курса. Ему везде нужно нарушить правила? Вводная пара была достаточно интересной. Мистер Уолдшер рассказал нам о себе и о том, как в наши годы он не хотел учиться в университете, потому что мечтал стать писателем. Его родители настояли, и он поступил в литературный колледж в Вашингтоне. После первого года обучения он бросил учебу и отправился в литературное паломничество. Он побывал в доме Шекспира! Потом он рассказал нам о своем возвращении в колледж и о том, с каким энтузиазмом он стал учиться после путешествия. В конце занятия он дал нам список книг, которые нужно будет прочитать до конца семестра, потому что зимой у нас будет по ним экзамен. Список состоял из пятнадцати книг, три из которых он обвел красным. - Эдит Уортон «Эпоха Невинности», - озвучил он первую книгу, - кстати, по этой книге снят фильм, который получил премию «Золотой Глобус». Я мельком посмотрел на Гарри, который улыбался и что-то записывал в свой огромный черный блокнот. Интересно, что заставило его улыбаться? - «Отверженные» Виктора Гюго, - произнес мистер Уолдшер, - в эту книгу просто нельзя не влюбиться. И третья книга для немедленного прочтения - «Посторонний» Альбера Камю. В эту секунду моя челюсть упала до пола. Это же та самая книга, которую читал Гарри в библиотеке! Вот это ему повезло, придется читать на одну книгу меньше. - Та, которая о равнодушии? – спросил я преподавателя, который повернулся ко мне, удивленно моргая. - Именно. Вы знакомы с творчеством Камю, мистер Томлинсон? - Нет, - усмехнулся я, - друг советовал, - делаю акцент на слове «друг». Не поворачиваюсь к Стайлсу, но просто чувствую его прожигающий взгляд на своей спине. Да, Гарри, мне жаль, но я люблю находиться в центре внимания, и на этом предмете тоже главным буду я. - И кто же этот друг, мистер Томлинсон? – Уолдшер не переставал смотреть на меня. Понимаю, я красив и сексуален. Но всему же есть предел. - Прекратите так смотреть на меня, пожалуйста, - он тотчас же отвернулся, - а мой друг сидит вон там, - я жестом указал на одинокого юношу у стены, - Гарри Стайлс. - Мистер Стайлс? – на этот раз Уолдшер пялился так на Гарри, что бесило меня не меньше, - вы читали эту книгу? - Да, читал, - он поднял глаза и посмотрел на преподавателя, - если честно, я читал все книги из вашего списка. - Все пятнадцать? – я думал, что глаза Уолдшера не могут быть еще более распахнутыми, но я ошибался. - Да. И наступило неловкое молчание. Чертов Стайлс. Даже сейчас, не напрягаясь, он затмил меня двумя предложениями. Но я все равно буду лучшим, можешь быть уверен. - Превосходно, мистер Стайлс! – восклицал Уолдшер, - а как насчет Хэмингуэя? Скажем, «Старик и море»? - И «Старик и море», и «Райский сад», и «Острова в океане», - равнодушно отвечал Гарри, как будто это для него – простое дело, - я знаком со всей библиографией Хэмингуэя, включая документальную прозу. Жаль, только не смог найти «Пятая колонна и четыре рассказа о Гражданской войне в Испании» 1969 года. Ее не было в библиотеке. Уолдшер стал придерживаться за учительский стол. Мне казалось, он вот-вот рухнет. Его так восхитило то, что Гарри много читает? Подумаешь, прочел все книги Хэмингуэя. Кто он вообще такой, черт возьми? - Потрясающе, мистер Стайлс,- учитель лишь всплеснул руками, - знаете, у меня есть этот сборник 69 года. У меня – самое первое издание, и я им очень дорожу, но я могу дать вам почитать, если хотите. - Был бы весьма признателен, - сейчас голос Гарри не звучал равнодушно. Он правда хотел эту книгу. Чертов умник. В библиотеку я шел немного растерянный и злой. Я, конечно, все понимаю, но не Стайлса. Как он вообще получил место в классе зарубежной литературы, он же еще чертов первокурсник? Я не знаю, у меня просто нет сил думать о нем больше. Вы бы знали, как мне надоело подклеивать книги. И все было бы не так ужасно, если бы за соседним столом не сидел всезнающий Гарри Стайлс, уставившись в новую книгу. Он только что дочитал Камю и сразу взял новую. Он вообще нормальный? - Дай мне почитать «Постороннего», - подошел к нему я, - если ты уже закончил. Он поднял на меня глаза, полные удивления. Даже нет, не просто удивления, он смотрел на меня взглядом, а-ля «не знал, что ты умеешь читать». Но ответил, как всегда, непредсказуемо: - Вот, держи. - Спасибо. Она стоит того, чтобы я потратил на нее свое время? - Определенно. - Почему ты так любишь Хэмингуэя? - Это тебя не касается. - Почему ты не даешь узнать о себе хоть что-то? - Потому что я не ищу себе друга. - Ну конечно, ты ведь уже нашел библиотекаря. - Ты ей и в подметки не годишься, Томлинсон. - Почему же? - Потому что мне неинтересно с такими, как ты. Ты зациклен на себе и на своих интересах. Ты хочешь привлечь к себе внимание любым путем. Ты привык добиваться целей, даже если ради этого нужно идти по головам. Ты ведешь себя, как сволочь, за исключением четвергов. А я люблю спокойных начитанных людей, которые стремятся к самосовершенствованию и знаниям, а не к выпивке и девушкам на одну ночь. Понимаешь теперь, почему мы не можем быть друзьями? - Один вопрос. - Слушаю. - Как я могу стремиться к самосовершенствованию, когда я и есть совершенство? - Ты будешь совершенством тогда, когда так о тебе скажут другие, а не ты сам. Ты жалок. А теперь, прошу меня извинить, но я хочу вернуться к чтению. Увы, я неидеален, и мне еще есть, чем заняться и как себя улучшить. Вот, он снова меня обставил. Знал, что не нужно начинать спорить с ним, но все равно начал. Ох уж это моё «я сначала говорю, а потом думаю». Вернувшись за свой стол, я открыл книгу, которую попросил у Гарри. Начинаю читать. «Сегодня умерла мама». Мда, впечатляющее начало. Очень интересно читать о смерти других людей. Камю, ты меня извини, но ты идиот. Пересиливаю свой гнев и продолжаю читать. Возможно, я смогу осилить сегодня целых 10 страниц.

***

- Луи? – кто-то слегка прикоснулся к моему плечу. Я обернулся и увидел Гарри, который растерянно смотрел на меня. – Миссис Бейтс просила передать, что ты свободен, уже почти девять. - Передай ей, что я задержусь, - быстро пролепетал я и вернулся к чтению книги. Мне оставалось 14 страниц до конца книги. - Ты… Еще читаешь? - Почти закончил. Больше он ничего не сказал. Просто собрал свои вещи, отнес книги обратно на полку и ушел. И впервые за эту неделю мне было плевать, потому что я был занят. Я дочитывал книгу. Потому что сам этого хотел. Сегодня ночью я снова долго не мог уснуть, потому что книга не выходила у меня из головы. Как в одном человеке может быть столько равнодушия? Если честно, то до прочтения «Постороннего» я считал себя бессердечной скотиной, но теперь… Книга начинается с того, что Мерсо, мелкий французский чиновник, житель алжирского предместья, получает известие о смерти своей матери. Три года назад, будучи не в состоянии содержать ее на своё скромное жалованье, он поместил ее в богадельню. Получив двухнедельный отпуск, Мерсо в тот же день отправляется на похороны.       После краткой беседы с директором богадельни Мерсо собирается провести ночь у гроба матери. Однако он отказывается взглянуть на покойную в последний раз, долго разговаривает со сторожем, спокойно пьёт кофе с молоком и курит, а потом засыпает. Как вообще можно уснуть, когда ты только что узнал, что умерла твоя мать? Нет, я этого не понимаю. Он просто рассуждает о том, как ему жарко и как он хочет вернуться домой. Как так можно?! Мне очень сложно справляться с эмоциями, потому что я готов встретиться с этим Мерсо и просто убить его. Нельзя быть таким эгоистом! Но жизнь все же наказала его в конце книги, хотя ему и на это было плевать. Нет, вот зачем я ее прочитал? Я теперь не могу думать ни о чем другом. Встаю и направляюсь на пятый этаж в комнатных тапочках и пижамных штанах. С голым торсом. Да, мне плевать, как я выгляжу, меня мучают вопросы. - Луи? – сонный Стайлс перестает быть таким сонным, когда видит меня на пороге своей комнаты в два часа ночи, - прохо… - Это же просто невероятно, какой козел этот Мерсо! – я перебиваю его и просто прохожу в комнату, как будто она принадлежит мне (отчасти так и есть), - да как он может так поступать? У него умерла мать, черт возьми! Почему он не страдает? Почему он так легко способен убить? Почему его не беспокоит собственная смерть? Почему, Гарри?! Стайлс озадаченно смотрит на меня, и только сейчас я понимаю, что в комнате играет музыка. Та самая мелодия, которая играла, когда я впервые вломился в его комнату. - Ты дочитал Камю, как я вижу? – он садится на кровать, и я сажусь рядом. - Да. И я не могу уснуть, черт побери, потому что я не понимаю, как можно быть таким придурком, как Мерсо. - Луи, успокойся, это же просто книга. - Я не могу успокоиться! – я снова вскакиваю, - он убивает меня! Зачем он написал об этом?! Нельзя так поступать с читателями, Гарри, нельзя! - Может, тебя так волнует эта книга, потому что ты частично узнал себя в ней? – я замолчал, сел на край его кровати и стал внимательно его слушать, - со мной было так же. Всё то время, которое я читал книгу, я видел в ней частички себя, которые складывались в единое целое. Думаю, это и хотел показать Камю – равнодушие. А так же хотел показать читателям, какими мы можем стать, если «забьем» на свою жизнь. Я знал, что тоже буду долго думать об этой книге, как и ты, поэтому сразу же взялся за новую. И она отвлекла меня. Тебе тоже стоит попробовать. Гарри подошел к тумбочке и достал оттуда достаточно толстую книгу. Нет, знаете, я не готов начинать читать что-то еще, если это заставит меня так же страдать. Но, он, как будто прочитав мои мысли, объяснил: - Это детектив. Не очень простой, но весьма интересный. В этой книге, в отличие от «Постороннего», нет никакого жизненного урока, она просто для разрядки. Почитай, если… Будет желание. - Спасибо, - я взял книгу, - и прости, что разбудил. Я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Я становлюсь ненормальным. Конечно, второкурсники круче первокурсников, но вряд ли я могу вламываться вот так кому-то в комнату в два часа ночи. Нужно научиться себя контролировать. Стайлс же не виноват, что я не могу уснуть из-за чертовой книги. Ночью я не сомкнул глаз ни на секунду. Только будильник, прозвеневший в 8 утра, заставил меня очнуться. Знаете, почему я не спал? Потому что я читал, как бы иронично это не звучало. Я читал ту книгу, которую дал мне Стайлс. Роберт Крейс «Река Вуду». В отличие от постороннего, там не 70 страниц, а 400. И знаете, что? Я почти закончил. Сегодня суббота, и у меня, к счастью, была только одна пара – политология. Забросив в рюкзак учебник и тетрадь, я поспешно вышел из комнаты, ведь я уже страшно опаздывал. На пути к университету я увидел Стайлса, который быстрым шагом направлялся к своей машине. Разумеется, следопыт Томлинсон тоже побежал к своему джипу и последовал за старенькой машиной Гарри. Я был бы не я, если бы пошел сейчас на пару. И правда, зачем? Намного важнее – найти новое приключение на свою задницу. Через 10 минут мы подъехали к кофейне. Гарри припарковался у самого входа, а я, как всегда, предпочел оставить машину подальше и быстро вошел внутрь. Очереди, как ни странно, не было, ведь сейчас утро субботы, и я думал, что по утрам многие пьют кофе. Наверное, я ошибался. - Привет, Гарри, - поздоровался со Стайлсом парень, который стоял по ту сторону прилавка и готовил кофе, а затем протянул Гарри руку, - моккачино, как обычно? - Нет, сегодня же суббота, - пожал Гарри протянутую руку, - тройной ванильный латте с миндальным молоком, без сахара. Сделай два. - Ах да, как я мог забыть, суббота. Сейчас все будет. Больше мне нечего было делать в кофейне, и я решил вернуться в машину. Гарри часто здесь бывает? Это его любимая кофейня, или что? Хотя, это вряд ли. Неподалеку есть «Старбакс», а эту кофейню я вижу впервые. Даже название странное – «Стар Дэнс». И вот еще один вопрос. Обычно Гарри берет моккачино, как сказал парень за прилавком, но сегодня он взял другой кофе, потому что сегодня суббота. Что за глупости? Если человек любит моккачино, то и брать он всегда будет моккачино, и не важно, какой сегодня день, суббота или вторник. Но он взял какой-то странный кофе с огромным названием. Два кофе. Очень странно. Мои размышления прервал Гарри, который в эту самую секунду вышел из кофейни с двумя огромными стаканами кофе. Он сел в машину и спустя несколько секунд вернулся на трассу и поехал прямо. Я завел мотор и последовал за ним. Постойте-ка, я знаю эту дорогу. Сейчас мне стало ясно, куда мы едем. Мы направляемся в госпиталь, в котором лежит Джейн. СТОП. Так вот, почему два кофе? Джейн… Очнулась?