Ре Минор.

      В общежитие мы ехали в полной тишине. Я настолько злился на Зейна и на Гарри, что мне просто нечего было сказать. С Зейном мы мало общались в последнее время, но Гарри-то почему просто не сказал мне правду? Неужели мы недостаточно близки? Вот что они скрывали. Жаль только, что это лишь вершина айсберга: я не знаю всей истории. Зейн за что-то "слезно" просил прощения, а Гарри, как я понял, не отвечал на его письма. И еще Зейн извинялся за какой-то свой поступок, который касался других людей. Черт. Но на самом деле тот факт, что Гарри и Зейн спали, был мне настолько отвратителен, насколько это только возможно. Зейн прикасался к нему. Господи Иисусе, я сейчас готов был просто убить его. Но вставал другой вопрос: как Гарри мог себе это позволить? Он и ... Зейн? КАК? -Луи, скажи что-нибудь.       На Гарри сейчас в прямом смысле слова не было лица. С того момента, как Зейн сказал ту самую фразу, он как будто постарел на несколько лет. Мне было жаль его (вероятно, он и сам хотел, чтобы я не так узнал об этом), но это ничего не меняло, - они оба скрывали это от меня. - Луи, пожалуйста. - Что ты хочешь, чтобы я сказал?! Что мне было очень приятно это слышать? Или что я не ожидал от тебя такого? Или, может, что со мной бы ты себе такого не позволил? Черт, да я даже поцеловать тебя нормально не мог, потому что Джейн, Джейн, Джейн! А тут оказывается, что ты спал с моим лучшим другом! Почему вы ненавидите друг друга?! - Пожалуйста, не говори так, - его голос дрожал, и мне становилось не по себе, - я был с Зейном до того, как познакомился с Джейн, понимаешь? - Ответь на вопрос. - Не могу. - Так я и думал.       Мы подъехали к общежитию. Я подождал, пока Гарри выйдет из машины, закрыл ее и быстрым шагом направился в комнату. Не хотелось ни с кем говорить, особенно с Гарри и Зейном. Жаль, что разговор с Зейном неизбежен, ведь мы живем в одной комнате. - Объяснись.       Когда я сказал это, войдя в комнату, Зейн лишь недовольно вскинул бровь: - Я спал с твоим парнем. Тебе объяснить сам процесс или...? - Слушай ты, остряк! - я подскочил к Зейну и рывком "впечатал" его в стену, держа за ворот рубашки, - что между вами было? - Да встречались мы, вот и все, не горячись. - Зачем ты писал ему письма?! За что извинялся?! И кого он от тебя прячет? - Ты рылся в моих вещах, Томлинсон?! Это уже слишком.       Я очень смутно помню все, что происходило дальше. Помню, как ударил Зейна в первый раз, а потом просто не мог остановиться. Удар следовал за ударом, я разбил ему лицо в кровь, а в какой-то момент он начал отвечать. Лужа крови, полиция, скорая и темнота.

*** - Как вы, мистер Томлинсон? - утром следующего дня меня разбудил врач, ворвавшись в мою палату без приглашения. - Сойдет. - К вам... пришли.       Не надо. Сейчас я был не в настроении, пусть уходят. Зачем кто-то вообще пришел? Черт. Как же я просто хочу, чтобы все оставили меня в покое. Но нет, всем было что-то от меня нужно, каждый день, я не мог отдохнуть от общества ни минуты. - Можно? - в дверном проеме я увидел только голову Стайлса, виновато поправляющего волосы, - я принес шоколадки. - Нет, уйди.       Мне было абсолютно плевать, обидится он на меня или нет. И вообще, почему он не на занятиях? Из-за того, что я в больнице, понедельники никто не отменял (и слава Богу, а то тут была бы целая толпа). Пусть идет и получает знания подальше от моей кровати. - Я все равно войду, и ты меня не остановишь.       Черт, да просто пусть заткнется и уходит! Я вообще не уверен, что хочу с ним общаться после всего этого. Как он мог не сказать мне?! Да, я бы злился, конечно, но злился бы намного меньше, чем сейчас. - Расскажи мне, почему вы с Зейном ненавидите друг друга, хотя когда-то были вместе, или проваливай.       Гарри изменился в лице: после моих слов он сразу же сосредоточился, нахмурился, зрачки сузились, и я даже на расстоянии чувствовал, как от него веет холодом. Снова он выстроил эти стены а-ля "никто не узнает меня, я останусь загадкой". Добро пожаловать в начало, Луи. ВСЁ с самого начала. - Я не могу, Луи, правда, не могу. - Тогда мы не можем больше общаться.       А сейчас я увидел в его глазах самый настоящий страх: неужели он так боялся потерять наше общение? Мы ведь еще не так близки, почему он так реагирует? Самым странным было то, что он молчал. Неужели даже не возразит? - Мне нельзя к тебе подходить, пока я не назову причину нашей с Зейном взаимной ненависти? - Именно. - Мне... - он запнулся, - жаль, что ты поставил такое условие, Луи. Сейчас я просто не могу это рассказать. Прости. Прости и... Выздоравливай.       И он ушел. Просто ушел. И когда он ушел, казалось, ушел и мой центр вселенной.

***       Меня выписали только через месяц после нашей драки. Зейн, несмотря на все мои старания, поправился и вернулся на учебу гораздо раньше. У меня же было сломано ребро, и я проходил длительный курс лечения, через боль и слезы восстанавливая свое здоровье. Ко мне каждые выходные приезжали родители. Папа так беспокоился, что купил мне вторую машину. К сожалению, машина не могла помочь мне справиться с ежедневной болью, ужасным самочувствием и терзаниями совести, так что я отказался. Еще ко мне по нескольку раз в неделю забегала Джо, которая очень натурально делала вид, что ничего не произошло, как будто того инцидента на катке не было. Но при этом мы, разумеется, уже не могли быть вместе, ведь я изменил ей. Не смотря на это она осталась в университете, общалась с Зейном и посещала актерские курсы. Еще она рассказала мне, как прошла премьера ее фильма, и мне тогда правда стало жаль, что я все-таки не смог ее сопроводить. Мне она предложила остаться друзьями, и я согласился: отказывать было глупо - она хорошая девушка, и я очень рад, что она не держит на меня зла. Почти каждый день у меня в палате были Вуди и компания из "Элитного Общества". Если честно, я никогда и не воспринимал их как лучших друзей, мы были крутой компанией, вот и все. Но оказалось, что они правда беспокоятся обо мне, и мне было приятно это осознавать. Один раз приходили ребята из футбольной команды, но их всех не пустили, поэтому зашли только трое. Они сказали, что им очень не хватает меня и моих едких комментариев на тренировках. Тренер передал мне футбольный мяч, на котором было написано: "Если не выздоровеешь к первому матчу сезона - я лично выкопаю тебе могилу". Тогда я искренне рассмеялся. Первый раз за месяц.       Ко мне приходили многие, очень многие, но этот факт меня расстраивал еще сильнее, потому что те двое, кого я так сильно ждал, не приходили. Зейн не пришел ни разу, ни разу не позвонил, не написал. Тогда я и понял, что наша дружба была просто словом. Но даже это не было самым главным. Ко мне не приходил Гарри. За месяц. Ни разу. Ни разу с того дня, как я сказал ему убираться. Каждый день я просыпался только для того, чтобы услышать от врача: "К вам пришел мистер Стайлс", но я так этого и не услышал. - Что ж, Луи, вот и настала пора прощаться, - мистер Голдман, мой лечащий врач, протянул мне руку, и я с удовольствием пожал ее, - пожалуйста, постарайся обойтись без драк еще хотя бы полгода, ладно? - Постараюсь, Голдман, - усмехнулся я. Мы с ним очень сблизились в последнее время, поэтому в какой-то степени я был даже рад тому, что месяц пролежал в больнице: таких людей, как Стив, встретить практически невозможно, - я буду заходить к тебе, ты не против? - Шутишь? Я буду ждать тебя, - он улыбнулся, - знаешь, а я ведь даже привык к тебе. - Соскучиться не успеешь, как я появлюсь на пороге. - Ловлю на слове.       Возвращаться в общежитие не хотелось. Я знал, что несмотря на переезд Зейна в другую комнату, мне все же придется пересекаться с ним. Я знал, что в ближайшее время ко мне подселят нового соседа. А еще я знал, что скорее всего в ближайшее время встречу Стайлса. Чего я не знал, так это как теперь выживать здесь. Просто не знал.       На какое-то время в университете я просто стал невидимкой: я носил черный батник с капюшоном, чтобы люди не могли узнать меня, на парах садился в самый дальний угол и занимался своими делами, в библиотеке прятался между стеллажей и привычно подклеивал книги, а с футбольных тренировок исчезал сразу же, как только нас отпускал тренер.       На самом деле на тренировках мне было попросту стыдно за себя - после сломанного ребра тренироваться было не так-то просто. Не то чтобы я ищу себе оправдания, но раньше 50 отжиманий для меня были пустяком, сейчас же не мог отжаться даже 20. С каждым отжиманием мое ребро как будто потрескивало, и я, обессиленный,просто падал на траву и лежал там, пока у меня не появлялись силы на то, чтобы встать. Это было отвратительно: ненавижу чувствовать себя никчемным. Я часто тренировался по ночам: качал пресс в комнате, делал приседания и другие элементарные упражнения - восстанавливать форму было намного труднее, чем я думал. - Что ж, сосунки, - мистер Картер, сегодня, был явно в хорошем настроении, - завтра будет один из самых важных дней в этом сезоне: матч против Университета Святого Патрика. В прошлом году они под орех вас разделали, но в этом году такого не повторится, так? Я прав?       После этого послышалось дружное "да!". Не то чтобы наш тренер умел произносить речь, но уверенности все же прибавлялось. - Мы их сделаем? Отвоюем наш трофей? - Да! - Кто мы? - Ястребы! - Я спросил, КТО МЫ? - он крикнул это так громко, что у меня, кажется, заложило уши. - ЯСТРЕБЫ! - так же громко ответили мы. - Тогда покажем завтра всем, а главное - самим себе, что мы МОЖЕМ победить! И мы получим нашу победу!       После того, как тренер отпустил нас переодеваться, я уже начал было натягивать на себя излюбленный черный батник невидимки, как квотербек несколько раз похлопал меня по плечу, напомнив, что сегодня вечеринка в "Элитном Обществе", а потом добавил, чтобы я не смел много пить перед игрой. Черт, да я вообще не собирался идти туда, хоть и знал о вечеринке. На самом деле я переживал сейчас только о том, как пройдет игра и как себя покажу я. Мне было страшно, что перелом каким-либо образом даст о себе знать, и я старался всячески избавиться от этой навязчивой мысли.       Вернувшись в комнату я решил, что идти в этом батнике все же нельзя. Я - Луи Томлинсон, мать его, король улья, капитан своей судьбы! Да когда я вообще успел расклеиться? Нужно как можно скорее взять себя в руки и вернуться на престол, где мне и место.       Когда я потратил полтора часа на укладку волос, я правда почувствовал себя лучше. Нет, даже не так - я почувствовал себя собой. На вечеринку я решил надеть мятного цвета рубашку от Гуччи, черные джинсы и черные вансы. Боже, я был неотразим.       К тому времени, как я явился в клуб, там было уже полно народу. Музыка играла во всю, пьяная молодежь веселилась,а я подошел к барной стойке и взял себе грязный мартини. Согласен, не совсем мужской напиток, но мне захотелось мартини, и я не стал себе в этом отказывать. - А сейчас, - я заметил полупьяного Вуди, который стоял на возвышении и громко толкал речь. Музыка стала тише, люди столпились возле него и прислушались, - я хочу, чтобы мы все прямо сейчас поприветствовали самыми бурными аплодисментами человека, который отсутствовал целый месяц. Человека, который является неотъемлемой частью "Элитного общества", королем всех вечеринок и просто хорошим парнем - Луи Томлинсона!       В это время зал разразился аплодисментами, а Вуди в мгновение ока затащил меня на возвышение, давая слово: - Эй, спасибо, что еще помните меня! - не успел я произнести это, как все снова зааплодировали. Самое странное в этой ситуации было то, что в углу я заметил Зейна, который смотрел на меня сверлящим взглядом и тоже хлопал. Я вернулся к своей аудитории и продолжил: - так давайте же, в честь моего возвращения, поднимем с ног на голову это место! ЗАЖИГАЕМ!       Спустившись с «возвышения», я взял себе еще один мартини. Скорее всего, я должен был вообще отказаться от выпивки на какое-то время, ведь я очень большое количество времени провел в больнице, но увы, я уже выпил, и этого не исправить. Я долгое время старался себя обманывать, всячески убеждать, что я пришел на эту глупую вечеринку, потому что хотел, но это было ложью. На самом деле я пришел сюда только для того, чтобы увидеть Гарри. Нет, я не собирался прощать его, подходить к нему или заговаривать с ним, - нет. Я просто хотел знать, что он здесь и что у него все в порядке. На календаре было уже двадцатое октября, а это значит, что мы не общаемся уже почти месяц. Возможно, Гарри просто забыл обо мне и пошел дальше. Наверное, и мне пора сделать то же самое. - Привет. От неожиданности я вздрогнул. Иногда я так сильно ухожу в свои мысли, что не замечаю всего, что происходит вокруг. Сейчас была как раз та ситуация, когда я с радостью не замечал бы дальше, потому что передо мной стоял не кто иной, как Зейн Малик. - Что ты хочешь? - Поговорить. - Не о чем нам разговаривать. - Ты серьезно хочешь перестать общаться со мной? Хочешь наплевать на все годы дружбы, на все, что мы пережили? Хочешь вычеркнуть меня из своей жизни, и всё это из-за какого-то придурка? Его слова застали меня врасплох и заставили задуматься. В какой-то степени Зейн был прав: да, у них с Гарри были какие-то отношения в прошлом, и они это скрывали от меня, но разве из-за этого Зейн перестал быть мне другом? Он остался тем же Зейном, просто я не знал кое-какую часть его жизни, вот и все. Да, он, как лучший друг, обязан был мне сказать, но прошлого уже не вернешь, он не может исправить эту ошибку. Все, что он может – это извиняться и надеяться, что я оставлю эту ситуацию в прошлом. - Где он сейчас? - Гарри? - Да. - Я не знаю, - Зейн нахмурился, - я не видел его с тех пор, как мы пересеклись на катке. - Ясно. - У вас что-то было? Вы встречались? Очередной вопрос, застающий меня врасплох. Сначала я хотел просто накричать на него, сказав, что это не его дело, но потом понял, что не должен так поступать, ведь у нас только начали налаживаться отношения. - Нет, ничего у нас не было. - А как же поцелуй? Я выдохнул. От одного воспоминания об этом поцелуе у меня мурашки пробегали по телу. И за месяц, проведенный в больнице, я вспоминал про этот поцелуй как минимум пять тысяч раз. - Это был просто поцелуй. - У Гарри не бывает просто поцелуев. Поверь, я знаю. Если честно, то я вовсе не хотел обсуждать эту тему с Зейном, но его последняя фраза меня задела. Не бывает просто поцелуев? Значит, это точно была не случайность? - Так значит, снова друзья? – Зейн посмотрел на меня с надеждой в глазах, а затем протянул руку в надежде, что я пожму ее как в старые добрые времена. - Посмотрим на твое поведение, - усмехнулся я. Я пожал протянутую руку.

*** Первый тайм игры закончился счетом 2:1 в нашу пользу. К сожалению, ни один из забитых голов не был моим. Все понимали, что я только вернулся из больницы, поэтому старались всячески не нагружать меня, не пасовать мне, и мне стало казаться, что команда отлично справляется и без меня. На самом деле, мне не казалось: так оно и было. Услышав свисток, означающий начало второго тайма, я решил взять все в свои руки. В первую же секунду я выбил мяч из под ног квотербека из университета Святого Патрика и устремился к воротам. Я успешно обходил всех, кто вставал у меня на пути, но, как говорится, всего не предусмотришь. Услышав, как капитан команды противника кричит своему нападающему «бей Томлинсону по ребрам» я понял, что дело – дрянь, и тут же пасовал мяч нашему защитнику, который принял пас успешно и забил очередной гол. Жаль только, что мой пас не смог уберечь меня от моей участи: нападающий из команды университета Святого Патрика как бы случайно пробежал на ничтожно близком расстоянии ко мне, подбив меня и ударив локтем прямо по ребрам. Не смотря на адскую боль, я рефлекторно ответил ему, пнув его ногой в живот. Он, скорчившись вдвое, не спешил падать на траву, иначе это б значило, что его выведут из игры из-за травмы, а он, видимо, этого не хотел. Этого не хотел и я, поэтому тоже не показал виду, что мне было больно. - Технические неполадки! Пожалуйста, оставайтесь на своих местах! Пожалуй, именно эти слова и поприпятствовали нашей назревающей драке. Мы оба повернулись: светодиодное электронное табло, показывающее счет матча, погасло. Я подошел к своей команде, которая собралась на поле в одном месте и оживленно обсуждала то, что сейчас происходит: одни говорили, что это, вероятно, и правда технические неполадки, другие утверждали, что слышали, как команда университета Святого Патрика в случае плохого счета договаривалась с электриком, чтобы он выключил табло (разумеется, за приличную сумму). Но, спустя несколько секунд, всё внимание было приковано к нему. Каждый, находящийся на поле и на трибунах, сейчас смотрел на табло. Когда я посмотрел на него – мое дыхание участилось, а сердце, как мне казалось, отстукивало самый бешеный ритм, на который только было способно. Сейчас табло не показывало ни тайм, ни счет, ни время до конца игры. На нем огромными желтыми буквами высвечивалась надпись:

"I need You, Louis Tomlinson. H."