Ре Минор.

      Я пытаюсь произнести свое имя снова и снова, стараюсь заставить себя издать хоть какой-то звук, выдавить из себя хоть что-то, но всем мои попытки оказываются безуспешными, - я не могу ничего сказать. Я, конечно, понимаю, что любой человек, оказавшийся на моем месте, был бы как минимум в шоке, но потерять дар речи в прямом смысле этого слова... Нет, я этого не понимал.       Гарри был со мной практически все время, когда мне разрешали принимать посетителей. Он, казалось бы, не делал ничего особенного: рассказывал, как прошел его день, держал меня за руку, читал мне книги, - он делал все, чтобы я почувствовал себя так, как будто ничего не произошло. И я по глазам видел, что он винил себя во всем.       Я находился в больнице уже около месяца, и Гарри каждый день приходил ко мне с 2 до 6. Он постоянно был со мной в это время, но не сегодня. Сегодня он не пришел. Я звонил ему, но он не брал трубку, и медленно к горлу начала подкатывать тошнота. Конечно, а чего я, собственно, ожидал? Того, что он будет бегать со мной, как нянька? Что будет приходить ко мне в больницу, даже не имея возможности поговорить со мной? Конечно, ему должно было когда-то это надоесть. Только не думал я, что это случится так скоро. Сложнее всего было по вечерам, потому что все, о чем я только мог думать, - это Гарри, его руки на моем теле, горячие малиновые губы, покрывающие мое лицо поцелуями... Невольно вздрагиваю от этих мыслей. Он не придет.       Я отреагировал на то, что он не пришел несколько спокойнее, чем ожидалось. Мне кажется, что я предчувствовал такой исход: никто не захочет сидеть с больным калекой. Раньше я был лучшим в этом чертовом ВУЗе, все хотели общаться со мной, каждая девушка хотела переспать со мной, и каждый парень мечтал пожать мне руку. А сейчас я не уверен, что кто-либо там вообще помнит мое имя. Зейн писал мне несколько дней назад, но он ни разу не приходил, и я его понимаю: тренировки, учеба, да еще и модули по выбору в этом семестре. Никогда бы не подумал, что я буду так мечтать о возвращении на учебу.       Мои мысли прервала вибрация мобильного телефона, лежащего на тумбочке. Я медленно взял его, на телефон пришло сообщение с неизвестного номера. В сообщении было всего три слова: "Выгляни в окно".       Так, это еще что за шутки? Я вовсе не в настроении для очередного прикола. Почему все не могут просто оставить меня в покое?       Нехотя я выбрался из-под одеяла и медленно направился к окну. Глаза отчего-то закрывались, хотя я и так проспал весь день. Медленно отодвинув занавеску, я посмотрел вниз. И тут я замер.       Под моим окном стоял Гарри Стайлс. Одет он был в черный костюм, белую рубашку и красный галстук. Из кармана пиджака выглядывала красная роза. Гарри стоял в "огненном сердце". Около сотни маленьким свечек выстраивали светящееся сердце, и это сердце было для меня. Возле Гарри, недалеко от сердца, стоял мужчина с гитарой. - Луи, ты слышишь меня? - мое сердце отбивало бешеный ритм. - Прости меня, прости за все! Я не должен был оставлять тебя. Я написал тебе кое-что, выслушай меня пожалуйста.       Гитарист начал медленно перебирать струны, будто растворяясь в великолепной мелодии. Она как будто шла от сердца. А потом Гарри запел. (Включаем Harry Styles – Forgive Me). Я стоял, смотрел на это и просто не мог поверить в происходящее: мой самый любимый человек на этой земле не ушел, он не оставил меня. Да, возможно я не нужен больше никому: ни друзьям в университете, ни девушкам, ни "Элитному обществу"... Но точно я знал одно: я нужен ему. И это единственное, что имело значение.       От его голоса и от этой великолепной песни по телу пробежали мурашки. Я не мог поверить, что кто-то способен на такое ради меня. И уж тем более невероятно то, что это именно тот человек, кого ты любишь всем сердцем. Когда я смотрю на него, я не могу контролировать свои эмоции и чувства. А сейчас, когда на последней строчке песни он заплакал, я просто не мог больше терпеть.       Я выбежал из палаты и босиком побежал на улицу. Мне нужно было чувствовать его немедленно: мне нужны были его губы, его руки, его сердце. И плевать, что сейчас середина февраля, плевать, что я в майке и шортах, плевать, что я замерзну, - я очень хотел увидеть его. - Луи?! - я подбежал к нему и обнял настолько сильно, насколько это только было возможно. Снег заставлял мои обнаженные ступни буквально "гореть", но это меньшее из всего, что меня волновало, - Прости, прости меня пожалуйста, - шептал он мне в губы, держа мое лицо в своих руках, - я не должен был уходить, прости. И с днем святого Валентина.       У меня подкосились ноги, настолько проникновенно звучал его голос. В глазах его было больше сожаления, чем я видел во всех других людях вместе взятых. Он чувствовал себя таким виноватым, хотя даже не был ни в чем виноват. - Я... люблю тебя.       Его глаза стали аномально большими, и он шокировано заморгал. Он отреагировал так, потому что я все же сказал что-то. Я смог сказать.