Нелегкий путь

– Ступайте ко всем чертям! Стук в дверь не прекратился, напротив, усилился. – Дайте покоя хоть ночью! – Макфейн с трудом ворочал языком. – Кому там неймется? Нельзя, что ли, дождаться утра? Тяжелая дверь распахнулась, и на пороге появился Бильбо. – Кили уже принес мне еду. – Торин кивнул на поднос, хотя ни к чему не прикоснулся. Осушив чашу с вином, он откинулся на подушки, подоткнутые под изнывающую от боли спину. Внезапно его взгляд упал на кувшин в руках у слуги. – Это что, вино? – Вода. – Бильбо поставил свой поднос рядом с первым. С укором оглядев три опорожненных кувшина, он заметил: – По-моему, вина тебе на сегодня достаточно. – Это я сам решу, – отрезал Торин. – Когда пожалеешь меня в следующий раз, принеси вина. А без него не появляйся, понятно? – Мне совсем не жаль тебя, Макфейн. Торин видел, как напряжено лицо собеседника. Серые глаза взирали на него без всякого сострадания, однако он подозревал, что это только поза. Впрочем, через минуту-другую Торин решил, что тому и в самом деле плевать на его мучения. Поняв, что Бильбо презирает его, он закрыл глаза. – Не надо было тащить меня сюда. – Он заворочался на кровати. – Увидел, во что я превратился, – и шел бы своей дорогой. – Я так и сделал. Ты сам нас догнал. Торин нахмурился, пытаясь припомнить недавние события. – Я вас догнал? – Вообще-то это Кили забеспокоился, как бы с нами чего не случилось, а ты увязался за ним. Торин задумался. В его отяжелевшей голове все смешалось, он плохо помнил недавние события. Он так рассвирепел, что запустил пустой чашей в стену, но чаша, отскочив от стены, упала на пол. Это еще более уязвило его. – Оставили бы вы все меня в покое! – с горечью воскликнул он. – Вот как ведет себя могучий Черный Волк, когда жизнь бросает ему вызов! – презрительно проговорил Бильбо. – Скажи на милость, ты всегда отступаешь, столкнувшись с неодолимым препятствием? И откуда у тебя такая блестящая репутация? Может, все до одного легендарные подвиги не стоили Черному Волку никакого труда? – Какие еще легендарные подвиги? – взревел Торин, разозленный его наглостью. – Не было ничего! Все это вранье. А если что-то и было, то давно обросло такими преувеличениями, что мне уже не под силу отличить ложь от правды. – Он помолчал, стараясь подавить невыносимое отчаяние, а потом глухо спросил: – Неужели мои истинные деяния так ничтожны, что их пришлось приукрашивать? Теперь я и сам уже не верю этим сказкам. – Нет. – Бильбо скрестил руки на груди и покачал головой. – Приукрашивать было незачем. Макфейн снова задумался. – Почему же ты не выложил своему клану все как есть? - хмуро спросил он. – Я совершил ошибку. Просто они согласятся учиться, только питая к тебе уважение. Поэтому я и удвоил число грабителей. – Я прикончил всего троих, – заметил Торин. – Одного убил Кили. – Он фыркнул. – Тоже мне, подвиг великого воина! – Если этот подвиг тебя не устраивает, а победы в боях не в счет, то взгляни на гобелен над кроватью, – предложил Бильбо, махнув рукой. – На нем изображено, как ты с отрядом из десяти человек отбиваешь деревню у пяти десятков Монро. Жители этой деревни не принадлежали к твоему клану. У противника было подавляющее преимущество. И все же твой отряд покарал Монро так, что на деревню с тех пор никто не смел нападать. Он умолк, ожидая ответа. Торин даже не бросил взгляда на гобелен. История казалась знакомой, но события он припоминал с трудом. Неужели в его отряде и впрямь было лишь десять человек? – Или взять вот этот ночной пожар. – Бильбо указал на другой гобелен. – Загорается дом, в котором беззаботно спят пятеро ребятишек и их родители. Помнишь ту ночь, Макфейн? Говорят, пламя расступалось всякий раз, когда ты кидался в огонь и выносил детей по одному, необожженными, разве что с опаленными ночными рубашками. Потом крыша затрещала, но ты все равно бросился в дом и спас последнего ребенка, защитив его от огня и падающих балок. Ребенок не пострадал, а у тебя были обожжены руки. Бильбо стоял перед гобеленом, изображающим легендарный пожар, желая, чтобы Макфейн подтвердил или опроверг его слова. Торин не стал смотреть на свои руки, опасаясь, что не увидит на них шрамов. – Вспомни, как однажды ты наткнулся в лесу на четверых громил, мучивших беззащитную девушку, – продолжал Бильбо. – Им не поздоровилось. Узнав же, что отец колотит дочь за то, что она опозорила семью, ты проучил отца, а девушку забрал в свой замок и дал ей фамилию Макфейн, и она спокойно жила под твоим покровительством. Помнишь? Торин обреченно смотрел в его глаза и видел в них восхищение и вызов. Казалось, Бильбо очень дорожил этими сказками и не мог смириться с тем, что Макфейн недостоин их. – Нет, – признался он, удрученный тем, что ему не по силам вспомнить свое героическое прошлое. – Забыл. Бильбо покачал головой – не то от злости, не то от разочарования. – А потом ты убил кабана, погнавшегося за мальчишками… – Это-то ты откуда знаешь? – Торин внезапно сел. – Ведь я не вышел из укрытия, и мальчишки так и не узнали, что им угрожала смерть. – Об этом мне рассказал Элпин. Его посетило видение. Торин недоверчиво фыркнул. – Верить или нет – твое дело. А потом старец увидел, как ты приходишь к нам. – Раз мое появление предопределено, почему Маккендриков так опечалило мое состояние? – Потому что он не сказал, что ты придешь… таким. Иногда Элпина посещают очень туманные видения. – Хорошая отговорка на тот случай, если все получается не так, как он предсказывает, – заметил Торин с издевкой. Он встал, и, шатаясь, пересек комнату, встав перед Бильбо. Тот нахмурился и сделал шаг назад. – Дело не в том, веришь ли ты в предсказания Элпина! Главное – сумеешь ли ты научить мой клан сражаться. – То, что я сегодня увидел, убеждает меня: никому не удастся превратить твоих соплеменников в воинов. – Торин обреченно махнул рукой. – Даже самому Черному Волку в его звездный час. – Да, у Маккендриков нет склонности воевать, – согласился Бильбо. – Но ведь и ты не всегда вел в бой только самых сильных, тех, кого легко обучить? Торин смотрел на него несколько долгих секунд, словно раздумывая. Потом фыркнул. – Конечно, поначалу многим не хватало силенок, но среди Макфейнов не было ни одного, кто опасался бы поставить или заработать синяк-другой. Бильбо нахмурился: – Значит, эту трудность тебе придется преодолеть. Как обучают людей, боящихся пораниться и поранить других? – Их вообще не обучают! – отрезал Торин. – Их заставляют работать: делать оружие, укреплять стены. Разве что… Он запнулся. Возможно, способ справиться с малодушием Маккендриков все же существует. Торин отвернулся и сделал несколько нетвердых шагов, ощущая хмельной туман, нашел на столе бумагу и перо и начал делать какие-то наброски. Сначала на бумаге появился рисунок, потом – пометки. – Отнеси это Фили и Бофуру, – сказал он. – Пусть изготовят две штуки к завтрашним занятиям. Ваши плотники – мастера на все руки, у них на работу уйдут считанные часы. Вдруг это поможет возбудить у Маккендриков необходимую для сражения ярость? Бильбо потянулся за листком, но внезапно замер. – Что еще? – нетерпеливо спросил Торин. – Ничего. – Бильбо взял рисунок и открыл дверь. – Просто я увидел твои руки. Дверь закрылась. Озадаченный, Торин взглянул на свои руки, испещренные рубцами. Огонь оставил на коже неизгладимые следы.