Нелегкий путь

– Ты уверен, что стреляли в тебя? – спросил Кили. – Бильбо видел, как неизвестный натягивает тетиву, потому и сбросил меня с коня. – Почему же злоумышленник, поняв, что промахнулся, не выпустил еще одну стрелу? Может, он хотел напугать тебя, а не убить? – В таком случае он очень самоуверен, – Торин глотнул вина. – Ясно одно: кто-то хочет выжить меня отсюда. Если он не покушался на мою жизнь, значит, хотел, чтобы я принял решение уехать. Но чем я мешаю ему? Кили задумчиво уставился в огонь. – Насколько я понимаю, Маккендрики уже готовы назначить тебя военным советником. Они ведь не знают, что мы согласились приехать сюда небескорыстно. Почти все считают, что им необходима твоя помощь, хотя бы временно, пока они не найдут себе нового лэрда. Впрочем, – смущенно добавил он, – по словам Фили, кое-кто возлагает на тебя ответственность за то, что клан подвергся нападению. – Я-то тут при чем? – поразился Торин. – Маккендрик обещал клану, что ты, согласно предсказанию Элпина, придешь на выручку со своим отрядом, женишься на его дочери и станешь лэрдом. Все слышали легенды о твоем славном прошлом, поэтому их воодушевляла мысль, что скоро вождем клана станет знаменитый Черный Волк. Потом на клан напали, а Маккендрика и его дочь убили. Ограбленные люди пришли в уныние. Они души не чаяли в старом лэрде и Мерри. Торин опять уставился в огонь. – Вообще-то они неохотно говорят об этом, – сказал Кили. – Фили объясняет это тем, что память о погибших еще слишком свежа. Еще бы! Ведь и сам Торин не мог вспомнить без душевной боли Мэриан, погибшую, как и многие беспомощные женщины и дети клана Макфейнов, из-за того, что он был пьян и бессилен… Он отхлебнул вина, люто ненавидя себя. – Возможно, покушавшийся решил наказать тебя за то, что ты не подоспел вовремя, – предположил Кили. – Нападение пробудило Маккендриков от столетнего безмятежного сна. Вполне вероятно, что некоторые считают, будто по твоей вине утратили мир и покой. Ты подвел их, значит, теперь должен убраться, потому что не имеешь права находиться в обществе членов клана. – Так и есть. Кили с укором взглянул на него. – Ты здесь совсем не потому, что считаешь это своим правом, – заметил он. – Тебя попросили, и ты откликнулся на просьбу. – Нет! – с отчаянием воскликнул Торин. – Меня соблазнил блеск золота. – Пусть так, но это не важно. Если ты в самом деле способен помочь Маккендрикам, не все ли равно, работаешь ты за вознаграждение или бескорыстно? Торин задумался. Возможно, обычный воин смутился бы, запросив плату за услуги. Сам он тоже спокойно отнесся к тому, что Маккендрики предложили ему золото. Однако он не причислял себя к обычным воинам. Он – Черный Волк, бывший лэрд могущественного клана Макфейнов! Несколько лет назад Торин сам предложил бы Маккендрикам помощь, не зарясь ни на какое золото. – Существует и другое, более пугающее объяснение, – проговорил он, ощутив глубину своего падения. – Вдруг кто-то хочет меня спровадить, боясь, как бы клан с моей помощью не набрался сил? Кили нахмурился: – Кто же заинтересован в том, чтобы клан оставался слабым? Торин осушил свою чашу и мрачно посмотрел на племянника: – Тот, кому известно, что на клан снова нападут.

***

От поленьев остались лишь тлеющие уголья. Торину хотелось еще вина, но кувшин был пуст. Он сердито отодвинул его и уставился на затухающее пламя свечи. Скоро она погаснет, превратившись в желтую лужицу застывшего воска. Он уронил голову на ноющую руку. Красноватый язычок угасающего пламени напомнил ему волосы Мэриан, кузины, боготворившей его с детства. Робкая Мэриан со временем превратилась в красавицу, и Торин был счастлив, когда его отец сосватал их. Ей было тогда двадцать, они решили пожениться, когда он вернется домой. Часто, разбив в лесу лагерь, Торин мечтал вернуться прославленным Черным Волком во главе овеянного победами войска; Мэриан бросится ему навстречу – зардевшаяся, с развевающимися на ветру волосами, сияющими под солнцем… Но все получилось иначе. Кили привез его домой в телеге с переломанными костями, окровавленного, в лихорадке и беспамятстве. Единственное, что он увидел и запомнил, – это ужас, исказивший лицо любимой, когда его втащили в зал. Ужас, жалость и отвращение. В то мгновение он понял, что никогда не женится. Он отвел взгляд, устыдившись, что опять жалеет себя. Он жив, а обе женщины, которых прочили ему в жены, погибли. Мэриан убили, когда он спьяну увел свой отряд, бросив замок на произвол судьбы. Дочь Маккендрика, преданная клану так беззаветно, что предпочла умереть, лишь бы не причинять соплеменникам новых страданий, сгорела, не дождавшись Черного Волка. Он вздрогнул от жгучего стыда и чувства неизбывной вины. Он задыхался в четырех стенах: комната показалась ему тесной и душной. Торин вдруг понял, что не имеет права находиться в прежних покоях Маккендрика. Тело, как всегда, раскалывалось от боли, но выпитое вино позволяло ему справляться с ней и думать не только о своих страданиях, но и о других вещах. На память Торину пришла Мэриан. Сейчас он хотел бы прильнуть к ее губам. Потом ему вспомнился Гарольд, его кузен и сводный брат Мэриан. Тот дразнил его, выспрашивая, как он поступит, если с сестричкой что-нибудь случится. «Лучше бы он убил меня! – подумал Торин с горечью. – Но Гарольд сжалился надо мной и отпустил на все четыре стороны. А ведь его меч положил бы конец моим страданиям!» Выйдя в безмолвный коридор, он остановился. С его губ сорвался то ли стон, то ли рыдание. Испугавшись своей слабости, он огляделся. Но в коридоре было темно и пусто. Замок был погружен в сон. Он решил найти башню и выйти на свежий воздух и побрел по темному коридору, но вдруг услышал приглушенные голоса. Дверь неподалеку была слегка приоткрыта, из комнаты лился свет.

***

– Когда ты скажешь ему о своем происхождении? Бильбо раздраженно вздохнул и посмотрел на Фили. – Почему тебе так не терпится открыть Макфейну правду? – Не кажется ли тебе, что мы поступаем дурно, обманывая его? – Бог ты мой! – Бильбо налил себе вина и сделал несколько глотков. Потом добавил в вино несколько капель снадобья, которое должно было унять боль в ране. Ноющая боль все никак не стихала и не давала ему уснуть. Поэтому он был даже рад компании. Бильбо взболтал вино, чтобы снадобье растворилось побыстрее. Он только что принял ванну и облачился наконец в свежую рубашку, свободно распахнутую на груди. Из окна подул прохладный ветер, и он зябко поежился. Ночь внезапно стала прохладнее. Как ни хорош был Макфейн в роли учителя и советчика, измена родному клану, пьянство и отсутствие у него войска убеждают в том, что он недостоин чести называться новым Маккендриком. Выбрав его, Бильбо обрек бы свой клан на страдания и гибель. Но ведь соплеменники не знают, что этот человек уже не вождь родного клана и его могучее войско возглавляет теперь другой воин. Не ведали Маккендрики и о том, что он каждую ночь заглушает боль вином. Имея столько грехов, нельзя завладеть мечом Маккендрика. И он виновен в смерти его родных. Нет, Бильбо не собирался говорить ему правды. Нужно сохранять голову ясной. Макфейн приехал в замок вовсе не потому, что преисполнился благородным рвением помочь его соплеменникам. Он просто польстился на золото, которое ему посулили. В нем нет ни грамма чести. Бильбо нахмурился. – Если он узнает, что я последний из Маккендриков и Мерри была моей сестрой, думаешь, он мило примет к сведению эту информацию, и на этом все? – Но когда-нибудь он должен узнать, что ты единственный наследник. Кто-то может проболтаться ему… – Скажи всем, чтобы держали рот на замке, и все. Он виновен в смерти лэрда и Мерри! Он не заслуживает жалости! Бильбо умолк и выронил чашу с вином, увидев на пороге Макфейна. – Господи, – Торин шагнул в комнату. – Так вот в чем дело… Бильбо метнул в Фили испуганный взгляд. – Прости меня! – глухо пробормотал Торин, шагнув к Бильбо. – Я виноват в смерти твоей сестры. Я не знал… Но даже если бы и догадывался, – проговорил он, презирая себя за желание оправдаться, – то все равно ничего не смог бы изменить. Мне некого было вести вам на выручку. У меня нет ни людей, ни запаса оружия, ни щитов, ни коней. – Указав на себя, он с отвращением закончил: – Да и сам я теперь слишком немощен, чтобы вступить в бой. Бильбо потрясенно молчал, впервые увидев его таким раздавленным. Он незаметно подал знак Фили, чтобы тот ушел, и, когда они остались одни, понял, что Торин мертвецки пьян. У Бильбо были все основания презирать его. Торин обрек на смерть лэрда Маккендрика и его сестру, он обманул ожидания клана. Однако, видя его таким, Бильбо не мог призвать на помощь прежнюю жгучую ненависть, как ни старался. Страдания Макфейна были так искренни, что потрясли его. Он поднял с пола чашу. На полу осталось алое пятно от вина. – Не подходи ко мне, – процедил он. – Возвращайся в свою комнату. Не слушая его, Торин снова сделал шаг. – Я так виноват… – Еще бы! – нервы его сдали, и Бильбо повысил голос, чувствуя злость. Еще немного, и он мог сорваться. – Прости, – пробормотал Торин сдавленно. – Если бы ты пришёл на наш зов, она была бы жива! – воскликнул Бильбо и швырнул в него чашу. – Она стала бы твоей женой. Но ты отвернулся от нас! Торин выставил руку, защищаясь, и чаша, ударившись, упала на пол. Он замер, увидев, как глаза Бильбо подозрительно заблестели. К горлу Бильбо подкатил ком. – Ты виноват в её смерти, – с горечью произнёс он. – Будь у меня выбор, я бы лишил тебя жизни, вместо того, чтобы вести в свой дом! Я бы позволил этой стреле вонзиться в твое сердце! – Так сделай это сейчас, – хрипло ответил Торин. Он стал надвигаться на Бильбо. Тот схватил со стола кинжал и выставил вперёд. – Сделай то, чего так желаешь. Я не боюсь смерти. – Не приближайся! Стой! Торин медленно поднял руку и обхватил пальцами острое лезвие. – Ты злишься. У тебя есть право на это, – сказал он смиренно. – Но ты не убийца. Тяжело дыша, Бильбо смотрел на него несколько секунд. Потом резко выдернул кинжал. С ладони Торина закапала кровь, но он лишь поморщился. Бильбо тут же ощутил раскаяние. Он с отвращением отбросил кинжал, ощущая, как тело сотрясает дрожь. Торин положил руки ему на плечи, не обращая внимания на кровь, которая тут же пропитала белую ткань рубашки. – Я так виноват. Прости. Мне не искупить свою вину. Но я понимаю твои страдания. Понемногу он начинал хмелеть, и язык его стал заплетаться. Он покачнулся и опустился на колени, сжав в руках края рубашки Бильбо. – Я сделаю все, чтобы обучить твой клан и спасти людей от смерти, клянусь, – сказал Торин глухо и прислонился лбом к его животу, продолжая бормотать клятвы в пьяном бреду. Потом он со стоном завалился на бок и заснул.