Нелегкий путь

Бильбо выехал из рощи и направил кобылу к замку. После прогулки в лесу, настроение его заметно улучшилось и он даже позабыл о стычке с Макфейном. Он придержал уздечку и животное остановилось. Он окинул взглядом замок. Близился закат и замок был окутан нежными лучами заходящего солнца. Дом, который он обязан защитить во что бы то ни стало. Видимо, Макфейн уже завершил занятия: со стороны замка не доносилось привычных звуков, сопровождающих учебные сражения. Бильбо погладил кобылу по шее и снова тронул бока, пустив лошадь в галоп. Внутри замка он бросил поводья конюху. Во дворе он увидел людей, что-то вполголоса обсуждающих. Он удивленно оглядел взволнованные лица людей: – Почему вы все такие мрачные? Снова стрела кому-то угодила в мягкое место? – Макфейн ранен, – сообщил Фили. Улыбка Бильбо померкла. – Что произошло? – Он свалился с лошади. Он удивленно уставился на Фили: – Свалился?! – Вернее, конь сам его сбросил, – уточнил Дугалд. – Кто-то подложил Каину под седло шпору. Стоило Макфейну на него сесть – и… – Где он? – Ушел к себе, – ответил Бофур. – Кили понес ему три кувшина вина. Макфейн вино оставил, а Кили прогнал. Элпин хочет предложить ему снадобья, но Макфейн не пускает его к себе. Элпин попытался было войти, но Макфейн швырнул в дверь кувшином. С тех пор прошло два часа. – Бофур замялся. – Он не может выпрямиться. Выругавшись, Бильбо бросился в замок.

***

– Я пришибу любого, кто посмеет открыть дверь! Бильбо заглянул в щель: Торин, скрючившись, лежал на кровати, рядом на полу стояли два пустых кувшина. Услышав скрип, он схватил кувшин, собираясь метнуть его в нарушившего запрет. Но, увидев, кто пожаловал к нему, Торин опустил кувшин. – Уйди, – пробормотал он еле слышно. – Не уйду. Бильбо вошел. Следом за ним вошла испуганная Агнес и поставила на стол корзину. Торин с трудом поднял отяжелевшие веки. Хмельные голубые глаза были затуманены болью. – Раз пришел, принеси мне еще вина. Живо! – Ты и так уже пьян, Макфейн. Я знаю, что тебе больно, но вином не исцелишься. – Разве ты знаешь, что такое боль? – горько усмехнулся Торин. – Да, мне не случалось так мучиться, – вздохнул Бильбо, вынимая из корзины какие-то сосуды, – зато я умею облегчать страдания. – Господи! – беспомощно простонал Торин. – Никак ты собираешься приготовить мне новую ванну! Бильбо окинул его задумчивым взглядом. Поначалу он собирался попросить Агнес заняться больным, но увидев, в каком плачевном состоянии тот находится, понял, что придется взяться за лечение самому. Он помедлил, потом молча дал знак девушке и та с облегчением выскочила за дверь. Они остались одни. – Вряд ли ты сейчас способен подняться с кровати и дойти до лохани, – заметил Бильбо, приближаясь к нему. – Думаешь, ты что-то сломал? – Думаю, у меня не осталось ни одной целой косточки! – Сейчас поглядим. Он нахмурился: – Не прикасайся ко мне! – А ведь, когда у меня в руке торчала стрела, я говорил тебе то же самое. – Это не одно и то же. – Почему? – Потому что я сейчас тебя убью. – Мы вернемся к этому вопросу, но позже. Поборов внутреннюю неловкость, Бильбо напомнил себе, что перед ним раненый, который нуждается в его помощи. Он обхватил правую руку Торина и пощупал ее. Несмотря на угрозы, больной лежал смирно. Бильбо осторожно потрогал каждый его палец, проверяя, не поморщится ли Макфейн. Потом осмотрел его левую руку. – Некоторые кости все же целы, – сказал он. – Перевернись-ка на спину. Я займусь твоими ногами. – Ноги целы. – Ты уверен? – Иначе мне не удалось бы добраться сюда. – Значит, все дело в спине? Торин попытался кивнуть, но его пронзила боль в позвоночнике. Поняв, что он не в силах пошевелиться, Бильбо приподнял его рубашку. Больной напрягся. – Я осторожно, – успокоил его Бильбо. – Расслабься, Макфейн. – Не могу! Не могу выпрямить спину, черт бы ее побрал! – Голос Торина звучал нарочито грубо, но в нем прорывались нотки отчаяния. – Знаю. Но я не сумею помочь тебе, если ты не позволишь мне выяснить, что с тобой. Бильбо прикоснулся к нижним позвонкам. Торин дернулся: здесь было самое болезненное место. – Ничего, – спокойно проговорил Бильбо. – Я не заставлю тебя страдать. Торин перевел дыхание. Бильбо молча продолжил осмотр, ощупывая ребро за ребром. Все мышцы спины были сведены судорогой, отчего тело казалось каменным. Стоило ему дотронуться до болезненного узелка, как Макфейн тяжело вздыхал. Бильбо прикасался к больному осторожно, но твердо. Он понимал, что эти вздохи помогают Торину сдержать крик. Ощупав ему всю спину, плечи и бока, он выпрямился: – Сломано не меньше двух ребер. Из-за сильного ушиба мышцы спины свело судорогой, поэтому ты испытываешь такую боль, пытаясь выпрямиться. Позвонки смещены, это тоже причиняет страдания. – Замечательно! – простонал Торин. – Теперь, когда истязание позади, принеси мне еще вина. – Ты должен подавлять боль другими способами, – сухо заметил Бильбо – Воину не пристало напиваться до бесчувствия всякий раз, когда ему плохо. – Я больше не воин, – с горечью напомнил Торин. – Потому и могу вытворять все, что мне заблагорассудится. – Пока ты здесь, тебе придется держать себя в руках. Мой клан верит, что ты – Черный Волк, прославленный лэрд клана Макфейнов. Тебе не подобает напиваться и швырять чем попало в тех, кто старается тебе помочь. – Бильбо направился к двери. – Отдыхай. Я вернусь через несколько минут. – Ты цел? – озабоченно осведомился Фили, поджидавший в коридоре. – Конечно, – невозмутимо ответил Бильбо. – Что со мной сделается? – А он? – Мучается от боли. Спина и раньше не давала ему покоя, а теперь… – Он поправится? – спросил Кили, бледный от волнения. Только сейчас Бильбо понял, как он предан Торину. Конечно, тот был его дядей, и Кили не считал себя вправе покинуть его. Однако он последовал за ним и тогда, когда Торина лишили власти и изгнали. Он разделил с ним одиночество и нищету. Ничто не разорвало их родственных уз. – Поправится, – заверил он Кили. – Но мне нужна твоя помощь. Войди к нему и разведи огонь. В тебя он вряд ли чем-нибудь швырнет. А ты, Фили, принеси мне два свиных пузыря с горячей водой и маслом, а также кувшин с холодной питьевой водой. Хватит с него вина на сегодня! Бофур, пусть Элпин пришлет мне мазь для снятия боли. Принеси ее в котелке. Мазь придется разогреть на огне. Еще мне понадобятся длинные полосы ткани, чтобы перевязать Макфейна. – Ты будешь делать кровопускание? – спросил Кили. – Лекарь клана Макфейнов всегда отворял ему кровь, когда боль становилась невыносимой. – И как, помогало? – осведомился Бильбо. Кили пожал плечами: – Спустя несколько дней он испытывал облегчение. Не знаю уж, благодаря кровопусканию или по иным причинам. – Мать Мерри, моя тетка, была превосходным целителем. Она считала это бесполезным. Раз ты не уверен, что кровопускание помогало, я не стану к нему прибегать. Идем! – Он распахнул дверь. – Пора согреть комнату. Вскоре в очаге запылал яркий огонь. Фили и Бофур принесли все необходимое. – Выпей это! – Бильбо подал Макфейну кубок. – До дна. Тот с усилием приподнялся на локте. – Что это? – Вода с болеутоляющим порошком. Ты так захмелел, что теперь тебя будет клонить в сон. Торин запрокинул голову, выпил снадобье и скорчился от боли. – Скоро подействует? – спросил он, отдав пустой кубок. – Скоро. А пока давай снимем с тебя рубашку. Помоги. Страдая от своей беспомощности, Торин снова приподнялся. Бильбо быстро стащил с него рубаху, мысленно удивляясь самому себе. Зачем он помогает Макфейну? Но если тот будет мучиться от боли, то не сможет обучать его клан. Придется подавить свои эмоции. Он прекрасно знал, что лучше него никто не справится с лечением Макфейна. Они снова остались вдвоем в комнате. – Сначала я натру тебе спину вот этой мазью. – Сообщил Бильбо бесстрастно, потом снял с огня котелок. – Полежи на боку. Вот-вот тебе полегчает, и ты перевернешься на живот. – Сомневаюсь. Засучив рукав, Бильбо вылил растопленную мазь себе на ладонь и начал легонько растирать его изувеченную спину. Сначала он чуть касался кожи, позволяя Торину привыкнуть к процедуре. Когда тот перестал постанывать, Бильбо усилил нажим. Его пальцы двигались медленно, подолгу задерживаясь на сведенных мышцах. Он знал, что горячая мазь проникает сквозь кожу и приносит облегчение. Сколько людей он излечил подобным образом. Он работал молча, прислушиваясь к дыханию больного и определяя по нему, где боль осталась, а где начинает угасать. Бронзовая кожа стала скользкой, и это облегчало работу. Он заметил, как мышцы набухают и опадают от его умелых прикосновений. Прошло много времени, прежде чем Торин со вздохом облегчения распрямил спину. – Перевернись на живот, – тихо сказал Бильбо, снова ощутив прежнюю неловкость. Торин подчинился. Бильбо заподозрил, что порошок уже начал действовать.Теперь стало гораздо легче массировать его. Через некоторое время он водрузил Торину между лопаток свиной пузырь-грелку, чтобы мускулы вобрали в себя побольше тепла. Его ладони переместились выше, плавно скользя по обеим сторонам от позвоночника. Судороги мало-помалу отпускали Торина. Бильбо молча смотрел на его спину, продолжая разминать мышцы и заставляя их расправляться. Здесь, на его месте могла сидеть его сестра и ухаживать за больным. Вздохнув, он сменил остывший пузырь на новый, который все это время согревался у огня. Глаза Макфейна были закрыты, он глубоко дышал, положив голову на руку. Бильбо стянул с него сапоги и, помедлив, стянул еще и штаны. Агнес бы точно не управилась тут одна. Мышцы были такими твердыми и напряженными, что женские пальцы тут не справились бы. К тому же девушка бы наверное сбежала, смутившись нагого тела воина, которое, несмотря на слабость, невольно притягивало к себе взгляд. Бильбо поспешно отогнал эти смущающие мысли. Больной лежал неподвижно. Бильбо прикрыл его бедра краем одеяла. Затем осмотрел искалеченную ногу. Макфейн говорил, что когда-то его придавила лошадь. Ощупав икру, Бильбо чуть согнул ногу в колене и осмотрел бедро. Кость срослась прямо и не укоротилась. Однако Бильбо знал, что перелом иногда причиняет страдания до конца жизни. Нога почти не гнулась, поэтому он вылил на ладонь еще мази и стал массировать бедро, колено, икру. Полностью уйдя в свои мысли, он сосредоточился на своем занятии, ощущая пальцами мышцы под скольской кожей. – Это было не просто падение. Он удивился, что Макфейн до сих пор не спит. – Не понял. – Это было не падение, – повторил Торин, с трудом ворочая языком. – Кто-то положил мне под седло шпору. – Знаю. – Бильбо продолжал растирать ему ногу. – Думаю, это проделки Ниэлла. Бильбо нахмурился. – С чего ты взял? – Он никогда не скрывал, что презирает меня. – Торин приподнял веки. Его сосредоточенный взгляд стал пристальным. Потом вздохнул и закрыл глаза. – Я никогда не падаю с коня. При всей невнятности его речи Бильбо расслышал гнев. Он вспомнил, как Торин, грозно размахивая мечом, появился перед ночным костром. Нет, Макфейн не привык падать с коня. Но кто-то не оставлял надежды избавиться от него. Стрела не попала в цель, тогда сунули шпору под седло. Падение должно было сломить Макфейна не только физически: то было покушение на силу его духа, попытка унизить воина перед всем кланом. Бильбо задумался. Ниэлл возненавидел Макфейна так же сильно, как он сам, когда тот не пришел на зов клана. Он любил Мерри и Бильбо даже распалял в нем ненависть некоторое время. Еще бы: на клан напали, а Макфейн так и не явился на выручку! Он не порицал Ниэлла за такое отношение к гостю, но вот стремление изгнать чужака… Это противоречило интересам клана. Размышляя об этом, Бильбо снял со спины Макфейна остывший свиной пузырь. Торин опять повернулся на бок, но голова все так же лежала на руке. Темные волосы рассыпались по мускулистому плечу. Решив, что перебинтовать ему грудную клетку можно и завтра, Бильбо встал на ноги и задержал на нем взгляд. Даже спящий, он источал поразительную силу, странную при такой беспомощности. Ни увечья, ни раны не умаляли ее. Какая жестокая ирония судьбы: прославленный Черный Волк вышел победителем из стольких битв, а теперь побежден неожиданным врагом – собственным телом. Возможно, Бильбо был слишком жесток, заставляя тренировать его клан каждый день. Макфейн трудился с раннего утра до позднего вечера, наставляя учеников, составляя планы, руководя работами по укреплению замка. Такая нагрузка сломила бы и здорового, не говоря уже о больном, с трудом поднимающемся по лестнице. Теперь у Макфейна появился враг, задавшийся целью изгнать его, даже если для этого понадобится причинить ему новые увечья. Торин уже сделал все, чтобы помочь клану. Теперь ответственность ложилась на Бильбо. Так может пора отправить Торина прочь? Стоя над Макфейном и глядя, как вздымается его грудь, Бильбо раздумывал, что же будет с ним потом. Ведь у него нет ни клана, ни семьи, которые ждали бы его возвращения. Он снова поселится с Кили в убогой хижине и будет влачить жалкое существование, мучаясь от боли и разочарования и находя спасение только в вине. Раньше его не волновало будущее Макфейна, но теперь ему стало не по себе. В нем шевельнулось чувство, в котором смешались жалость, сострадание и восхищение. Стоило отдать Торину должное: несмотря на удары судьбы он все еще был силен и проявлял недюжинные умения. Больной между тем нахмурился. Значит, его снова одолевала боль. Словно подтверждая его подозрения, Торин тихо застонал и чуть переменил позу. На лицо упала темная прядь волос. Бильбо наклонился, чтобы накрыть его одеялом. Пора было уходить. И тут же рука его оказалась в железных тисках. Торин притянул его к себе, удивив своей силой, и открыл глаза. Его лицо было совсем близко, а взгляд казался грозным, хотя на самом деле больной едва преодолевал опьянение и сонливость, вызванную снадобьем. Увидев Бильбо, он разжал пальцы, но руку не выпустил. Бильбо пришлось опуститься на край постели. – Я не оставлю тебя и твой клан, – хрипло проговорил Торин, – Я искуплю свою вину. Бильбо пораженно смотрел на него, чувствуя, как быстро бьется сердце, и удивляясь, что больной угадал его мысли. – Думаю, тебе пора уехать, Макфейн, – возразил он твердо. – Тот, кто пытается избавиться от тебя, не остановится, пока не добьется своего. Он сам не верил, что говорит это. Где же его холодный рассудок и желание отмщения? Не все ли равно, если его прикончат? Торин выпустил его руку. Бильбо так и остался сидеть рядом, всматриваясь в затененное лицо. Подняв руку, Торин дотронулся до того места на его предплечье, куда недавно попала стрела. – Разве не этого ты хотел сам? Бильбо растерянно уставился на него. Взгляд голубых глаз был затуманен. – Тебя могут убить. – Я и так уже мертв, – проговорил Торин, наблюдая за ним из-под полуопущенных век. Потом его веки медленно опустились. Он опустил руку и пробормотал, прежде чем провалиться в сон: – Я давно перестал жить.