Нелегкий путь

Черное бархатное небо было усеяно звездами. Замок наконец затих после долгого пира. Бильбо встал со скамьи и оперся о низкую ограду, с наслаждением ощущая холод камня. Здесь парапетная стенка еще не достигла положенной высоты, поэтому именно с этой стороны замок был особенно уязвим, но зато отсюда по-прежнему можно было любоваться пейзажем. Перед ним раскинулся темный спящий лес. На западе поблескивало в серебряном лунном свете озеро, изобилующее рыбой. Должно быть, в его глубинах обитал и водяной. За озером возвышались горы. Больше всего Бильбо любил их великолепные загадочные вершины, закрывающие горизонт. Благодаря этой естественной защите его клан много лет был отрезан от мира. Теперь этому пришел конец. Как наивны, как простодушны Маккендрики! Клан провел в дремоте целое столетие, укрывшись за вершинами, поросшими вереском. Что они все знали об окружающем мире? Да почти ничего. Конечно, их просвещали странники, изредка забредавшие в замок, и Элпин, знакомивший соплеменников с легендами, именами вождей и хронологией войн. От него они узнали и о Черном Волке. Но Маккендрикам всегда казалось, что все события происходят где-то за тридевять земель и не имеют к ним никакого отношения. Имея собственных вождей, они блаженствовали, уверенные, что бесчестие и жестокость и впредь будут обходить их стороной. Эти люди мечтали об одном – научиться понимать окружающую красоту и приумножать ее. Потому они и сложили низкую каменную ограду, не загораживающую вид. Маккендрики не ведали, что рано или поздно нагрянет беда и их попытаются лишить всего их достояния. Появятся люди, считающие, будто они обладают правом присваивать чужое, захватывать власть по праву сильного, владеть древним мечом, которого недостойны. Вот к этому и стремился Родерик, мечтавший получить не только его сестру Мерри, но и ее земли, замок и людей. Но больше всего он желал стать непобедимым. Родерик верил, что древний меч дарует ему власть, хотя никто не знал доподлинно, правдива ли старая легенда. Значит, Родерик обязательно вернется. Бильбо вздохнул и услышал какой-то звук. Быстро обернувшись, он увидел Торина. Вероятно, тот давно уже стоял здесь и ждал, когда Бильбо заметит его. – Я не хотел тебя беспокоить, – тихо молвил он. – Мне казалось, все уже спят, – пробормотал Бильбо также тихо. – Так и есть. – Торин приблизился. – Люди опьянены победой больше, чем элем и вином. Я не жду Родерика так скоро, иначе посоветовал бы им не увлекаться выпивкой. Бильбо невольно усмехнулся. – Что в этом смешного? – Меня позабавило, что ты укоряешь других в невоздержанности к вину. Торин кивнул, оперся на ограду и устремил взгляд на пейзаж, озаренный луной. – Какая красота! – прошептал он, удивляясь, что не замечал этого прежде. Бильбо не ожидал, что Макфейн восприимчив к прекрасному. Ведь он смотрит на все глазами воина. Неужели в нем сохранилась способность восхищаться великолепием звездной ночи? – Спасибо тебе. Ты защитил все это. Торинн покачал головой: – Благодари не меня, а свой клан. Я лишь показал людям, как это делается, остальное они взяли на себя. – Нет, ты привел нас к победе, – возразил Бильбо. – В первый момент, узнав о штурме, люди ударились в панику. Но ты успокоил всех, вселил в нас уверенность, что мы сумеем нанести поражение Родерику и его сообщникам. Некоторое время Торин молчал, погруженный в свои мысли. Неужели он и впрямь привел Маккендриков к победе? Ему очень хотелось поверить в это, особенно после похвал, расточаемых Маккендриками. В короткое, но невыразимо сладостное мгновение, когда они подняли его на руки и начали качать, Торин вспомнил пьянящий вкус славы. Он снова ощутил прежнюю силу, целеустремленность, бесстрашие, опять почувствовал себя нужным. Но сейчас, ночью, у него опять заныли раны, и он с отвращением понял, что не прочь погрузиться в пьяное забытье. Раз так, какой он воин? – Родерик не ожидал встретить сопротивление, поэтому его удалось без труда одолеть, – проговорил он. – В следующий раз он прибегнет к хитрости. И проявит гораздо больше жестокости. Бильбо поразили эти трезвые и безжалостные слова. – Вдруг он больше не вернется? – предположил он, но сам усомнился в своих предположениях. Торин пристально посмотрел на него: – Он вернется. Когда-то Родерик был Макфейном. Я сам учил его боевому искусству, как и других своих воинов. Бильбо уставился на него в немом изумлении. – Он – твой ученик? Торин кивнул: – И прежде Родерик не скрывал, что желает властвовать. Он попытался свергнуть меня и был с позором изгнан. Думаю, этот человек по-прежнему ищет клан, которым можно управлять. Сила, внезапно обретенная твоим кланом, неприятно поразила его, но он все равно не оставит вас в покое. Однако меня беспокоит другое: что он имел в виду, сказав, будто ты чего-то мне не отдал? Бильбо резко отвел взгляд: – Не знаю. Торин не поверил в эту ложь. Лицо Бильбо оставалось спокойным, но чутье подсказывало Торину, что он знает, о чем говорил Родерик. Бильбо молча поставил руки на парапет стены. – Кстати, Элизабет передавала, что была очень рада помочь тебе с лечением, – едко отозвался он. – Видимо, ты впечатлил её своим великолепным телосложением. Ему пришлось послать к Торину Элизабет, потому что бедняжка Агнес слегла с простудой. Брови Торина удивленно приподнялись. Он поджал губы, чтобы не рассмеяться и небрежно положил руку на каменную поверхность стены. Элизабет была очень хорошенькой. И охотно предложила бы ему свое тело. Если бы не постоянная боль и напряжение, связанное с тренировками, Торин не стал бы отказываться от её услуг. Неужели Бильбо ревновал девушку к нему? – Так ты считаешь моё тело великолепным? – поинтересовался он с интересом. Бильбо чуть не поперхнулся от удивления. – Я такого не говорил. –Ты только что это сказал. –Я предположил, что женщины, женщины так думают! – сказал Бильбо, оправдываясь. – Мммм. Торин наблюдал за ним какое-то время, сдерживая смех. – Что ж, раз ты считаешь моё тело великолепным, то поверю на слово. Полагаю, ты хорошо разбираешься по этой части, – ответил Торин слегка язвительно. Бильбо понял, что он намекает на Фили. Не ответив, он уставился вдаль, кусая губы от досады. Торин перестал улыбаться. Взгляд его стал задумчивым, пока он разглядывал лицо своего собеседника, освещенное луной. Внезапно он вспомнил, как руки Бильбо нежно касались его во время лечения. От этих мыслей его тело напряглось. Он ощутил нечто, что было бы уместно назвать влечением, если бы речь шла о женщине. Но здесь ситуация была иной. Когда его тело было охвачено болью, ему было не до этих мыслей, но теперь он не мог прогнать их из головы. Торин давно решил, что забыл о влечении и страсти раз и навсегда. Это произошло на поле битвы, среди потоков крови, когда прежний непобедимый воин исчез, а вместо него за жизнь уцепился калека, неспособный и дня протянуть без выпивки. Если в нем тогда и сохранилась крупица гордости, то он утратил ее в ту роковую ночь, когда спьяну увел своих воинов из замка, оставив женщин и детей на растерзание Родерику. С тех пор на его душе лежал такой тяжкий груз вины, что Торин не мог распрямиться. Он и не мечтал замолить свой главный грех. Ни одна женщина на свете не проявит благосклонности к мужчине, сотворившему со своими соплеменниками подобную низость. С женщинами было покончено. Неужели он настолько изголодался по нежности, что теперь стал заглядываться на мужчин? Он попытался вспомнить, чувствовал ли что-то похожее к кому-то из Маккендриков, но тут же успокоился, осознав, что равнодушен к мужчинам клана. Значит, все дело в непозволительной близости при лечении. Бильбо проявил к нему сострадание. А он снова поддался своим слабостям. И все же, он чувствовал неодолимую тягу, даже желание. Ему хотелось снова ощутить тепло этих рук на своем теле. Торин отвернулся, испуганный своими мыслями. – Необходимо найти для вас лэрда с обученным военным отрядом, – сказал он неожиданно для самого себя. – Я уже не могу здесь задерживаться. – Почему? – удивился Бильбо. Торин поморщился. Как объяснить ему, что ему все труднее оставаться здесь, в чужом клане, и принимать незаслуженные похвалы людей? День за днем подниматься чуть свет и лезть из кожи вон, невзирая на боль и похмелье. Приносить пользу вместо того, чтобы влачить бессмысленное существование. Чувствовать, что необходим другим. Ко всему прочему в нем просыпался интерес к наследнику, который должен презирать и ненавидеть его. На все это существовал только один ответ: бежать без оглядки, и скорее, пока он еще в силах принудить себя к бегству! – Я обещал остаться с вами до тех пор, пока не исчезнет угроза нападения, и выполню свое обещание. Беда в том, что в клане есть предатель. Он сообщил Родерику, что ты жив. Теперь, увидав тебя своими глазами, негодяй не станет мешкать и нанесет новый удар. Твои соплеменники теперь несравненно сильнее, чем прежде, но этого мало, чтобы одолеть Родерика. Необходимо мощное войско во главе с лэрдом, а также соглашения с другими кланами, что придаст вам уверенности. Бильбо было нечего ответить. Разве не этого он добивался? Он так хотел спровадить Макфейна, а теперь тот сам готов уйти. Но Бильбо эта мысль не принесла ожидаемого облегчения.  Три месяца – вот срок, о котором они условились с самого начала. – Есть ли надежда, что мы справимся сами? – спросил Бильбо, прекрасно зная ответ. – Нет. Его плечи опустились. – Я надеялся, что новый лэрд нам не понадобится, – произнес он хмуро. – Это неизбежно, Бильбо. Значит, он будет вынужден снова скрывать свое происхождение, чтобы не заключать брак. Надо вручить меч новому хозяину до следующего нападения, иначе клан снова подвергнется истреблению. Когда он найдет нового лэрда, Макфейну будет незачем оставаться с ними. Разве его дом здесь? Но ведь у Макфейна вообще нет дома. Что ж, он расплатится с ним золотом, после чего все это закончится. Бильбо повел плечами. Ему вдруг стало холодно. – Завтра я поговорю с Элпином. Надеюсь, он поможет мне найти человека, достойного стать вождем моего народа. – Человека огромной силы, неукротимой отваги, безупречной честности и благородства, – подхватил Торин. Так представляли себе будущего лэрда Маккендрики. – Да. Моя сестра видела своего избранника именно таким.  «А ведь прежде ты воображал, что я обладаю всеми этими качествами», – подумал Торин. – Да, таков настоящий лэрд, – заключил он. Был ли он сам когда-нибудь таким? – А что скажешь ты? Каким ты хотел бы видеть того, с кем заключишь союз? Ведь тебе придется разделить жизнь с этим человеком, стариться вместе с ним. – Мои желания здесь ни при чем, – ответил Бильбо, глядя в темноту. Он не стал говорить, что не собирается заключать брак ни с кем. Лучше уж прожить слугой без имени. – Главное, чтобы он подходил клану и оберегал его от бед. Казалось, Бильбо не видит здесь темы для обсуждения, однако Торин сомневался в его искренности. Бильбо отвел взгляд и обхватил себя руками. Слишком много понимания и сочувствия было в глазах Макфейна. Молчание, установившееся между ними, стало слишком интимным. Следовало немедленно разрушить его. – Я ведь держал Родерика на прицеле, – проговорил Бильбо, с бледным лицом. – Еще немного и я бы убил его! Я мог бы отомстить за Мерри и дядю. Расслышав в его голосе сдерживаемый гнев, Торин нахмурился. – Он не дастся так легко. Ты сделал все, что мог. Несмотря на мои запреты. – Он ухватил Бильбо за подбородок, заставив повернуть голову. – Не кори себя. Я понимаю твои чувства, но не стоит отравлять разум жаждой мести, иначе это отравит всю оставшуюся жизнь. Бильбо застыл, завороженный его прикосновением. Он сжал пальцами руку Торина, не зная чего хочет: оттолкнуть его или притянуть ближе. – Нужно делать то что считаешь правильным, – прошептал он. – Даже если тебе от этого больно. – Храбрый, храбрый Бильбо, – проговорил Торин, мягко улыбаясь. – Ты так отчаянно защищаешь свой клан. А кто же защитит тебя? Бильбо сглотнул. Сейчас Торин возвышался как скала, и, озаренный светом луны, взирал на него спокойно и властно. Макфейн оказался не просто могучим, но и опасным! Бильбо бросило в жар. – Я не нуждаюсь в твоём утешении, Макфейн, – ответил он, оттолкнув руку Торина. – Было бы больше пользы, если бы ты проткнул Родерика мечом, вместо того, чтобы после времени стоять тут и разглагольствовать. Раньше он считал Макфейна слабым, сломленным физически и духовно, много претерпевшим и продолжающим топтать землю только по привычке. И виновным в смерти его сестры и дяди. Но с некоторых пор его мнение стало меняться в другую сторону. Бильбо чувствовал, что начинает сомневаться в собственных обвинениях. Так ли виноват Макфейн, как ему хочется? Он снова почувствовал то желание, что охватывало его, когда он прикасался к телу Макфейна во время лечения массажем. На сей раз ему не удалось убедить себя в том, что это иллюзия. Он знал, что его слова прозвучали слишком грубо, но безжалостно продолжил, желая преодолеть влечение, лишавшее его сил: – Не следовало обращаться к тебе за помощью, – процедил он. – Я бы дождался Родерика и давно застрелил его! Взгляд Торина снова стал непроницаемым. Вся мягкость исчезла. – Он бы убил тебя и перебил твоих людей, – возразил он. Вздохнув, он протянул руку, тронув Бильбо за плечо. – Почему ты злишься? – Отпусти! – Не отпущу, – Торин мягко усмехнулся и притянул его ближе. Бильбо оказался в железных тисках. Его сердце гулко забилось в груди. Лицо Торина было совсем близко. – Скажи, почему ты злишься? – Я уже сказал, – выдохнул Бильбо, чувствуя его горячее сильное тело, прижатое вплотную к нему. Торин хотел отпустить его, но все медлил, сжимая в руках стройное гибкое тело. – Что ты скрываешь от меня? Бильбо испуганно вглядывался в его смуглое лицо. Он снова начал вырываться: – Убери руки! Я… Мне надо идти… Торин молча выпустил его. Гордо подняв голову, Бильбо перевел дыхание и пошел прочь. «Это Макфейн виноват во всех наших бедах. Если бы не он, Мерри была бы жива. А ты обжимаешься с тем, кто должен был стать ее мужем». – напомнил он себе. – Спокойной ночи, – произнес Торин ему вслед, хотя знал, что Бильбо уже его не слышит.