Please (don't) save me!

– Я смотрел прогноз, ближайшую неделю погода солнечная, – пока Чонгук читает это сообщение, ему кажется, что кто-то начал менять свое решение. – Ты рад? – Чертовски, – собираясь на учебу, отвечает Гук. – Значит, у нас еще может быть завтрак. – Ты решил со мной переспать? – Нет, я же писал, что у меня есть девушка. – Точно, тогда тем более никакого кофе. – Я подумаю. – С подачками – к девушке. Счастья и любви. Я ушел. – Обиделся? Он не получает ответа и тихо хихикает за столом, дожевывая булочку. Точно обиделся. Задумчивый Чимин по дороге в колледж не разговаривает совсем. Хосок поглядывает на него, но не задает интересующие не только его, но и Чонгука вопросы. Гук тоже не решается спросить вслух, как закончились эти выходные и что вообще, черт возьми, происходило в клубе, почему Чонгук помнит прикосновения губ Чимина, с чего вдруг тот его поцеловал и самый главный вопрос, почему он ушел с Тэхёном. Гук ерошит волосы, пытаясь собраться мыслями, а потом вспоминает в переписке обиженное сообщение и как-то вдруг отпускает. На губах легкая улыбка. – Увидимся в обед, – бросает Хосок, утягивая в сторону здания колледжа Чимина, а по пути еще и Намджуна, задремавшего в наушниках на лавочке под деревом, оставляя Чонгука перед входом в свой корпус. Мимо проходит его возлюбленная, бросающая все такие же гневные взгляды. И Гук решает, что пора разобраться хоть в чем-то. Он же молод, кто не допускает ошибок? – Нам лучше расстаться, – пишет сообщение в чате. – Малыш, мы еще даже не знакомы, чтобы расставаться, – хихикают в ответ с того самого, до сих пор неизвестного имени. – Перепутал. – Уже привык писать только мне? Миленько. И, расставшись с девушкой, ты все же хочешь перевести наши отношения на новый уровень? – Одно другого не касается. – Опять без кофе утром буду? – Уж простите. Кстати, может уже представишься? – Интригу не нарушай. Можешь как угодно называть меня. – Суицидник. – Оч смешно. – Правда ведь. – Ты там с девушкой продолжай расставаться. Помнишь, да? Любви и счастья. Аля-улю, прошу не поминать лихом. – Опять обиделся? – Иди на хер! – Точно обиделся. – Карту прислать? – Ммм, а если я актив. – Блять! – Ахахаха. Ну, серьезно, что тогда мне делать? – Я к карте приложу инструкцию как стать пассивом. – Остроумный? – Чертовски. – Иди на хер. – Вот там и встретимся. Расстаться так и не вышло, начался урок, преподаватель не в духе, зато Чонгук в духе и отменном настроении, благодаря которому занятия до обеда пролетают в один момент. Пообещав догнать парней на обеде, он все же встречается с той самой, теперь уже бывшей девушкой и, схлопотав звонкую пощечину и милую фразу «Вот и трахайся с Чимином, конченый пидорас», он ставит точку в их отношениях. И пусть он не собирался спать с Чимином, к этому вопросу надо вернуться в ближайшее время. Чонгук и не думал, что его друзья тоже могут баловаться разбавленными половыми отношениями, чтобы без предрассудков и осуждений. – О, пришел наконец-то наш малыш, – хихикает Хосок, протягивая купленный обед Гуку. – Хён сегодня позаботился о своих тонсенах. – Не отравлено? – Чонгук спрашивает у Чимина, но его словно и не слышат. – Он не здесь, – Намджун лежит на коленях Хосока в чужих солнцезащитных очках. – В облаках летает с самого утра, разве не заметил? – Гук садится рядом с друзьями. – Кстати, что-то наши ряды редеют, где пассию потерял с подружками? – Мы расстались, не будет теперь пассии с подружками. – О как. – Хён, – Чонгук наклоняется над самым ухом Чимина, – мне сказали трахаться теперь с тобой, – и губы почти касаются мочки, опуская старшего с небес на землю. – Что? – хлопает глазами Чимин, еще не осознав, что именно ему прошептал Чонгук. – Ты где летаешь? – Между реальностями, – Чимин пододвигается ближе, чтобы спиной опереться на младшего. Чонгук обнимает его, присматриваясь, куда же смотрит друг. – Будто аниме смотрю, только в нашей реальности. Один красивый конченый придурок, вокруг которого табунами девушки с обедами в коробочках и подарками, с визгом убегающие, когда он им улыбнется. – Хочешь, я позову его к нам? – Гук гладит по руке старшего. – Знать его не хочу. – Может вечером поиграем у меня, поговорим, выпьем? – Свидание назначаешь? – с прищуром смотрит Хосок, пропуская сквозь пальцы светлые волосы Намджуна, заснувшего на его коленях. – Вам тоже не мешало бы, – отстранено говорит Чимин. – Мешало бы, но он и так сегодня у меня останется, нам есть над чем поработать для проекта. Джин поможет, но приедет поздно ночью, можете тоже подходить. – Подумаю. – Я пас, – Чимин отвечает сразу же. – Я ему разобью лицо, если ты опять из-за него сядешь на таблетки, – в голосе Хосока уже раздражение. – А потом разобью тебе, потому что ты, какого-то хера, поехал с ним пьяный домой. И настроение у меня именно такое, веришь? А если я напьюсь – я серьезно сейчас говорю, – я вам яйца поотрываю. – Успокойся, – Джун переворачивается, утыкаясь носом практически в живот другу. – Задрали, – обхватывает рукой Хосока вокруг талии. – Разбирайтесь хотя бы не здесь. – Прогуляем занятия? – Спрашивает Чонгук. – У меня проектная сейчас, не появлюсь – завалю сразу, что бы потом не сделал. – У нас тоже сейчас обязательное присутствие, так что сиди и учись. Чонгук жутко не хочет идти на занятия, долго стоит на входе, наблюдая, как пустеет двор, смотрит на часы, думает о пачке сигарет где-то в самом низу его сумки. Он курит нечасто, но на всякий случай носит с собой – вдруг прижмет. И кажется, жмет именно сейчас. Гук уходит за корпус, поднимается по внешней лестнице на этаж выше, садится на ступеньки и отыскивает ту самую пачку. С первой затяжки он пытается разложить все по полочкам, чтобы не запутаться в своей жизни. И вот он, Чонгук, еще недавно приехавший в столицу, с сигаретой в зубах, а в телефоне неизвестный собеседник, которого спасти бы. Чимин, самый близкий друг, который по уши влюблен в Тэхёна, хотя до этого Чонгук только с девушками его и видел. Хосок, не менее близкий друг, и какой-то Юнги, с которым Гук лично еще не знаком. И черт пойми, какого лешего они с Хосоком цапались тем утром у Джина дома. Намджун до сих пор неоткрытый персонаж их жизней. Он больше просто находится рядом, не раскрываясь никому, оставаясь где-то, кем-то. – Балуешься с сигаретами, ай-яй-яй, – голос Тэхёна низкий и тихий, в губах зажат чупа-чупс; садится парень совсем рядом с Гуком. – Меняемся? – Он медленно достает конфету розового цвета, ударяет шариком по губам пару раз и протягивает ее Чону. – Нет, спасибо, – Гук делает затяжку. – Ты встречался с Чимином? – Этого парня он может спросить обо всем без всяких опасений. – Еще вопросы есть? Хочу сразу услышать, чтобы ответить оптом, – он возвращает конфету за щеку, причмокивая. – Задавай. – Ты спишь с ним? Ты его бросил? Вы снова вместе? Какого хрена, ты же видишь, что ему тяжело. – Разговариваешь со мной, как когда-то Хосок, – улыбается Тэхён, снова доставая конфету. – И? – Почему я должен тебе отвечать хоть на один из заданных вопросов? – Он облизывает липкие от конфеты губы. – Что я получу за ответы? – Ничего. – Тогда и ты ничего не услышишь, – Тэ языком ведет по конфете. – Чтобы я начал говорить, меня надо убедить. – И как же? – Поменяемся? – Гук тянется рукой. – Тсс, – Тэ забирает чупа-чупс. – Не руками. Губами, – он облизывается снова, поднося ближе к Чонгуку конфету. – По тебе сохнет мой друг… – А я хочу, чтобы ты угостился конфеткой, – перебивает его Тэхён. – И тогда я отвечу на твои вопросы. М? Что с того, что Чонгук пойдет на поводу у этого парня? Всего лишь конфета, всего лишь надо подогреть интерес и поиграть по чужим правилам. Чонгук садится на ступеньку ниже, на которой сидит Тэхён, чтобы удобнее было взять конфету. Нога почти касается бедра Тэ. Гук наклоняется медленно, смотря на розовый шарик, сглатывает, облизывается, в голове громко начинает отбивать пульс, – и лишь взгляд на другого парня, на губах которого широкая улыбка. Чонгук чувствует сладость на языке. И боль – словно пластырь сорвали внезапно, – когда конфету резко отнимают от его губ. Гук мычит, упирается руками в грудь Тэхёна; ступенька больно давит в спину, когда его заставляют лечь. Сильно сжатые пальцами волосы, прикушенная губа и открытый от боли рот позволяет Тэхёну проскользнуть языком внутрь. Всего пара касаний внутри, чисто случайно, по привычке – почему-то он не смог совладать с собой – или еще не понимал в тот момент, что происходит и почему. Чонгука передергивает, когда чужая рука оказывается поверх ширинки. Он, проглатывая стон, отталкивает от себя парня. – Чон Чонгук, – облизывается Тэхён, поднимаясь на ноги. – Теперь я отвечу и даже дам тебе дополнительно парочку вопросов на будущее. – Щедрый? – Гук вытирает губы тыльной стороной руки, немного морщась. – Да, ты тот еще мудак, – он сплевывает на ступеньки. – Ну так вот. Встречался, два года. Спал с ним после клуба, ты и так это знаешь. Бросил его я, тут даже получишь бонус в ответе. Чимин ходил по врачам и сидел на сильных успокоительных, хотя сам виноват. Не я залез в чужую кровать, считая, что брошенная во время секса фраза «Обещаешь, что это останется нашим секретом?» на самом деле сохранит между ними эту тайну. Не думай, я не оправдываю себя, говорю как есть тебе, ему я не сказал. И да, я вижу, что происходит с ним, и я вижу тебя перед собой, – Тэхён подносит пальцы к губам, – и то, что я почувствовал под своей рукой, мне очень понравилось. За это бонусом можешь задать несколько вопросов. – Кто такой Юнги? – Тю, я думал сейчас будет пафосная речь о том, что тебе ничего от меня не нужно, – парень смеется. – А ты меня про хёна спрашиваешь. Любопытно. Уже познакомились? Понравился? – Тэ закусывает губу, внимательно рассматривая Чонгука. – Не познакомился, понятное дело. Юнги у нас табу, запомни только это. Как совет на будущее. И, Чон Чонгук, я хочу продолжить начатое. – И не мечтай. – Ммм, мечтать я могу о чем хочу. *** – Ты его любил? – Чонгук ставит на стол тарелку с чипсами к пиву, принесенному Чимином. – Я правильно понимаю, о чем будет идти речь? Тогда неси стаканы побольше, будем мешать крепкое, – Мин тянется к рюкзаку, лежащему в стороне, и достает бутылки с соджу. Чимин мешает пиво с соджу быстро, расставляя стаканы на столе, улыбается и залпом выпивает первый бокал. – Любил, – Чимин наливает еще. – Но как дурак повелся на приманку. Смазливые девочки с шаловливыми руками и пухлыми губами на моем члене. Разве такому можно сопротивляться? Трахать то, что надо трахать по природе. Что поделать, мне нравится это. Но знаешь, – Мин опрокидывает в себя еще один бокал, – точкой стал другой парень. Мы напились в дрова, Тэхён вырубился раньше всех, остальные тоже уже по углам разбрелись, а эта надменная улыбка... Я чуть не кончил, поймав на себе его взгляд. FB полгода назад Празднуют дни рождения они обычно незабываемо. Так, чтобы в дрова или чтобы потом синяки на теле или царапины на спине, или черт пойми откуда взявшиеся засосы. И обязательно не один день, а два-три. Тэхён без сил, ему как минимум надо отдохнуть часок-другой, в идеале поспать. – Я сдохну, если не посплю, – Тэ целует Чимина за ухом. – Скоро вернусь, – он закидывается из аптечки таблетками, чтобы уж точно как огурчик вернуться в строй, к адскому отрыву. Еще раз смотрит на веселящихся парней, играющих в приставку в квартире Юнги. Мортал комбат – то, чем обязательно должен прерываться запой, чтобы прийти в себя и заодно начистить друг другу хотя бы в играх морду. Позже, конечно, опять в ход пойдет алкоголь, когда пальцы устанут жать комбинации кнопок или кто-то не сорвется. – Кто аптечку видел, а то сейчас блевану, – Юнги шатается, поднимаясь с дивана. – Тэхён взял ее, когда спать уходил, – Чимин не смотрит на друга, потому что в разгаре бой с Джином, которому нельзя проиграть шестой раз к ряду. – Спишь? – Юнги заходит в свою спальню, поворачивает ручку двери. – Еще не успел, жду, когда вертолеты окончательно остановятся, – Тэ улыбается, потирая лоб. – Почти попустило? – Ага, почти отлично уже, но поспать нужно. Прости, что покинул ряды преждевременно. – Не прощу, Тэ, – старший наклоняется над ним, упирается коленом в край кровати, чтобы сесть на бедра Тэхёна. Он нависает над ним. Пальцы по скулам до самых губ, аккуратно и нежно ведет по ним. – Хён, даже в твой день рождения – нет, – Тэ удерживает старшего за руку. – В мой день рождения мне все равно, – Юнги вырывается, перехватывая запястья Тэ, прижимает их к подушкам, ерзает на бедрах и дышит в самые губы, не касаясь их, а только нашептывая. – Ты же знаешь, он спит с другими у тебя за спиной. Он еще не дорос до тех отношений, которых хочешь ты, – язык еле-еле скользит по губам Тэ. – А я давно хочу тебя, – невесомое касание с подобием стона. – Я по тебе с ума схожу, – укус в шею. – Сколько мне еще уговаривать тебя остаться со мной? У меня уже все сводит от нехватки тебя. Я же какого-то хера верный. – Хён, мы не вместе. – Я не хочу никого другого, – Юнги глубоко целует, отпуская чужие руки. Он хочет, чтобы эти пальцы сняли с него одежду, прикоснулись к коже. Хочет, чтобы его целовали так каждый день, и как можно чаще. Он готов забрать его себе целиком и полностью. – Я не буду как он, я буду навсегда. Тэхён отвечает на поцелуй, обвивает руками, переворачивая старшего на лопатки, подминает под себя. – Если бы я узнал тебя раньше, хён, – короткие извиняющиеся поцелуи. – Прости. Тэхён уходит из комнаты, закрываясь в ванной и включая воду в душе. Снята одежда, льется прохладная вода, но ни черта не помогает от стояка. Позвать бы Чимина, развернуть спиной, заставить упираться ладонями и грудью в кафель, а потом вбиваться в него так, чтобы еще и щекой прижимался, не в силах держаться. Кусать и целовать оливкового цвета кожу или, может быть, белоснежную хрупкую спину, обводить пальцами тонкую талию, на ней оставлять свои отпечатки темными бурыми пятнами. Может, действительно, пора полюбить другого, кто не уходит с кем-то из бара, думая, что Тэхён уже уехал домой, – а он ведь не уезжает, стоит недалеко от входа, курит две, иногда три сигареты, – больше не нужно, чтобы дождаться, когда пьяный Чимин затянет в такси девушку какую-нибудь. И все слухи – правда, все слова Чимина – ложь. Вся жизнь у него – сплошной обман. И уже не хочется никого представлять, только резкие движения по члену, пока не кончает. Вертолеты отпускают, голова проясняется, и кажется, словно он совсем не пил. Только херово на душе. А ведь очень удобно стало жить, теперь бритвы без тех опасных лезвий, к которым почему-то захотелось потянуться. Устроить подарок хёну на день рождения, устроить Чимину расплату за два года его, по сути, никчемных отношений. С полотенцем на шее и натянутой фальшивой улыбкой, чуть неровным шагом, чтобы не показывать, что он трезв, подойти и еще раз как дурак поцеловать его в шею, потому что до дрожи в коленках внутри все разрывается и причиняет боль, но он же должен себя так вести. Ведь Чимин где-то внутри на самом деле любит и утром не хочет вылезать из постели, целуя, куда придется, много-много раз, просто тычется носом в шею, тихо сопит и шепчет на ухо, и приятнее его улыбки перед тем, как он уходит, может быть только его взгляд, с которым он возвращается. Тэхён на кресле лежит с закрытыми глазами, пытается спать. – Пойдем, – голос Юнги. – Куда и зачем? – отвечают ему почти шепотом. – Подарок тебе от именинника. И немного мне. Тэ держался примерно до первого, одного единственного, сорванного с губ стона голосом Чимина. Тэхён открывает глаза, смотрит в потолок, и только скрипы кровати доносятся из спальни, заглушая обвалы и разрушения после очередных десяти баллов по шкале Рихтера в тэхёновой душе. До дрожи в пальцах, до слабости в коленях. Вся его жизнь до настоящей минуты – один обман. Только скрипы правда. Может, пора и ему играть по установленным правилам? FB end – Это был наш общий друг, поэтому я, хоть и не знаю точно, но догадываюсь, что он сказал потом об этом Тэхёну. И самое смешное, – Чонгук с Чимином уже выпили первую бутылку и приступили ко второй, незаметно, основательно напиваясь, – я понимаю, что разрушил все, и ,наверное, именно поэтому сорвался тогда. Злился на себя, ненавидел себя. Ненавижу до сих пор. – Охренеть, – единственное, что Гуку удается сказать вслух. – Хосок знает, что именно произошло между мной и Юнги, и злится до сих пор на него. – А на тебя? – На меня уже нет, а вот его простить не может. С Юнги общается теперь только Джин, а Тэхён ушел совсем. Ушел красиво, конечно. Расстался со мной, сказав, что уходит к девушке. А она оказалась девушкой Хосока, который получил потом фотографии. Девушку Тэхён быстро бросил, но разрушить серьезные отношения ему все же удалось. Может, конечно, Юнги и Тэхён поддерживают отношения, но сомневаюсь. Они тоже расстались не с улыбкой. – Поэтому вы были так против нашего с ним даже небольшого разговора? – До сих пор не знаем, что может прийти ему в голову. Он сильно изменился и, кажется, бесповоротно. Но позавчера, – Мин отставляет бокал, – было как раньше. Спать с ним, просто лежать с ним рядом, – он сглатывает. – Больно стало на утро. Чимин ложится на пол. Он непривычно грустный, даже морщинка на лбу появляется. – Можно я больше не буду рассказывать? – Конечно. – Я останусь у тебя? – Запросто, – Гук смотрит на друга несколько долгих, затянувшихся во времени минут. – Я прогуляюсь немного, в голове что-то мутно, не против? – Чимин отрицательно качает головой. – Иди. – Я недолго. Чонгук выходит на улицу, прохладный вечер напоминает о том, что на днях уже наступит сентябрь. Его день рождения не за горами, а внутри кошки скребут. Чимин его друг, пусть они знакомы недолго, но случись что – Гук поможет ему и труп спрятать, и банк ограбить, – так неужели он не поймет его сейчас? Поймет, конечно, и хватит тогда кошкам давать волю точить когти внутри него. – Мне паршиво, – Чонгук знает, что в этот диалог может написать все, что на душе. – Почему? – Не знаю. Просто паршиво. – Не хотел говорить, зачем писал? – Я сейчас ушел из дома, но мне кажется, я должен вернуться. – К кому-то? – Да. – Помирился с девушкой? – Не совсем. – Если чувствуешь, что надо вернуться – возвращайся. Не заставляй ждать и придумывать всякую чушь наедине с собой. – Спасибо. Чонгук бежит домой, сломя голову. Точно. После такого разговора по душам, вот так уйти и оставить Чимина одного – совершенно неправильно. Будь он на его месте, что бы подумал? Что больше не может на него смотреть? Что не может понять, как можно изменить, если любишь? Всякое может случиться в нашей жизни, и в свои годы Гук прекрасно это понимает. – Я вернулся, – Чимин улыбается, допивая остатки соджу прямо из горла. – С возвращением. – Тебе, может, в душ и спать, алкоголик? – Посмеивается Чонгук подходя в другу и протягивая руку. – Пойдем, пора взбодриться, хён. – Помоги встать, – смеется Чимин, потому что сам с пола он точно не встанет. – Тебе надо завязывать пить, – Чонгук ведет немного шатающегося друга в ванну так, чтобы не разбить ничего по пути и не разбудить уже спящих родителей. Оказавшись в ванной, закрывает дверь и облокачивает Чимина на нее спиной. – Ты меня сейчас будешь раздевать? – Перехватывая запястья Чонгука. – Как ты догадался? – Чон тянется к краю чиминовой футболки, чужие руки нисколько не мешают, просто остаются на его собственных. Зря нахлынувшие воспоминания из клуба, взгляд на пухлые губы старшего, кончики пальцев по коже. – Не думай об этом, – у Мина взгляд с поволокой и голова чуть наклонена на бок. – Просто снимай, – он опускает руки. Чонгук сглатывает. Теперь поцелуй с Тэхёном перед глазами – что за калейдоскоп несвязанных воспоминаний? Опять пухлые сочные губы. Облизнуть свои. Снять с Мина футболку. Запах его горячего тела, смуглая кожа, вздымающаяся при дыхании грудь. – Штаны тоже с меня снимешь? – Гук кивает, расстегивая ремень на джинсах. Немного ближе, на еле заметный шаг. Вытянутый из шлевок кожаный ремень. Пальцами по бокам вверх, носом по щеке, еле коснуться чужих губ подобием поцелуя. Губами к шее, тихий стон на ухо Чонгука, прижатые к себе чиминовы бедра, тяжелое учащенное дыхание. – Штаны не снимешь? – Еле дыша. – Потерпи, – Чонгук сжимает пальцами его тело, скользит ими по широкой мускулистой спине, мнет ягодицы и целует плечи. Он не хочет останавливаться. Поцелуй в губы, глубокий, резкий, страстный, сжатые до боли волосы, пошло открытый мокрый рот Чимина. – К черту, – он рывком разворачивает Чимина лицом к стене, бьет по включателю душа, заглушая происходящее шумом воды. Пуговица, молния, штаны вниз с бельем, и с укусами у лопаток нажимает на спину, заставляя прогнуться. Он одной рукой расправляется со своими штанами, пальцами второй ведет по влажным губам, проникает ими в рот, давит немного на язык, и громко выдыхает, когда их начинают сосать, двигаясь по ним, будто по члену. Поменять руки, чтобы Чимин продолжал, потому что это заводит, а влажными пальцами толкнуться в него аккуратно, насколько позволяет нынешнее состояние. Стон, движение навстречу. Второй палец и еще более громкий стон, еще более быстрые движения на обхваченных губами пальцах. – Ты меня сейчас не подготовив трахнешь, – говорит Чимин, убирая пальцы Чонгука от своего рта и перемещая их на свой член. – Лучше здесь ими поорудуй, – и еще один стон от резкого толчка пальцами и сжатых мокрых пальцев на члене. Он весь дрожит. Чимин хотел его еще в клубе, может, немного раньше, просто не был уверен, что Чонгук пойдет на это. Теперь все ясно и так, теперь быстрее бы, чтобы глубже внутрь и чтобы не пальцами, а членом, что трется о его ногу. Сильнее прогиб в спине, шире ноги. Разрешение получено без лишних слов. Чонгук толкается в него, сильно насаживая, насколько может, сжимает бока, толкается снова, а старший дрожит в его руках, трезвеет и матерится. Движения навстречу, пошлые шлепки тел, которые, кажется, нихера не заглушает вода, – и лишь бы никто не проснулся и не услышал, но это потом. Трахать Чимина нереально приятно. Горячо, туго, пошло, чертовски красиво, потому что на спине каждая мышца играет, кожа еще более темная и влажная, запах до сумасшествия приятный. Быстрые толчки, сжатые пальцы и искры перед глазами от того, как сильно сжат его член внутри под скулеж Чимина, кончающего себе в руку. – Вот это сходил в душ так сходил. – И не говори, – Чонгук обнимает его поперек живота, тянет на себя, целует за ухом, а по Чимину бьет волнами от ощущения, что это как когда-то с Тэхёном, – так же нежно и точно туда же. Поцелуи под потоком теплой воды, прикосновения рук – трогать можно везде, – улыбки. Вот теперь им хорошо. – Я надеюсь, никто нас не слышал, – возвращаются в комнату. – Только дверь закрой, хочу спать с тобой рядом, – пальцами по волосам, короткие нежные поцелуи перед сном. Чонгук даже забывает проверить свой телефон. – Теперь вряд ли мне будет завтрак или кофе. – Дождь пошел. Сегодня, оказывается, тот самый день. – И кажется, я хочу попрощаться с тобой, но кто мы без имен и лиц? Зачем нам говорить что-то? Да и тебя нет. – Будь счастлив.