Please (don't) save me!

>– Сегодня солнечно.</i> Долго нет ответа. Телефон убран в карман без надежды, что Чонгук что-то напишет. – Я за коктейлем, – Гук оставляет Чимина одного в бассейне, мокрого, полураздетого и в окружении сексуальных цыпочек. Главное, чтобы не растерзали на части, пока его не будет. – Я могу не волноваться о тебе сегодня? – Наконец-то может ответить на сообщение. – А ты обычно волнуешься? – Да. – Ха-ха. – И все равно, это нечестно. Даже если ты на улице мимо пройдешь, я тебя не узнаю. – Конечно, тебе нельзя привязываться ко мне как к человеку, тогда будет легче меня забыть. И откуда ты знаешь, что это не я сейчас прошел мимо? – Хмм, если это был ты, то у тебя шикарная грудь и чертовски классная задница. – Ммм. Они и так у меня ничего, но синее бикини мне не пойдет, – Чонгук поворачивается, догоняя взглядом недавно прошедшую мимо девушку. На ней синий купальник. – Откуда ты знаешь? – Гук оглядывается по сторонам. Он здесь, его собеседник в этом доме. В эту самую минуту смотрит на него. – Удивлен? – Где ты? – Смешно, я не для того остаюсь в стороне, чтобы ты меня нашел. Я просто пока что не решился уйти. – Играешь? – Нет. Смерть не тема для шуток. И можно вопрос? Ты сейчас влюблен? – Кажется, да. – Тогда почему ты со мной, а не с ним? – Я с ним. – Разве? А почему он целует ее? – Сегодня можно. – Ни сегодня, ни завтра. Никогда, когда любишь. Но ты влюблен, а это еще дает поблажки. Не высматривай меня по сторонам и не вздумай спросить Мона о том, кто из его друзей гей-девственник, он не угадает. – Придурок. – А, все может быть. Иди, Ромео, и не думай обо мне, когда целуешь его. *** – Ты все-таки пригласил их. Не боишься повторения днюхи Юнги? – Джин садится рядом с именинником. – Чимин вряд ли пойдет наверх, когда вокруг столько вкусного, а Гук не в курсе. – Зато Хосок уже набирается в одиночестве. – А меня заебало. – Джун ставит громко стакан. – Вся эта поебень достала неимоверно. Мы же все были друзьями. Так какого хера ты боишься сказать, что общаешься со всеми? Почему я должен проходить мимо Тэ в колледже? Я вообще, может быть, хотел с ним и Шугой остаться, или хотя бы с одним из них; не с Хосоком, не с тобой, хен. А все ведь могло сложиться по-другому, если бы поговорили тогда нормально, а не так, что Тэ бросил Чимина и увел девушку Джея и все, разбежались друзья. Ты же знаешь причину. Знаешь, кто виноват. Так почему ушел и Юнги, и Тэхён? – Хватит. – Как скажешь, но в свой день рождения я буду пить с кем захочу, тем более, у себя дома. – Тебе подарили дом? – Ага. – Вау, – Джин садится ближе. – Знаешь, а может, будем встречаться? Ты будешь катать меня на крутой тачке, я буду жить у тебя. Я научусь делать минет, – Джун заходится смехом, смотря на старшего. – Хен, иди к девушкам, смотри какие классные. И я пойду с тобой. – Так ты не гей? – И ты нет? Я удивлен и поражен. – Но ты все равно подумай, я редко предлагаю встречаться парням. Намджун улыбается словам старшего и в который раз понимает, что их дружба то еще дерьмо, потому что в каждой их шутке – с полтонны правды. Но Джин не гей, и Намджун пока тоже держится. Дерьмовая дружба, когда перестаешь на друзей смотреть как на друзей, а к некоторым хочется еще и губами прикоснуться. *** Солнце топит кубики льда в бокалах, алкоголь под его знойными лучами разливается по всему телу с каждым ударом сердца. Юнги следит за ним со стороны сквозь темные очки, чтобы не так заметно было. Тэ лежит на матрасе посреди бассейна, руки опущены в воду, одна нога по щиколотку тоже в воде. У него взъерошенные светлые волосы, глаза тоже закрыты черными стеклами очков. К нему хочется подплыть. Его все еще хочется забрать из этого дурдома домой. Юнги знает, что сглупил в ту ночь, думал, что Тэхён поймет. Открывать другим глаза не всегда правильное решение, особенно, когда ты открываешь их еще и на себя. Шуга бы с удовольствием вернул все назад. Не случись той ночи с Чимином, они все были бы рядом, никто не послал бы его нахуй, не врезал бы по лицу. – Ты когда-нибудь перестанешь так смотреть на меня? – Как именно? – Юнги делает глоток, будто бы закрываясь от вопроса его содержимым. – Так, как смотришь. – Когда найду новый смысл жизни, не в тебе, – Юнги немного преувеличивает, но внутри ведь до сих пор чувств к этому парню ни на каплю меньше не стало. Будто бы выжег кто-то на каждой косточке имя Ким Тэхёна. И как не отворачивайся, куда не уезжай, с кем не спи – внутри дрожит все лишь от одной мысли о нем. Можно позволять себя трахать, получать удовольствие физически, но не морально. – А что будет, если вдруг вот так, – Тэ переворачивается на матрасе, погружаясь в воду, плывет на самое дно и старается остаться там. Юнги подходит к краю, смотрит сквозь водную гладь на нечеткий силуэт, дрожащий от выдыхаемых Тэхёном пузырей воздуха. – Не дури. Тэ слышит его голос. Когда-то он ему так же сказал: – Не дури, Тэхён. Я же просто для тебя старался. Тэхён в тот день громко смеялся, до слез, до боли в животе, до рвотных позывов от мерзости. Сейчас не получится смеяться, зато выйдет освободить от воздуха легкие и вдохнуть прозрачную жидкость. От нее больно и муторно, веки тяжелеют, руки и ноги будто свинцом наливаются и, кажется, кислорода больше не надо его организму. – Не дури, Тэхён! А он и не дурит, он уже практически не слышит голос с поверхности. Заигрался, и назад теперь не хочется. – Пойдем, тут места для избранных, – пьяный Хосок Чонгука на верхнюю площадку то ли ведет, то ли держится сам, чтобы не свалиться на ватных ногах. – У нас тут даже двое припрятанных гостей есть. Смотри, это Юнги. Привет, хен, а где Тэ... – Джей опускает взгляд вниз, туда, куда смотрит Шуга. Он прыгает в воду вторым, следом за уже прыгнувшим Чонгуком. Подхватывает Тэ под руки и помогает младшему вытащить его из воды. Гук слушает сердцебиение, нажимает несколько раз парню на грудь и переворачивает на бок. – Что за херня тут происходит? – Хосок срывается на старшем. – Какого черта ты просто стоял, как вкопанный? – Он сам этого захотел. – Да какая разница, что он захотел! Ты же громче всех кричал, что любишь его. Гук снова укладывает парня на спину, зажимает пальцами нос, вдыхает в тэхёновы легкие воздух. Все как на автомате, и опять надавливает с силой на грудную клетку. Кашель, сжатая сильно рука Чонгука и испуганные глаза, смотрящего на него Тэхёна. Он перекатывается на бок, выплевывая воду из себя, свинец из рук и ног, но не отпускает чужую руку. – Хватит орать, никто не умер сегодня, – с каким-то презрением говорит Юнги. Тэхён хрипло начинает смеяться, мешая смех с кашлем. – Вот так смотри на меня, как сейчас, как на неумершее сегодня ничтожество. Никто не сдох же, – Тэ переводит взгляд на Чонгука. – Я дышу, – улыбается, смотря на сведеные к переносице брови и морщинки полосами, к которым хочется прикоснуться, чтобы парень расслабился. – С меня сок, – он закрывает глаза. – Отнесешь его, а я за одеждой, – Джей протрезвел. Да они все протрезвели за эти несколько минут. – Я убью хена. – Забей, – Гук поднимает парня на руки. – Куда нести? *** – Никогда не тони, – Тэхён лежит на кровати мокрый. – Оттуда не хочется возвращаться. Когда впускаешь в себя воду и отдаешься ей, главное не сопротивляться, – Чонгук стягивает с себя мокрую одежду, которую так старался не намочить, сидя около бассейна внизу, где оставил Чимина в окружении дам, но теперь все вещи промокли насквозь. Он смотрит на лежащего Тэ: у того чуть приоткрыты глаза и вообще он больше похож на сумасшедшего. – У меня оставалось несколько вопросов с прошлого раз. Я хочу их задать. – Если хочешь – делай. Задавай, – Гук стоит недалеко от кровати в одних трусах и когда старший поворачивается в его сторону, у Тэ непроизвольно ползет по губам улыбка. – Ты специально разделся, чтобы я быстрее в чувства пришел? – Почему ты оказался на дне бассейна? – Хотел, чтобы хен перестал смотреть на меня. Хочу, чтобы он, наконец-то, научился смотреть по сторонам. Я могу быть с ним, но он чертовски классный парень, чтобы забирать его время на себя, ничего не отдавая взамен. – Я иногда гляжу на тебя – мудак мудаком, а потом присматриваюсь, прислушиваюсь, и ты в общем-то адекватнее большинства моих знакомых. – Смотри не влюбись. Чонгук улыбается. Отходит к окну комнаты, откуда открывается вид на город. Солнце все еще освещает столицу. – Только один вопрос? – Приберегу на потом. – Можешь оплатить парочку заранее, а то и абонемент могу тебе предоставить, ты как раз в подходящей форме одежды. – Ты только что чуть не умер, а думаешь о сексе? – Я много о чем думаю, и живу одним днем. Кто знает, может, завтра уже не настанет. – Ты напоминаешь мне одного человека. – Он тебе нравится? – Он такой же придурок, как и ты, – Тэхён улыбается снова. Чонгук заставляет его делать это все чаще. – Прекращай и оденься хоть во что-то, не хочу влюбиться в того, кто спит с моим бывшим. – Не могу, пока не вернется Джей. – Тогда радуйся, что у меня еще нет сил, но теперь я думаю о том, что ты спас меня, – Тэхён договаривает еле слышно, закрывает глаза и голова его безвольно падает на бок. – Эй, Тэхён, – Гук подходит к кровати, парень не двигается. – Эй, ты чего? – Он садится рядом, аккуратно прикасается к чужому плечу. – Приди в себя, с меня хватит уже на сегодня приключений, – он легонько хлопает ладонью по щеке, но тот не реагирует. – Да вашу ж мать! – он замахивается и сильнее дает пощечину, чтобы парень пришел в себя. – Блять, больно же, – Тэ корчится от боли, растекающейся по щеке, стискивает зубы и хватает за руку парня, тянет резко через себя на кровать и нависает над ним. – Очнулся? – У младшего на лице довольная гримаса. Его так просто не провести недообмороком. – Актер из тебя херовый, – Тэ закатывает глаза. – Зато из тебя герой ничего так вышел. – От твоей одежды прохладно, – широкая мокрая футболка Тэхёна стала еще длиннее под тяжестью пропитавшей ее воды и сейчас лежит на голом животе Чонгука. – Слезь с меня. – Сними ее с меня, – в чужих глазах Чонгук читает вызов. – Даже не подумаю. – Но ты даже не пытаешься от меня избавиться. – Мне нужна одежда, ее еще нет, могу потерпеть тебя. – Даже сверху? – Тэ закусывает губу. – Не беси. – Тогда просто потерпи, пока я отблагодарю. Чонгук, что ты делаешь? Какого хрена позволяешь рукам Тэхёна прикасаться к себе, какого черта жар разливается по телу от каждого прикосновения чуть холодных губ. Почему вздрагиваешь от языка у резинки трусов и не открываешь глаза, лишь облизывая и закусывая губы. Тело поддается, разум мутнеет, будто бы весь алкоголь в него возвращается. И тихий вдох сквозь раскрытые губы от влажного прикосновения к члену. – Прекрати, я люблю Чимина, – дрожащая, вытянутая рука к лицу Тэ то ли, чтобы прикоснуться к нему, то ли, чтобы схватить за волосы и засунуть по самые гланды. Парень смотрит на Гука, вбирая в себя его член, игнорируя сказанные слова. Только губы сжатые на твердой плоти движутся размеренно медленно вниз-вверх. Чонгук задыхается от того, насколько это по-другому, насколько отличается минет Чимина от минета в исполнении Тэхёна, и чей ему нравится больше – непонятно. – Черт, – в полустоне. Сегодня им можно все, кажется, так они говорили с Чимином, когда заходили в этот дом. Скорее всего, Тэхён не входил в это «все», но раз так уж вышло. – Боже, – Гук откидывает голову назад, подается бедрами вперед, лишь скользнув пальцами по втянутой щеке, хватается за простыни. Тэхён вбирает в себя полностью, останавливается, чуть двигая языком до разрядов тока по телу младшего, и ускоряется. Он помогает себе рукой, двигает быстро по всей длине, выпуская изо рта член, и только языком по головке, с пошлым взглядом из-под чуть прикрытых век. Чонгук смотрит на него и хочет умереть на секундочку хотя бы. Его глаза, сведенные брови, открытые губы и мокрое тепло на самой головке. Он кончает, задыхаясь от стона, сильно прогнувшись в спине, а Тэхён вбирает в себя его член и двигает еще пару раз головой, чтобы Гук застонал еще хотя бы раз. Чонгук хватает его за волосы, чтобы подальше от себя, и сползает с кровати, упираясь коленями в пол. Он с Тэ на одном уровне, глаза в глаза, пальцами в светлых волосах, а внутри сомнения, хочет ли он его сейчас поцеловать. Хочет. Целует. Тянет назад голову за волосы, глубоко проникает языком в горячий рот, чувствует солоноватый привкус, ощущает сжатые пальцы на боках. Он истязает его рот, имеет языком, как только может, быстро, глубоко, переплетаясь с чужим в неясном танце страсти. Гук понимает, что рука тянется к чужому телу. Сжатые сильно пальцы в волосах. Стон. Твердый член Тэхёна в руке Чонгука. Тэ скулит как-то особо приятно в его руках то от боли, то от удовольствия. Хватается за широкую спину младшего, пытается прижаться ближе, а когда Гук перестает целовать, сам тычется, как на ощупь, в его губы. Старший толкается в его руку так, будто бы он сидит не рядом с Гуком, а на нем, будто бы Гук сейчас в нем. Чонгуку не меньше хочется, чтобы это было именно так. Облизанные пальцы, мокрое прикосновение на члене и еще быстрее движения. Тэ утыкается в плечо, кусает, но так, чтобы без следов, совсем несильно, и содрагается в оргазме, пачкая живот Чонгука. А у того снова стоит. – У меня даже футболка высохла, – пытаясь отдышаться. – Ага, чувствую. Они не двигаются с места. Ноги чуть затекли от неудобного положения, дыхание уже ровное, но пошевелиться никто не решается. Тэхён отворачивается первым, чуть отодвигается, снимает футболку и вытирает живот Чонгука. Младший ловит его за руку, сильно сжимает, подается вперед всем телом, упираясь ладонью в пол, отпуская руку старшего и аккуратно придерживая его под спину, укладывает. – Что ты наделал? – Гук лбом упирается в грудь старшего. Ему и до этого было нелегко и непонятно, теперь еще хуже. Прикасается губами к коже на груди. – Встань с меня, пока Хосок не вернулся, – а Чонгук, наоборот, ложится всем телом сверху, ладонью под поясницу ведет, по ягодице, по бедру и до колена, и то, что на парне шорты для купания, совсем не мешает, как не мешало и раньше. – Он уже скоро вернется. – Не хочешь больше? – Чонгук гладит его. Он подхватывает Тэхёна под бедра, закидывает ноги себе на поясницу и вжимается в тело старшего. Чонгук, ты же совершенно трезв, почему продолжаешь творить херню? Но он сам не слышит свой внутренний голос. – Теперь не сопротивляешься ты, – Гук облизывается, нависая над чужими губами. – Мне сегодня можно все, что я захочу и с кем захочу. – Вряд ли со мной, – Чон гладит пальцами между ягодиц старшего. – Еще немного, – ведет носом по шее, прикусывает мочку уха, до новых тихих стонов Тэхёна. – Если только немного, – Чонгук улыбается, целует, прикусив нижнюю губу старшего, и встает, поднимая парня за руки с пола и прижимая к себе. Несколько шагов назад, повернутый замок на двери. – На всякий случай, – несколько шагов вперед, толчок в грудь, Тэхён падает безвольно на кровать, как в пропасть, лишь закрыв глаза и расставив в стороны руки. Гук тянет с него шорты обнажая полностью, снимает с себя боксеры, которые тоже давно пора уже было снять. Влажные от слюны пальцы Чонгука толкаются в Тэ, губы целуют руки старшего, пока тот снова стонет то ли от боли, то ли от удовольствия. Это у них теперь обязательно, чтобы между болью и удовольствием. Гук гладит внутри кончиками пальцев, наклоняется над членом, чтобы старший быстрее расслабился. Он давно этого не делал. Облизывается, только языком касается розовой головки, немного губами обхватывает. – А теперь губами вниз. Чонгуку кажется, что минет у него выходит не самый лучший, особенно если сравнивать с теми, которые делали ему в последнее время. Не выходит взять на всю длину, то и дело мешает рвотный рефлекс, поэтому он больше играет со старшим, больше лижет, и губами лишь по головке. – Три пальца вполне хватит. – Сам разберусь, – Гук нависает над Тэхёном, закусывает снова губу и медленно толкается, проникая не больше, чем на сантиметр. Он толкается еще совсем немного, когда ручку двери дергают, но та не поддается. – Блять, – выдыхает тихо Чонгук. – Это я, с вещами, – за дверью Хосок, как и говорил Тэхён, а Гук еще даже не вошел в него полностью. – Минутку, – просит Чонгук, наклоняется над улыбающимся хитро Тэхёном, накрывает губы поцелуем и толкается сильно в него, тут же затыкая ладонью рот Тэ. – Сейчас, хен, – он входит в него быстро и резко, преграждая рукой громкие вскрики старшего, который хватается за простыни, прогибается в спине, а Гук трахает быстро. – Чонгук, блять, – Джей бьет сильнее в дверь. – Уже открываю, – он сжимает с силой зубы, последний раз толкается и выходит. Хочется выть обоим, потому что бросать на полпути дело – не комильфо. Натягивает трусы, кидает Тэхёну его шорты и идет к двери, стояк все еще при нем. – Я даже не хочу знать, что тут происходило, потому что я и так знаю, что ты мудак, – он смотрит на Тэхёна, переводит взгляд на Чонгука, – и ты, оказывается, не меньший мудак. И пока я вам за вещами ехал три квартала, кто-то явно развлекался. Кстати, Чимина не потерял? Если потерял, то первый этаж, ванная комната. Он там тебе девочку тоже приготовил, если только еще не оприходовал, дожидаясь тебя. Держи, – Хосок кидает лежащему на кровати Тэхёну одежду, – только не режь ее, моя любимая майка. – Ты ведь мог и подождать. – И не обломать вам кайф? – Мудак, – смеется Тэхён. – От вас недалеко. Пойдем бухать, утопленник. Остальные уже еле языком воротят, а мы в стеклышко. – Идите, я пока оденусь. – Я тоже, – вступает в диалог самый младший, но Хосок смотрит на Чонгука пристально. – По дороге и оденешься.