Please (don't) save me!

– Когда ты не отвечаешь, меня успокаивает только звездное небо. – Я сейчас тоже смотрю на него. Скоро рассвет. – Мы встречаем рассвет вместе? – Чонгук вышел из комнаты, оставив в постели спящего Мина. – Скажи мне, Чонгук, что ты почувствовал, когда мы встретились? – Сообщения приходят непривычно долго. – Не спрашивай. – Ты хотел, чтобы я влюбился. А если в тебя? Чонгук замирает, несколько раз перечитывая сообщение. Что надо ответить? Что он хочет ответить? – В меня не стоит… Он стирает сообщение. Не стоит, потому что у него уже есть чувства к Чимину. Не просто перепихон на один-два раза, он испытывает к нему что-то большое, которое в груди тепло греет и просит каждый день хоть раз, но коснуться его губ. – Я не тот, в кого ты должен влюбляться… Стирает подчистую, потому что сейчас смотрит издали на спящего около Джина Тэхена и хочется за ногу его оттащить и положить к себе под бок, уткнуться в шею губами, зарыться носом в его светлые волосы, а потом перевернуть на спину и прижать собой. Разве Чонгук достоин того, чтобы в него влюбился тот, кто целовал так робко и нежно? Он не плохой, но с этим парнем должен быть кто-то более настоящий. – Молчишь? – Не знаю, что сказать. У меня есть парень. – Знаю. Просто было любопытно, ответишь мне честно или захочешь дать шанс обреченному. – Ты не обречен. – Я скоро умру, Гуки. Ты же знаешь, дождь однажды пойдет и тогда даже ты меня не остановишь. Перестань играть в героя. Не всех можно спасти, не всех нужно спасать. Я отношусь ко вторым. – Встретимся еще раз завтра на том же месте в то же время. – Нет. – Я не спрашиваю. Я буду там. – Пусть утром пойдет дождь. – Тупой кретин. – Ха-ха. – Суицидный мудак. – Я не приду. – Я все равно буду там. С повязкой на глазах. Захочешь – знаешь, что делать. Но что делает Чонгук помимо того, что, отложив телефон в сторону, курит, встречая рассвет? Небо светлеет, а у него в голове собирается непроглядная тьма, в которую он ныряет без толики страха. Погружаемся, приготовьтесь, внизу нас ждет бездна. *** Кто-то не спал всю ночь, а кто-то и не спит до сих пор. Намджун гуляет по новому дому, который уже давно знает от А до Я, курит и медленно потягивает из бокала виски. Дом огромный, для него одного даже слишком. Может пригласить сюда жить Джина, но без минета, конечно. Он улыбается своим мыслям в голове, садится за белый рояль, точно не в его стиле этот дом. Бокал поставлен, крышка поднята, а пальцы пробегаются быстро по клавишам, создавая только что пришедшую в голову мелодию. А, в общем-то, неплохо, можно добавить по углам усилители, поставить парочку гитар, поговорить с Юнги, у того же студия своя и все дела. – Красиво играешь, – Тэхена он очень не хотел бы сейчас видеть, но тот уже здесь. – Где прятал талант такой? – В комнатах с роялем и прятал, – Джун убирает руки с клавиш. – Я думал, все спят. – Руки разболелись, проснулся и не знаю, терпеть или заливаться снова. – Перевязку не пора делать? – Пора, но Джин спит еще, – младший садится на диванчик, рассматривая опять потемневшие местами бинты, под которыми пульсирует боль. – Могу помочь, – Намджун забирает бокал с остатками алкоголя, – пойдем. Комната на втором этаже обустроена под гостиную. Дверь все время была закрыта на ключ, поэтому здесь полнейший порядок и нет того бардака, что царит в остальных помещениях. Комната огромная, на стене большая плазма, напротив широкий черный диван по самому центру, несколько кресел, столик, еще одна барная стойка с краю и небольшая кухня. – Это похоже на квартиру в доме, – Тэ осматривается, проходя за другом. – Здесь уютно и спокойно, – Джун достает из шкафчика около стойки аптечку и подзывает жестом к себе. Тэ садится на высокий стул, кладет руки на расстеленное полотенце. – Если будет больно, говори, – парень кивает. Ножницы разрезают по центру ладони старые бинты, кое-где ткань прилипла и ее приходится отмачивать антисептиком и пинцетом отделять от засохших немного ранок. Намджун поджимает губы, когда бинты убраны в сторону, а перед ним исчерченные темными стежками ладони. На правой особенно глубокие. – Потерпи, – Джун льет антисептик на раны, потому что ватой прикасаться к ним страшно. Смотрит на сильно закушенные от боли губы, закрытые глаза Тэ, наклоняется над ладонями и дует на ранки. Вряд ли сильно поможет, но вдруг? – Не хочешь остаться у меня на несколько дней? – Приложенные между бинтами плотные стерильные лоскутки, чтобы не так сильно прилипали бинты к ранам, и поверх уже слоями чистая ткань. – Мы давно не общались. – Наверстаем упущенное, – Джун заканчивает с перевязкой. – Спасибо. Есть хочется, пойдем, что-нибудь закажем, – неловкость повисает, хотя раньше между ними такого не было. – Что-нибудь приготовить? Кофе, омлет и салат подойдет? – Тэ кивает. Джун убирает со стола все лишнее, включает плиту, достает турку и сковородку, из холодильника яйца и овощи. – Помелешь зерна, – он поворачивается с банкой в руках. – А, точно, – улыбается Намджун и на щеках появляются милые ямочки. – Сиди. Жужжит кофемолка, на плите шипит сковорода с уже вылитым на нее омлетом. На дощечке, постукивая ножом, парень нарезает овощи и листья разнообразной зелени, одновременно поглядывая и за сковородой, и за туркой. – Главное, не упусти ничего, – хихикает Тэ, развалившись на стойке, а Джун поворачивается, засматривается на него, и кофе все-таки бежит на плиту, вызывая смех у младшего и огорчая Намджуна. И происходящее настолько мило, что Тэ подходит к другу и обнимает, стоя за спиной. – Не расстраивайся. – Тогда пусть горит еще и омлет. – Ну нет, я кушать хочу, – Тэ почти одного роста с Намджуном, поэтому несложно устроить подбородок на плече и подсматривать, как старший переворачивает подрумянившийся омлет, как выливает в раковину кофе и засыпает новый. Джун выключает огонь под сковородкой, и следит теперь только за туркой, придерживая ее на случай, если кофе захочет снова сбежать. Тэхен все еще стоит за спиной и его дыхание приятно греет кожу. Все готово, нужно только на тарелку переложить и в кружку перелить, но шевелиться не хочется. – Мешаю? – Нет, – Джун накрывает руками поверх рук Тэ. Успокаивает быстро бьющееся сердце. – У меня ведь еще как бы день рождения? – Угу. – Мне подарили Тэ-могочи, – Тэ хихикает, – я его кормлю, забочусь. – И? – Я хочу его поцеловать, – Джун поворачивается. Вот от этого взгляда Тэхен всегда хотел сбежать. От взгляда, который еще тяжелее, чем взгляд Юнги. Его вынести почти невозможно, ему сопротивляться – глаза в глаза – нереально. Тэ касается его губ, будто заколдованный. – Это за завтрак, – поясняет Тэ. – Могу приготовить обед, – пальцами по щеке. – Потом ужин, потом снова завтрак, – Джун наслаждается одними лишь прикосновениями губ к губам. Большего и не надо.