La cuisine de l'amour (Кухня любви)

Chapitre 16 Новость, что преподнёс мне шеф, оказалась ошеломляющей. Я просто не могла поверить своим ушам. Стоп. Увольняет? Это как? Почему? Что он такого натворил? У меня в голове вертелась сотня вопросов, и я не могла найти один – самый важный, с которого следовало бы начать. А Олдон молчал, будто наблюдая за моей реакцией. Интересно, какие эмоции сейчас написаны на моём лице? Какой доле беспокойства, непонимания, досады и грусти, удивления удалось проскользнуть на поверхность? - За что? – спустя минуту эмоционально спросила я, не сумев усмирить бушующую в душе бурю. - В последнее время он стал хуже работать,- подавив улыбку, на секунду исказившую губы, спокойно ответил шеф, словно сообщал мне прогноз погоды или интересовался, как дела. – Постоянно отвлекается, совершает ошибки на каждом шагу, думает о чём-то своём… Я мысленно соглашалась с Рамзи. Ведь действительно: уже несколько вечеров подряд я слышала, как шеф кричит на Жан-Филиппа за его оплошности. Такого никогда не было! Обычно под обстрел попадали нерадивые повара! Однако JP перевернул всё с ног на голову. Он приносил не те заказы, разливал вино на белоснежные скатерти, путал столики, выпускал из рук посуду. Он больше не был приветлив с посетителями, часто переспрашивал, по сто раз уточнял заказанные блюда. Метрдотель действительно был сам не свой, но в общении со мной становился прежним. Я забывала про эти временные странности и болтала с ним, как раньше, даже с большим рвением. Однако, пуская косые взгляды в сторону Жан-Филиппа, с сожалением убеждалась, что он изменился. - Может, стоит с ним лишь поговорить? Вдруг у этого поведения есть веская причина? Вдруг что-то случилось? – обеспокоенно тараторила я. - Шеф, но неужели нельзя ничего сделать? - Можно,- кивнул Олдон. – В противном случае я обязан выгнать тебя. - Что? – недоумевала я. – А где связь? - Ты была права, Тэм. Я беседовал с JP. Только что. И я выяснил, в чём дело. Это ты, - и прежде чем я успела вставить своё обыденное «что?», Рамзи вкрадчиво пояснил: - Он признался мне, что влюбился. В тебя. С первого взгляда. Слова медленно переваривались в моём мозге, а сердце трепетало от счастья в предвкушении осмысления. Первую секунду я просто не могла осознать всей правды, а потом всё внутри взорвалось, выпуская наружу ураган счастья. И если бы я сейчас находилась не в кабинете шефа, то закричала бы от радости, запрыгала, как сумасшедшая, не в силах поверить в чудо. Но я просто улыбалась по-детски наивной и глуповатой улыбкой, полностью погружённая в себя. Вдруг тона потускнели, а в голове родился вопрос, который сорвался с уст, прежде чем я успела его отодвинуть на задний план. - А он не гей? - Нет, насколько я знаю,- расхохотавшись, ответил шеф. – А… а с чего ты взяла? – поинтересовался он сквозь звонкий богатый смех. Я промолчала. Сорвавшись с места, бросилась вон из кабинета, проигнорировав брошенный вслед вопрос Олдона, что же я хотела ему рассказать. Мною двигало неудержимое желание найти моего метрдотеля и расставить все точки над i. Бельгийца я нашла в мрачном, едва освещённом солнцем, коридоре. С трудом заставив улыбку покинуть лицо, я тихо двинулась к грустному JP. Присела рядом на узком алом бархатном диванчике - он даже не поднял головы. Мы сидели в тишине. Я не могла начать, а Жан-Филипп, похоже, и не собирался говорить что-либо. Я думала о странности ситуации. Я знаю всё, он – ничего. Я руковожу положением, но бездействую. Хочу, чтобы он догадался. Может, намекнуть? - JP,- тихо позвала я. Метрдотель глянул на меня, улыбающуюся. – Я не могу больше ждать. Сделай что-нибудь. «Если он сейчас спросит: «что?», я его придушу, честное слово – промелькнуло у меня в голове, - нет, сначала…» Я не успела придумать план расправы, мне помешали. Его лицо в паре сантиметров и нерешительность в карих глазах, краткая улыбка – и тёплые мягкие губы, трепетно накрывшие мои. Крепкие руки уверенно притянули меня к себе, почувствовав мою податливость, и скрылись в распущенных волосах. Мне вдруг захотелось прижаться к нему, обнять крепко-крепко, дать понять, как сильно нуждалась в нём всё это время, как мечтала об этом моменте не одну неделю, как, закрывая глаза перед сном, представляла наш поцелуй именно таким: немного робким, желанным и поистине страстным. Я спрятала лицо, уткнувшись носом в его плечо, не переставая нежно гладить JP по спине, и вдруг с удивлением поняла, что плачу. Пара слезинок выкатилась из глаз, капая на пиджак и мгновенно скрываясь в ткани. - Что с тобой? – ласково спросил метрдотель, проникновенно посмотрев на меня и пока не заметив в полутьме маленьких слёз счастья. – Тэм, ты плачешь? – не скрывая изумления, произнёс Жан-Филипп. – Почему? Я не могла ему ответить. Это состояние не описывалось словами и даже действиями. И я улыбалась, просто улыбалась реальности, принимая её такой, какая она есть. Счастью Корри не было предела, когда она узнала всю правду. Подруга верещала и прыгала не хуже меня, чем вовлекла всех в ступор. Ладно мальчики, они ограничились лишь недоумёнными взглядами и поспешили покинуть холл, а вот Мари пришлось всё объяснять. И вскоре женскую спальню мы разносили втроём. Как ни странно, но на ужине мне удалось справиться с болью в руке. Вероятно, предшествующие события в корне изменили мой разбитый настрой и вселили уверенность. Теперь я не имела права на ошибки. Теперь это грозило не только отчислением из проекта. Теперь я бы осталась с разбитым сердцем. Этим вечером наши стройные ряды лучшей шестёрки покинул Майк, не справившийся с закусками. Мне не хотелось с ним расставаться: он действительно очень весёлый мужчина, не раз поднимавший всем настроение после особенно неудачных вечеров. Но я не могла повлиять на решение шефа, а потому, как и все остальные, с грустным видом провожала сильного соперника. Два дня законного отдыха пролетели мигом. И если раньше я изнывала от безделья, одиноко страдая от неразделённой любви, так внезапно окутавшей моё сердце, то сейчас большую часть выходного проводила с JP. Я уходила утром и возвращалась только поздним вечером, когда девчонки уже спали. Мы гуляли по Лос-Анджелесу, разговаривали об индивидуальном прошлом и слепо строили планы на совместное будущее, чувствуя себя самыми счастливыми на свете. Никто не хотел думать, что произойдёт, когда Адская кухня закончится и мне, видимо, придётся вернуться в далёкий Линкольн. Мы жили лишь безоблачным настоящим.