Услышь меня.

— Вставай, — тряся меня за плечо, говорит громкий и уверенный голос, от чего я вздрагиваю и открываю глаза, ослепленная мглой. Вижу перед собой Эрика и резко поднимаюсь. Мужчина хватает меня за руку и тащит вперед. За окном еще даже солнце не встало, а вокруг все так же тихо. Лидер сажает меня за стол, на котором полно еды. Я мотаю головой и хочу встать, не совсем доверяя и понимая, что вообще хочет от меня этот человек. — Засунь свою гордость в задницу и ешь, пока кормят! — громко сказал мужчина, заставив холодок пройти по телу. — Я не хочу, — уверенно, но со страхом в душе говорю я, а глаза Лидера загораются яростью. — Не хочешь? — орет он и опирается руками на стол, а я осознаю, как же морозит тело, как же хочется обратно под одеяло, скрыться от всего этого мира, убежать, спрятаться. — Не хочу, — повторила я, и Эрик, с рыком, скинул все со стола, разнося вдребезги каждую вещь, попавшую под руку. Мужчина подходит ко мне и хватает за руку, снова таща, сильно сжимая запястье, до хруста. Пытаюсь выдернуть руку, но сильная мужская ладонь от моего сопротивления сжимается только с большим напором. Волосы падают на лицо, чертыхаюсь, запинаюсь. Мы снова на лестнице, как оказалось, прозрачной и довольно высокой. Как этот тиран вообще тащил меня по ней? Доходим до той самой двери и Эрик открывает ее, с силой толкнув меня вперед и захлопнув дверь. — Если ты, сволочь, — рычит он прямо над моим ухом, от чего мне хочется отбежать к противоположной стене, либо откинуть его от себя, — будешь себя так вести дальше, — не разворачиваюсь на него, сижу, сдерживая злость, сдерживая пыл внутри, — сгинешь здесь, ясно? — большие ладони накрывают мои плечи и толкают вперед. Я ударяюсь головой о бетонный пол, и с губ срывается болезненный стон. Поворачиваюсь и смотрю на то, как мужчина с силой захлопывает дверь, а после эхо мучает мою голову еще минуту. Я ложусь на подушку и закрываю глаза снова, но сон не идет совсем. Осмысливаю произошедшее этой ночью и сейчас. Лидер, закинувший меня в эту конуру, вытащил ночью и отвел в адекватную комнату, не бил, не измывался и не насиловал, а просто оставил, не тронув. После этого поднял, решил накормить, но простите, какого хрена? Это слишком подозрительно и пугающе. Я не хочу его заботы, не хочу поблажек. Потому что понимаю, что за них будет очень большая цена. Нет, Лидер не кажется мне последней тварью, моральным уродом или кем-то еще. Просто в его глазах видна неизмеримая жестокость, сила, своеволие. Я уверена, что он может смотря в глаза человеку застрелить его. Он беспощаден, жутко проницателен и умен. Он притягательный мужчина и человек, которого нужно бояться. Порой я думаю о его жизни. От чего он таким стал, а может, всегда таким был? Почему выглядит настолько грубым или он грубый на самом деле, в нем нет человечности или он человек, который скрывает себя под маской? Кто такой этот чертов Эрик? Мысли прерывает стук в форточку сверху, я поднимаю голову и вижу эти ярко голубые дреды. — Наоми? — шепчу я, и девушка смеется. — Какого хрена? — подхожу к форточке и протягиваю девушке руку, чтобы та смогла спрыгнуть вниз. Наоми обнимает меня, неожиданно, крепко. — Как твои дела? Ты спала? Голодная? — тихо смеюсь, мотая головой и хлопая ее по плечу. — Все нормально, успокойся, эй! — улыбаюсь девушке, а та вытаскивает из карманов куртки два яблока и шоколадные конфеты. — Боже, Наоми… — улыбаюсь и уже сама обнимаю ее. — Спасибо, — со стороны двери слышатся шаги, а над нами, в форточке, появляется тот самый Питер из лазарета, который зовет Наоми и подмигивает мне. — Мне пора, Эсти, — странно, но довольно мило называет меня девушка, и чмокает в щеку. — До скорого! Будь осторожна, Эрик сегодня очень зол, — усмехаюсь, махая ей рукой. Форточка закрывается, и ребята исчезают. Я ложусь на матрац и откусываю яблоко, кислое до невозможности. Пью воду и прикрываю глаза. Снова думаю о Лидере. А есть ли у него семья? Он переходник или же урожденный Бесстрашный? Он любил когда-нибудь? А дети? А жена? Сколько ему лет и где он живет? Убивал ли он? Хотя, здесь и спрашивать нет смысла. Убивал. Его руки в людской крови, его глаза замораживают людей, слова режут по сердцу, а удары… Удары Эрика ужасны. Он может забить до смерти. Его руки. Я видела его руки ночью. Они огромные, мать вашу! Мышцы, жилы, вены. Красивые руки. Мужские, сильные. Что?! Дрим! Ты о чем? Красивые руки? Боже… Возможно, я просто сильно ударилась головой. Да, именно. Я просто ударилась. Головой. О бетонный пол. Да, да, да! Господи, только бы больше не думать о его руках, и вообще, не думать о нем. Съедаю яблоко и смываю огрызок в унитаз, умывая лицо водой из ржавого крана. Ледяной до того, что немеют пальцы, так лучше. Иду к матрацу и утыкаюсь лицом в подушку, накрываясь одеялом и пытаюсь заснуть, Господи, ну можно я засну? Быстро проваливаясь в пучину сна, я радуюсь затуманенным мыслям, которые больше не заняты Эриком. Дверь скрипит и закрывается тихо. Я открываю глаза и вижу, что на улице светает. Передо мной Фор, лохматый, заспанный. — Эстер? — зовет он, и я сажусь, подобрав ноги под себя. — Это тебе, поблажка, — кидает мне в руки полотенце и комплект одежды. — Все что позволили. Еще десять часов и выйдешь. — хмыкаю, приняв вещи и кивнув Фору. — Поменьше выпендривайся, а то пожалеешь потом, и я не угрожаю, Дрим, предупрежден — вооружен, — за ним закрывается дверь, а я встаю и иду в душ. Окатываю себя теплой водой, заставляя тело расслабиться. Сон — самый выгодный вариант. Выхожу и иду к матрацу, буквально падая на него. Съедаю конфету и с головой зарываюсь в одеяло, стараясь провалиться в бездну сна. Холодно. Открываю глаза и вижу перед собой идущий поезд, несущийся на меня. Пытаюсь двинуться с места, но не могу. Ботинки вросли в землю. Я снимаю их и встаю на пути. Кричу. Они горячие, каленое железо. Либо пал, либо пропал. Прыгаю на поезд и забираюсь на крышу, ударившись всем телом и постанывая от боли. Смотрю на свои ноги. Они ужасны. Искорежены, избиты, порезаны. — Эстер, — разносится глухо мое имя, и я поднимаю взгляд, ужаснувшись. — Иди сюда, Эстер, — отползаю, смотрю вниз, а там — вода. Бездонная, глубокая река, быстротечная, жуткая. — Иди сюда! — смотрю на отца. В его руках — нож. Тот самый кухонный нож. Мотаю головой, ползу назад, пока чуть ли не срываюсь. Он идет на меня. Отец встает ботинками на мои руки, а я кричу, кричу что есть мочи. Не выдергиваю руки, понимаю, что внизу вода. Плачу, дергаюсь, а вода поднимается. Он кидает нож в воду, и та начинает кипеть после того, как кусок метала растворяется в ней. Закрываю глаза и разжимаю пальцы. Лечу в воду. Меньше минуты. Чувствую холод. Опять. Открываю глаза и вижу перед собой коридор Искренности, моя школа. Напротив — Шерил и ее друг — Шон. Он обнимает ее, а за спиной держит ножницы, я зову сестру, но она не слышит меня. Я так давно не переживала за нее, но теперь, когда вижу как его рука за ее спиной приближается — трясусь от страха. — Шерил! — ору я и бегу к ним, успев и ощутив острую боль от того, что ножницы впиваются в мою руку. Сестра смеется, и я закрываю глаза. Сердце колотится. Я слышу маму. Не открываю глаза, нет сил. Она совсем рядом, и я чувствую ее объятия. Открываю глаза и прижимаюсь к ней, плача. Мама гладит меня по волосам, шепчет о том, чтобы я проснулась, чтобы забыла об этом сне, как только встану, чтобы молчала, чтобы ни слова о нем. Киваю, прижимая маму к себе, но вижу, как ее тело растворяется в моих руках. — Мама? — тихо зову я, рыдая. — Мама! — ору я истошно, оказываясь одна в пустой комнате. — Мама! — падаю на колени и чувствую, как щека горит. Открываю глаза. Передо мной — Инструктор. Он поднимает меня и трясет за плечи. Спрашивает о том, что снилось. Я молчу, а он лишь вздыхает и ведет меня к выходу. Уже вечер и мужчина отправляет меня в яму отдохнуть. Иду в спальню и натягиваю черное короткое платье, каблуки и шагаю в яму. Пахнет алкоголем и табаком. Лидеры стоят в компании перед неофитами и урожденными. Я подхожу к Наоми и разговариваю с ней. Девушка предлагает выпить, но я отказываю. Сижу вместе с ней около бара. Девушка говорит, что я в красной зоне, на что могу лишь кивнуть и осознать, что голова уже не болит, лишь каблуки мозолят ноги и приносят дискомфорт. Наоми уходит куда-то с Питером, хохоча и позволяя ему лапать себя, а я шагаю к крыше Бесстрашия, которая так полюбилась мне. Вдруг меня прижимают к стене. Дергаюсь, отталкиваю человека от себя. — Уильям? — рычу я, отталкивая его от себя. — Отвали! — толкаюсь, морщусь от запаха перегара. Парень бесцеремонно лапает меня, шлепает по ногам, залазит под платье, а я бью его. Как могу, бью. Пихаю, пинаю, тщетно. Уильям рвет мое платье по шву и доходит до выреза на груди, оголяя ноги. Я готова убить его, готова сделать все, лишь бы он не трогал меня больше. Кричу, но музыка громче. Вдруг, парня оттаскивают за волосы, и я вижу Лидера. Он бьет парня в челюсть кулаком, вырубая его, и зло смотрит на меня. Эрик быстро подходит ко мне и снимает кожаную куртку, сжав ее в руке. Я вжимаюсь в стену. Он слишком близко. Сжимаю руки в кулаки, готовая ударить мужчину. — Прикройся, — шипит Эрик, а я мотаю головой, пытаясь отойти, но мужчина быстро останавливает меня, ударив головой об стену. — Прикройся, сука! — он с силой кидает мне в руки куртку и сильно завязывает ее на моей талии сзади. я нервно дышу, когда чувствую его перегар и близость. — Пошла отсюда. — рычит он, схватив меня за челюсть. Я вырываюсь и иду к бару, назло мужчине, закипая. — В спальню, живо, блядь! — он хватает меня за горло и толкает в сторону комнаты неофитов. — Шлюха. — заканчивает он и бросает мои туфли в дверь, ломая их. Я кидаю его куртку на пол, разрывая ткань платья и перешагивая через нее, входя в спальню в нижнем белье. Захожу в душ и обмываю тело. Шея ноет от рук Лидера. Чувствую жар внутри, поднимающийся в теле с низа живота. Я возбуждена. Мать твою, нет! Самое тошнотворное и мерзкое — тело дребезжит не от Уила, молодого парня, неофита, а от этого ублюдка, хотя, Уильям тоже урод, но все же, от этого тирана Эрика. От его ударов и запаха перегара. Чертов Лидер. Чертов ублюдок. Ненавижу. Ненавижу, и похоже, хочу.